Текст книги "Фигляр (СИ)"

Автор книги: Анастасиос Джудас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 23

СЕУЛ. ДОМ СЕМЬИ ПАК. УТРО.

Утро в доме семьи Пак началось тихо. Пак Сун-ми спустилась к завтраку раньше обычного, но деда за столом не было. Она бросила быстрый взгляд на пустое кресло во главе стола, где он обычно сидел, попыхивая трубкой и листая утренние новости. Хан Ён-су, домработница, заметила её интерес и, ставя на стол миску с кимчи, тихо сказала:

– Завтрак для господина Гён-хо я отнесла в его кабинет. Он сегодня встал очень рано.

Сун-ми кивнула, но в груди кольнуло. Ей хотелось спросить деда про Ин-хо – что нового, как он, очнулся ли? – но она знала: беспокоить харабоджи по утрам, если он сам не позвал, было табу. Дед терпеть не мог, когда кто-то из домочадцев нарушал его утреннюю тишину. Она молча доела свой рис, схватила сумку и убежала в школу, оставив вопросы за порогом.

СЕУЛ. ПРИВАТНАЯ ШКОЛА «СОНГДЭКИ». УТРО.

Школа «Сонгдэки» встречает её привычным блеском стеклянных фасадов и утренней суетой. Автоматические двери бесшумно раздвигаются, пропуская поток учеников в форме – белые рубашки, тёмно-синие жакеты с золотым драконом на лацканах. В главном холле гудит толпа: кто-то проверяет расписание на цифровых досках, кто-то открывает шкафчики, прикладывая смарт-карты. Воздух наполнен запахом кофе из автоматов и лёгким ароматом цветов с садовой террасы второго этажа.

Сун-ми подходит к своему шкафчику, достаёт карту и одним движением открывает его. Она вынимает папку с учебниками и тут же слышит знакомый голос.

Чон А-рим (радостно):

– Анён, Сун-ми! Ты сегодня рано. Всё из-за вчерашней репетиции?

Сун-ми слегка кивает – её привычный короткий поклон, почти механический. Она ещё не отошла от ночных мыслей об Ин-хо, но не подаёт виду о своём беспокойстве.

Пак Сун-ми (спокойно):

– Просто не спалось.

К ним подходит Квон Джэ-хён, староста. Его галстук завязан идеально, в руках планшет с расписанием. Он делает лёгкий поклон, как всегда вежливый.

Квон Джэ-хён:

– Анёнхасэйо, Сун-ми, А-рим. Ты в порядке? Выглядишь задумчивой.

Сун-ми пожимает плечами, пряча папку в сумку. Её голос ровный, но в нём чувствуется лёгкая отрешённость.

Пак Сун-ми:

– Всё нормально. Просто утро такое.

Рядом появляется Хан Со-ён, её шаги быстрые, почти танцующие. Она обнимает Сун-ми за плечи, не сдерживая улыбку.

Хан Со-ён:

– Ой, да ладно тебе, Сун-ми-я! Ты просто устала от Чжи-хуна вчера. Он опять импровизировал, да?

Сун-ми бросает на неё быстрый взгляд, но не успевает ответить – к группе подходит Ли Ми-ран. Её волосы уложены в идеальные волны, форма сидит так, будто сшита не просто на заказ, а на показ высокой моды. Она делает формальный поклон, но её улыбка больше похожа на усмешку.

Ли Ми-ран (снисходительно):

– Анёнхасэйо. О чём сплетничаете? Неужели опять про того парня с кладбища?

А-рим тут же оживляется, её глаза загораются.

Чон А-рим:

– Да, ролик всё ещё в топе! Комментариев за сутки ещё добавилось больше тысячи!

Ми-ран фыркает, скрещивая руки на груди. Её голос пропитан сарказмом.

Ли Ми-ран:

– Ну конечно. Этот… как его там? Загадочный тип с псом. Выглядит, будто сбежал из дешёвой дорамы. Ставлю сто тысяч вон, что через неделю о нём все забудут как я и говорила. Кто со мной?

Сун-ми замирает. Её пальцы сжимают ремень сумки чуть сильнее, чем нужно. Она то знает, кто этот парень, это её Ин-хо, и сейчас он лежит в больнице, в коме. Слова Ми-ран бьют по её нервам. Она резко поднимает взгляд, её глаза холодны, но внутри клокочет обида.

Пак Сун-ми (твёрдо):

– А я ставлю миллион вон, что ты ошибаешься.

Тишина повисает в воздухе. А-рим открывает рот от удивления, Со-ён моргает, а Джэ-хён слегка наклоняет голову, словно пытается понять, что происходит. Ми-ран прищуривается, её усмешка становится шире.

