Текст книги "Микстура от попаданки (СИ)"

Автор книги: Анастасия Гудкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Следующее утро ничем не отличалось от предыдущего: мы с Эмили проснулись так рано, что, кажется еще даже у первых петухов будильник не прозвенел. Подруга торопливо привела себя в порядок, уступая мне крохотную ванную, а пока я заплетала влажные волосы в тугие косы, ухитрилась соорудить весьма неплохой завтрак. Видимо, правило неожиданной премии работало одинаково во всех мирах: невероятно хотелось хоть капельку роскоши.

Завтракали мы не простыми тостами с джемом, а многослойными бутербродами с вяленой помидоркой и мясом, оставшимся с вечера. Надо сказать, вкусно было до умопомрачения. Надо будет как-нибудь поинтересоваться у Эмили, в каких специях она готовила мясо, в нашем мире таких точно не было.

Единственный утренний ритуал, по которому я скучала – чашка крепкого ароматного кофе. Этого напитка в шкафчике у нас не водилось, но и травяной отвар с щедро добавленными в него сушеными ягодами лесной земляники был чудо как хорош.

После такого завтрака мне вдруг захотелось чего-то особенного. Я распахнула шкаф, принадлежащий прежней Аннабель, и с интересом принялась разглядывать его содержимое. За те три дня, что я нахожусь в этом мире и этом теле, я так и не освоилась до конца. Слишком много всего сразу навалилось, так что я продолжала путаться в бытовых мелочах. Но платье сегодня почему-то решила выбрать понаряднее.

– А я не очень-то люблю красивую одежду, да? – пробормотала я, разглядывая скудный гардероб.

До этого я обходилась теми платьями, что висели с краю, теперь же поняла, что за исключением тех двух, что я уже надевала, осталось еще... два. Одно прекрасно подошло бы для какого-нибудь траурного мероприятия: черное, с тяжелыми рукавами из гепюра с объемной цветочной вышивкой и плотной юбкой в пол. К такому только шляпку с вуалью и темный платочек – слезы смахивать.

Второе платье было чуть наряднее, чем те, которые я уже носила. Крой был достаточно классическим: обтягивающий верх и свободная юбка на отрезной талии. Из зеленой струящейся ткани, подчеркивающей изгибы молодого тела Аннабель. Моего тела. Так что, почему бы и нет. Единственное, что меня смущало: длина. Такая несуразная, до середины икры. Учитывая, что мой нынешний рост был сантиметров сто шестьдесят, выглядела бы я в нем примерно как старомодная прихватка-грелка, которой моя бабушка покрывала чайник, чтобы он дольше хранил тепло.

Не обращая внимание на вздохи Эмили, я решительно отрезала лишнюю часть юбки, укоротив платье так, что оно стало чуть выше колена. А что, ножки у меня стройные, я в зеркало видела, так зачем прятать их под старушечьим фасоном?

– А где у нас нитки с иголкой? – поинтересовалась я у подруги.

Та только покачала головой, щелкнула пальцами – и вместо торчащих ниток по отрезанному мной краю платья появился удивительно качественный и аккуратный шов, такому любой оверлок позавидует.

– Красота какая! – искренне восхитилась я. – Я бы тоже хотела так уметь!

– Серьезно? – кажется, я сказала что-то лишнее, потому что Эмили уставилась на меня так, будто я только что призналась в убийстве. – Раньше ты никогда не интересовалась бытовой магией, говорила, что руки лекаря должны быть чуткими, а не исколотыми иголками или грубыми от постоянной стирки.

– Так ты же не руками, – удивилась я. – То есть, это же магия, так? Разве от нее портятся руки?

– Ну... Тут нужно выбрать что-то одно, Аннабель, – вздохнула подруга. – Понимаешь, бытовая магия руки, конечно, не портит, но она как бы оттягивает на себя твой целительский дар. Так что ты права, в полную силу можно использовать только одно: или шить, или исцелять страждущих.

