Текст книги "Босс, укравший Новый год (СИ)"

Автор книги: Ана Макушевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Негодяй преследует меня

Негодяй преследует меня

Медленно обернувшись, я встретилась с насмешливым взглядом Хосе. Он стоял, опираясь на лопату, дубленки на нем не было, а обтягивающий свитер подчеркивал его широкие плечи и накаченные бицепсы.

– Подальше от такого горячего, как ты, – надменно бросила я.

– Ты как до калитки дошла?

– По дорожке, – с раздражением ответила я, чувствуя подвох.

– А кто, по-твоему, ее расчистил?

– Тот, кто первый догадался это сделать? – хлопая ресницами, произнесла я.

– Немного благодарности было бы уместно.

– Хочешь сказать, что сделал это для меня? А сам тут не ходишь? И гостей не ждешь? – удивленная такой наглостью, проговорила я. – Ты, между прочим, ел мой завтрак, если уж на то пошло!

– Хочешь, чтобы я его вернул?

– Нет! Я хочу, чтобы ты перестал вести себя, как идиот. А если это твоя природная харизма, то просто исчез отсюда, пока мы с Чаком не закатали тебя в сугроб! – раздраженно бросила я, глядя в холодные глаза, которые продолжали насмехаться надо мной.

– Строптивая Козочка, как будет приятно победить тебя! – подойдя ко мне, проговорил Хосе, обжигая мою кожу своим дыханием. От него снегом, потом и в этом запахе чувствовалась холодная горчинка кедра. Мы были слишком близко друг другу, и это показалось мне опасным. От Хосе можно было ждать чего угодно. Я задержала взгляд на его губах, капризных, чуть изогнутых, словно смысл его жизни был в том, чтобы отвешивать издевки другим людям. Мне вдруг стало так жарко, словно кровь превратилась в огненную лаву.

– Не дождешься! – гордо сказала я, вскинув подбородок. Надо бы сделать шаг назад, но я не могла шевельнуться. Мне хотелось стоять рядом, вдыхать запах с ноткой кедра и смотреть в глаза чудовища, которого я ненавидела. Прекрасное издевательство над собой, я бы так сказала.

Хосе сдался и отступил первым. Его щеки стали румяней, а дыхание тяжелей.

– Кстати, если ты собралась на шопинг, то ставлю тебя в известность, что дорогу замело, и чтобы выйти за калитку, придется потрудиться, – стряхивая снег с лопаты, сказал Хосе. А потом смерил меня оценивающим взглядом. – Или ты можешь парить над сугробами?

– Ты сказал про шопинг, поэтому предположу, что ты хорошо знаешь эту местность, – проигнорировав его вопрос, сказала я. – Был здесь?

– Видел карту, я здесь впервые, так же, как и ты, – с неохотой проговорил Хосе. – Знаю, что поблизости есть горнолыжный клуб.

– Я думаю, это отличная идея! – воскликнула я, забыв, что передо мной человек, явно нежелающий мне добра.

– Ты о чем? – хмур спросил Хосе.

– Мне нужны лыжи! На них я смогу добраться до клуба и позвонить семье! – с воодушевлением проговорила я. – Не видел здесь лыжи?

– Ты сдохнешь метров через сто, – скептически заметил Хосе. Я вопросительно посмотрела на него. – Ты же тощая, о какой выносливости может идти речь?

– Обожаю выводы на ровном месте, сразу выдают интеллект говорящего! – направляясь к хозяйственному помещению, сказала я. Знал бы Хосе, сколько я занималась в спортзале, чтобы быть такой тощей! Нет, лучше пусть никогда не узнает! Это будет моя суперсила, а он считает меня слабой и никчемной!

– Ты только учти, что спасение глупых девиц в топ моих любимых хобби не входит! – идя следом за мной, сурово произнес Хосе.

– Я передам им твое сообщение, – входя в постройку, беспечно ответила я. – Если увижу.

Хосе пробормотал что-то грубое и, встал, привалившись к дверному проему, наблюдая, как я мечусь в поисках лыж. Я почему-то не сомневалась, что должна найти их. Здесь без них ну никак не могло обойтись!

