Текст книги "Босс, укравший Новый год (СИ)"

Автор книги: Ана Макушевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Негодяй предлагает дурацкий план

Негодяй предлагает дурацкий план

Чего он еще хочет от меня? Игнорировать его дальше было не очень адекватно с моей стороны.

– Мне от тебя больше ничего не надо, – выдавила я.

– Верни ключи от моей квартиры. Не хочу недоразумений.

– У меня их нет, – я заставила себя поднять голову и посмотреть на Никиту. – Я оставила их дома.

– Ладно, тогда я сменю замки. Можешь не возвращать, – беря сумку, великодушно сказал Никита. Да когда он уже уйдет отсюда?! – А деньги переведи мне на карту. Я скину тебе реквизиты. Жду в течение месяца.

– Идем уже, – с нетерпением проговорил Хосе. Судя по его перекошенному лицу, наш диалог с Никитой ему не нравился. Ну не одно же мне страдать!

– Пока, Саш, – словно делая мне одолжение, проговорил Никита. Я ничего не ответила.

– Козочка, – заглядывая в гостиную. Низким голосом проговорил Хосе. – Не спали дом, пока меня не будет. Обещаешь?

– Нет, – ответила я. Обещать ему что-то! Вот еще!

– Штейн очень расстроится.

– Плевать на Штейна, – откидывая волосы на спину, зло сказала я. Меня дико утомило думать о чувствах других и наступать на свои собственные. – Вернешься – будет полыхать.

– Понял. Захвачу огнетушитель, – сказал Хосе и ушел.

Я услышала, как хлопнула дверь, а потом заурчал мотор. Свет фар мазнул по окну, и я прикрыла глаза. Чак, обрадованный, что все ушли, довольно зевнул и лег рядом со мной. Я машинально погладила его по голове. Мой лучший новый год обернулся драмой. Что я скажу своей семье? Они же лет двадцать мне будут это припоминать, как Никита меня бросил. У меня не было никакого желания, становится объектом такой болезненной критики, ведь я слишком хорошо знала своих женщин, чтобы сомневаться в эмпатии. Вздохнув, я уставилась на елку, которая, видимо, так и не дождется, чтобы ее нарядили. И мне вдруг до слез стало жаль ее. Такую красивую, лишенную корней и никому не нужную.

Не знаю, сколько я просидела так, глядя в одну точку и позволяя слезам катиться по щекам. Мне нужно было быть сильной. Но я не хотела вылезть из кожи вон, чтобы оставаться хорошей. И тут я вспомнила про коньяк.

– Надеюсь, Хосе его не выпил, – пробормотала я, поднимаясь с дивана. От такой подставы будет очень обидно. Но я вдруг поняла, что ни разу не чувствовала от него запах алкоголя. Он не пьет? Мне кажется, я изрядно действовала ему на нервы!

Открыв шкафчик, я обнаружила бутылку почти полной. Я не любила пить, я плохо себя чувствовала после. Но сейчас мне хотелось, чтобы стало хуже, чем сейчас. Дурацкая затея, конечно. Но я взрослая самостоятельная женщина, могу позволить себе глупость! Выдернула пробку и сделала глоток. Поперхнулась и еле откашлялась. Поморщилась и снова глотнула. Чак с тревогой следил за мной. Вдруг я ем что-то вкусное и жадничаю?

Через полчаса, придя к выводу, что все мои печали – ерунда, я уже танцевала на лестнице, подражая своему любимому персонажу из вампирского сериала – Деймону.

Я даже нашла в плеере ту самую песню, под которую танцевал он. Вспомнила слова и начала подпевать. Пропустила ступеньку и чуть не упала – вовремя успела схватиться за перила. Рассмеялась своей неловкости. Мне стало жарко и я, стянув с себя свитер, бросила его вниз, оставшись в кружевном лифчике и джинсах.

– Стриптиз для меня? Как миленько, Козочка, – услышала я насмешливый голос Хосе. Посмотрев вниз, увидела, что он стоит посреди гостиной, держа в руках мой свитер. Он еще был одет, на воротнике дубленки блестел снег. Черт, я даже не слышала, как он вошел!

