Текст книги "Анатомия Джейн (ЛП)"

Автор книги: Амелия Лефей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6

Джейн

– Дом, милый дом, – устало пробормотала я, отпирая квартиру.

Часы показывали третий час ночи. Войдя внутрь, первым делом я заметила, что открыто окно. Вот только я всегда закрывала его.

Почувствовав, как меня хватают за волосы и швыряют в стену, я закричала. Дверь захлопнулась, а я упала на пол. Не стала поднимать голову. Не хотелось видеть лицо мужчины… Если бы я его увидела…

– Я чертовски долго ждал твоего возвращения. – Он потянул мою шевелюру, заставляя посмотреть вверх. Я крепко зажмурилась. – Взгляни на меня.

Не смотреть. Не смотреть.

– Взгляни на меня, сучка! – заорал он и так сильно врезал по лицу, что я почувствовала вкус крови во рту. – Где деньги?

– Бери все, что хочешь… Охх! – завопила я, когда он ногой ударил меня в живот.

– А здесь есть что-нибудь, стоящее двести двадцать две тысячи? Мне одна птичка напела, что ты катаешься на тачке за миллион долларов. А теперь скажи, откуда у тебя такая машина?

Я не отвечала, и мужчина пинал меня снова и снова.

Харкая кровью и всхлипывая, я прижимала руки к груди и изо всех сил старалась сохранять спокойствие, хотя и страшно паниковала.

– Это послание от Аарона. Он хочет получить свои деньги, причем немедленно. Если мне придется прийти сюда или к этому мелкому сосунку, Аллену, еще разок… Ну, в следующий раз я не буду так вежлив, – заявил он и провел руками по моему телу, а я содрогнулась от отвращения.

Мужчина больше не произнес ни слова, и только после того, как он ушел, я, наконец, открыла глаза. Боль накатывала волнами. Ползком добравшись до своей сумочки, я потянулась за телефоном.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Мэри ответила.

– Джейн, сейчас два часа ночи.

– Помоги, – всхлипнула я.

Максвелл

Наступил вторник. Однако Джейн не пришла.

И в субботу она тоже не появилась.

В следующий вторник от нее все еще не было никаких вестей. Я позвонил в фирму, и Мэри сказала, что направит ко мне другую горничную, а Джейн не может прийти. Я даже заехал к ней домой, но не знал, какая из дверей ее.

– Что случилось на вечеринке у твоей матери? – спросил Уэс. С голым торсом он сидел на кровати и в данный момент перестал притворяться, что читает книгу. Я ни о чем не рассказывал, а он и не спрашивал. – Я знаю, что ты ее поцеловал.

Я повернулся к нему лицом. Его изумрудные глаза казались спокойными и серьезными, что было совершенно не свойственно для Уэса.

– Откуда?

– Она рассказала. Спустилась на кухню, едва сдерживая слезы. Я не стал выяснять почему, просто попытался успокоить, а потом поцеловал ее.

– Зачем?

– По той же причине, что и ты. Меня к ней тянет.

– Меня не…

– Чушь. – Вздернув подбородок, он бросил книгу на край кровати и встал. – С тех пор как мы познакомились, я стараюсь держаться от нее подальше ради тебя, ревнивый ублюдок. А чем все это время занимаешься ты? Отвозишь девушку домой. Делаешь ей предложение. Целуешь ее на глазах своих друзей и родственников. Ругаешься с ней напропалую. Узнаешь, какие фильмы ей нравятся. Я чувствую себя ослом, ожидая, когда ты сдашься и просто признаешь, что она тебе нравится!

– Я тебя не держу! – крикнул я в ответ. – Хочешь трахнуть ее, так иди и трахни! ВПЕРЕД! И нечего скулить.

– Ну как ты не поймешь, – качая головой, произнес Уэс и схватил рубашку. – Я хочу вас обоих.