Ну да, все как в привычной жизни. Либо ты хороший врач, либо у тебя дома пирожки и сияющая чистота. Даже ко мне, косметологу, без конца бегали приболевшие соседи: то давление померить, то поставить систему. Хотя тысячу раз объясняла, но разве тех, кто находится на грани отчаяния, можно в чем-то убедить?

Мы вышли из дома, когда крохотный городок только просыпался. Суетливый, наверное, из-за того, что располагался вплотную к столице, и невероятно дружелюбный. Я и сама боялась себе признаться в том, что мне начинали нравиться узкие уютные улочки, вымощенные камнями. По обе стороны теснились небольшие дома с разноцветными крышами и обязательно палисадниками. Судя по буйству цветов и красок, местные активно соревновались в садоводческих умениях. На мой взгляд, победил сад, расположенный прямо около лекарского кабинета: здесь даже пытались выложить некое подобие живого цветочного узора.

Эмили свернула, не доходя до лекарского кабинета всего один поворот, а я, повернув, застыла от удивления: весь крохотный проулочек в ранний час был наполнен гомонящими людьми, судя по одежде, весьма небедными. Кто-то всхлипывал, вытирая слезы белоснежным платочком, кто-то надсадно кашлял, а визгливая девочка с рыжими косичками задорно чесала руки, несмотря на мольбы матери остановиться.

Я на всякий случай прокралась к лекарскому кабинету окольными путями, вовремя вспомнив, что имелся еще и черный ход. Вот только не успела я его открыть, как меня тотчас схватила за шиворот, будто нашкодившего котенка, Гризельда, и весьма бесцеремонно втащила внутрь.

– Ты за это ответишь, Аннабель! – прошипела она.

– Что случилось? – удивленно спросила я.

– Все эти люди ищут тебя! – прорычала обычно спокойная Белла. – Признавайся, гадина, что ты натворила?!

Глава 17

Хороший вопрос, жаль, ответа я на него не знаю. Хотя бы потому, что все эти люди были мне незнакомы, и я, даже если бы очень захотела, не смогла бы найти какую-то логичную связь между ними, кроме очевидной: стоят перед лекарским кабинетом, кашляют, чихают и чешутся. Все они больны и зачем-то, если верить Гризельде, ищут меня.

– Они что-то сказали? – насторожилась я. – Все сразу?

Потому что если все сразу, то в голове сразу возникает яркая и отнюдь не радостная картинка охоты на ведьм. И в роли ведьмы, вот где ужас, выступает единственный человек, который просто разбирается в медицине, доказательной, к слову!

– Не сразу, – призналась Белла. – Они подходили постепенно и все спрашивали тебя. Мы пытались пригласить их на прием, но они отказывались, требуя целительницу с колдовской тряпкой.

– С чем?! – охнула я. Такого мракобесия я еще не встречала. Они что, всерьез полагают, что я им мокрой ветошью по темечку наколдую?!

– Так что признавайся, гадина, что натворила?! – зарычала Гризельда, оттесняя меня к стене. – Кого и чем ты лечила?!

Надо сказать, что черный ход, через который я зашла, граничил с крохотной кладовкой, так что Гриззи могла и не стараться – кто-то из нас в любом случае оказался бы прижат.

– Да никого, – пожала я плечами. – Дала дружеский совет, к счастью, помогло.

Гризельда недоверчиво уставилась на меня, поджала губы, размышляя о чем-то, а потом вдруг отодвинулась, впуская меня в кабинет, и прошипела:

– Вот не делай людям хорошего, не получишь дурного! Отогрели тебя. сироту, отмыли, одели, и чем ты нам отплатила?!

Я удивленно посмотрела на девушку. Вот она это сейчас всерьез?! Там, кажется, еще пара ключевых глаголов потерялась, тоже на "о": обманули и ограбили. Я бы непременно высказала это все лессе, но что-то мне подсказывало, что прямо сейчас этого делать не стоит. Я слишком мало была знакома с законами этого мира, чтобы быть уверенной, что мне удастся что-то отстоять прямо сейчас.

