Текст книги "Микстура от попаданки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Гудкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 41

– Боюсь, вы не оставили мне выбора, генерал, – улыбнулась я. – Вряд ли сейчас я способна унести ноги от вашего предложения, откровенно граничащего с непристойностью.

В следующий миг я с наслаждением смотрела на то, как багровеет Лагранд, понимая, что я в общем-то права. В том мире, где я провела свою жизнь, позавтракать с мужчиной не было чем-то особенным. Здесь же царили поистине пуританские нравы. Любое мимолетное прикосновение ощущалось практически интимным.

Надо сказать, в этом что-то было. Так человек, отказавшийся от сахара, начинает лучше чувствовать вкус сладких фруктов, например. А я, оставшаяся без настойчивого и откровенного в своих целях внимания мужчин, гораздо острее реагировать на любое проявление заинтересованности, заботы. И такой, казалось бы невинный, жест – совместный завтрак – по местным меркам был чем-то особенным. Настолько особенным, что я поймала себя на том, что тороплюсь с приведением себя в порядок и зачем-то разглядываю в зеркало волнистые светлые волосы на предмет того, достаточно ли хорошо они лежат.

Из ванной в этот раз я выплыла величаво и полностью целомудренно. Не зря же брала с собой платье! Я ожидала, что Лагранд восхитится моей неземной красотой, так что из дверей выхромала прямиком в сторону сервированного на двоих столика. Мужчина в мое отсутствие определенно не скучал: разложены тарелки на столе были явно в каком-то особенном армейском порядке.

При виде меня генерал лишь сухо кивнул и помог мне доковылять до стула. Он осторожно, будто я хрустальная, придерживал меня под локоть. И я вдруг подумала, что хотела бы вот так, чтобы кто-то просто был рядом в те моменты, когда я оступлюсь, чтобы поддержать, помочь, стать опорой и защитой.

– Аннабель, мне жаль, что сегодняшняя полоса препятствий закончилась для вас именно так, – начал Лагранд. – Поверьте, я не собирался травмировать вас. Даже наоборот, ваша подготовка должна быть такой, чтобы я не беспокоился за вас, если вдруг что-то произойдет. Во всяком случае за то, что вы сможете куда-то добежать.

– А я-то думала, что вы хотели посмеяться над моей неловкостью, – призналась я.

– Вы слишком плохо обо мне думаете, Аннабель. Разве я когда-то давал повод считать себя человеком, способным причинить вам вред?

– Нет, – нехотя покачала я головой. – Но я не могу не сказать, что вы странный, генерал. Я никак не могу вас разгадать. Хотя загадка, вообще-то, должна быть в женщине, а не в мужчине.

– Поверьте, Аннабель, вы не загадка. Вы – самая большая тайна, с которой я когда-либо сталкивался. Ешьте. Вам нужны силы, завтрашнюю полосу препятствий никто не отменял. Как ни прискорбно это говорить, на войне нет выходных.

Лишь в тот момент, когда прозвучала из уст генерала эта фраза, я вдруг явственно осознала, где именно я прячусь от королевской темницы. Откровенно говоря, не самое подходящее место для девушки. Но другого убежища мне искать было негде, так что все, что мне оставалось – последовать совету генерала. Подготовиться к возможной опасности так, чтобы не только Лагранду, чтобы мне самой за себя было не страшно.

Весь оставшийся день я провела в лекарском кабинете: расставляла на полочки снадобья, отмывала от пыли все уголки небольшого помещения, готовила материалы для перевязок. Страшно было подумать о том, что я буду делать, если кому-то потребуется операция. Из медикаментов здесь были только отвары, зелья и отнюдь не стерильные тканевые ленты, нарезанные мной из простыней и прокипяченные в одной из кухонных кастрюль.

Надо сказать, последнее действие вызвало ворох насмешек со стороны солдат. Особо ретивые – капитаны с созвучными фамилиями Торрин и Горрин, которых, как оказалось, звали Николас и Джей, даже попытались намекнуть Лагранду, невовремя зашедшему на кухню с инспекцией, что вместо целительницы он привез ведьму, которая варит зелье из простыней. А потом бодро отправились в штрафной наряд, щедро выданный им генералом.