Ли Ми-ран (с ехидцей):

– Миллион? Ну-ну. Видимо, фамилия Пак позволяет бросать деньгами. Серьёзно, Сун-ми? Что на тебя нашло? Защищаешь какого-то бродягу из интернета?

Сун-ми выпрямляется, её осанка становится ещё более гордой. Она смотрит на Ми-ран сверху вниз, хотя та выше ростом.

Пак Сун-ми (холодно):

– Не твоё дело, почему. Принимаешь пари или струсила?

Ми-ран смеётся, но в её смехе сквозит раздражение. Она делает шаг ближе, её голос становится резче.

Ли Ми-ран (с вызовом):

– Принимаю. Один миллион вон за то что он слетит с топа за неделю, нет за десять дней. Но когда я выиграю, не плачь, Сун-ми-я.

А-рим тянет Сун-ми за рукав, её голос полон беспокойства.

Чон А-рим (обеспокоенно):

– Сун-ми, ты чего? Это же не шутки! Миллион вон – это…

Со-ён перебивает, её тон шутливый, но в глазах недоумение.

Хан Со-ён:

– Да что с тобой сегодня? Ты никогда так не заводишься из-за Ми-ран!

Сун-ми отводит взгляд от подруг, её губы сжаты в тонкую линию. Она не собирается объяснять – пока. Её сердце бьётся быстрее, но она держит лицо.

Пак Сун-ми (уверенно, с ноткой гордости):

– Это не просто спор. Позже всё узнаете.

(обращается к Ли Ми-ран):

– Ми-ран, ты совсем не разбираешься в людях.

Джэ-хён, до этого молчавший, делает шаг вперёд. Он слегка растерян, но в нём чувствуется любопытство.

Квон Джэ-хён (в полголоса):

– Сун-ми, ты уверена? Извини, конечно, но это на тебя не похоже.

Сун-ми смотрит на него, её взгляд твёрдый, гордый и независимый – как у того парня из ролика, которого она теперь знает по имени.

Пак Сун-ми (в полный голос):

– Уверена в чём? В том что Ли просто болтушка не разбирающаяся в людях?

Квон Джэ-хён теперь выглядит смущённым. Ми-ран, услышав выпад Сун-ми, пожимает плечами, разворачивается и в бешенстве уходит к своему шкафчику, бросив напоследок:

Ли Ми-ран (со злостью):

– Посмотрим, что ты скажешь через десять дней. Глупенькая Сун-ми, не знающая цену деньгам.

Друзья обмениваются взглядами. Со-ён качает головой, А-рим хмурится, а Джэ-хён тихо вздыхает. Они переглядываются, словно пытаясь найти объяснение.

Хан Со-ён (шёпотом А-рим):

– Они вечно друг друга цепляют. Но не похоже, что сейчас это из-за Ми-ран.

Чон А-рим (неуверенно):

– Ты права… что-то тут не так. Миллион вон на неизвестно кого? Ты припоминаешь, чтобы она так поступала?

Подруги смотрят, как Сун-ми молча закрывает шкафчик, её движения резкие, заметна некоторая взвинченность. Она не смотрит на друзей, но чувствует их взгляды. Внутри неё буря – обида за Ин-хо, которого она ещё не видела, но уже считает частью своей жизни, и гордость, которая не позволяет ей отступить. Звонок раздаётся по коридору, и ученики начинают расходиться по классам. Сун-ми идёт впереди, её шаги уверенные, а мысли заняты одним: "Ин-хо-оппа, я должна быть сильной, я буду защищать тебя. А потом ты обязательно поправишься, и они всё увидят и будут завидовать!"

СЕУЛ. РЕДАКЦИЯ «ЧОСОН ИЛЬБО». УТРО.

Редакция "Чосон Ильбо" утром – как вокзал в час пик. Телефоны трещат без остановки, кто-то в углу орёт в трубку: "Ты где шляешься? Фото должны быть на столе!" – а рядом другой журналист молотит по клавиатуре, словно выбивает из неё мировой эксклюзив. С экрана на стене гнусавый диктор бубнит сводки: "Курс вон упал на 0,3 %…" – его слова тонут в гудении голосов и стуке пальцев. Воздух густой от запаха кофе, пролитого на чей-то стол, и лёгкого дымка вейпа, который кто-то тайком пускает под носом у начальства.