Если ориентироваться на рассказ Эмили, я даже совершеннолетней по местным меркам не была. Так что выходов было несколько: оставить все как есть, дождаться, пока старшая лесса Лафер выдаст меня замуж за своего ставленника, и я потеряю любую перспективу на получение наследства или освоиться и придумать какой-то действительно рабочий вариант, как избавиться от навязанной опеки, вот еще выяснить бы, кем, и вернуть дом родителей, лавку и что еще там мне должно причитаться.

Точнее, не мне, а Аннабель. Но что-то мне подсказывало, что в ее теле я застряла надолго, если не сказать, навсегда. Судя по испугу в глазах доктора, который я видела перед тем, как аллергический отек лишил меня возможности дышать, врач замешкался и помочь мне не успел. А вот куда при этом вылетел дух Аннабель, я старалась не думать, ни один из вариантов мне не нравился.

Так что, единственным выходом пока было принятие. Итак, я – Аннабель Лион, спасибо Эмили за то, что и это напомнила, сирота на попечении лессы Лафер. На этом и остановимся.

Я взяла было одну из тряпок, неаккуратной кучей сваленых в углу кладовки, и собралась было пойти что-нибудь отмыть, благо, в лекарском кабинете, несмотря на мои старания, все еще были места, куда я не добралась, но Гризельда решительно выдернула тряпку из моих рук.

– Ну уж нет, Аннабель, – процедила она. – Сегодня ты будешь раздавать дружеские советы! И только попробуй с нами спорить, мигом останешься без единой монеты! Поняла?

Я-то поняла, но как можно было одновременно раздавать дружеские советы, иными словами, лечить пациентов, при этом не споря с лессами Лафер, собирающимися творить лютейшую дичь? Задача была не то что со звездочкой, скорей уж олимпиадного уровня.

– Поняла, – на всякий случай кивнула я, понимая, что Гризельда не угомонится, пока не дождется от меня ответа.

– И вот еще, – оскалилась она. – Надеюсь, ты знаешь, что полагается за целительство без диплома магической академии или верительной грамоты короля?

А вот это было интересно. Раз уж в ход пошли угрозы, значит, положение сестер – хуже некуда. Так что я на всякий случай заверила, что лечить никого не намерена, диплома-то у меня, как верно заметила Гриззи, не было, а дружеские советы эффективны не всегда, так что именно на стороне квалифицированных целителей сейчас мяч. Осталось только вылечить страждущих.

– Вы где застряли?! – закричала из приемной Белла. А я даже не успела заметить, когда она туда ускользнула... – Нас с Фанни сейчас сметут!

– Открывай, – громогласно разрешила Гризельда, вытягивая меня в приемную, крепко удерживая за запястье.

А в следующий миг нас чуть было не сбила с ног толпа страждущих...

Глава 18

Кого здесь только не было: и детей с разбитыми коленками, которые никогда не видели перекиси и йода, и страдающих от мышиной лихорадки барышень, возжелавших разок в жизни полакомиться каким-то странным пирожком в местном трактире, в котором, судя по всему, царил настоящий мышиный рай. Был мужчина, страдающий от грудной жабы, мальчик с оспой и несколько крепко простуженных девчушек, шепотом признавшихся, что шутки ради заморозили в морозильном ларе кружку ягодного отвара. Да здравствует, натуральный фруктовый лед...

Прием пациентов выглядел самым престраннейшим образом. Перво-наперво, когда большая часть толпы ухитрилась втиснуться в небольшую приемную, Гризельда громогласно объявила, что Аннабель, которую они ожидали, появилась, однако нужными целительскими знаниями не обладает. Услышав это, я только фыркнула, но решила не спорить, пока положение у меня было не самое выигрышное.

Немного повозмущавшись, страждущие несколько успокоились и согласились на то, что я буду присутствовать на приеме, но лечить их, как и прежде, будут лессы Лафер. Тут возникает логичный вопрос, зачем в таком случае на приеме я? Ха! А все потому, что на мне, вероятно, лежат особые исцеляющие чары, так что помочь болезным может только комбо из целителя и его рекомендаций, подкрепленных буквально ничем, и присутствием Аннабель Лион, вокруг которой витает магическая аура исцеления. Мракобесие, жуть!