– Это был соло номер, не для зрителей! – сбегая вниз, с трудом проговорила я. Язык был словно не родной. Ноги тоже жили словно отдельно от тела. – И вообще, ты слишком много о себе думаешь, Хосе.

Споткнулась о коврик и полетела вперед. Я вроде не на каблуках, почему так тяжело держать равновесие?

– Не в данный момент, – ловя меня за локоть и притягивая к себе, проговорил Хосе. Наши взгляды встретились, и я вспомнила, как в прошлый раз он поцеловал меня. Он так смотрит… Я хотела, чтобы он поцеловал меня. Сейчас я бы не стала испытывать чувство вины, если бы он сделал это.

– И что же происходит в данный момент? – цепляясь пальцами за его дубленку, тихо спросила я.

– Ты флиртуешь со мной, – наклонившись ко мне, шепнул Хосе, слегка задев мою щеку щетиной.

– Самомнение у тебя, конечно, неприличного размера, – пробормотала я.

– Меня устраивает, – проведя ладонями по моим плечам, сказал Хосе. Я едва не застонала от нахлынувшего вожделения. Вовремя успела закусить губу, чтобы этот негодяй не заметил, как влияет на меня, какой уязвимой делает. А может, я просто пьяная и во мне говорит коньяк.

– Ты испортил мне жизнь, ты в курсе? – отталкивая от себя Хосе, с дрожью в голосе, проговорила я. Он сделал шаг назад, продолжая смотреть на меня. – Если бы не твое упрямство и желание сделать мне на зло, все могло бы быть иначе! Я бы могла спокойно поговорить с Никитой, и не было бы причины для ссоры!

– Хочешь сказать, до приезда сюда ваши отношения были замечательными? – снимая дубленку, произнес Хосе.

– Нет, но мы пытались…

– Пыталась ты, в это я верю.

– Это был наш шанс снова сблизиться! – повысила голос я. – Понимаешь? Спасти чувства!

– Нечего там было спасать, – вздохнув, сказал Хосе. – Этот дрищ любит только себя и свое настроение. Надо будет тебе очки подарить, раз ты такая близорукая.

– Ты ничего о нас не знаешь! – вспылила я, стараясь защититься о правды, которую я уже знала, но никак не хотела принять.

– Мне было достаточно увидеть, как он с тобой разговаривает. Нет там никакой любви. Только самолюбование. Конечно, если тебе такое нравится, я больше ни слова не скажу, – поднимая руки, проговорил Хосе. – Но я видел тебя другой, и мне показалось, что та сумасшедшая и дерзкая девица – ты настоящая. А с Никитой – лишь призрак той Козочки, которая делает все, чтобы отстоять свое.

У меня не было желания говорить Хосе, что первое время наши отношения с Никитой были другими. Мы много общались, у нас было так много общего, что порой казалось, мы одно целое. Ему нравилось все, что любила я. Он заканчивал за меня мои мысли и верь я в эзотерику, решила бы, что это близнецовое пламя. Ну не могут два человека так идеально подходить друг другу! А потом все изменилось. Никита стал чаще высказывать критику, быть недовольным мной и моими действиями. Я оправдывала его, искала причину в себе, старалась смириться с его ворчанием… Но лучше не становилось. Я все больше отдалялась, не в силах принять его холодность и игнорирование. И не могла понять, как от таких ярких чувств, мы стали друг другу чужими. Каждый раз, когда я думала о разрыве, Никита менялся на глазах и снова обещал, что у нас все будет сказочно. Просто такой тяжелый период. У всех так бывает. И я верила ему.

Лиза догадывалась, что у нас есть сложности, но я уклонялась от прямых ответов. Мама и бабушка были в восторге от Никиты, и я не хотела выглядеть в их глазах плохой, будучи недовольной таким прекрасным человеком. Впрочем, при них он никогда не задевал меня, хотя от насмешек не воздерживался. После крупной ссоры, я имела неосторожность пожаловаться маме на Никиту, но получила длинную отповедь о том, что кроме него, меня никто так сильно любить не будет, с моей-то внешностью и характером. А потом позвонила бабушка и добавила, что не стоит разбрасываться хорошими мужиками. Лизонька такое может себе позволить, а ты, Саша, нет. Держись за то, что есть и будь благодарна, что Никита выбрал тебя.