Ким Тэ-хён сидит в своём закутке, будто в центре шторма, но сам – неподвижен. Солнце лениво пробивается сквозь жалюзи, кладя полосы света на его стол: слева – хаос из бумаг, старых газет и мятых распечаток, справа – ноутбук с пустым документом, где мигает курсор, как сигнал SOS. На экране всплывает письмо от редактора: "Тэ-хён, где материал по Daewon Group? Утренний выпуск ждёт!" Он смотрит на него, но не видит. Его большой палец постукивает по краю стола – медленно, почти лениво. В голове крутится: "А что, если я ошибся?" Вчера он был уверен, что история с Ин-хо – золотая жила, а теперь сомнения грызут его, как старая собака кость.

Вокруг кипит жизнь: коллега в двух шагах роняет папку, бумаги разлетаются, кто-то кричит: "Дедлайн горит!" – а Тэ-хён будто в пузыре. Шум редакции доходит до него приглушённо, как радио сквозь стену. Он потирает виски, встряхивает головой и тянется к телефону. Надо проверить. Пальцы находят номер Пак Джи-хуна, с которым он общался вчера, и он включает громкую связь. Пока идут гудки, Тэ-хён рассеянно смотрит на полосы света – одна из них освещает вчерашнюю запись в блокноте: "Ин-хо? Daewon?"

Наконец на том конце отвечает хриплый голос, явно недовольный ранним звонком.

Пак Джи-хун (сонно):

– Тэ-хён? Ну ты даёшь, утро же. Что опять стряслось?

Тэ-хён откидывается в кресле, его тон лёгкий, почти небрежный – он ждёт скучный ответ, какую-нибудь банальность.

Ким Тэ-хён:

– Да так, Джи-хун, привет. Что там с парнем? Которого у путей нашли.

Джи-хун зевает в трубку, на заднем плане слышен звук льющегося кофе – он явно ещё не проснулся.

Пак Джи-хун (вяло):

– Скончался. Труп.

Тэ-хён резко выпрямляется, чуть не роняя ручку. Его глаза округляются, голос взлетает на октаву.

Ким Тэ-хён:

– Что?! Какой труп?!

Шум редакции – звонки, крики, стук – вдруг становится громче, как будто кто-то повернул регулятор громкости. Джи-хун хмыкает, его голос оживает, добавляя нотку веселья.

Пак Джи-хун:

– А ты чего ждал? Что он встанет и споёт? Не вышел из комы, умер ночью. Но это ещё не всё, слушай дальше…

Тэ-хён хватает ручку, быстро пишет: "Труп. Что случилось с Ин-хо?" Его сердце колотится, сомнения испаряются. Он наклоняется к телефону, будто боится пропустить слово.

Ким Тэ-хён:

– Давай, выкладывай что там. Это Ин-хо?

Джи-хун начинает смеяться – громко, с хрипотцой, и этот смех пробивает последние остатки утренней тишины в голове Тэ-хёна.

Пак Джи-хун (сквозь смех):

– Нет, не угадал. Это цирк, Тэ-хён! Мои коллеги повели каких-то дамочек из Daewon Group в морг, думали, это их парень, Канг Ин-хо. Одна из них – Чон Со-мин, кажется – стоит, смотрит на тело и бормочет, что не уверена, лицо слишком разбито. А вторая, что помоложе, вдруг лезет в телефон и шепчет, что этот Ин-хо только что в сети появился. И тут они ему звонят – прямо из морга! А он живой, орёт в трубку, что они с ума сошли его хоронить!

Тэ-хён откидывается назад, его рука с ручкой замирает. Он тихо смеётся, качая головой, и проводит ладонью по лицу. Вокруг кто-то кричит: "Где заголовок, чёрт возьми?!" – но теперь это звучит как фон к его облегчению.

Ким Тэ-хён (с ухмылкой):

– Погоди, это что, стендап для утреннего выпуска? Это ж не полиция, а комедия какая-то!

Джи-хун хохочет в ответ, звеня чашкой о стол.

Пак Джи-хун:

– А ты думал, у нас тут тишь да гладь? Каждый день цирк. Но вела опознание Чхве Ён-ми, а она, сам знаешь, не клоун. Всё серьёзно: парень в морге – не Ин-хо. Кто он – пока неясно. Дамочки ушли, тело осталось.

Тэ-хён кивает, его взгляд становится острым, как лезвие. Он обводит в блокноте "Daewon Group" и добавляет: "Кто умер?" Интуиция его не подвела – тут есть история, и она только начинается. Шум редакции – гудение мониторов, звонки, ругань – теперь как музыка к его мыслям.

Ким Тэ-хён:

– Чхве Ён-ми, да, серьёзная тётка. Она скорее укротитель, чем клоун. Спасибо, Джи-хун, ты меня выручил.