– Так может, мы просто откроем наши отношения любому, кого ты захочешь трахнуть? Например, в баре? Ты видишь красивую девушку или парня и говоришь: «Эй, давай устроим тройничок, потому что этого хочет Уэсли, известный кобель?» Если я не уступлю, значит, это мне нужно набраться мужества? Да пошел ты.

– Встретив ее, я что-то почувствовал, – признался он, одеваясь и подходя ко мне. – Тогда это меня испугало. Пожалуй, я испытал подобное только однажды и до сих пор испытываю – когда смотрю на тебя. Я решил, что это каким-то образом обесценивает нас, или что я… что в наших отношениях что-то не ладно. А потом я обратил внимание на тебя. Увидел, что ты смотришь на нее так же, как в первый раз смотрел на меня четыре года назад. Когда тебя не удовлетворяла твоя сексуальная жизнь. В то время ты настолько привык трахаться с мужиками в темноте и скрывать это, что отмахнулся, когда я попытался тебя обнять. Ты постоянно ссорился со мной, потому что не мог смириться с тем, что можешь состоять в стабильных, нормальных отношениях с мужчиной. И тут я понял, что с нами все в порядке. Иначе мы оба не стали бы реагировать на одну и ту же женщину. Я миллион раз говорил, что мне кажется, будто нам суждено было встретиться. И кто сказал, что с нами не может быть еще одного человека? Общество! Люди, которые считают, что геи умственно неполноценны? Да пошли они все. Если нас тянет друг к другу, зачем противиться? И это вовсе не кобелиное поведение, спасибо, кстати, за оскорбление. Я спускаюсь в свою квартиру. Увидимся позже.

И с этими словами Уэс покинул меня.

Мне не хотелось его отпускать, и в то же время я не знал, как реагировать на все это. Поэтому вышел из комнаты и облокотился на перила, прислушиваясь, как за ним захлопывается дверь. Что происходит? Я сам себя не понимал. Почему я так взбесился из-за отсутствия Джейн на работе? Зачем тратить столько усилий на то, чтобы вернуть горничную? Зачем? Почему? Чем больше думал, тем сильнее болела голова, поэтому я продолжал медлить.

– Ошибка, – пропищало от двери, когда кто-то ввел код.

Взглянув на часы, я сообразил, что сегодня первое октября. Код менялся каждый месяц.

Неужели он забыл?

Бросившись вниз по лестнице, я едва не споткнулся, что обескуражило еще больше. Поэтому я остановился, поправил одежду и только потом открыл дверь. Ожидал увидеть перед собой Уэса, но вместо этого уткнулся головой в темно-синюю бейсболку Patriots.

– Сменили код? – тихо спросила девушка, глядя на меня снизу вверх.

К черту код.

– Джейн? Что случилось?

Обхватив ладонями, я поднял ее лицо и увидел разбитые губы, фонари под глазами, а на левом – красные полопавшиеся сосуды. Она была одета в куртку, водолазку и легинсы, но у меня создалось впечатление, что под ними скрывались еще большие повреждения.

– Извини, что взяла недельный отпуск, но я пришла, чтобы прибраться, если ты еще не нанял новую горничную. – Джейн показала на ведро с принадлежностями, так и не ответив на мой вопрос. Чувствуя нарастающее бешенство, я сжал кулаки. – Пожалуйста, перестань глазеть и дай мне убраться, Максвелл. Это единственное, в чем я хороша.

Отступив в сторону, я пропустил ее внутрь, не уверенный, в состоянии ли еще дышать. Она подошла к дивану, сняла куртку и аккуратно сложила ее. Бросив сверху кепку, надела наушники и схватила ярко-желтые перчатки.

Я убью того, кто это сделал. Нет, я его нахрен распну!

Вытащив телефон из заднего кармана, я быстро набрал номер, и абонент ответил после первого же гудка.

– Если я сказал, что мы увидимся позже…

– Она вернулась. Поднимись сейчас же… она… ранена.

– Что значит ранена?

Я уже слышал, как он идет.

– Кто-то выбил из нее все дерьмо!

У меня дрожали руки, я едва сдерживал крик. Каждый вдох становился все короче и короче.

