Текст книги "Фигляр (СИ)"

Автор книги: Анастасиос Джудас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 6

УЛИЦА НЕДАЛЕКО ОТ КЛАДБИЩА ЧОНГСИН. ДЕНЬ.

Чхвэ Мин-сок бежит по улице, стараясь не потерять из виду Ин-хо, который идёт быстрым размеренным шагом, размахивая длинными руками. Мин-сок догоняет его, слегка запыхавшись.

Чхве Мин-сок (пытаясь отдышаться):

– Ин-хо, подожди минутку.

Канг Ин-хо (останавливается и оборачивается):

– Что случилось?

Чхве Мин-сок (улыбаясь):

– Привет Ин-хо-сси. Я Чхве Мин-сок. Ты, наверное, меня не помнишь?

Ин-хо (спокойно, с лёгкой усмешкой):

– Привет Мин-сок-ним. Шутишь. Кто в клане не знает человека, который устроил сольный концерт…

(иронично добавляет):

– во время облавы в порту?

Чхве Мин-сок (смущённо):

– Ну, это случайно получилось…

Ин-хо (хмыкает):

– Ну, случайно так случайно. Мне кстати понравилось. Ты что-то хотел?

Чхве Мин-сок (показывая в сторону Пак Чон-хо и его спутника):

– Господин Пак Чон-хо-ним, хочет поговорить с тобой.

Канг Ин-хо смотрит в ту сторону, куда показывает Мин-сок. Он видит строгого и серьёзного мужчину в дорогом чёрном костюме с белой траурной повязкой. Мужчина ведёт себя сдержано, но властно.

Находящийся рядом с ним человек выглядит собрано и внимательно контролирует окружающую обстановку. Мужчины идут в сторону Ин-хо.

Канг Ин-хо (обращается к Чхве Мин-сок):

– Ты знаешь, что им нужно?

Чхве Мин-сок (нерешительно переминается):

– Они из Daewon Group, это Пак Чон-хо, он…

Канг Ин-хо (перебивает):

– Я знаю кто он, кто второй?

Чхве Мин-сок (не уверено):

– Второй вроде глава ихней СБ.

Канг Ин-хо (задумчиво):

– И что понадобилось Пак Чон-хо и Ли Гён-су от бедного юноши?

Чхве Мин-сок (доверительно):

– Я краем уха слышал, что-то насчёт последней воли Канг Сонг-вон-нима.

Канг Ин-хо (с лёгкой иронией):

– Попечители значит…

Приближающиеся мужчины с любопытством рассматривают несуразную фигуру впечатлившего их юноши, сутулого с непропорционально длинными руками.

Ли Гён-су (тихо, только для Пак Чон-хо):

– Держится очень уверенно, для мальчишки потерявшего приёмного отца.

Пак Чон-хо (так же тихо):

– Думаю это не последняя странность, связанная с этим парнем.

Ли Гён-су (соглашаясь):

– И не самая большая.

Мин-сок отходит на пару шагов в сторону, оставаясь статистом, но внимательно наблюдая за происходящим.

Пак Чон-хо и Ли Гён-су подходят к Канг Ин-хо.

Пак Чон-хо (торжественно, официально):

– Здравствуй, Ин-хо-сси. Я Пак Чон-хо глава Daewon Group. Это Ли Гён-су, наш начальник службы безопасности.

– Прими наши соболезнования. Покойный Сонг-вон-ним был близок нашей семье, мы скорбим вместе с тобой.

Пак Чон-хо произнеся эти слова, глубоко наклонил корпус, вперёд, создав угол наклона, около сорока пяти градусов. Его движения были плавными и уверенными. Ли Гён-су повторил тот же жест, сохраняя строгую осанку и сосредоточенное выражение лица.

Канг Ин-хо (спокойно):

– Благодарю вас, Пак Чон-хо-ним и Ли Гён-су-сси. Ваше участие в столь скорбный момент очень важно для меня.

Ин-хо начинает кланяться в ответ. Он слегка скручивает корпус вправо, его голова наклоняется вбок, взгляд остаётся направленным на собеседников. Для сохранения равновесия он делает небольшой шаг в сторону. Правая рука скользит к левому бедру, а левая отводится назад, как будто он готов эффектно взмахнуть воображаемой шляпой.