– Что вы делаете, Аннабель? – не удержался Лагранд, оказываясь за моей спиной и с интересом заглядывая в котел. – Я думал, капитаны пошутили, но теперь вижу, вы и вправду заняты чем-то странным.

– Действительно, странным, – фыркнула я. – Не поверите, я еще и полы мою. И вот ужас, полки от пыли протираю. Разве вы не знаете, что чтобы раны быстрее заживали, повязки должны быть стерильными? Чистыми хотя бы. А у вас тут кладезь микробов и инфекций, поранившись, вы рискуете не вылечиться, а добавить себе чего-нибудь ядреного. Я же не знаю, что за моль плевала на эти простыни!

– Что ж, – серьезно отозвался генерал. – Если вы считаете, что вареные простыни пойдут солдатам на пользу, то не стану вам мешать.

Видно было, что он считает меня местной сумасшедшей, но хотя бы спорить не стал. Что ж, и то хорошо. Вот только медикаментов все еще было недостаточно для того, чтобы справиться с чем-то серьезным. Так что мне оставалось лишь надеяться на то, что в гарнизоне будет спокойно, а мои услуги потребуются только для лечения сезонной простуды.

Но на всякий случай, я все-таки приняла одно важное решение.

Глава 42

Вечером, дождавшись, пока генерал объявит общий отход ко сну, я решительно распахнула окно. Снаружи было прохладно, и я потуже запахнулась в единственную подходящую теплую вещь – какой-то вытянутый шерстяной свитер, невесть как вообще оказавшийся не только в моем багаже, но и вообще в этом мире. Зато на ногах у меня были выданные Лаграндом обтягивающие штаны и те самые сапоги, в которых я намеревалась прямо сейчас совершить непозволительное безумство.

Я осторожно высунулась в окно, чтобы убедиться, что никто не развлекается внеуставными прогулками под луной. К счастью, было тихо, достаточно темно, чтобы остаться незаметной. Так что я решительно перекинула ногу через подоконник и неуклюже вывалилась в растущий под окном куст. Хотя бы не колючий, и то хорошо.

Весь день, кроме уборки в лекарском кабинете и кипячения простыней, я старательно берегла травмированную ногу: то прыгала на здоровой, то сидела, вытянув ее на соседний стул. Но, как верно заметил Лагранд, утреннюю полосу препятствий никто не отменял. А значит, и жалеть себя дольше не стоило. Так что, едва дождавшись, пока боль утихнет до терпимой, я решила отправиться на эту проклятую полосу и немножечко, самую малость потренироваться.

Я даже представила себе восхищенное лицо генерала, когда я лихо перемахну через стену, с которой сегодня бесславно свалилась. И когда добегу до финиша, не запачкав камзол. И вообще... И вообще надо идти осторожнее, потому что по гарнизону бродят дозорные! Вот дьявол!

Надо ли говорить, что грязной я явилась уже на полосу, потому что пряталась от дозорных в мокрых от ночной росы кустах? На одежду налипли крохотные листочки, а сапогом я где-то вляпалась в глину и теперь противно чавкала при каждом шаге. Но самым ужасным было даже не это.

Я и подумать не могла, что в такой поздний час полигон будет... занят! Занят, черт возьми! Кто-то, неуклюже переваливаясь и сопя так, что услышал бы и впавший в зимнюю спячку медведь, преодолел первый этап и пополз вверх по стене, изрыгая тихие, но весьма отчетливые ругательства.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать бедолагу. Впрочем, я могла бы и догадаться. Кто еще, кроме Лариса, решился бы на подобную ночную авантюру? Отстающих в гарнизоне кроме нас не водилось.

Не успела я подумать об этом, как бедный повар кулем рухнул в грязную лужу. Я поспешила к нему, пытаясь не рассмеяться. Смотреть на чужие промахи всегда забавно, если при этом ты не рискуешь оказаться на месте незадачливого бегуна. А я была прямым кандидатом на падение. И в этот раз крепких рук Лагранда поблизости не было. Зато был пухлый поваренок, старательно протирающий глаза от грязи.