Я понимала, что по большому счету они говорили о своих страхах и болях юности, но легче мне от этого не становилось.

Подруги – а также по совместительству мои коллеги по работе, завидовали мне, то и дело говоря, как мне повезло с Никитой. Молодой, перспективный, из богатой семьи. Он работал в соседнем офисе, мы часто встречались, ходили вместе в кафе. И слушая восторги сторонних наблюдателей, я перестала верить тому, что чувствую.

– Ты не понимаешь! – простонала я, сжимая пальцы. Облекать свои мысли в слова становилось все тяжелее. – Завтра сюда приедут мои мама и бабушка. Они ожидают увидеть здесь Никиту, они купили ему подарок. А встретят здесь тебя. Как я им объясню, кто ты такой? Ах да, еще твои друзья будут! И я посреди этого хаоса! Ты испортил мне всю жизнь, Хосе!

– Почему нельзя им просто сказать правду?

Я так закатила глаза, что стало больно. Ему не объяснить, почему.

– Они консервативные люди, им будет сложно принять такой жизненный поворот, – попытка оказалась неудачной. Хосе лишь хмыкнул.

– Они любят Никиту больше, чем тебя?

Это прозвучала больно.

– Наша с тобой история слишком странная, она может вызвать недоверие... бабушке вообще нельзя волноваться, у нее слабое здоровье.

– Беспокоишься о своей репутации хорошей девочки, – усмехнулся Хосе.

– Даже если и так, это моя жизнь и мои тревоги. Для меня это имеет значение. В отличие от твоих смешков.

– Хочешь, я займу место Никиты?

– В смысле?

– Ну скажу твоей семье, что я твой новый любовник. Я умею быть милым и смогу произвести хорошее впечатление, – с воодушевлением проговорил Хосе. – Они простят тебе Никиту.

– Пьяная я, а всякий бред несёшь ты! – сердито сказала я.

– Ну и зря, это был хороший вариант, – улыбаясь, проговорил Хосе.

– Да ты издеваешься!

– Пытаюсь найти оптимальное решение, – пожал плечами Хосе.

– Это бред, – повторила я, чувствуя, как пол качается под ногами. Меня начал смаривать сон. Я покачнулась, и Хосе тут же подхватил меня на руки. Я тихо простонала, прижавшись к его плечу. Он стал медленно подниматься по лестнице, а я опьяненная его близостью и запахом, исходящим от кожи, обняла его за шею и, потянувшись ближе, поцеловала в губы.

Негодяй пытается убедить меня, 30 декабря

Негодяй пытается убедить меня, 30 декабря

К моему поцелую Хосе отнесся с недоверием. Он не спешил отвечать мне, и я уже успела испытать болезненное разочарование и даже неловкость, продолжая целовать его. Толкнув ногой дверь моей комнаты, негодяй внес меня внутрь. Опустил меня кровать и, наконец, ответил мне, мгновенно перехватив инициативу. Его губы были требовательными и горячими, чуть терпкими на вкус. Он нависал надо мной, и я чувствовала жар, исходящий о его тела. Обняв его за шею, я еще теснее притянула его к себе. Мне хотелось подчиниться его силе, стать с ним одним целым. Желание захлестывало меня, увлекая в водоворот страсти.

Я потянула за край свитера Хосе, спеша избавиться от того, что нас еще разделяло. В голове гудело, я все-таки была сильно пьяна. Едва я закрывала глаза, как оказывалась на американских горках. А от близости этого мужчины у меня под кожей вместо крови бежала огненная лава. В том, как его руки скользили по моим обнаженным плечам, я чувствовала его желание. Дикое, страстное. И от этого я пьянела еще сильнее.

– Стоп, – хрипло проговорил Хосе, не давая раздеть себя.