– А ты со своим парнем, вы вместе живете? – неожиданно спросил Хосе.

– Почему ты спрашиваешь?

– А почему ты не можешь сразу просто ответить?

«Потому что ты неприятный тип, у тебя за пазухой скунс, и мне не хочется с тобой об этом говорить!», – мысленно выпалила, метнув на него недовольный взгляд.

– Может, потому что не хочу?

– То есть, у вас все плохо, – с удовольствием заключил Хосе.

– С чего это вдруг? – разозлилась я и повернулась к нему. Мне было жарко, щеки пылали и, наверное, со стороны, я выглядела как яростная фурия.

– Ну, когда все хорошо, в оборону не уходят, – пожал плечами Хосе. – Зачем ты с ним?

– Ты уже знаешь – нас связывает еда. Что ты еще хочешь услышать?

– Что ты любишь его, он мужчина твоей жизни, все, что обычно говорят женщины, когда влюблены, – сказал Хосе, пряча руки в карманы. – Хочу понять, что меня ждет, когда этот святой Никита приедет в нашу обитель странников.

– Святой Никита? Раздаешь чины не глядя? – усмехнулась я.

– Тебя может вынести либо святой, либо очень любящий. Нормальный человек от тебя сбежит, сверкая пятками.

– То, что ты еще здесь, наводит меня на грустные мысли, – вздохнула я и снова вернулась к поискам.

– Ты так и не ответила, – через минуту, напомнил Хосе.

– Нет, мы с Никитой не живем вместе. Пока. После помолвки решим, куда будет удобней переехать, – открыв шкаф и едва не задохнувшись от пыли, ответила я и тут же чихнула.

– Ясно, – отрезал Хосе. В первый момент я хотела уточнить, что именно ему ясно, но обнаружив лыжи, мгновенно забыла об этом. Захлопала в ладоши и тут же чихнула. От предвкушения, что через пару часов я смогу поговорить со своей семьей, меня переполняла радость.

* * *

– Надеюсь, ты написала завещание, – глядя, как я выползаю на лыжах за калитку, сказал Хосе. Я очень волновалась, что, покинув дома, снова могу оказаться на улице, но сидеть сложа руки не могла. Не в моих привычках было полагаться на судьбу и других людей.

– Какая разница? Там все равно нет твоего имени! – с деланным задором, сказала я. Хосе казался встревоженным, и это немного озадачило меня.

– Ты хоть знаешь, куда ехать?

– Конечно, у меня есть карта! – с воодушевлением ответила я и поправила сумку на поясе, где лежало все необходимое. Чак уже крутился возле меня в ожидании нового приключения. – И Чак. Мы справимся.

– Хочешь сказать, что будет достаточно сказать псу: «Найди клуб» и он тебя туда приведет?

– Ты слишком веришь в мою собаку!

– Я просто сомневаюсь в тебе и этой затее.

– А я хочу поговорить со своей семьей и спросить у Штейна, кто ты такой и по какому праву занял мой дом. Так что, как видишь, я очень мотивирована, – вонзая палки в снег, с улыбкой сказала я.

– Даже удачи желать не буду, – буркнул Хосе, и торопливыми шагами вернулся в дом.

– Ты просто злюка! – прошептала я, оставшись одна на заснеженной дороге. Было так тихо, что от тишины звенело в ушах. Кругом белым-бело, до боли в глазах, до слез. Мне стало страшно. Спешно, чтобы не передумать, я надвинула на глаза солнцезащитные очки и, убедившись, что Чак никуда не убежал, двинулась вперед.

* * *

Это оказалось намного тяжелее, чем я думала. Нет, я не выдохлась так быстро, как предполагал Хосе, но явно переоценила свои силы. А еще, я, похоже, заблудилась. Солнце, казавшееся таким ярким, потухло как-то внезапно, погрузив все в зимний сумрак. Связи по-прежнему не было, и на заснеженной дороге я была одна. Уставший Чак, сперва радующийся свободе и снегу, еле плелся. И это несмотря на то, что мы выбрались на относительно приличную дорогу!