– Держи платок, – шепнула я, протягивая Ларису кусочек белоснежной ткани.

– Ты что здесь делаешь? – всхлипнул он.

Я и прежде видела, что он очень молод, но сейчас только поняла, что ему, скорее всего, едва исполнилось лет шестнадцать. А обманчивое впечатление, что он старше двадцати, возникло из-за лишнего веса, прибавившего мальчишке возраста. И как он здесь оказался?

– Видимо, то же самое, что и ты, – всхлипнул поваренок. – Только, сама видишь, не выходит...

– Давай вместе потренируемся? – предложила я. – Я сегодня тоже опозорилась... Завтра не хочу. Составишь компанию?

– Вдвоем веселее, – пожал пухлыми плечами Ларис.

Кряхтя он поднялся из грязи и протянул мне изрядно выпачканный платок. Я только отмахнулась. Пригодится еще, что-то мне подсказывало, что рядовой Биконт еще не раз сверзится со стены, прежде чем отправится спать в казарму.

Так и вышло. Только падали мы по-очереди, страхуя друг друга. Проклятая стена никак не желала поддаваться. Да и утренняя травма давала о себе знать. Промучившись пару часов мы с Ларисом решили, что во-первых, на сегодня хватит. А во-вторых, надо бы как-нибудь повторить, не откладывая в долгий ящик. Например, завтра вечером.

Забираясь в окно своей комнаты, я заметила какое-то неясное шевеление за углом дома. На мгновение замерла, вглядываясь в темноту, но так никого и не увидела. Решив, что мне почудилось от усталости, я ввалилась в комнату, наскоро отмылась от грязи и рухнула в постель.

А завтрак я, естественно, проспала. И сообщить мне об этом явился лично генерал...

Глава 43

– Аннабель, вы подрываете дисциплину моего гарнизона! – ворчал Лагранд, пока грациозненько так тащил меня за локоток в сторовую. – Чем, черт возьми, вы занимались? Насколько крепко нужно спать, чтобы не услышать утренний гонг? Вы пропустили полосу препятствий!

– Больше не повторится, генерал, – на бегу отрапортовала я, изо всех сил стараясь не запутаться в плохо слушающихся после внеплановой ночной тренировки ногах.

Выходило с трудом. Завтрак пролетел молниеносно, а потом наступило время для ежедневных обязанностей гарнизонного целителя. Кому-то нужно было средство от болей в животе, кто-то жаловался на заложенный нос, кто-то демонстрировал жутченную сыпь. И почему-то меня не покидало ощущение, что все это паломничество солдат вызвано лишь желанием поближе познакомиться с новоприбывшей целительницей.

Возражать я не стала, знакомилась. А чтобы подобное не стало регулярным, щедрой рукой добавляла щепоть сушеной полыни во все свои снадобья. Вреда от нее никакого, зато горечи – хоть отбавляй. Чтоб неповадно было просто так за снадобьями бегать.

После обеда поток страждущих заметно поутих. То ли исцеленные рассказали, что целительница – девушка несговорчивая и строгая, а методы лечения от приятных далеки. То ли генерал, возмущенный отсутствием на постах солдат, вмешался. Но у меня появилось время на чашечку травяного отвара с принесенной подмигивающим Ларисом конфетой. Не успела я справиться с угощением, в дверь решительно постучали.

– Лесса Лион, разрешите войти?

Голос, звучащий за дверью, был смутно знакомым. Чуть нагловатый, дерзкий. Его обладатель явно привык получать все, что ему заблагорассудится. А я почему-то напряглась.

– Заходите, – пригласила я, чувствуя неясную тревогу.

Впрочем, стоило очередному посетителю войти, я тут же поняла, почему волнуюсь.

– Капитан Торрин? – прищурилась я при виде крепкого молодого капитана.

Мужчина улыбался, но примерно также, наверное, скалится гиена. Глаза его были холодными и цепкими, в его присутствии хотелось тщательно контролировать каждое слово. Да и слухи о нем в гарнизоне ходили всякие. Напористый, ушлый, не признает авторитетов, провоцирует. Если уж он так себя ведет с парнями, то чего ждать мне?