– Я же вижу, что ты хочешь меня… – прошептала я.

Хосе отстранился. Я попыталась снова обнять его, но он прижал мои запястья к подушке.

– Я не сплю с пьяными женщинами.

– Гордость не позволяет? – хрипло проговорила я. Мое дыхание сбилось, перед глазами летали разноцветные точки.

– Чувство собственного достоинства, – ответил Хосе, посмотрев мне в глаза.

– Твое достоинство…

– Поговорим об этом, когда ты проспишься, – отпуская мои руки, сказал Хосе. Поднялся и направился к двери.

– Хосе…

Я не хотела, чтобы он уходил.

– Сладких снов, Козочка, – проговорил Хосе и, щелкнув выключателем, погрузил комнату в темноту.

– Ну и негодяй же ты! – шлепнув ладонью по матрасу, с досадой произнесла я. Вытащила из-под спины маленькую подушку, которая больно упиралась мне в поясницу, швырнула ее в дверь.

Меня замутило, и я поспешила лечь, чтобы не стало еще хуже. В висках начала пульсировать боль. Свернувшись калачиком, закрыла глаза и, сама не поняла, как уснула.

Я проснулась от жажды. Во рту пересохло и хотелось кашлять. А еще я замерзла, потому что уснула в джинсах и лифчике, не позаботившись, чтобы забраться под одеяло. Голова раскалывалась, и чувствовала я себя отвратительно. Шатаясь, добралась до ванны и встала под душ. До приезда моих женщин оставалось всего ничего, а я так и не придумала, как им объяснить присутствие Хосе. И его друзей тоже. Черт, они же сегодня приедут! И Марат с ними! А он меня терпеть не может, впрочем, как и я его. И эта ситуация может помочь ему настроить Хосе против меня… Скорее всего, он уже начал эту операцию и, возможно, предложение уволить меня, исходило от него.

Высушив волосы феном и сделав легкий макияж, чтобы не выглядеть больной, я надела легинсы и длинный голубой джемпер. Выглянув в окно, увидела, как Хосе расчищает лопатой снег во дворе, а рядом с ним носится счастливый Чак. Это было так мило, что я не могла сдержать улыбки. Словно почувствовав мой взгляд, Хосе поднял голову и посмотрел на меня. Помахал мне рукой, и я помахала в ответ. На меня тут же нахлынул воспоминания прошедшей ночи. Или вечера? Неважно. Мы чуть не переспали, и, если бы это случилось, я бы не жалела. Но в то же время я была благодарна Хосе, что он остановился. Вчера я была совсем не в себе.

Спустившись, я сразу пошла на кухню. Выпив два стакана воды, почувствовала себя чуть лучше. На столе уже стоял завтрак. Безжалостно пахло кофе и яичницей с сыром и помидорами. Я отрезала кусочек от свежего багета и намазала его маслом. Хорошо-то как!

На кухню ворвался Чак, поставил на меня свои ледяные лапищи, покрытые комочками снега, и начал вылизывать мне лицо. Следом за им в заснеженной дубленке вошел Хосе и, привалившись к дверному косяку, уставился на нас.

– Ты завела Чака, чтобы он умывал тебя по утрам? – спросил Хосе. – Экономишь на воде?

– Ну а как еще бедной девушке стать миллионершей? – уворачиваясь от внимания Хосе, ответила я. Достала собачью миску и насыпала туда сухого корма.

– А если серьезно? Как ты пришла к выводу, что тебе нужна собака?

– Как-то я проспала на работу… – начала я. Хосе издал короткий смешок.

– Не-не, все в порядке, – поспешно заверил меня Хосе, когда я бросила на него суровый взгляд. – Отличное начало.