Чтобы не рушить и без того покосившийся авторитет незадачливых целительниц, я старательно оттирала и без того чистые полки, а ко мне то и дело подбегала Гризельда, чтобы уточнить, чем лечить очередного пациента. Перед этим она торжественно объявляла бедняге, что подходит ко мне исключительно за тем, чтобы отщипнуть для него кусочек моей ауры.

Услышав это впервые, я чуть не расхохоталась в голос. Сдержала меня только мысль о том, что если мне удастся сохранить серьезный вид, то так или иначе человек получит нормальную медицинскую помощь, а не успокоительное от вшей. Так что приходилось кусать губы, кивать, как китайский болванчик и старательно нашептывать рекомендации Гризельде.

Бодрый голос Фанни доносился из приемной, там она старательно записывала очередного пациента в толстенную книгу, собирала монеты за прием и выдавала прописанные снадобья. Хорошо хоть я убедила Гризельду, что нужно обязательно выдавать каждому с собой рекомендационный лист: мало кто способен запомнить дозировки и правила приема лекарств, особенно, если их больше одного. Так что хотя бы в этом моя душа была спокойна.

Единственное, что я никак не могла понять – куда делась Белла. Фанни, судя по звучащим периодически из толпы возгласам негодования, едва справлялась с буйным потоком страждущих, так почему сестра не желает ей помочь?!

Уже через пару секунд эти мысли выветрились из моей головы, потому что на приеме оказалась весьма скандальная особа, сообщившая, что на ней самое настоящее ведьмино проклятье. Кажется, в этот момент мне плоховато удалось замаскировать смех под кашель, потому что покосилась дама на меня с таким видом, что я всерьез задумалась о том, не нашлет ли она что-нибудь и на меня.

Ведьминым проклятьем здесь называли фурункул на носу.

– Это очень опасно! – зачем-то нагоняла ужас на и без того крайне напуганную пациентку Гризельда. – Совсем скоро такие будут у вас по всему телу! Чтобы исцелиться полностью, вам нужно трижды в день принимать заваренный валериановый корень...

Тут я снова не сдержалась и... Будем считать, что кашлянула. Вот ведь панацея, в самом деле. Зачем они тогда остальные травы вообще в кабинете держали? Натащили бы валерианки побольше – да и дело с концом. Видимо, при лечении тут исповедовали правило: не можешь избавиться от недуга, так хоть успокоишься.

К счастью, отщипнуть мою ауру и получить нормальные рекомендации Гризельда тоже сподобилась. Так что вскоре повеселевшая проклятая отправилась покупать саженец алоэ и приказывать служанке натирать картофельный компресс. И соли, соли побольше.

Надо сказать, ассортимент лекарственных средств в этом мире был весьма невелик, поэтому руководствоваться приходилось памятью и логикой. Но в любом случае промывание солевым раствором от фурункула куда эффективнее, чем настойка валерианового корня внутрь.

Проводив даму, я со вздохом посмотрела в окно. Часов поблизости не было, но что-то мне подсказывало, что время приблизилось к обеду: есть хотелось немилосердно, несмотря на основательный завтрак. Но не успела я спросить об этом у Гризельды, как послышался странный шум из приемной.

– Посмотри, что там, – попросила Гриззи.

Я кивнула, выглядывая из кабинета. В приемной обнаружилась Белла, почему-то в сопровождении сразу трех крепких мужчин, одетых в серую форму и вооруженных короткими клинками. Ох, неужели кого-то ранили, и не нашлось ничего лучше, чем попытаться получить помощь у лесс Лафер?!

– Аннабель Лион, именем короля, приказываю вам следовать за нами! – вдруг резко выкрикнул тот мужчина, что стоял ближе всех к лекарскому кабинету.

Взгляды страждущих тотчас застыли на мне, в них без труда угадывался страх. Зазвучал шепот, в котором отчетливо слышалось слово "ведьма". А потом люди расступились, образуя живой коридор, такой ровный, что любые молодожены бы позавидовали. Вот только почему-то мне совсем не хотелось по нему идти. А гадкий тип все никак не желал перестать меня прилюдно позорить.