– Надо повернуть обратно, – пробормотала я, чувствуя, как леденеют мои губы. Сперва начался снег, и я рисковала оказаться заметенной им. Но от одной мысли, что Хосе будет в восторге от моего провала, мне захотелось активно двигаться вперед, только бы не признавать своего поражения.

– Вав! – подал голос Чак, обвешанный комочками снега, как елка игрушками. – Вааавв!

– Ты полностью прав, – вздохнула я, опираясь на палки. Мне очень хотелось лечь и забыться сном. Веки стали свинцовыми и не хотели мне подчиняться. В глазах то и дело темнело, а тело дрожало, как от лихорадки. У меня не было уверенности в том, что в таком состоянии я смогу добраться до домика Штейна. – Мне бы полежать пять минуточек, и мы пойдем…

Я сама не поняла, как позволила себе лечь на снег. Так устала, что больше не могла шевельнуться. Легла на спину и раскинув руки, посмотрела в непроглядное небо и ощутила на лице мягкое прикосновение снежинок. Их становилось все больше и больше, и вот я уже ничего не видела. Чак куда-то делся, но я не могла его позвать, меня смаривал сон.

– Вот ты где! – донесся до меня взволнованный голос, вырывая меня из сладостного блаженства. Глаза слиплись от снега, но тот, кто меня тряс, словно дерево в чужом саду, пах кедром, и я сразу догадалась, что это негодяй. – Открой глаза! Давай! Шевелись!

– Хосе… – промычала я. Говорить было тяжело, я чувствовала себя резиновой куклой, забытой детьми в морозилке. Вокруг нас с громким лаем суетился Чак и его лай болью отдавался в каждой клеточке тела.

– Хоть не в коме, и помнишь, как меня зовут! – проворчал Хосе, обжигая мое лицо горячим дыханием. Сквозь ресницы начал пробиваться свет, похожий на фонарик в мобильном.

Я разлепила глаза и посмотрела на своего спасителя. Хосе выглядел расстроенным, видно, и правда переживал за меня. Его руки все еще держали меня, и я, замерзшая до дури, чувствовала их обжигающее тепло даже сквозь одежду. Он стащил с меня лыжи и воткнул их в сугроб.

– Забудешь такого наглеца, как же, – не сдержалась я, морщась от света фонарика, направленного мне в лицо. – Убери это от меня! Ослепну же!

– Если бы не твоя дурацкая псина, я бы тебя не нашел! – сказал Хосе и потрепал Чака по голове. – Он заметил меня и тащил сюда за руку.

– Чак хороший пес… – слабо проговорила я. Хосе поднял меня и прижал к себе.

Мне вдруг стало неожиданно хорошо рядом с ним. Я даже испугалась этого ощущения. Подняла голову и посмотрела ему в лицо. Тот ли это Хосе, который испортил мне столько нервных клеток? Сейчас в его глазах не было холода, а танцевала тревога. Он словно боялся за меня. Или я брежу?

– Да, тот самый, – пробормотала я, глядя ему в лицо. – Тот самый Хосе…

– Ты еще и бредишь, – обреченно вздохнул Хосе и тут же подхватил меня на руки, словно у него было сомнения не только в моей адекватности, но и в способности самостоятельно шагать. – Хороший подарочек на Новый год!

– Поставь, где взял! – взмолилась я, обнимая Хосе за шею. – Сейчас же!

– Конечно, прям вот в этот сугроб кину, – ответил тот, продолжая нести меня на руках. Я хоть и была худой и стройной, не считала себя легким перышком. Кость у меня была тяжелой.

– Не в сугроб! – взбунтовалась я. – Просто на ноги.

– И не подумаю.

– Ты нарушаешь мои личные границы!

– В каком месте?

– Во всех местах нарушаешь! Руками лапаешь! – вскинулась я. Мне хотелось, чтобы отпустил меня и отошел подальше, потому что во мне проснулось страстное желание, которое я не испытывала очень давно. Страсть, жажда прикосновений, и мне стало не по себе от них. Ведь у меня есть Никита, и все это неправильно! Или это организм пытается так согреться?