Звонок отключился. Засунув телефон обратно в карман, я открыл дверь и ждал, пока поднимется лифт. На это ушло пару минут. Уэс выглядел таким же взбешенным. Жесткий взгляд, сжатые в тонкую линию губы. Он вошел в комнату и так же, как и я, замер, увидев, как Джейн вытирает кофейный столик.

– Она убирается? – прошипел он сквозь зубы и шагнул к ней. Я остановил Уэса и, закрыв дверь, положил руку ему на плечо.

– Она хочет почувствовать себя полезной. Джейн не нравится, когда ее жалеют.

– Я знаю это, но она избита! – рявкнул он. – Кто это сделал?

– Мне известно не больше твоего. Она просто пришла и попросила убраться, а я разрешил. Но предупреждаю: я не позволю ей уйти, пока не получу гребаное имя.

Я двинулся, чтобы занять место на лестнице.

Поиграв желваками, Уэс сделал глубокий вдох. А затем уселся рядом со мной на ступеньках и прикрыл рот рукой.

– Кто бы то это ни сделал…

Он замолчал, крепко сжав кулаки, и тогда я понял то, чего не мог сделать буквально пять минут назад.

Мне не наплевать на эту девушку. Я не знал почему. Не мог объяснить. Однако наблюдая за ней в тот момент, испытывал чертовски сильную боль. Меня словно пытали. Та Джейн, которую я знал, была стойкой, дерзкой, доброй и трудолюбивой занозой в заднице, но кто-то пытался сломить ее. Нет. Только не это.

Уэсли

Мы прождали два часа.

В общей сложности шестьдесят четыре вздоха, двадцать два быстрых потягивания, шестнадцать резких вдохов боли, девять раз, когда Джейн останавливалась и просто стояла, погруженная в собственные мысли, и четыре раза она смахивала слезы. Когда проделала это в пятый раз, я не выдержал.

Поднявшись, прошел на кухню и встал перед ней. Она посмотрела на меня своими большими карими глазами, а я вытер уголок ее ушибленного глаза и вытащил наушники.

– Кто? – потребовал я, положив руку на ее избитое лицо. – Кто? – спросил снова.

– Я в порядке.

– Чушь, – прошептал я, проводя рукой по ее губам. – Не отмахивайся. Скажи мне. Кто?

Глаза наполнились слезами, и девушка отвернулась. Подойдя ближе, я обнял ее, и она просто всхлипнула. А потом задрожала как ребенок. Поцеловав ее в макушку, Макс прислонился к кухонному островку и опустил голову так, что пряди черных волос упали на лицо.

– Пойду наберу ванну – пробормотал он, отворачиваясь.

Кивнув, я наклонился и поднял Джейн. Она обвила меня руками, вцепившись, словно маленький испуганный котенок. От этого боль становилась только сильнее. Никто не произнес ни слова, пока мы поднимались по лестнице в хозяйскую спальню. Я положил ее на кровать, а Макс отправился в ванную.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Мне нужна помощь, – прошептала девушка, не глядя на меня. – Я не могу высоко поднять руки.

Проглотив болезненный комок в горле, я взялся за нижнюю часть ее водолазки и медленно потянул вверх, чтобы помочь вытащить сначала правую руку, а затем левую, осторожно подняв над головой…

Христос.

На животе и груди у Джейн оказалось гораздо больше синяков, чем на лице. Если через пару дней они смотрелись так ужасно, я даже не представлял, насколько плохо выглядело ее тело сразу после нападения.

– Джейн, – прошептал я, качая головой и не находя слов.

– Я в порядке, – снова солгала она.

Мне хотелось сказать ей, что это не так. Видя, в каком она состоянии, я сходил с ума, но сейчас было не до меня.

– Ты хочешь остаться в лифчике? – поинтересовался я, заметив застежку спереди, так что девушка могла избавиться от него сама.