– Лесса Лион, именем короля, вы обвиняетесь в целительстве без разрешительной грамоты королевского целителя. Следуйте за нами.

Вот ведь... именем короля! Надеюсь, меня не сожгут на костре за то, что у кого-то, наконец, прошел фурункул...

Глава 19

Как последнюю преступницу, мне впихнули в крытый экипаж с решетками вместо окон. По обе стороны от меня устроились мужчины в форме, а тот, который арестовывал меня именем короля, уселся напротив и, приказав вознице ехать к дознавателям, обратился уже ко мне:

– Лесса Лион, ну скажите ради всего святого, какого дьявола вам это понадобилось? Знаете ведь, что без разрешительной грамоты нельзя. Только из уважения к вашим родителям мы сейчас не заковали вас в браслеты, лишающие магии.

– Спасибо, – пробормотала я, прикидывая, что, судя по тому, как разговаривает со мной этот мужчина, мы с ним знакомы, пусть и неблизко. Может, удастся договориться? – А разве у лесс Лафер есть разрешительные грамоты?

– Аннабель, с вами все в порядке? – удивился мужчина, сидящий справа от меня. – Пьер, может, ее того, к целителям?

– Это обратно что ли? – прищурился Пьер. Хорошо, что теперь я хотя бы знаю его имя. – Можно подумать, ты не знаешь, чем это закончится.

– Отваром валерианового корня, – фыркнул сидящий слева.

Выходит, о методах лечения все в городке знали, но по какой-то неведомой причине, у этих коновалок лицензия была, а у меня нет. Вот где справедливость?!

– Да нет, не обратно, – возразил тот, что справа. – Я про менталистов подумал... Аннабель, вы разве не помните, как лессы получили разрешительную грамоту?

– Запамятовала немножко, – вздохнула я.

– Как можно запамятовать, что Алиана Лафер тесно знакома с лордом Рафтоном, тем самым королевским целителем, кто выдает верительные грамоты? А у ее дочерей есть дипломы академии целительства. Так что...

– Ясно, ничего не меняется, везде все решают связи, – кивнула я, вызвав удивленные взгляды мужчин.

Мерно покачиваясь на неровной мостовой, экипаж, наконец-таки, прибыл к управлению дознавателей. Пьер был так любезен, что даже помог мне выбраться из него без потери чести, достоинства и правой туфли, зацепившейся за что-то при выходе. Его коллеги поспешили по своим делам, а Пьер повел меня к заветному зданию.

Надо сказать, расположились дознаватели со вкусом. Издалека можно было подумать, что здесь не следователи и тюремщики, а какие-нибудь топ-менеджеры этого мира. Здание было огромным, белоснежным, с невесть откуда прибежавшими колоннами, которые совершенно не вписывались в архитектурный стиль остального города. Примерно также, как в средневековый городок не вписался бы какой-нибудь дворец культуры, которые щедро строили во всех городах в прошлом веке.

Внутри было также пафосно: повсюду мрамор, золото, тяжелые бархатные шторы на окнах. Сложно было представить, что в этом месте содержатся преступники. Хотелось поинтересоваться у Пьера, но я подумала, что вопрос будет выглядеть странно для девушки, которая в этом городе выросла. Так что я не нашла ничего лучше, чем разглядывать кабинеты через приоткрытые двери.

– Послушайте, лесса Лион, – замялся перед одной из дверей Пьер. – Матушка ваша мою сестричку с того света вытащила, я ей по гроб жизни благодарен. Вы уж позвольте дать совет. Капитан Дорн, дознаватель, человек суровых нравов. Вы уж осторожней с ним. Я бы помог, но против начальства противопоставить мне нечего, да и жалоба от самой Алианы Лафер дорогого стоит.

– Она что тут весь город держит? – возмутилась я. – Как ей это удается?!

Судя по появившемуся на щеках Пьера румянцу, удавалось ей это древнейшим способом. Поспорить с таким было трудно, так что я решительно постучала в дверь и, не дожидаясь приглашения, вошла с гордо поднятой головой. Я была уверена в том, что сейчас мы быстренько разрешим это недоразумение, и я отправлюсь обратно натирать полы лекарского кабинета. Но реальность оказалась иной.