Пак Джи-хун:

– Не за что. Давай в выходные пересечёмся, пропустим по кружечке. Расскажешь, чем живёт Корея, когда не совершает преступления.

Ким Тэ-хён (с улыбкой):

– Договорились. До связи.

Он кладёт трубку, и его взгляд падает на ноутбук. Письмо от редактора всё ещё мигает, но пустой документ оживает. Тэ-хён открывает новую страницу и печатает заголовок: "Тайна у железнодорожных путей: кто лежит в морге вместо Канг Ин-хо?" Его пальцы ускоряются, буквы ложатся ровно, как тени от жалюзи на столе. Вокруг кипит редакция – кто-то орёт: "Дедлайн через час!" – но Тэ-хён уже в игре.

Ким Тэ-хён (про себя):

– Так, надо ещё кое-что прояснить.

Он тянется к телефону, пальцы быстро находят номер Ким Хе-вон в контактах. Одним движением включает запись разговора – привычка журналиста, чтобы не упустить ни слова. Пока идут гудки – один, два, три, четыре, пять – он рассеянно смотрит на полосы света, которые дрожат от чьих-то шагов за окном. Наконец на том конце отвечает сонный, чуть хриплый голос.

Ким Хе-вон (вяло):

– Алло… Кто это?

Тэ-хён выпрямляется, его тон бодрый, с лёгким напором – он знает, как разбудить её интерес.

Ким Тэ-хён:

– Ким Хе-вон-си, доброе утро! Это Ким Тэ-хён из "Чосон Ильбо". Простите, если разбудил. Я сейчас готовлю материал в номер, очень важный. Хочу уточнить события вчерашнего вечера и подтвердить, что Канг Ин-хо – тот самый парень с вирусного видео и фотограф, который делал снимки для вашего блога.

Хе-вон шумно вздыхает, на заднем плане слышен шорох одеяла – она явно ещё в постели. Её голос сонный, но вежливый, с ноткой усталости.

Ким Хе-вон:

– А… Ким Тэ-хён-си? Доброе утро. Нет, ничего страшного, просто я поздно легла вчера… Что вам нужно уточнить?

Тэ-хён ухмыляется, его пальцы постукивают по столу. Он держит тон профессиональным, но дружелюбным.

Ким Тэ-хён:

– Понимаю, после такого вечера неудивительно. Давайте по делу: что было в морге? И правда ли, что Ин-хо снимал те потрясающие кадры для вашего блога? Мне нужен эксклюзив, Хе-вон-си, помогите.

Хе-вон отвечает тихо, её голос мягкий, но слегка напряжённый – она старается быть вежливой.

Ким Хе-вон:

– В морге… Мы с тётей думали, что это Ин-хо-оппа там лежит. Лицо было сильно повреждено, тётя не смогла точно сказать. А потом я увидела, что он в сети появился. Мы позвонили, и он ответил… Оказалось, он жив. Это всё было так странно…

Тэ-хён хмурится, записывая в блокнот: "Морг. Ин-хо жив". Он ждал большего, но пока ничего нового. Его тон становится чуть настойчивее.

Ким Тэ-хён:

– Спасибо, это я уже слышал от знакомого в полиции. А как насчёт фотографий? Это точно он снимал?

Хе-вон молчит секунду, потом отвечает спокойнее, но с лёгким смущением.

Ким Хе-вон:

– Да, это правда. Ин-хо-оппа делал те снимки для моего блога. Он… любит фотографировать, у него хорошо получается. Но я не думала, что это так важно…

Тэ-хён ухмыляется шире, его ручка замирает над бумагой. Он делает пометку: "Ин-хо = видео + фото."

Ким Тэ-хён:

– Не думали, что важно? Да это же ключ к истории! Спасибо, Хе-вон-си, вы мне очень помогли. Теперь у меня есть что написать.

Хе-вон отвечает тише, её тон чуть обеспокоенный, но вежливый.

Ким Хе-вон:

– Рада помочь… Только, пожалуйста, не пишите ничего странного про нас. И… можно мне теперь поспать?

Тэ-хён смеётся, его голос тёплый, но с лёгкой насмешкой.

Ким Тэ-хён:

– Обещаю, только факты. Отдыхайте, Хе-вон-си, вы заслужили после вчера. До связи.

Он кладёт трубку, выключает запись и откидывается в кресле. Шум редакции – крики: "Где макет, чёрт возьми?!" – звонки, стук клавиш – снова врывается в его мир, но теперь он в деле. Полосы света от жалюзи дрожат на столе, освещая его блокнот: "Ин-хо жив. Видео = фото. Daewon?" Он открывает документ на ноутбуке и добавляет к заголовку: "От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию." Его пальцы ускоряются, строчки ложатся ровно. За окном Сеул оживает, а Тэ-хён чувствует, как история набирает вес.