После такого номера окружающие хранят молчание.

Первым не выдерживает Ли Гён-су.

Ли Гён-су (растеряно):

– Этто что, разве это поклон кхынчоль? Что это за фиглярство?

Канг Ин-хо не разгибаясь, молча смотрит в глаза Ли Гён-су. Тот не выдерживает ставший вдруг тяжёлым взгляд.

Чхве Мин-сок (потрясённый от увиденного):

– Теперь я понимаю, почему никто из верхушки не хочет, что бы ты им кланялся…

Канг Ин-хо (выпрямляясь):

– Прошу простить мою неловкость. Последствия перенесённой травмы.

Видно, что мужчины испытывают неловкость. Ин-хо решает разрядить ситуацию.

Канг Ин-хо (нейтрально):

– Чем я могу вам помочь?

Пак Чон-хо (извиняясь):

– Ин-хо-сси, нам никто не рассказал о твоей травме. Извини за столь не подобающую реакцию.

Канг Ин-хо(нейтрально):

– Не стоит беспокойства. Так зачем вы меня искали сачжан-ним?

Пак Чон-хо (с некоторым смущением):

– Ты знаешь о последней воле Канг Сонг-вон-нима?

Ин-хо (серьёзно):

– Да, знаю. Но не понимаю, зачем я нужен вашей благополучной семье. Я не нужная обуза для вас.

Пак Чон-хо (мягко, но твёрдо):

– Всё не так просто, Ин-хо-сси. Твой приёмный отец был другом нашей семьи. Очень близким другом. Его последняя просьба – чтобы ты остался под нашей защитой.

Ин-хо (с холодным взглядом):

– Защита? Вы считаете, что я не могу позаботиться о себе сам?

Ли Гён-су (вступает в разговор):

– Мы понимаем твою независимость, Ин-хо-сси. Но мы слышали мнение, что тебе тут не место. Семья Пак может предложить тебе безопасность, стабильность и будущее о котором многие на твоём месте только позавидуют.

Ин-хо (задумчиво, с иронией):

– Безопасность и стабильность… а что взамен?

Пак Чон-хо (с улыбкой):

– Ты будешь близок к нашей семьи. Мы поможем тебе найти своё место в этом мире.

Ин-хо (с сомнением):

– Со временем… возможно… стану близок.

Пак Чон-хо (убеждая):

– Кроме того тебя очень хочет видеть Пак Гён-хо, это основатель нашей корпорации. Они были очень близки с Канг Сонг-воном. Дружили с самого детства.

Ин-хо (продолжая сомневаться):

– Моя жизнь уже сложилась определённым образом. Я не хочу быть обузой для вашей семьи.

Пак Чон-хо (с пониманием):

– Мы не считаем тебя обузой, Ин-хо-сси. Наоборот, мы видим в тебе потенциал. Твой приёмный отец верил в тебя, и мы тоже поверим.

Ин-хо (сомневаясь):

– Что вы хотите от меня?

Пак Чон-хо (серьёзно):

– Я хочу, что бы ты поехал с нами в Сеул.

Ин-хо (смотрит в сторону, задумывается):

– Мне нужно время, чтобы всё обдумать.

Пак Чон-хо (настаивая):

– Ин-хо, я не хочу на тебя давить, но ты должен поехать с нами. Поезд вечером.

Ин-хо (пристально рассматривая своего собеседника):

– Сачжан-ним, что вы знаете обо мне? Вы приглашаете в семью, где есть две девушки, одна из которых школьница, неизвестного человека с физическими уродствами, только на основании пожелания старого преступника?

Пак Чон-хо каменеет лицом, рядом возмущённо вскидывается «безопасник».

Ин-хо (назидательно):

– Прошу прощения, но это опрометчиво для одного из чеболей.

(увидев реакцию на свои слова добавляет):

– Да, я знаю, кто вы и что за корпорация за вами стоит. И мне очень странно что вы не узнав обо мне и половину того что знаю о вас я, разбрасываетесь подобными предложениями.