– Извини, что не могу нести тебя в зубах, – парировал Хосе.

– Не надо меня нести! – прошептала я. Мне уже не хотелось идти самой. Просто было дело принципа продолжать настаивать на своем.

– А вдруг ты снова потеряешься?

– Тогда ты снова пойдешь меня искать, – сказала я и тут же прикусила язык, ощутив прилив дурацкой романтики. Только ее здесь не хватало! Моя щека коснулась щеки Хосе – небритой и такой теплой. Его губы так близко, эти капризные изгибы… Черт! Что со мной? Когда я успела получить повреждение мозга?

– Я бы предпочел никуда тебя больше не отпускать, – сказал Хосе, глядя на меня. – Это было бы проще и практичней.

– Только поэтому? – разочарованно протянула я, еще теснее прижимаясь к Хосе.

– Нет, – хрипло ответил Хосе, задержав взгляд на моих губах.

И я замерла в предвкушение, согреваясь в его тепле. Неужели он сейчас…

Негодяй оказывается чудовищем

Негодяй оказывается чудовищем

Я сама не могла понять, хочу этого или нет. Мозг орал, что я ненормальная, а гормоны, опьяненные силой мужского тела, требовали отдаться моменту, не каждый день попадается такой здоровый экземпляр! Я боролась с этими двумя голоса, желая прислушаться к своему сердцу. То подло отбивало удары, падало так низко, как только могло и оставалось себе на уме.

Хосе продолжал смотреть на меня, как герой любовной истории. Я не могла оторваться взгляд от его губ. Напряжение между нами росло, но никто не спешил разрядить. Наверное, если тянуть и дальше, случится катастрофа.

– Это неприемлемо! – сказала я, стукнув Хосе по плечу.

– Я еще ничего не сделал! – словно очнувшись от дурмана, пробасил Хосе. Блеск в его глазах стал угрожающим.

– Достаточно того, как ты смотришь! Я чувствую себя в опасности! – еще крепче обнимая его за шею, взволнованно проговорила я. – И думаешь, что хочешь сделать!

– Ты такая утонченная, что я уже оскорбляю тебя своими мыслями? – усмехнулся Хосе. Он слегка запыхался, на его щеках проступил румянец.

– И выражением лица, – на полном серьезе сказала я. Наверное, он смотрел бы на меня так же, как сейчас, если бы…Хм, застал меня без одежды, в душе, например. Мы живем в одном доме, все возможно.

– Может, еще тем, что несу тебя?

– Нет, с этим все хорошо.

– Эх, а я так надеялся, что скину тебя сейчас в сугроб и пойду налегке! – сверкнув белыми зубами, сказал Хосе. В его тоне я уловила злорадное веселье. – Неблагодарное это занятие, спасать коз!

– Хочешь, чтобы я оплатила твои услуги? – тут же вспыхнула я.

– Да чтоб тебя! – рявкнул Хосе.

– Или после Нового года выставишь? – продолжила возмущаться я. Ведь я не просила его бежать за мной и спасать! А теперь я обязана этому негодяю! Он же каждый день мне об этом напоминать будет!

– Вовремя заткнуться – это талант! Так вот, Коза, нет у тебя такого таланта! – хрипло произнес Хосе и на последнем слове бросил меня в сугроб!

Я заверещала от холодного снега, попавшего мне за ворот. Лежа в сугробе, смотрела, как Хосе быстрыми шагами удаляется от меня, а уставший Чак предательски плетется за ним. Этот дурень даже не заметил, что Хосе больше не несет меня!

Пока я барахталась в снегу, пытаясь выбраться, сапог соскочил с ноги и исчез в белых недрах. С трудом его выкопав, я вытряхнула оттуда снег и вернула обувь на ногу.

– Фуууу, как холодно и мерзко! – дрожа, пробормотала я, прыгая на одной ноге.