Она просто протянула руку и расстегнула бюстгальтер. Как и все остальное, ее грудь тоже покрывали синяки. Казалось, все эти следы от побоев, – я не увидел ни отпечатков зубов, ни засосов. Однако пока не исключал сексуальное насилие…

– Когда я фантазировала о том, чтобы предстать голой перед вами, ребята, это было совсем не так, – попыталась пошутить Джейн, отодвигаясь на край кровати, чтобы снять легинсы.

И снова я не нашел засосов, отпечатков большого пальца или ладони; на самом деле, ее ноги остались без повреждений. Кто бы это ни сотворил, он сосредоточился на верхней части.

– А теперь твоя очередь сказать что-то с сексуальным подтекстом. Ты же Уэс, неукротимый дикарь, – прошептала девушка.

– Прямо сейчас я Уэс – один из мужчин, которые пытаются… помочь тебе почувствовать себя в безопасности.

Она легко рассмеялась, и это прозвучало музыкой для моих ушей.

– Вам, ребята, не нужно ничего делать, чтобы я чувствовала себя в безопасности. Вот поэтому я и пришла. Мне страшно везде, кроме этого места. Он не сможет достать меня здесь.

Закрыв лицо руками, Джейн снова заплакала.

Послышался звук открывающейся двери, Макс подошел и опустился на колени рядом со мной.

– Здесь ты в безопасности. Можешь оставаться с нами столько, сколько захочешь, и тебе ни черта не придется убирать.

Пару раз шмыгнув носом, девушка хихикнула, потом опустила руки и посмотрела на нас.

– Спасибо.

Я ненавидел, что она благодарила нас. Словно… это ненормально, когда с ней обращаются по-доброму. Снова подняв на руки, я понес ее в ванную.

Макс приглушил свет и расставил несколько свечей вокруг ванны, даже включил на телевизоре «Ванильное небо». Я опустил ее на ноги, и Джейн подошла к ванне. Когда она забиралась в покрытую пеной воду, Макс резко вдохнул, увидев синяк на ее спине.

– Спросите, почему мне нравится этот фильм.

Она сидела, уставившись на экран.

– И почему же тебе нравится этот фильм? – подчинился Макс, прислоняясь к раковине, а я оперся на дверь.

– Его главная мысль состоит в том, что независимо от того, насколько невыносимой становится жизнь, независимо от количества неправильных поворотов или взлетов и падений вы проходите, это всегда будет лучше, чем просто мечтать, – ответила она, подтягивая ноги к груди. – По неизвестной причине я осталась жива несмотря на то, что родители-наркоманы бросили меня сразу после родов с таким количеством героина в организме, что хватило бы убить слоненка. Даже несмотря на больничные счета и по уши долгов. Несмотря на отсутствие денег и пожизненное одиночество. Даже несмотря на то, что босс записал меня совладельцем клуба, который открыл на деньги от продажи наркотиков, в результате чего меня избил какой-то… нелегальный кредитор. Я ведь выжила по какой-то причине, верно? Бог же не издевается надо мной? Пытаясь понять, сколько я смогу вынести, прежде чем покончу с собой?

У меня горели глаза. Сморгнув слезы, я двинулся, чтобы сесть рядом с ней, но Макс опередил меня и уселся на край ванны. Он положил руку ей на щеку и поцеловал в макушку.

– Здесь у тебя есть две причины.

Она взглянула на него, нахмурившись.

– Ты же хотел использовать меня, чтобы прикрыть ваши отношения.

– Нет, – проговорил он, качая головой. – Сначала, может быть, но теперь… Я хочу узнать, каково это будет для нас троих. Ты мне небезразлична. Уэс помешан на тебе, но все это ничего не значит, пока ты не скажешь, чего хочешь. Тебе не обязательно говорить это сейчас. Просто оставайся здесь, ладно?

– Хорошо.

Доверие не возникает на пустом месте и в одночасье. Будь это так, она пришла бы сразу же после нападения. Ей нужно время и пространство. Мы дадим ей это. А пока выясним, как, черт возьми, заставить этих ублюдков заплатить.