Обстановка явно накаляется. Ни Пак Чон-хо ни Ли Гён-су не ожидали подобной отповеди от мальчишки. И совершенно не понимали его нежелания принимать такое заманчивое на их взгляд предложение.

За спиной Ин-хо встаёт Чхве Мин-сок. Нет никаких сомнений, чью сторону он примет в случае конфликта.

Пак Чон-хо размышляет, что делать дальше. Ли Гён-су явно рассержен, но ждёт решения своего шефа.

Ин-хо (продолжая дерзить):

– Думаю, что вам в преддверии ожидаемого совета директоров есть чем заниматься помимо того, чтобы нянчиться с горбатым малолеткой. И СБ вашей пора делами заняться, а то не приведи случай, пойдут ряды ЧОПовцев пополнять на парковках.

Ли Гён-су (сквозь зубы):

– Придержи язык.

ИН-хо ожидает ответа Пак Чон-хо, не реагируя на реакцию Ли Гён-су. Но рядом ощутимо напрягается Чхве Мин-сок.

Пак Чон-хо недолго о чём то размышляет.

Пак Чон-хо (размышляя):

– А вот мне кажется странным, что семнадцатилетний юноша далёкий от столицы и от мира чеболей, знает обо мне, моей семье и проблемах с советом. Что скажешь?

Ин-хо (забавляясь):

– Что тут удивительного? Старый янъабоджи много рассказывал о своей жизни. О своих друзьях, о своих связях и о своих врагах.

(выдержав паузу):

– Ещё рассказывал о врагах друзей и о друзьях врагов. Он стал очень разговорчив в конце жизни.

Пак Чон-хо (кивает):

– Поскольку ты знаешь, кто я, это упрощает задачу. Твой янгбу попросил нашу семью позаботиться о тебе. Ты понимаешь силу подобных просьб?

Ин-хо (раздосадовано):

– Для вас да. Точнее для почтенного Пак Гён-хо-нима.

Пак Чон-хо (заметно, что этот спор ему надоел):

– Ты сказал, что знаешь, кто я и что за мной стоит. И даже если покойный Сонг-вон-ним не посвятил тебя в свои планы, это ничего уже не изменит. Ты понимаешь правила?

Ин-хо (с деланным удивлением):

– Это когда начальник всегда прав?

Пак Чон-хо (откровенно забавляясь):

– Не совсем, но это правило даже лучше. Хотя я спрашивал об опекунстве над несовершеннолетним.

Ин-хо (делая, кажется последнюю попытку):

– Сачжан-ним, видят боги, я сделал всё что мог. Но я дам вам ещё один шанс – откажитесь от этой идеи пока не поздно.

Пак Чон-хо(улыбается, но взгляд серьёзный):

– Правило Ин-хо, твоё правило, скажи его ещё раз какое.

Ин-хо (кажется, принимая свою судьбу):

– Во сколько поезд сачжан-ним?

Глава 7

УЛИЦА НЕДАЛЕКО ОТ КЛАДБИЩА ЧОНГСИН. ДЕНЬ.

Пак Чон-хо (удовлетворённо):

– Вот и хорошо Ин-хо. Дай Ли Гён-су свой номер. У нас сегодня ещё одна важная встреча на рыбзаводе. Потом заедем за тобой.

Ли Гён-су (достаёт для обмена контактами свой смартфон):

– Либо я, либо секретарь Чон Со-мин свяжемся с тобой. Тебе нужно время собраться? Где тебя забирать?

Ин-хо (протягивая свой смартфон):

– Да. Я буду ждать в доме Сонг-вон-нима.

Пак Чон-хо и Ли Гён-су отправляются в сторону стоянки автомобилей.

Чхве Мин-сок (провожая взглядом уходящих мужчин):

– Тебя подвезти? У меня тут машина.

Ин-хо (соглашаясь):

– Было бы не плохо.

ДОМ КАНГ СОНГ-ВОНА. ДЕНЬ.

Старый особняк возвышается на тихой улице старого района Пусана, где широкие аллеи обсажены вековыми платанами. Дом построен в традиционном корейском стиле ханок, но с современными элементами. Каменный фундамент и деревянные колонны сочетаются с большими стеклянными панелями, которые отражают зелень сада.