"ЧОСОН ИЛЬБО". УТРЕННИЙ ВЫПУСК. СТАТЬЯ КИМ ТЭ-ХЁНА.

«От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию»

Канг Ин-хо, тот парень, чьё видео тронуло сердца тысяч корейцев, умер.

По крайней мере, так думали его друзья, семья и полиция. Но он жив. Вирусный ролик с кладбища в Пусане, где он произнёс: "А ты знаешь… что все псы попадают в рай?", сделал его звездой интернета. А теперь его история превратилась в настоящую загадку: от железнодорожных путей до морга, от смерти до неожиданного "воскрешения".

В ночь с субботы на воскресенье полиция Сеула обнаружила у железнодорожных путей тело молодого человека – избитого, без документов, в критическом состоянии. Его доставили в Сеульский университетский госпиталь, но спасти не удалось: ночью он скончался, не выходя из комы. Казалось бы, очередной трагический случай, каких в мегаполисе десятки. Но утром в морге развернулась сцена, достойная чёрной комедии.

Две женщины, предположительно связанные с Daewon Group – одним из крупнейших конгломератов страны, – стояли перед холодным телом, пытаясь рассмотреть изуродованное лицо. В воздухе пахло антисептиком и отчаянием, гул холодильников давил на нервы. Одна из них, сомневаясь, не могла подтвердить личность. И когда казалось, что всё кончено, вторая заметила что абонент Ин-хо, с кем не было связи уже сутки, и кто предположительно лежал на столе в морге – «появился в сети». Последовал звонок, и тишину морга разорвал возмущённый голос: "Вы что, совсем с ума сошли? Я живой! Ничего не подписывайте!" Морг замер, а затем взорвался сдержанными смешками – даже суровая полицейская присутствующая на опознании не смогла скрыть улыбку.

Так кто же лежит в морге вместо этого парня? Полиция пока не раскрывает личность погибшего, но источники "Чосон Ильбо" подтверждают: это не Канг Ин-хо. Он жив и, как оказалось, представляет из себя гораздо больше, чем просто "герой вирусного видео". Канг Ин-хо – парень, который снимает улицы Сеула такими, какие они есть: живыми, шумными, порой уродливыми, но настоящими. Его кадры – как взгляд сквозь объектив в чужую душу, будь то старый пёс на Пусанском кладбище Чонгсин или прохожий в толпе. Именно он стоит за потрясающими фотографиями в блоге Ким Хе-вон – молодой девушки, чьи посты о жизни города так полюбились тысячам подписчиков. Ин-хо обещал ей новые снимки, и, судя по всему, намерен сдержать слово.

Что связывает этого фотографа с душой поэта и Daewon Group? Почему его приняли за жертву жестокого нападения? И кто тот неизвестный, чья жизнь оборвалась у железнодорожных путей? Эти вопросы остаются без ответа, но одно ясно: история Канг Ин-хо только начинается. От кладбища в Пусане, где он тронул сердца зрителей, до морга в Сеуле, где он невольно обманул смерть, – его путь обрастает тайнами.

"Чосон Ильбо" продолжает следить за развитием событий. Кто знает, какие ещё сюрпризы готовит нам этот юноша с камерой в руках и добрым псом в сердце?

Автор: Ким Тэ-хён

Глава 24

СЕУЛ. РАЙОН ИТЭВОН. УЛИЧНОЕ КАФЕ. УТРО.

Утро в Итэвоне встречает жителей и гостей города мягким теплом солнечных лучей. Улицы наполняются неспешной суетой. Чистое небо, почти без единого облака, предвещает прекрасную погоду, которая радует туристов, прогуливающихся по извилистым улицам, и местных жителей, отправившихся по делам. Воздух пахнет свежестью после ночного дождя, а вместе с ним тянет дымком от стрит-фуда, который бодрые продавцы уже жарили на углях.

Кафе "Roadhouse 125" оживлённо даже в утренние часы. Несмотря на ранний час, большинство столиков занято – байкеры, студенты, блогеры, просто завсегдатаи. Здесь их всех объединяет одно: мотоциклы и тяга к свободе. Над входом красуется неоновая вывеска с силуэтом мотоцикла, а под ней – яркая надпись "Fuel for Riders". Перед кафе просторная парковка, уставленная байками всех мастей: от старых, видавших виды чопперов до новеньких спортивных Yamaha и Honda. Отдельно выделяются отечественные Hyosung и Daelim.