Глава 7

Уэсли

Макс ушел час назад, чтобы подготовиться к восьмичасовому выпуску, а я официально закрыл ресторан на весь день, чтобы один из нас мог остаться с Джейн. Единственная проблема заключалась в том, что я понятия не имел, что говорить или делать. Поэтому поступил так, как следовало любому разумному мужчине – позвонил мамам. Да, именно так, во множественном числе.

Сидя в гостиной пентхауса, набрал номер и спустя несколько гудков, мне ответили. Когда подключилась видеосвязь, первое, что я увидел, оказался дым.

– Мам? Все в порядке?

Она махнула рукой сквозь дым, и я увидел часть ее шевелюры пепельно-русого цвета, прежде чем она вышла наружу, кашляя.

– А вот и мой любимый маленький обалдуй.

– Мама, хватит меня так называть, – простонал я, хотя не смог удержаться от улыбки, когда увидел ее лицо более отчетливо. Моя мама, Бренда, всегда ходила с короткой стрижкой и огромным количеством пирсинга на ушах. – Что случилось? Почему горит дом?

– Потому что кое-кто, – она указала на меня, усаживаясь в патио, – прислал своей матери простой рецепт.

– Все не может быть так плохо.

Она повернула камеру так, чтобы я увидел валящий из окна дым… дело рук моей второй мамы – Пиппы.

– Ей просто нужно было расплавить сыр! – рассмеялся я.

– Вместо этого она попыталась расплавить наш дом. Возвращайся. Спаси меня. Я скучаю по домашней еде.

Я закатил глаза.

– Мам, это ты научила меня готовить.

– Да, и ты, конечно, превзошел меня. Так что после восемнадцати лет воспитания тебя, мелкий поганец, я заслуживаю того, чтобы теперь, на старости лет, меня баловали.

– Посмотри на свою кожу! На вид тебе не больше сорока, – подмигнул я.

Она нахмурилась.

– Я скучаю. Кстати, ты похудел. Как шеф-повар может быть тощим? Кто захочет есть блюда от тощего повара?

– Я не тощий, а в прекрасной форме. Меня здесь любят и думают, что я готовлю здоровую пищу.

– В самом деле?

– Нет, конечно. Смысл жить, если хоть иногда не добавлять немного масла?

Мы оба рассмеялись.

– Прекрати! Ты заставляешь меня скучать по тебе еще больше.

– Бренда.

Я взглянул на нее точно так же, как она смотрела на меня в детстве.

– По крайней мере, скажи, что ты тоже скучаешь по мне, маленький засранец.

– Я скучаю по вам обеим.

Словно набираясь сил, мама глубоко вдохнула.

– Ладно, чего хочет мой маленький обалдуй?

– Разве я не могу просто позвонить и поздороваться? Или чтобы убедиться, что дом моего детства не сгорел дотла?

– Уэсли.

Она одарила меня особым взглядом, и я поежился от того, какой эффект он на меня оказывал до сих пор.

– Хорошо… у меня есть подруга. – Я не представлял, как еще ее можно назвать, но мне хотелось бы, чтобы это было не так. Хоть мои слова и прозвучали банально, но мама не стала перебивать. – Она удивительный трудолюбивый человек и неделю назад на нее напали. Она не обращалась ко мне до сегодняшнего дня. Кроме того, мы не очень близко знакомы, но я хочу ей помочь. Просто не знаю, как это сделать. Она стала молчаливой, хотя не такая уж тихая от природы.

– Судя по всему, ты хорошо ее знаешь, – заметила родительница и ее взгляд потеплел.

– Нет. Она просто очень искренний человек. Если бы ты ее встретила, она бы тебе сразу понравилась.

– Уэсли, а что с Максвеллом? – поинтересовалась мама, и я поморщился.

– Ничего, мы все еще вместе. Насколько мне известно.

Она долго смотрела на меня, прежде чем заговорить.

– Известно ли ему, что у тебя появились чувства к кому-то еще?