Ворота, окрашенные в тёмно-красный цвет, массивны и внушительны. На них висит изящная металлическая табличка. За воротами виднеется аккуратно подстриженный газон и дорожка из серого гранита, ведущая к просторному крыльцу.

Из подъехавшего автомобиля выходит Ин-хо. За рулём сидит Чхве Мин-сок.

Чхве Мин-сок (по приятельски):

– Удачи тебе Ин-хо-ним на новом месте.

Ин-хо (улыбаясь):

– Спасибо Мин-хо. Буду скучать по твоим песням.

Чхве Мин-сок (радостно):

– Файтинг.

Ин-хо (машет рукой):

– Всё, езжай.

Ин-хо заходит в дом. Просторная прихожая с деревянными полами и сдержанным декором. В углу стоит старинная ваза с искусно выполненным рисунком журавлей. Гостиная представляет сочетание современной мебели и традиционных элементов. Низкий деревянный стол, вокруг которого расставлены подушки, соседствует с кожаными диванами. На стене висит картина с изображением гор Тэхва. Ин-хо проходит к выходу во внутренний дворик. Через большие раздвижные двери открывается вид на внутренний сад с прудом, где плавают карпы кои. Бамбук и каменные дорожки создают атмосферу спокойствия.

Ин-хо проходит в зал для медитаций и занятий единоборствами. Просторное помещение с полами из тёсаного дерева, отполированного до мягкого блеска. Вдоль одной стены выложены циновки. На другой стене подвешены деревянные мечи моккум и тренировочные палки, установлена деревянная рама для отработки ударов ногами и руками. С потолка свисают традиционные боксёрские мешки, набитые рисовой шелухой.

Ин-хо входит через традиционные бумажные двери ханжи, пропускающие мягкий свет из внутреннего сада. Сняв обувь и оставив её у двери, он ступает на пол, ощущая, как его ноги касаются холодного дерева. Тишина здесь глубокая, почти осязаемая, лишь лёгкий звук дыхания и его собственные шаги нарушают покой. У окна, стоит старый деревянный стол с несколькими чашками для чая и набором для каллиграфии. Ин-хо проходит в зону медитации, поднимается на подиум с тонкими хлопковыми подушками. В углу, стоит маленький изящный столик с бронзовым колоколом и курильницей для благовоний. Ин-хо инстинктивно прикрывает глаза, задерживает дыхание, чтобы поглотить этот момент полной тишины. Он осторожно берёт одну из тонких палочек благовоний. В воздухе витает сладковатый аромат сандала. Поджигает палочку от стоявшей рядом зажигалки. Как только пламя коснулось кончика, лёгкий дым стал извиваться в воздухе, превращаясь в тонкие струйки, которые плавно растворяются в тишине комнаты. Ин-хо аккуратно помещает палочку в курильницу, настраиваясь на глубину этого ритуала.

Склонив голову и прижав ладони к коленям, он медленно опускается на одну из хлопковых подушек. Каждое его движение размеренно и спокойно, как будто он на мгновение стал частью этого тихого пространства. Дым от благовоний, лёгкий и невидимый, струится вокруг него, как невидимая река времени, унося мысли в небытие.

Ин-хо закрыл глаза и начал медленно и глубоко дышать. Вдох – и мир уходит на мгновение в туман. Выдох – и мысли становились прозрачными, как воды горного озера. Звуки внешнего мира утихли, оставляя только внутренний ритм сердца, который гармонировал с каждым вдохом и выдохом. Ин-хо погружается в медитацию.

САЛОН АВТОМОБИЛЯ. ДЕНЬ.

Просторный салон лимузина, отделанный тёмной кожей. Окна глубоко тонированы, и свет снаружи проникает лишь частично, создавая атмосферу уединённости и спокойствия. Внутри царит полумрак, который лишь подчёркивает роскошь интерьера. Мягкие кожаные сиденья словно обнимают пассажиров, а в воздухе витает едва уловимый аромат дорогого одеколона и свежести.

Лимузин проезжает по городским улицам. Через большие тонированные окна лимузина открывается захватывающий вид на Пусан. Город полон жизни и движения: люди спешат по своим делам, автомобили мчатся по улицам, а рекламные щиты и витрины магазинов ярко выделяются на фоне современных небоскрёбов. Лимузин мягко скользит по дороге, его шины почти бесшумно касаются асфальта.