Внутри кафе царит своя атмосфера. Интерьер выполнен в современном стиле с элементами индустриального хаоса. Стены украшены граффити в стиле киберпанк и байкерскими флагами, столы грубые, массивные, с металлическими ножками и кожаными сиденьями, будто снятыми с седел старых Харлеев. Над стойкой висит старый номерной знак из Аризоны с надписью "Ride or Die", в углу стоит потрёпанная гитара с наклейкой "Born to be Wild".

Ин-хо сидит у окна, за деревянным столиком на одного. Он по-прежнему в защитном байкерском костюме: плотная, тёмная кожа, немного потёртая на плечах, матовые вставки. Перчатки убраны в шлем, лежащий рядом. Солнечный свет ложится на поднос с завтраком: пульгоги с рисом, мягко сваренное яйцо, мисо-суп и чашка американо без сахара. Он ест медленно, неторопливо, не отрываясь от своих мыслей.

На стене висит большая TV-панель, на которой идут новости. Сборный дневной дайджест понемногу охватывает все важные события. Посетители практически не реагируют на выпуск новостей – слишком заняты своими разговорами, кофе и телефонами.

За стойкой бармен – мужчина лет тридцати с выцветшей татуировкой пламени на предплечье. Он лениво листает журнал, поглядывая на экран. Когда началась рубрика "Сводка дня", потянулся за пультом и прибавил звук.

Диктор, молодой, в строгом костюме, заговорил с наигранным оптимизмом, будто рассказывает о небывалом выигрыше в лотерею:

Диктор (с оптимизмом):

– А теперь дорогие зрители свежий дайджест! Сегодня утром 'Чосон Ильбо' взбудоражило читателей статьёй Ким Тэ-хёна: 'От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию'. Канг Ин-хо – парень, чьё видео с кладбища тронуло миллионы, умер…

Диктор (делает выразительную, трагическую паузу):

– По крайней мере, так думали. Но он жив! Подробности читайте в сегодняшней газете!"

Шум в кафе – звон посуды, обрывки разговоров на миг стихает, но тут же возвращается к своему ритму. Посетители начинают обсуждать услышанное. Некоторые удивлённо качают головами, другие улыбаются, радуясь неожиданному исходу.

Ин-хо слушает новости с лёгкой усмешкой, но его взгляд остаётся сосредоточенным.

Канг Ин-хо (про себя, с лёгкой иронией):

– Ну, по крайней мере, теперь все знают, что я жив. Это уже плюс.

Он достаёт телефон и, включив его, проверяет сообщения. На экране высвечиваются несколько пропущенных звонков и сообщений от Чон Со-мин и Ким Хе-вон. Он вздыхает и начинает набирать ответ, когда замечает, что к его столику подходит официантка.

Официантка(с улыбкой):

– Ещё кофе?

Канг Ин-хо (с лёгкой улыбкой):

– Да, пожалуйста. И, если можно, добавьте немного сливок.

Официантка кивает и уходит выполнять заказ. Ин-хо возвращается к своему телефону, но передумав отвечать, откладывает его в сторону, его взгляд лениво скользит по парковке, где двое парней в кожанках спорят, тыча пальцами в свои мотоциклы.

Канг Ин-хо (про себя, с иронией):

– «Обманул смерть и полицию…» – ну что это за заголовок. Бездари.

Телефон на столе вновь завибрировал. Ин-хо взглянул на экран: «Ким Хе-вон». Вздохнув, он всё же провёл пальцем по дисплею и поднёс трубку к уху.

Канг Ин-хо (сухо):

– Слушаю?

Ким Хе-вон (бодрым, чуть напряжённым голосом):

– Ин-хо-оппа? Привет!

Ин-хо молчит, Хе-вон не дождавшись ответа:

– Это я, Хе-вон. Не разбудила?

Канг Ин-хо (не меняя интонации):

– Уже позавтракал.

Ким Хе-вон (наигранно жизнерадостно):

– Я… э-э… подумала, может, ты захочешь встретиться. Например для новой фотосессии? Я готова.

Канг Ин-хо (спокойно, сдержанно):

– Я занят.

Ким Хе-вон (растеряно):

– Занят? А почему у тебя опять телефон не отвечал.

Ин-хо молчит, Хе-вон вновь не дождавшись ответа:

– А хочешь, можем на твоём мотоцикле покататься?!

Телефон пиликает входящим сообщением. Ин-хо на миг, прервав разговор, читает достаточно длинный текст сообщения от Пак Чон-хо:

"Ин-хо, сегодня же приезжай в наш дом. Гён-хо-ним хочет с тобой поговорить, и я настоятельно прошу больше это не откладывать. Вопрос серьёзный, будь там до вечера.