– Она просто друг. Честно говоря, мы недавно познакомились…

– Я знаю тебя тридцать один год, тридцать два послезавтра, и за все это время ты только дважды звонил мне по поводу конкретных людей: Максвелла и этой девушки. Что происходит, дорогой?

Я провел рукой по волосам, немного жалея, что позвонил.

– Мам… давай прямо сейчас сосредоточимся на ней? Мне просто нужен совет. Как себя вести?

– Я не знаю, – ответила она, пожимая плечами. – Если она такая искренняя, как ты говоришь, то, вероятно, именно этого она и хочет от тебя – правды.

– Женщины обожают, когда перед ними обнажают душу, – тихо хмыкнула моя вторая мама, Пиппа. Она уселась на подлокотник кресла, и в кадр попало ее лицо и собранные в конский хвост каштановые волосы. – Если она не хочет говорить о себе, тогда будь честен с ней о том, кто ты такой. Чем лучше она узнает тебя, тем легче ей будет делиться своими проблемами.

– Вести себя как придурок и без умолку болтать о себе? Как по мне, ужасная идея.

– Да нет же, тупица, вы делаете что-то вместе и время от времени ты изящно вставляешь что-то вроде: «О, эта рубашка напоминает мне…» Кстати, что говорят звезды?

– Астрологию оставлю вам. Позже позвоню. Люблю вас обеих.

Попрощавшись, они повесили трубку. Я вытащил наушники из ушей и встал, когда Джейн спустилась вниз в одной из футболок Максвелла. Ее волосы были распущены и все еще мокрые после ванны.

– Извини, я не хотела прерывать твой разговор. – Она подняла руки, как будто хотела оттолкнуть меня. – Я просто хотела попить.

Кивнув, я направился на кухню.

– Я и сама могу взять. – Она последовала за мной.

– Сейчас ты здесь гость, – напомнил я, хватая стакан и доставая из холодильника кувшин с водой.

Наполнил стакан и протянул ей, надеясь, что она не сбежит обратно в комнату. На долю секунды мне показалось, что подобная мысль пришла девушке в голову, но она продолжила пить. Мы с Максвеллом хотели вызвать врача, но, с другой стороны, боялись давить.

– Меня часто избивали, – выпалил я, вспомнив материнский совет.

– Что? – Джейн выглядела растерянной. – Судя по виду, ты сам кого хочешь побьешь.

– Спасибо, – ухмыльнулся я.

– Нет… я вовсе не это имела в виду…

– Я понял, что ты имела в виду, – сказал я, наливая себе стакан воды и присаживаясь напротив нее.

– Почему тебя били?

– Потому что я был худеньким бледным ребенком с двумя мамами, очками с толстыми стеклами и любил читать. «Ака», то, что вы, американцы, называете «ботаником».

Ох уж эти старые добрые времена! Нарочито горький сарказм.

– А так и не скажешь. – Она махнула рукой в мою сторону, и я понял, что снова стою перед ней полуголый.

Я так часто ходил здесь раздетым, что привык. И теперь ничего не мог с этим поделать.

– Половое созревание, контактные линзы и несколько татуировок творят чудеса. – Я пожал плечами и наклонился вперед. – Но до этого восемнадцать лет меня затаскивали в кладовки или сортиры и заставляли учителей отпускать оскорбительные замечания. Каждый раз я говорил себе, что буду сопротивляться. Что не позволю запугать себя. И все равно раз за разом оказывался с подбитым глазом или сломанным носом. Даже если бы я сменил школу, ничего бы не изменилось. Мои мамы спорили по этому поводу. Бренда, она поэтесса, и хотя выглядит жесткой, по характеру очень мягкая. Она хотела перевести меня на домашнее обучение, но мама Пиппа отказывалась. Она твердила, что это сделает меня неуклюжим и неспособным постоять за себя. Они итак переживали из-за того, что мой младший брат Чарли заболел лейкемией. Я не мог справиться со всем этим, поэтому покинул дом. Поступил в Лондонский университет. Пробыл там всего один семестр, а потом умер брат. Вместо того чтобы вернуться домой, я сбежал во Францию.