– Так вот, я проспала, мне пришлось бежать, чтобы не опоздать совсем, и я решила сократить путь к метро. Пошла между домами, а там помойка… И я слышу, кто-то плачет. Горько так, обессилено уже. А я нарядно одета, у нас должно быть важное мероприятие. Дорогое платье, шпильки – все, как надо. И вот плач становится хрипом. Понятно, что дело уже плохо. В общем, я очнулась, когда уже доставала из контейнера коробку, перемотанную скотчем, с двумя щенками. Видимо, чтобы не выбрались. Я до сих пор хочу верить, что у тех, кто их там оставил, что-то навсегда отсохло. У меня до Чака не было собак, поэтому я не знала, что мне делать, и вместо работы поехала в ветклинику. Оставила их там. На мероприятии сидела, как на иголках. Каждый час звонила врачу, спрашивала, как там малыши. Вечером забрала их домой, так в моей жизни появился Чак, а у моей сестры Вруша.

– Удачно проспала, получается.

– Для меня это вообще редкость. Я очень пунктуальный человек, – сказала я. – Даже просыпаюсь за пять минут до будильника.

«Вот зачем я с ним откровенничаю? – тут же одернула себя я. – Он же потом это может использовать против меня. Хотя… У него на меня и так много пикантных мелочей. Досье уж точно готово. Козочка-дурочка и Хосе-негодяй».

– Тяжелое детство?

– Спрашиваешь, как психолог. Да и чего мы все обо мне? Лучше расскажи, почему у тебя нет собаки? В твоем возрасте у тебя уже должна быть собака, хотя бы одна!

– Я пока не готов к такому счастью, – усмехнулся Хосе. – Серьезные отношения не для меня.

– Ты что, бабник? – Клянусь, эта фраза вырвалась сама, я об этом даже не думала! Сто процентов, это реакция моего организма на слово «отношения»!

– Как ты умудрилась сделать такой вывод? – опешил Хосе.

– Ой, все! На дворе утро, а ты хочешь, чтобы я была серьезной, – проворчала я. – Так не пойдет.

– На самом деле я всегда хотел собаку, просто не складывалось. Сперва были против родители, а потом, когда я стал взрослым и переехал, не стало свободного времени, чтобы ей заниматься, – неожиданно признался Хосе. Я оторвалась от еды и посмотрела на него. В тот момент он показался мне настоящим, словно он не успел надеть маску брутального негодяя.

– Могу понять, но осуждаю, – сказала я. Хосе тихо рассмеялся.

Я села за стол и, придвинув к себе тарелку, начала завтракать. Хосе снял дубленку и, умывшись, тоже присоединился ко мне. Ели мы молча, а потом, когда тарелки уже были пустыми, Хосе сказал страшное:

– Нам надо поговорить.

– Это плохая идея, – поспешно поднимаясь, сказала я.

– Сегодня приедут мои друзья, и нам нужно прояснить некоторые моменты нашего знакомства, – продолжил Хосе. Выглядел он серьезно, даже сурово. Похоже, парни много значили для него, и он не хотел выглядеть в их глазах странно.

– Можем сказать, что мы соседи, – великодушно предложила я. – Ну или, что ты меня похитил и хочешь нарядить Снегурочкой.

– Твоей семьи это тоже касается.

– Вариант занять место Никиты даже не рассматривается! – твердо сказала я. – В эту дикость никто не поверит!

– Ну надо постараться. Ты очень естественно ненавидишь меня, как настоящая подруга.

– Нет.

– Это самое удобное и экологичное решение, Козочка.

– Экологично жить в лесу и спать под елкой, – сказала я, устраиваясь на диване. – С тобой этот номер не пройдет. У меня твоего присутствия руки трясутся.

– И я даже знаю, почему, – судя по выражению лица Хосе, вспомнил прошлый вечер. Пошло поиграл бровями.

– Хосе! – с деланным негодованием произнесла я. – Во мне было слишком много спирта!

– Будем считать, что я теперь продезинфицирован.

За окном послышался шум подъезжающей машины, и мы с Хосе переглянулись.

– Ты ждешь кого-то? – спросила я.

– Нет, парни прилетят к вечеру, – озадаченно проговорил Хосе.

Мы подбежали к окну и увидели, как во двор въезжает такси. Чак начал лаять, извещая нас о приезде гостей. Мне стало не по себе, страх побежал по венам. Хосе направился к двери, я трусливо нырнула ему за спину. Он распахнул дверь, и я, выглянув из-за него, увидела на пороге мужчину лет сорока в идеальном бежевом пальто из верблюжьей шерсти. У него было приятное лицо, живые, карие глаза и золотистые волосы. Я сразу узнала его.