– Николас, вы можете звать меня по имени, Аннабель, – мягко произнес он.

– Лесса Лион, – с милой улыбкой поправила я, изо всех сил стараясь сохранять дистанцию.

– Что ж, лесса Лион... – не стал спорить капитан. – Мы с вами, кажется, как-то неправильно начали знакомство. Я офицер, и мне не к лицу, чтобы очаровательная дама на меня злилась.

– Не льстите себе, капитан Торрин, – фыркнула я. – Мне некогда на вас злиться, у вас в гарнизоне целая эпидемия ерундовых болезней.

– Вы разбиваете мое сердце, Аннабель, – покачал головой Николас. На мое шипение "лесса Лион" он внимания в этот раз не обратил. – Неужели вы ни мгновения обо мне не думали?

– Нет, конечно! – от такой наглости я опешила. Мы и виделись-то пару раз, неужели нахал и правда полагает, что я должна была безответно влюбиться в него с первой же встречи, когда он повел себя как самодовольный напыщенный индюк?!

– А я думал о вас, Аннабель, – Торрин подошел ко мне и чуть склонил голову, будто дожидаясь, пока я всплесну руками и радостно брошусь в его объятья. Я только удивленно изогнула бровь. А капитан, не нашедший признания с первой фразы, продолжал. – Вы пленили мое сердце, все мои мысли только о вас и...

– Так у вас сердце болит? – обрадованно воскликнула я. – Это мы мигом подлечим! Вот, возьмите эту микстуру, принимать дважды в день. Ступайте, капитан.

– Не надо микстуру, она подобные раны не лечит, – пафосно произнес Торрин.

– Ну не надо, так не надо, – пожала я плечами. – Так и запишем: от лечения отказался.

– Зачем запишем? – на мгновение выпал из образа безответно влюбленного капитан.

– Чтобы отчитаться перед генералом, если вы вдруг скончаетесь в муках от грудной жабы, например, – равнодушно бросила я. – Прекрасного дня, капитан. Надумаете, приходите за лекарством.

Я буквально выставила Николаса за дверь, стараясь не обращать внимания на то, как яростно он сверкает глазами. Впервые за все время, проведенное в гарнизоне, я вдруг подумала, что было бы неплохо, если бы я могла защитить себя от таких назойливых поклонников. Я не питала иллюзий: никакой влюбленности со стороны капитана не было. Похоть, скука. Желание обойти остальных на пути к единственному призу, в смысле, единственной девушке в гарнизоне. Глупое желание, потому что я не собиралась доставаться никому.

Вечером мы с Ларисом снова встретились на полигоне. Уставшие, злые, сегодня мы бежали быстрее, подгоняемые досадой и собственной неуклюжестью. Со стены уже привычно рухнули, смахнули подсохшую грязь и рванули вперед.

– Чем... ты... Нику... досадила? – с трудом пропыхтел Ларис, падая за финишной чертой.

– Какому... Нику? – не поняла я, опускаясь рядом.

– Торрин, – пояснил друг, экономя слова. – Он утром хвастался перед Джеем, что... Это я не буду повторять, если прилично, что он собирается добиться твоего расположения. В определенном смысле.

Даже в темноте было заметно, что мальчишка покраснел от смущения. Но все-таки нашел в себе силы продолжить рассказ.

– А после обеда орал и бранился. Говорил, что научит тебя уму-разуму.

– Надо полагать, расположения не добился, – хихикнула я.

– Ты осторожней с ним, – вздохнул Ларис. – Гнилой он человек, Аннабель. От таких никогда не знаешь, чего ждать.

Впрочем, чего ждать от Николаса Торрина я узнала уже этим вечером, когда кралась по темной территории гарнизона к своему распахнутому окну. Я не дошла буквально несколько шагов, когда чья-то крепкая рука зажала мне рот, вторая бесцеремонно ухватила за талию, а в ухо яростно прошипели:

– Не кричи, Аннабель, а то хуже будет...