P.S. Напоминаю упомянутое тобой правило: «начальник всегда прав». Не подведи."

Канг Ин-хо (спокойно):

– Я занят Хе-вон и не смогу с тобой «покататься».

Ким Хе-вон (с ноткой мольбы):

– Ну, не сегодня, может, завтра? Пожалуйста, оппа.

Канг Ин-хо (прохладно, твёрдо):

– В ближайшие дни я буду занят, мне предстоит волнительное знакомство с новой семьёй.

Короткая пауза. В трубке слышно, как она разочарованно вздыхает.

Ким Хе-вон (расстроенно):

– Поняла… Ну, удачи.

Канг Ин-хо (нейтрально):

– Пока.

Ин-хо завершает звонок и кладёт телефон обратно. Через несколько минут экран снова вспыхивает – новый входящий. Он смотрит на имя: «Чон Со-мин». Никакой реакции. Просто нажимает «отклонить». Подумав переводит телефон в режим автоответчика.

СЕУЛ. ПРИВАТНАЯ ШКОЛА «СОНГДЭКИ». ДЕНЬ.

Коридоры "Сонгдэки" бурлят жизнью: школьники, сбросив напряжение уроков, спешат к выходу, хлопают дверцы шкафчиков, голоса звенят, переплетаясь со смехом и обрывками сплетен. Мраморный пол блестит под лучами солнца, льющегося через панорамные окна, золотые драконы на форменных жакетах вспыхивают в свете. В воздухе витает смесь ароматов брендовых духов и дорогой косметики, а торопливые шаги множества ног эхом отдаются от высоких потолков.

Среди потока учеников выделяется Ли Ми-ран, главная красавица школы, дочь владельца модного дома Maison Seoryun. Она идёт грациозно, будто по подиуму, её волосы струятся с идеальной небрежностью, слегка колыхаясь при каждом шаге. Школьный жакет, идеально подогнанный по фигуре, подчёркивает её статус, с плеча небрежно свисает сумка из новой коллекции, каждый знает – эта небрежность стоит чьей-то месячной зарплаты. В толпе её замечают: кто-то перешёптывается, кто-то приветливо кивает, но Ми-ран не отвлекается. Её взгляд, острый и цепкий, прикован к паре одноклассниц у шкафчиков впереди.

Там спорят Пак Сун-ми и Чон А-рим. Сун-ми, с аккуратными хвостиками, скрестила руки на груди, её лицо выражает растерянность, брови чуть сдвинуты. А-рим, сжимая смартфон, как улику, выглядит обиженной, её губы дрожат, а глаза блестят от сдерживаемых эмоций.

Ми-ран ускоряет шаг, её любопытство вспыхивает, как искра. Она останавливается чуть в стороне, прислонившись к шкафчику, и наблюдает, не вмешиваясь.

Чон А-рим (обиженно, с надрывом):

– Сун-ми, ты скрываешь от меня правду про него! Мы же лучшие подруги, как так можно?

Пак Сун-ми (растерянно, отступая на шаг):

– А-рим, я правда не понимаю! О чём ты вообще?

А-рим хмурится, её пальцы крепче сжимают смартфон. Она тычет в экран, её голос становится резче.

Чон А-рим (громче):

– А как тогда ты это объяснишь?

Она протягивает смартфон подруге. Сун-ми нехотя берёт его, её пальцы слегка дрожат, когда она касается экрана. На дисплее утренний выпуск "Чосон Ильбо": "От кладбища до морга: как Канг Ин-хо обманул смерть и полицию". Сун-ми читает, и её лицо оживает, от переживаемых эмоций: сначала брови сдвигаются в недоумении, потом глаза расширяются, уловив имя Ин-хо, и, наконец, губы расплываются в широкой, почти детской улыбке, будто тяжёлый груз свалился с плеч.

Пак Сун-ми (мягко, но с настороженным взглядом):

– И в чём твоя претензия?

А-рим шагает ближе, её обида выплёскивается наружу. Она наклоняется, указывая на экран, на строки про двух женщин из Daewon Group, пришедших на опознание тела.

Чон А-рим (срывающимся голосом):

– Вот это! Как? Или хочешь сказать это всё не правда?

(тише, с надеждой, глядя в глаза):

– Ты, что, действительно ничего не знаешь?

Ми-ран, всё ещё в стороне, складывает руки на груди. Её губы изгибаются в торжествующей улыбке, глаза блестят, ловя каждую деталь спора, как камера – удачный ракурс. Она чуть наклоняет голову, её пальцы постукивают по рукаву жакета, будто она уже просчитывает, как использовать услышанное.