Точка по имени Хосе становилась все дальше, и я уже не верила, что смогу догнать его. Негодяй даже ни разу не обернулся, чтобы убедиться, что я жива! Что ж, пожалуй, он и правда плохой человек, и дело не в том, что я о нем невысокого мнения. Прокашлявшись, я пошла вперед. Меня все еще разводило от усталости, голова кружилась, и шагов через десять я все-таки шлепнулась.

Лай Чака выдернул меня из легкого забытья. Я распахнула глаза, когда Хосе переворачивал меня на спину и наши взгляды встретились.

– За то, что я вернулся, скажи спасибо своей собаке, – сухо поставил меня в известность он.

– Куплю ему косточку, – пообещала я, и Чак тут же яростно облизал мне лицо.

– Пока я тебя несу, будь добра, выключи функции речевое распознавание сигналов мозга, – поднимая меня на руки, приказал Хосе. Я удивленно посмотрела на него. – Заткнись, одним словом.

Я открыла рот, чтобы возразить, но потом поняла, что у меня просто нет сил сказать что-то колкое и умное. Все, чего я сейчас хотела – оказаться в тепле и принять горячую ванну.

* * *

Мы вошли в дом как раз в тот момент, когда полностью стемнело. Хосе поставил меня на ноги, когда мы оказались в гостиной. Здесь горел маленький свет, пахло мандаринами и корицей. Несколько минут мы с Хосе стояли друг против друга, не в силах отвести взгляды. Чак бросился пить, и я слышала, как он гремел миской, возя ее по всей кухне.

– Тебе бы принять теплый душ, – сказал Хосе, когда игра в гляделки подошла к той грани, когда ее надо завершить действием.

– О, ты умеешь заботиться!

– Это из эгоистических соображений, – небрежно ответил Хосе, снимая дубленку. – Не хочу находиться в одном доме с трупом. Это неприятно.

– Уже был опыт?

– Нет, но у меня хорошее воображение.

– Сочувствую. Можно стать зазнайкой в том, чего не знал в действительности, – пытаясь расстегнуть замерзшими пальцами полушубок, проворчала я. – Но даже трупом оставаться в твоей компании, то еще удовольствие!

– Давай я, – теряя терпения смотреть, как я копаюсь с пуговицами, сердито проговорил Хосе и тут же оказался рядом. Его пальцы стали медленно расстегивать полушубок, при том, сам он, не сводил с меня глаз. Мне даже без теплой ванный стало так жарко, что лицо начало пылать. Внизу живота разлилось желание, и я невольно закусила губу. Желать своего врага, что может быть запретнее? И слаще, если уж на то пошло!

– Ты, ты… – слова мгновенно разбежались, и я смогла лишь смотреть, как Хосе снимает с меня полушубок, а потом проводит руками по моим плечам.

– Оскорбляю тебя своими прикосновениями, – закончил за меня Хосе, и его голос стал глуше.

– До глубины…души, – выдохнула я.

– И мне это нравится, – наклонившись к моему уху, шепнул Хосе.

– Это отвратительно! – поспешила заверить его я и отшатнулась.

– Это неправильное слово, Козочка, – хмыкнул Хосе, наблюдая за мной. – И ты врешь, я же вижу.

Ничего не стала отвечать ему на эту провокацию. Еле переведя дыхание, села на тумбу и стала снимать сапоги. Хосе опустился на корточки, чтобы разжечь камин. Чак крутился возле него, помогая тем, что совал во все нос.

С трудом поднявшись, я поковыляла на второй этаж к себе в комнату. Войдя в ванную, сразу включила горячую воду и сунула под кран крышечку с ароматной пеной. Мне хотелось расслабиться и привнести в прошедший день хоть что-то хорошее. Я старалась не думать, как переживают за меня мои близкие и в каком бешенстве будет Никита, когда приедет сюда. Провал по всем фронтам, я бы так это назвала. Но, в любом случае, я чувствовала себя очень виноватой, хотя знала, что моей вины в происходящем нет. Кто же знал, что Штейн романтик и решит лишить нас связи! В договоре об этом ничего не было! Как и упоминания того, что мобильная сеть тут не работает! Можно потребовать скидку, за такой бесчеловечный эксперимент!