Пак Чон-хо (задумчиво глядя в окно):

– Этот город, как и порт, никогда не знают покоя, в любое время.

Ли Гён-су (кивая, также глядя в окно):

– Да, господин. Но сейчас он особенно напряжён. Эти протесты могут перерасти в серьёзные беспорядки.

Пак Чон-хо (переводя взгляд на Ли Гён-су):

– Что, думаешь, Дон Ку-сон не удержит ситуацию под контролем?

Ли Гён-су (немного задумавшись):

– Я не знаю сачжан-ним. В любом случае нам надлежит принять меры. Надо усилить охрану рыбозавода. И разместить больше лояльных нам людей в порту.

Пак Чон-хо (соглашаясь):

– Ты всегда был слишком осторожен, Ли Гён-су. Но в данном случае я согласен с тобой. Эти меры не будут лишними.

Ли Гён-су (кивая):

– Конечно, господин. Я уже начал подготовку. Но мне всё ещё не даёт покоя тот факт, о котором говорил Дон Ку-сон.

Пак Чон-хо (рассуждая):

– Ты о том, что медиа очень уж слажено, начали атаку? Думаешь это мои противники из совета? Весьма рискованный шаг, с их стороны. Это всё равно, что пилить сук, на котором сидишь. Беспорядки в Пусане могут ударить по доходам акционеров. А они очень не любят тех, кто так неосторожно обращается с прибыльностью корпорации.

Ли Гён-су (соглашаясь):

– Да уж, эти акулы не простят не только беспорядков, но даже землетрясения и цунами, если они понизят их доходы. Но всё-таки посмотрите, как ваши враги это могут выставить против вас. Вы находитесь в Пусане, и в это время здесь происходит эта заварушка с которой вы вынуждены разбираться лично. Но тогда игнорируете, необходимость присутствия на совете, что плохо. Либо ничего не предпринимаете, и беспорядки продолжаются, в то время как вы уезжаете из Пусана спеша на совет. Что ещё хуже. Потому что тогда придётся оправдываться, за всё происходящее здесь. И в том и в другом случае они смогут нанести по вам удар.

Лимузин выезжает за городскую черту, и перед глазами открываются живописные пейзажи побережья. Вид из окна меняется: теперь перед ними расстилаются широкие просторы моря, блестящего на солнце, и порт, где десятки кораблей готовятся к выходу в море. На горизонте виднеются силуэт огромного завода, где производится обработка рыбы и морепродуктов. Воздух становится свежее, запах морской соли проникает через слегка приоткрытые окна лимузина.

Пак Чон-хо (задумчиво, смотрит на Ли Гён-су):

– Да, это возможно. Что ж давай сосредоточимся на текущей ситуации. Что мы имеем? Протесты могут повлиять на работу порта и рыбозавода, но похоже это не главная угроза. Если это так, как ты говоришь, то возможен саботаж. А тогда возможно ситуация станет опасной, и мы должны будем эвакуировать рабочих чтобы обеспечить их безопасность.

Ли Гён-су (понимающе кивает):

– А это уже скандал на всю Корею. Такое событие скрыть не удастся. СМИ нас порвут.

Пак Чон-хо достаёт телефон и быстро набирает номер, слышно длинные гудки, наконец, абонент отвечает на звонок.

Пак Чон-хо (говорит по телефону):

– Алло, Дон Ку-сон, ты неверно оценил то, что происходит в городе. Это не простые протесты науськанных и подогретых соджу маргиналов. Есть сведения, что в ближайшие сутки в Пусане будет ряд действий саботажа на наших предприятиях. Тебе известно, сколько тонн аммиака хранится в порту и на рыбокомбинате?

(голос из телефона, с беспокойством):

– Не зря мне всё время казалось, что я что-то упускаю. Теперь становится понятно, для чего устраивали этот балаган. Что мне нужно сделать?