Сун-ми открывает рот, чтобы ответить, но её взгляд падает на Ми-ран, чья самодовольная улыбка становится шире. Сун-ми хмурится, её пальцы крепче сжимают смартфон А-рим.

Пак Сун-ми (решительно, но с лёгкой дрожью):

– А-рим, я впервые вижу эту статью. И вообще, это ты первая показывала мне ролик про этого Ин-хо, забыла, что ли?

А-рим моргает, её обида на миг сменяется растерянностью. Ми-ран, до этого молчавшая, театрально хлопает в ладоши, её голос сочится язвительностью.

Ли Ми-ран (с насмешкой):

– Браво, Сун-ми, но актриса ты так себе. Если ты, «правда»

(Ми-ран изображает руками кавычки)

– ничего не знаешь об этом… твоём герое вирусных роликов, то почему вдруг поставила миллион вон в нашем споре?

(прищурившись)

– Или у тебя есть инсайдерская информация, которую ты скрываешь? Даже от своей лучшей подружки?

А-рим резко поворачивается к Сун-ми, её взгляд снова темнеет от подозрения. Она шагает ближе, почти касаясь подруги.

Чон А-рим (настойчиво):

– Сун-ми, ответь. Что ты знаешь про этого парня из ролика? Про которого написал "Чосон Ильбо"? И причём тут Daewon Group? Кто эти женщины, про которых говорится в статье?

Сун-ми отступает, её глаза бегают от А-рим к Ми-ран. Ми-ран, чувствуя замешательство, наклоняется чуть ближе, её голос становится острым, как лезвие.

Ли Ми-ран (с напором):

– Признай, Сун-ми, твоя ставка была нечестной. Или расскажи, что ты скрываешь?

Солнечный свет через окна падает на лицо Сун-ми, подчёркивая её бледность. Ми-ран, напротив, стоит в тени, её губы изогнуты в победной усмешке.

Ситуация накаляется. К шкафчикам подходят Квон Дже-хён и Хан Со-ён, их улыбки гаснут при виде спора. Джэ-хён хмурится, его взгляд скользит по лицам девушек, Со-ён тянет Сун-ми за рукав, но та не реагирует.

Толпа вокруг замедляет шаг – ученики инстинктивно чувствуют скандал. Проходящие мимо, они перешёптываются, кто-то останавливается, вытягивая шею, чтобы лучше слышать. Гул коридора затихает, взгляды направлены в сторону шкафчиков.

Сун-ми замирает, заметно, что не решается сказать правду. Она опускает взгляд, слова застревают в горле, её пальцы по-прежнему сжимают смартфон подруги.

Внимание толпы, как прожектор, бьёт по ней, и её растерянность становится почти осязаемой, кто-то достаёт телефон, и начинает снимать.

Сун-ми растеряно озирается, её дыхание учащается. Она смотрит на А-рим, потом на толпу, её глаза наполняются паникой. Смартфон падает из её рук, глухо стукаясь о мраморный пол. Толпа ахает.

Джэ-хён морщится, окидывая девушек внимательным взглядом. Его брови сходятся, он поправляет лацкан жакета, будто собираясь взять ситуацию под контроль.

Квон Джэ-хён (спокойно, но с лёгким укором):

– Сун-ми, это то, что ты имела в виду, когда говорила, что это не просто спор? Что ты позже всё расскажешь?

Сун-ми вздрагивает, но его слова, словно искра, высекают в ней что-то. Её плечи расправляются, взгляд проясняется. Она поднимает смартфон с пола, стряхивая воображаемую пыль, суёт его в руки подруге и поворачивается к Ми-ран. Её глаза вспыхивают вызовом.

Пак Сун-ми (с сарказмом, глядя на Ми-ран):

– Повезло тебе, "красавица".

Она делает паузу, её губы кривятся в лёгкой усмешке, затем переводит взгляд на А-рим и Джэ-хёна, отвечая им одновременно.

Пак Сун-ми (твёрдо, с ноткой раздражения):

– Сказала же, позже всё узнаете, а вам прям неймётся! Я подняла ставку со ста тысяч до одного миллиона, потому что эта…

(кивает на Ми-ран)

…унижала Ин-хо, называла его бродягой. И я не позволю так о нём говорить.

Она шагает к Ми-ран, её осанка гордая, голос звенит от нахлынувших эмоций.

Пак Сун-ми (холодно, глядя в глаза):

– Скажи, Ми-ран, что меняет, знаю я Ин-хо или нет? Спор был о том, слетит ли его популярность за десять дней или нет. Этому есть свидетели! Или ты уже боишься проиграть и ищешь причину отказаться от своих слов?