Штейн.

Какого черта он здесь делает?

– Дима, – удивленно произнес Хосе. – Какими судьбами? Ты же должен быть в Лондоне.

Негодяй! Негодяй! Негодяй!

Негодяй! Негодяй! Негодяй!

– После сотни Сашиных звонков, я отменил Лондон, чтобы лично все прояснить. Саша, у вас все в порядке? – снимая перчатки, чинно поздоровался Штейн. Радуясь тому, что ситуация наконец-то разрешится, я храбро выбралась из-за спины Хосе.

– Дима, я очень рада вас видеть, – взволнованно сказала я и мы обменялись рукопожатиями. Я метнула взгляд на Хосе. Тот, после приветствия, спрятал руки в карманы джинсов и нахмурился. В его взгляде читалась досада. Он выглядел так, словно только что проиграл большую сумму денег. – Я бы очень хотел как можно скорее разобраться в этом недоразумении с арендой…

– Саш, давай хотя бы кофе Диме предложим, – остановил меня Хосе. – Он же с дороги.

– Да, кофе будет очень кстати, – снимая пальто, сказал Штейн. Чак тут же бросился к нему знакомиться, что есть сил, проявляя собачье гостеприимство. Я отозвала его, боясь, что Диме это может не понравиться. – У вас чудесный пес, Саша.

– Спасибо, – ответила я, чувствуя, что начинаю нервничать. Почему нельзя решить вопрос сразу же? Чего тянуть? Я уже открыла рот, чтобы поторопить его с объяснениями, но Дима ушел в ванну. Только сейчас я заметила небольшой чемодан в прихожей. Он что, хочет тут остаться? Впрочем, человеком больше, человеком меньше, уже значения не имеет. И так все идет не по плану.

Я вошла на кухню и стала наблюдать за Хосе. Он доставал с полок чашки, нарезал хлеб. Мне казалось, что в его движениях появилась скованность.

– Ты просила его приехать? – обернувшись ко мне, спросил Хосе.

– Нет, зачем? – пожала плечами я. – Все можно было решить по телефону.

– Дима занятой человек, чтобы срываться в другую страну по пустякам, – проворчал Хосе. Я пожала плечами. Наша проблема не казалась мне пустяком.

– Он не мог с нами поговорить и, конечно, беспокоился. Вдруг что-то случилось с домом?

– А елку чего не нарядили? – входя на кухню, спросил Дима

– Настроения не было, – хмуро проговорила я. – Давайте уже перейдем к делу.

Дима сел за стол и, взяв чашку, сделал несколько глотков. Присмотревшись к нему, я заметила усталость на его лице и темные круги под глазами. Мне даже стало немного неловко, что я отвлекла его от дел и вынудила приехать.

– Я получил ваше письмо, Саша, – откинувшись на спинку стула, сказал Дима. Посмотрел на Хосе, а потом на меня. – И, как я понимаю, произошло чудовищное недоразумение. Я приехал сюда, потому что хочу, чтобы моим гостям было хорошо, и они вспоминали об отдыхе здесь, как о приятном времени, а не испытанием для нервной системы.

– Не могу сказать, что эти четыре дня были лучшими в моей жизни, – призналась я. – У вас здесь нет связи, и это очень усугубило решение проблемы.

– Дело в том, что специально сделал так, чтобы ее здесь не было и люди, которые сюда приезжают, общались друг с другом, а не со всеми на свете, кроме того, кто рядом, – торопливо пояснил Дима.

– Миссия хорошая, но лучше бы знать о ней заранее, – сказала я.

Хосе молчал. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. Его мрачностью можно было нарисовать готическую картину.

– Я понимаю, вас Саша, – взволнованно проговорил Дима. – И готов на компенсацию за причиненные неудобства!