Пак Чон-хо (говорит по телефону):

– Поднимай всех кого можешь, напряги связи в полиции, запугивай чиновников, делай всё что хочешь, но на трое суток город должен быть в твоей власти полностью! Дай информацию по своим каналам, что тех, кто будет хоть как то причастен к актам саботажа, мы утопим в заливе, а юристы Daewon Group разорят семьи этих идиотов. Можешь поклясться от моего имени, что я вытащу у них всё до последней воны. Ты всё понял?

Из телефона послышались короткие гудки, абонент отключился.

Ли Гён-су (с сомнением):

– Сачжан-ним, вы не перегнули? Всё-таки Дон Ку-сон не простой человек, пожалуй, его влияние больше, чем у шефа местной полиции.

Пак Чон-хо (откидываясь на спинку сидения):

– Ты не знаешь кто такой на самом деле Дон Ку-сон. Поверь, этот человек в кризисной ситуации может оценить краткость и категоричность поданной информации без лишних церемоний.

Ли Гён-су (по прежнему сомневаясь):

– Да, но вы отдавали ему приказы как какому-то… А он новый глава самого большого гангстерского клана всего побережья. Думаете, он такое оставит без ответа?

Пак Чон-хо (наставительно):

– Гён-су, ты знаешь, что привилегия отдавать приказы, даётся только тем, кто в свою очередь способен им подчиняться? Так вот, привилегия отдавать любые приказы у Дон Ку-сона есть. И вполне заслуженно.

Ли Гён-су (кивает):

– Я понимаю, сачжан-ним.

Лимузин продолжает движение вдоль побережья, проезжая мимо старых рыбацких домиков и современных зданий.

Глава 8

СТАРБАКС НА 99-М ЭТАЖЕ НЕБОСКРЁБА BUSAN X THE SKY. ВЕЧЕР.

Просторное и светлое помещение с огромными панорамными окнами, которые тянутся от пола до потолка. Полы выложены светлым деревом, создавая тёплую атмосферу, несмотря на высоту. В центре расположены небольшие круглые столики из светлого мрамора, окружённые уютными креслами с мягкой обивкой. На барной стойке аккуратно выложены свежие десерты. На стене – минималистичные арт-объекты, стилизованные под морские волны.

Чон Со-мин сидит за столиком у окна, держа в руках чашку латте. Она одета в элегантный брючный костюм, её волосы аккуратно собраны в пучок. В ожидании периодически посматривает на вход.

За окнами город Пусан расстилается, как на ладони. Мост Гвандан вдалеке похож на изящную белую ленту, пересекающую залив, сверкающую в лучах закатного солнца. Контейнеровозы неспешно движутся по порту, а вдали виднеется пляж Хэундэ, над которым вьются чайки. Город кажется бесконечным – его улицы и дома теряются в дымке горизонта.

КИМ ХЕ-ВОН (17), в джинсах и свободной рубашке, с фотоаппаратом на шее, подходит к столику с подносом, на котором стоит капучино и кусочек чизкейка.

Ким Хе-вон (с улыбкой):

– Эй, тётя! Ты уже начала без меня?

Чон Со-мин (смеётся):

– Ну, ты же знаешь, я не могу устоять перед латте. Присаживайся, рассказывай, как дела?

Ким Хе-вон садится, ставит поднос на стол и смотрит в окно.

Ким Хе-вон (восторженно):

– Вау! Этот вид… он просто нереальный. Я никогда не была в Пусане так высоко!

Чон Со-мин (следуя её взгляду):

– Да, здесь красиво. Особенно на закате. Мост Гвандан выглядит как золотая нить.

Ким Хе-вон берёт фотоаппарат и делает несколько снимков через окно.

Чон Со-мин (с улыбкой):

– И это самый высокий Starbucks в мире.

Ким Хе-вон:

– Я обязательно должна это запостить в блог. Мои подписчики сойдут с ума!

Чон Со-мин (с улыбкой):

– Ты всё ещё мечтаешь стать знаменитым блогером?

Ким Хе-вон (с энтузиазмом):

– Конечно! Я уже набрала тысячу подписчиков. Скоро будет десять тысяч, потом сто…

Чон Со-мин (поднимая бровь):

– Не зазнавайся. Ты же знаешь, что успех требует времени.

Ким Хе-вон (игриво):

– Да ладно, тётя! Ты же всегда говорила, что нужно мечтать по-крупному.