Глава 44

Я забилась в руках капитана. Он чуть ослабил хватку, а я извернулась и изо всех сил укусила его за палец.

– Гадина... – зашипел Ник, перехватывая меня другой рукой.

– Пусти! – воскликнула я. – Кричать буду!

– Так чего не кричишь? – оскалился Торрин. – Боишься, что генерал подумает, что сама виновата? Взбудоражила весь гарнизон?

– Никого я... Да пусти же ты! – вспыхнула я от ярости.

Руки мужчины жадно скользили по моему телу, стараясь пробраться под одежду. Я отбивалась как могла, но силы явно были не равны. Куда мне, хрупкой девушке, против офицера королевской гвардии? Обидно до жути, до окошка оставалось-то всего ничего, надо же было так попасться! Еще и Ларис живет на другом конце гарнизона, кричать буду – не услышит.

Впрочем, не кричала я не только из-за страха перед генералом. Точнее, не то чтобы страха, скорее я понимала, что Торрин частично прав. Единственная девушка среди изголодавшихся по женскому вниманию вояк точно вызвала нездоровый интерес. Вот только я не крутила перед ними бедрами, не носила глубокие декольте. Кто ж виноват, что бравый капитан впечатлительный будто подросток!

Страх же мой был совсем иным. Что, если Николас такой не один? И мужчины, которые услышат мой крик, отправятся помогать не мне, а подбадривать более удачливого товарища? Я видела тяжелые взгляды, которые они бросали на меня на полосе препятствий, сочувствия там и близко не было. Зато похоть и интерес читались в каждом взгляде.

– Пусти! – прошипела я. – А то зелье в суп подолью!

– Попытка убийства королевского офицера карается каторгой, Аннабель, – хохотнул капитан, подхватывая меня и с легкостью перекидывая через плечо.

– Нужен больно, убивать тебя! – фыркнула я. – Будто зелий мало. От запора пролечу, длительным и эффективным курсом. Пусти, говорю!

Рука мужчины собственнически скользнула мне на ягодицу, а через мгновение я, сама того не ожидая, рухнула прямиком в ближайший куст. Куст оказался негостеприимно колючим, и я изодрала руки по самые плечи, пока летела к корням. А следом послышался знакомый голос:

– Капитан Торрин, вы где должны быть?! Вахта до утра, выполнять!

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – отрапортовал Николас, позабыв о ценной ноше, сброшенной в кусты.

Раздались шаги, кажется, капитан ушел. А я с ужасом поняла, что... Застряла в этом дьяволовом кусту! Только я собралась затаиться и отсидеться, пока Лагранд куда-нибудь не уйдет, как снова неприятность. И что делать? Остаться незамеченной и выбраться самой или позвать на помощь? И почему он вообще здесь стоит?!

Думала я долго, а Лагранд все не уходил. Через листву я видела, как замумчиво он разглядывает звездное небо. Мужчина хмурился. Впрочем, причины были ясны – кому понравится, когда подчиненный разгуливает по гарнизону в неуставное время?

Пока генерал любовался ночным небом, я чувствовала, как начало неприятно колоть по всему телу. И это были не колючки куста, а затекшие руки и ноги, недвижимые слишком долго. В конце концов, я решилась. Гордость – это прекрасно, но если в некрологе у меня напишут, что я пала жертвой куста, это будет тот еще позор.

– Генерал Лагранд, – пискнула я из своего укрытия. – Могу ли я попросить вас о помощи?

– Несомненно, – невозмутимо отозвался мужчина. – Я уж думал, вы собрались провести там всю ночь.

– То есть вы видели, как мне неудобно, и не помогли?! – рассердилась я.

Лагранд пожал плечами, а потом одной рукой ловко раздвинул ветки, а второй – буквально выдернул меня из плена, ухватив за талию. Миг, и я оказалась крепко прижатой к твердому мужскому телу. Лагранд рвано выдохнул, а потом глухо спросил:

– Почему вы в таком виде, Аннабель?

– Я тренировалась, – призналась я. – Возвращалась в комнату, а на меня напал капитан Торрин...