Раздевшись, я нырнула в горячую воду. Волосы намокли и стали тяжелыми, оттягивая голову назад. Я втянула сладкий аромат апельсина и ванили, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Тело гудело от усталости, мысли путались. Я очень хотела спать, но заснуть в ванной опасалась. Вода остынет, и я потом опять замерзну. А это прямой путь к простуде! В подтверждении своих мыслей, я чихнула.

В комнате скрипнула дверь, и послышались шаги, а следом цокот лап. Что Хосе забыл в моей комнате?!

– Я принес тебе глинтвейн, – крикнул Хосе. – Поставил на столик в кровати.

– Отравленный? – не смогла удержаться я.

– Думаю, того яда, что есть в тебе, уже достаточно, – не остался в долгу Хосе. Я шлепнула рукой по воде и рассмеялась. Не буду его обнадеживать словами, что он меня еще в плохом настроении не видел! Пусть будет сюрприз.

* * *

Когда вода начала остывать, я заставила себя выбраться из ванной. Глинтвейн, оставленный Хосе, оказался по-настоящему хорош. Я выпила его мелкими глоточками, смакуя каждый. Надо будет потом спросить у него рецепт. Хотя нет, лучше обойдусь.

Высушив и уложив волосы, я переоделась в пижаму и уже направляясь к кровати, поняла, что дико голодна. Даже желудок заныл. Набросив на плечи, халат, я пошла вниз, надеясь, что Хосе спит. Но он так же, как и вчера, лежала на диване и читал книгу. Журнальный столик была завален корочками от мандаринов и фольгой от шоколадок. Надо же, какой сладкоежка!

Проигнорировав его, я вошла на кухню, соображая, что бы такое приготовить в девять вечера, чтобы завтра не раскаиваться в съеденном. Заглянув в холодильник, я с тоской поняла, что еды уже осталось не так много. Я собиралась съездить в город и закупиться продуктами, но незваный гость и снегопад все испортили. Вряд ли завтра дорога очиститься от снега и можно будет доехать до магазина.

Сделав себе пару бутербродов с маслом и сыром, я поставила на поднос тарелку и чашку и вышла в гостиную. Моей первой мыслью было подняться к себе и спокойно поесть в комнате. Но заметив меня, Хосе резко поднялся с дивана и преградил мне путь.

– Я хочу, – тоном, не терпящим возражений, – чтобы ты рассказала мне, кто из гостей припрется сюда. Точное количество и чем они занимаются.

– Ты не хозяин, чтобы задавать мне такие вопросы, – сказала я. Хосе забрал у меня поднос и поставил его на журнальный столик.

– Я должен понимать, как с ними общаться и морально подготовиться, чтобы пережить это вторжение, – поморщившись, сказал Хосе.

– Ты можешь этого избежать, если завтра утром уедешь отсюда.

– Будет только твоя семья? Или еще каке-то люди? – пропуская мое предложение мимо ушей, уточнил Хосе. Взял мой бутерброд и откусил от него большой кусок.

– Эй, это мое! – отбирая у него еду, сердито сказала я.

– Нет, мое, – возразил Хосе и, взяв с тарелки второй бутерброд, съел его так быстро, что я даже заверещать не успела.

– Это был последний!

– Ну, тебе не досталось, смирись с этим, – пожав плечами, равнодушно сказал Хосе. – И, судя по твоей фигуре, ты привыкла к голоду.

– Ты ничего обо мне не знаешь! – сказала я, снова ощущая бессильную ярость. Даже слезы к глазам подступили. – Чудовище! Не удивлюсь, если ты маньяк!

Не нуждаясь в его ответе, я быстро поднялась по лестнице и, подождав, пока Чак войдет в комнату, закрыла дверь на замок. А потом придвинула комод и стул, усложняя Хосе проникнуть на мою территорию. Я собиралась лечь в кровать и хорошо прореветься, но едва легла, тут же провалилась в сон.