Чон Со-мин улыбается и делает глоток латте. В этот момент её телефон вибрирует. Она берёт его и читает сообщение.

Чон Со-мин (вздыхая):

– хм…

Ким Хе-вон (с любопытством):

– Что случилось?

Чон Со-мин:

– Пак Чон-хо-сси задерживается в Пусане ещё на сутки. Вот скинул задание. Мне нужно предупредить одного человека.

Чон Со-мин внимательно читает контакт в смарфоне.

Чон Со-мин (поднимая бровь):

– Ого, это тот самый… как его… Ин-хо?

Ким Хе-вон:

– А почему ты так беспокоишься?

Чон Со-мин (удивлённо):

– Откуда ты знаешь?

Ким Хе-вон (с хитрой улыбкой):

– Он… такой необычный?

Чон Со-мин (с лёгким смущением):

– Да, он… особенный. Но это не важно. Мне нужно ему позвонить.

Ким Хе-вон делает глоток капучино и смотрит на Со-мин с интересом.

Ким Хе-вон:

– Он что, твой…

Чон Со-мин (прерывая):

– Сдурела? Нет и нет! Он просто… мальчишка.

Хе-вон (с сомнением):

– М-м-м, ясно. Ну ладно, звони. Я пока наслаждаюсь видом.

Чон Со-мин берёт телефон и набирает номер. Хе-вон тем временем смотрит в окно, где закатное солнце окрашивает небо в оранжевые и розовые тона. Вдалеке виднеется паром, медленно плывущий к горизонту.

Со-мин (по телефону):

– Ин-хо-сси? Это Чон Со-мин секретарь Пак Чон-хо-нима. Прошу прощения за беспокойство, но Пак Чон-хо-ним задерживается в Пусане ещё на сутки. Он просил предупредить вас.

Пауза. Со-мин слушает, затем кивает.

Чон Со-мин:

– Да, я понимаю. Спасибо. До свидания.

Она кладёт телефон на стол и смотрит на Хе-вон.

Ким Хе-вон (с улыбкой):

– Ну что, он был рад тебя слышать?

Чон Со-мин (с лёгким раздражением):

– Хе-вон-я, хватит шутить. Это просто работа.

Ким Хе-вон (смеясь):

– Ладно, ладно. Просто ты так нервничаешь, когда речь заходит о нём.

Чон Со-мин (с лёгким раздражением):

– Хе-вон-я, этот мальчик… он приёмный сын Канг Сонг-вона.

Ким Хе-вон (удивляясь):

– Да ладно, наследник теневого короля?

Чон Со-мин вздыхает и смотрит в окно. Закат уже почти закончился, и город начинает освещаться тысячами огней.

Чон Со-мин(категорично):

– Хе-вон-я, хватит. Это работа. Я не могу многое говорить.

Хе-вон (смеясь):

– Ладно, ладно. Просто ты так нервничаешь, когда речь заходит о нём.

Чон Со-мин (мечтательно):

– Знаешь, иногда я думаю, что этот город как огромный театр. Каждый играет свою роль.

Ким Хе-вон (поддерживая тон):

– А я хочу быть главной героиней.

Чон Со-мин (с улыбкой):

– Ты уже ею стала. Просто не замечаешь.

Хе-вон улыбается и делает ещё один снимок через окно. Со-мин смотрит на неё с теплотой, затем берёт свою чашку и делает последний глоток.

Чон Со-мин:

– Ну что, пойдём? У меня ещё куча дел.

Ким Хе-вон (вставая):

– Да, пойдём. Но сначала я должна сделать селфи на фоне этого вида!

Чон Со-мин смеётся, пока Хе-вон позирует перед камерой. За окном город продолжает жить своей жизнью, сверкая огнями, а две девушки, продолжают болтать, наслаждаясь видом из окон и атмосферой кафе.

ДОМ КАНГ СОНГ-ВОНА. ВЕЧЕР.

Ин-хо заканчивает медитацию. Он медленно открывает глаза, вдыхая последние нотки аромата сандала. Его взгляд скользит по комнате. Останавливаясь на каждом знакомом предмете: на старом деревянном столе с чашками для чая, на наборе для каллиграфии, на бронзовом колоколе и курильнице, где догорает последняя палочка благовоний. Он встаёт с подушки, ощущая лёгкую тяжесть в груди. Это просто дом – часть его жизни.