– Постойте, что значит, напал? – руки Лагранда непроизвольно сжали мои плечи, и я охнула от неожиданности. – Простите, Аннабель, я... Я видел, что вы... Но вы не кричали, а я и подумать не мог, что... Неуставное время, я лишь поэтому...

Я впервые видела растерянность на лице генерала. Вот дьявол, неужели со стороны все действительно выглядело так, будто я заигрываю с мерзким Николасом?! Да как он вообще мог так обо мне подумать?! Я ведь... Я...

От обиды и горечи на глаза навернулись слезы. Не знаю, почему для меня так важно было мнение Лагранда, но в этом мире я действительно хотела, чтобы все было иначе. Здесь все казалось чище и глубже, никаких случайных встреч, пустого флирта. Только по любви. А он, выходит, все это время думал, что я – легкомысленная профурсетка, готовая вот так запросто с каждым встречным?!

– Аннабель, – тихо позвал Лагранд. – Дьявол, да не плачьте же вы! Я не хотел вас обидеть, клянусь короной, не хотел! Аннабель...

Я всхлипнула, когда шершавые мужские пальцы смахнули слезинку с моей щеки. В ясных глазах генерала появилось что-то такое, незнакомое. Сочувствие? Жалость?

– Неужели вы действительно думаете, что я такая? – шепотом спросила я. – Легкомысленная? Неразборчивая? Готовая броситься в объятия каждого встречного?

– Нет, – серьезно возразил Лагранд. – Я никогда так о вас не думал.

– Тогда какого дьявола вы не огрели чем-нибудь Торрина?! – возмутилась я. От нахлынувшей вдруг звенящей злости я ударила генерала в грудь кулаками, но он даже не поморщился. – Почему позволили ему...

– Я же сказал, я был уверен, что вы не возражаете...

– Тогда что заставило вас вмешаться, дьявол вас раздери?! То, что я, по вашему мнению, обнимаю мужчину, а у вас тут нравственность и порядок?!

– То, что вы обнимаете не меня, – прорычал Лагранд.

Я осеклась. Подняла на него взгляд и утонула в омуте бездонных синих глаз. Он что же... ревновал?! Ехидный генерал действительно приревновал меня к младшему офицеру?!

– Генерал, я...

– Молчите, Аннабель, – мужчина закрыл глаза, и только сейчас я поняла, что все это время он продолжал сжимать мои плечи. – Не говорите ничего... Я и так сказал слишком много.

Не знаю, чем я думала. Но мне вдруг стало невыносимо жарко рядом с ним. Дыхание сбилось, а сердце то замирало, то билось с неистовой силой. Я осторожно встала на цыпочки и едва уловимо коснулась губами его щеки.

– Спасибо, что... вызволили меня из куста, – прошептала я, хотя сказать на самом деле хотелось совсем другое.

Губы Лагранда тронула легкая улыбка.

– Обращайтесь, – великодушно предложил он, выпуская меня из объятий. – Проводить вас?

– Пожалуй, – улыбнулась я в ответ. – Вдруг мне снова потребуется ваша помощь.

Лагранд галантно предложил мне свой локоть и мы в молчании добрались до двери моей комнаты. Да, я решила, что раз уж я не смогла остаться незамеченной, можно позволить себе не лезть в окно, а воспользоваться нормальным способом. Уже на прощанье Лагранд вдруг сказал:

– Я никогда не любил ночные прогулки... Но, кажется, не смогу отказать себе в удовольствии сделать это ежедневной традицией. Вы ведь не согласитесь, чтобы я тренировал вас?

– Ни за что! – воскликнула я, чувствуя, как щеки становятся алыми от смущения. Еще не хватало, чтобы генерал видел мой позор дважды в день. И одного ему будет достаточно.

– Я так и подумал. В таком случае, я провожу вас от полигона. Чтобы завтра с вами ничего не случилось по пути. Разрешите?

Я прикусила губу. Он серьезно? Медленно, не в силах произнести ни слова, я кивнула. Лагранд чуть склонил голову, а потом развернулся и ушел, оставив меня глупо улыбаться ему вслед и мечтать о завтрашнем вечере.

Если бы я только знала, что на самом деле ждет меня завтра...