– Мне нужно, чтобы вы подтвердили этому человеку, – указала рукой на Хосе, – что я первая арендовала у вас дом и оплатила его, что я не мошенница и не самозванка, проникшая сюда со злым умыслом.

– Ну что за бред, честное слово! – возмутился Дима. – Саша не мошенница, она имеет полное право находиться здесь до четвертого января, – постучав пальцами по столу, сказал Дима, глядя на Хосе. – А насчет тебя Сергей, я даже не знаю. Как ты вообще здесь оказался?

– Помнишь, в ноябре после несостоявшегося события, ты дал мне ключи от дома и сказал, что я могу поехать туда и отдохнуть пару дней? – медленно проговорил Хосе. Дима кивнул. – Тогда мне было не этого, а когда вся волокита с документами закончилась, я вдруг понял, что мне нужна пауза, и рванул сюда.

– Тебе надо было уточнить, свободен ли дом…Предупредить меня, – растерянно проговорил Дима.

– Я не подумал.

– Это не оправдание.

– Ты знаешь, я никогда не поступаю импульсивно, – сказал Хосе. – Это случилось впервые.

– Я понимаю, у тебя были сложные месяцы. Но это не повод не подумать о других людях, – мягко, но в то же время с укором проговорил Дима. – И тем более обвинять их в мошенничестве, зная, что неправ ты сам.

– Прости.

– Мне твои извинения ничего не дадут, – сказал Дима. – Просить прощения надо у Саши.

– То есть, никакой ошибки здесь не было, – осмысливая услышанное, с трудом проговорила я. Меня душили злость и слезы. Я посмотрела на Хосе. Он отвернулся, и я, подойдя к нему, взяла его за подбородок, заставив посмотреть мне в глаза. – Ты всегда знал, что тебе здесь не место, и просто врал мне!

– Получается так, – просто ответил Хосе.

Я едва не задохнулась от боли и разочарования.

– Негодяй! – прошептала я. – Господи, какой же ты негодяй!

У меня не было сил находиться рядом с ним. Я не хотела его видеть, слышать, ощущать его запах. От воспоминания о том, что мы чуть не переспали, меня передернуло. Это был бы провал!

– Как-будто для тебя это что-то новое.

Я не стала ему ничего говорить, отшатнулась, и, обхватив себя руками, выбежала из кухни. Мне не хватало воздуха, и я, открыв дверь, вышла на улицу. Прошла до калитки и выбралась на дорогу. Холодный ветер мгновенно проник под свободный джемпер, ожигая кожу. Я жадно вдыхала, пока не начала кашлять. Слезы ручьем бежали из глаз, и я даже не понимала, почему: я плакала от обиды или это от кашля. Чак, не понимающий, что происходит, бегал вокруг меня кругами. Поскользнувшись, я упала.

– Гав! Гав! – волновался за меня Чак.

Я поднялась, поискала тапок, отлетевший в сторону, Мне было холодно, нужно было вернуться домой, пока не простыла, но я не хотела видеть Хосе. Я не ручалась за себя, если снова его увижу. И я пошла вперед, чтобы спустить пар.

– Саша! – тут же прилетело мне в спину.

Хосе, чтобы его!

– Саша, стой! – когда я не прореагировала, крикнул он.

Черт! Я не обернулась и быстрее пошла дальше. Хотела побежать, но снова потеряла тапок. Да что ж так не везет!

– Не приближайся ко мне! – крикнула я в ответ, пытаясь вернуть тапок на ногу. Холодно-то как! – Не хочу тебя видеть!

Его массивная фигура приближалась, и я понимала, что мне не убежать от него. Но сдаваться не собиралась.

– Вернись домой! – потребовал Хосе.

– Только после того, как там не будет тебя! – я понимала, что мое желание вряд ли исполниться. Хотя теперь, когда я знаю правду, ему больше нечем прикрываться. Он должен уехать.

– Ты замерзнешь раньше! – неумолимо приближаясь, сказал Хосе. У него изо рта валил пар. Он был так же легко одет, как и я. – И я себе этого никогда не прощу!

– Меня это не волнует! Можешь всю жизнь страдать!

– Гав! Гав! – подключился к моим крикам Чак.