Его взгляд скользит по деревянным мечам моккум, тренировочным палкам, раме для отработки ударов. Он подходит к одному из мечей, снимает его со стены и проводит рукой по лезвию. Оно идеально отполировано, как и много лет назад.

Ин-хо (про себя):

– Тебе со мной нельзя. У тебя теперь другой ученик.

Ин-хо проходит через бумажные двери ханжи, оставляя зал для медитаций. Его босые ноги касаются деревянного пола, и он на мгновение останавливается, чтобы почувствовать эту связь с домом в последний раз.

Ин-хо входит в просторную прихожую. Его взгляд падает на старинную вазу с журавлями, стоящую в углу. Он проводит рукой по её поверхности, вспоминая, как она всегда казалась ему символом чего-то вечного. На стене висит картина с изображением гор Тэхва. Он смотрит на неё, прощаясь.

Проходит в гостиную, где низкий деревянный стол окружён подушками. Здесь он проводил чаепития, размышлял, иногда просто сидел в тишине. На кожаных диванах остались следы времени – небольшие потёртости, которые он всегда считал частью уюта. Он берёт одну из подушек, сжимает её в руках и кладёт обратно.

Он проходит мимо старинной вазы с журавлями, слегка проводит по её холодной поверхности пальцами. В гостиной останавливается у низкого деревянного стола, вспоминая, как они когда-то собирались здесь за чашкой чая.

Ин-хо направляется к своей комнате. На стене висит старая чёрно-белая фотография с изображением приёмного отца и юного Ин-хо, который стеснительно держится за руку взрослого. Он проводит взглядом по рамке, но не решается снять её.

В комнате всё аккуратно разложено: простая кровать с идеально натянутым покрывалом, письменный стол с несколькими книгами и чайной чашкой, которую он так и не убрал вчера вечером. Открывает шкаф и начинает складывать вещи в спортивную сумку.

В уголке шкафа лежит небольшой деревянный ящичек, который Ин-хо берёт в руки с осторожностью. Он снимает крышку, обнажая старый медальон, спрятанный среди плотной ткани. Его пальцы машинально касаются холодной поверхности.

Ин-хо присаживается на край кровати, рассматривая медальон из чёрного оникса, инкрустированный тонкими золотыми линиями.

На его поверхности выгравирована сложная эмблема, похожая на переплетение растений и звёзд. На обратной стороне – слова на древнем языке, которые можно принять за смесь латыни и арабского письма.

Сложные узоры на его поверхности напоминают что-то восточное, но явно не корейское. Он подносит медальон ближе к глазам, пробуя понять его загадочный смысл.

(Внутренний монолог или лёгкий намёк на воспоминания)

Словно почувствовав, что пора прощаться, Ин-хо встаёт, крепко зажимая медальон в руке. Ещё раз обводит взглядом свою комнату, замечая мелочи, которые больше никогда не увидит.

Возвращаясь в гостиную, он останавливается перед дверью. Вдох, выдох. Потом решительно нажимает на ручку и выходит наружу.

Через раздвижные двери он выходит во внутренний дворик. Здесь его встречает вид на сад с прудом, где плавают карпы кои. Бамбук шелестит на ветру, а каменные дорожки ведут к маленькому мостику. Ин-хо проходит по дорожке, останавливаясь у пруда. Он смотрит на карпов, которые, кажется, не замечают его присутствия.

Ин-хо (шутит, подмигнув карпам):

– Ну что, ребята, держитесь подальше от парней с рыбозавода.

Он наклоняется, касаясь воды кончиками пальцев. Карпы подплывают ближе, словно прощаясь. Одна из рыб бьёт хвостом по воде.

Солнце заливает внутренний дворик. Карпы кои лениво плавают в пруду, а лёгкий ветерок колышет бамбук. Ин-хо делает шаг по каменной дорожке, чувствуя под ногами шероховатость камня.

У ворот он поворачивается лицом к дому в стиле ханок.

Ин-хо (говорит тихо):

– Прощай, дом.

Больше он не оборачивается.