Капитан Дорн, крепкий усатый мужчина лет пятидесяти, задумчиво разглядывал меня, старательно постукивая карандашом по столу. Судя по состоянию карандаша – это было одним из любимых развлечений капитана: грифель торчал куда сильнее, чем надо, а обратная сторона древка была раскрошена в щепки.

– Лесса Лион к вашим услугам, – поздоровалась я, старательно копируя стиль общения местных жителей.

– Садись, – резко приказал капитан, кивая на стул, разительно отличающийся от всего, что было в кабинете.

Сам Дорн развалился в мягком кресле, стоящем за шикарным столом из цельного массива дуба. На нем лежали книги в дорогих кожано-золотых переплетах, перья в мраморной чернильнице и прочие атрибуты успешного дознавателя, не покидающего свой кабинет. Стул же, на который мне предложили сесть, был из простого дерева, колченогий и весьма неустойчивый на вид. Впрочем, выбирать не приходилось, так что я осторожно устроилась на нем, дожидаясь, пока дознаватель со мной заговорит.

– Лесса Лион, – после нескольких минут томительного молчания, наконец, произнес он. – Вы обвиняетесь в целительстве без разрешительной грамоты. Что вы можете сказать в свое оправдание?

– Я никого не лечила, – пожала я плечами. – Дала дружеский совет. Это тоже запрещено?

– Не обманывайте меня, лесса Лион, я чую ложь за версту! У меня здесь, – он потряс кипой бумаг, – куча прошений о вашем аресте от четырех лесс, убеждающих следствие в том, что вы представляете опасность для общества!

– Что-то не так с вашим чутьем, капитан Дорн, – стараясь сохранять спокойствие, произнесла я. Вот, значит, как! Выходит, сестрички и их мать, моя опекунша, давно готовили страховку на случай, если Аннабель вдруг проявит своеволие? Как же мало им нужно для паники, всего-то пара здоровых пациентов. – Я никого не лечила. У вас нет доказательств.

– Вот, значит, как ты заговорила?! – поднимаясь с кресла и нависая надо мной прорычал дознаватель. – Мне и не нужно доказывать, одной этой стопки достаточно для того, чтобы ты провела всю оставшуюся жизнь в королевских подземельях! Но есть и другой вариант.

– Это какой? – заинтересовалась я.

– Целитель при гарнизоне, – "обрадовал" меня капитан Дорн. – Раз ты в состоянии дать дружеский совет, для тебя не составит труда перебинтовать солдатам раны и скрасить вечер.

– Скрасить вечер?! – возмутилась я.

– Выходит, раны тебя не смущают, – фыркнул усатый провокатор, и я поняла, что только что попалась.

– А вас не смущает, что у меня нет разрешительной грамоты? – парировала я. – Солдат, значит, без нее лечить можно?

– Ты всерьез думаешь, что туда очередь из целителей стоит? – хитро прищурился капитан. – Это не привилегия, а наказание, девочка. Например, для таких, как ты. Тех, кто никак не поймет, что нужно слушать тех, кто желает тебе добра.

– Или завладеть моим наследством! – воскликнула я, понимая, что "блат" любвеобильной и беспринципной Алианы пробрался и сюда.

– Значит, темница, – невозмутимо кивнул усач. – Что ж, ты сделала свой выбор, Аннабель.

Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы сообщить капитану Дорну все, что я о нем думаю, но ни слова произнести не успела: еле слышно скрипнула дверь, впуская в кабинет высокого и крепкого мужчину, облаченного в генеральский военный мундир. Вот ведь принесла нелегкая...

– Вижу, ты занят, Дорн, – сказал посетитель. – У вас что-то случилось, Аннабель?

Мой мозг лихорадочно заработал, просчитывая варианты, как можно изежать наказания и не попасть в еще больший переплет. Хотя, казалось бы, куда еще больше?!

– Случилось! – перебивая собиравшегося что-то сказать усача, выпалила я. – Генерал Лагранд, вам в гарнизон случайно не нужен целитель?