Хосе оказался передо мной и взял за плечи. Я дернулась, стараясь вырваться из его рук.

– Пусти!

– И не подумаю, – спокойно сказал Хосе. – Ты простудишься и будешь чихать.

– Я сыта по горло твоей заботой! Или ты уже забыл, как ночью выставил меня из дома, вынуждая ночевать на улице? Ты мог убить меня, понимаешь? А сейчас тебе пугает мой насморк? Бездушный эгоист, которому плевать на других! – стараясь разжать тиски его горячих рук, прокричала я.

– Не было дня, чтобы я не сожалел об этом, – глядя мне в глаза, сказал Хосе. – Козочка, мне правда жаль, что все так сложилось.

– А мне-то как жаль! Ты испортил все, к чему я так долго стремилась! Просто потому, что тебе так захотелось! Подлец! Ты же видел мое отчаянье и издевался надо мной! Знал, что не прав, и делал виноватой меня!

– Саша!

– Пусти! Я тебя ненавижу!

У меня рука зудела отвесить ему пощечину, но мне не хотелось повторяться. Я просто хотела, чтобы он знал, как больно мне сделал.

– Хватит болтать, у тебя уже губы синие, – сказал Хосе и, подхватив меня на руки, закинул себе на плечо.

– Эй, я не мешок картошки! – заорала я, оказавшись вниз головой. Светлая грива мазнула по снегу.

– И правда. Тот по крайней мере, не орет и не бьет руками, – согласился Хосе, таща меня обратно в дом.

– Поставь меня на ноги! У меня сейчас кровь из ушей пойдет! – беспорядочно молят его руками, прохрипела я.

– Ну-ну, успокойся, – примиряющим тоном, проговорил Хосе. – Мы уже почти пришли.

Мне ничего не оставалось, только смириться и смотреть, как за нами бежит Чак.

Хосе поставил меня на ноги, только когда мы оказались в гостиной. Дима тут же набросил мне на плечи теплый плед. В камине трещал огонь, и только оказавшись в тепле, я поняла, насколько сильно замерзла.

– Сейчас я принесу горячий чай с коньяком, – сказал Хосе.

– Просто чай, – дрожа, проговорила я, вспомнив, до чего коньяк довел меня в прошлый раз.

– Рекомендую все-таки с коньяком, – вмешался Дима. – Вас нужно согреться и снять стресс.

От тепла у меня начал кружиться голова, и захотелось спать. Я с трудом держала глаза открытыми и периодически щипала себя за руку. Уснуть сейчас будет очень не кстати!

Хосе принес мне чай, и я сделала пару глотков. Обожглась и чуть не пролила на себя.

– Думаю, будет лучше, если ты уедешь вместе со мной, – сказал Дима, обращаясь к Хосе.

– Сегодня сюда должны приехать мои друзья, – ответил ему Хосе. – И у меня уже нет никакой возможности предупредить их.

– Я этих мужиков встречать не буду! – тут же встрепенулась я. – Встречай их сам и, проваливайте отсюда, куда хотите!

– Тебе придется сделать, как она сказала, – назидательно произнес Дима. – А потом уехать.

– Я оплачу тебе аренду, за те дни, что провел здесь.

– Разве я что-то говорил о деньгах? – возмутился Дима. – Ты обманул меня, обманул эту девушку… Какое отношение это имеет к деньгам?

Хосе выглядел смущенным и немного растерянным. Я испытала приятное злорадство. Даже теплее сразу стало.

– Я хочу как-то исправить ситуацию.

– Так у тебя точно не получится.

– Может быть, я оплачу аренды Саши и хоть немного возмещу ущерб? – Хосе предложил это Диме, даже не глядя на меня. Словно я в этот момент отсутствовала, будто я вещь, которую можно обсуждать, не заботясь о ее чувствах.

– Это ты должен у нее спросить, – сказал Дима.

Хосе медленно обернулся и посмотрел на меня. Я, в этот момент, решившая таки допить чай, чуть им не подавилась.

– Саш, что мне сделать, чтобы разрешить наш конфликт?