– Соболезную твоей утрате, – проговорила она, допив воду.

Я помолчал, глядя на опустевшую посуду.

– Ты не против, если мы возьмем что-нибудь покрепче?

– Да, пожалуйста! – Джейн улыбнулась и протянула мне свой стакан.

Я ухмыльнулся, взял оба стакана и положил их в раковину, прежде чем достать нормальные бокалы.

– Скажешь, когда будет достаточно, – предложил я, откупоривая бутылку красного вина.

Наполняя ее бокал, я все ждал и ждал, а девушка молчала, пока жидкость не оказалось у самого края.

– Идеально, – усмехнулась она и наклонилась пригубить напиток, чтобы он не расплескался.

– Ты уверена? Оно очень крепкое.

Джейн просто отмахнулась и присосалась так, словно умирала от желания напиться. Когда она, наконец, глубоко вздохнула и облизнула запачканные вином губы, ее бокал был также пуст, как и мой.

– Хорошо, – рассмеялся я. Какая же она хорошенькая.

– Не осуждай.

– Я? Никогда! – Я покачал головой и наклонился, чтобы вытереть уголок ее рта. – Но что я говорил о том, чтобы смаковать то, что берешь в рот?

Вот дерьмо! Получилось гораздо сексуальнее, чем мне хотелось бы.

Ее лицо покраснело, отчего у меня кровь прилила к тем местам, где ее не должно было быть… по крайней мере, не сейчас.

– Ты сбежал во Францию?

Джейн сменила тему, и я продолжил с того места, на котором остановился.

– Да, отправился во Францию, не зная ни слова по-французски. Я понятия не имел, что буду делать дальше. В конце концов, устроился работать на рыбный рынок. Изо дня в день чистил и потрошил рыбу. Один шеф-повар, Дьедонне, человек далеко за шестьдесят, приходил каждый день и лично выбирал все морепродукты. Однажды он не появился, и я под дождем покатил на велосипеде в его ресторан. Впервые я оказался на профессиональной кухне, и она поразила меня до глубины души. – Я не смог удержаться и по лицу расплылась широкая улыбка. – У меня нет слов, чтобы описать этот хаос, волнение и скорость, с которой все работали. Впервые в своей жизни я подумал… это то, чего я хочу.

– И таким образом ты попал к нему на кухню? – невинно осведомилась она.

Я фыркнул, желая, чтобы все оказалось так просто.

– Разве что в мечтах. Шеф-повар Дьедонне был самым лучшим. На его кухне хотели оказаться все. Кто я такой, чтобы предлагать свои услуги? Во-первых, мне следовало поступить в кулинарную школу, и если ты думаешь, что в средних школах хулиганы, то, ухх, кулинары просто беспощадны. Стоило только прикоснуться к ножам другого студента, как тут же начиналась драка. Люди портили чужие блюда, спали с наставниками, – мужчинами или женщинами, не имело значения. И все это только для того, чтобы выжить. Сначала я ничего не понимал. А потом вспомнил, что нахожусь в гребаной Франции. Эта страна славится своей кухней. Там нельзя стать просто шеф-поваром. Ты должен быть дерзким, безжалостным и самоуверенным. Другими словами, чтобы сделать это, нужно по-настоящему верить, что ты Бог на кухне.

– Дерзкий, безжалостный и самоуверенный. Ладно, дерзкий и самоуверенный я согласна, но безжалостный?

Она хихикнула и отпила еще немного.

– Ты никогда не заглядывала ко мне на кухню. Максвелл по сравнению со мной миленький щеночек. – Я подмигнул ей и сделал глоток вина.

– Значит, ты сделал это, – проговорила Джейн с такой гордостью за меня, что моя самооценка взлетела до небес.

– Да, я сделал это. Я хотел стать шеф-поваром. Мечтал оказаться на кухне у Дьедонне. Когда страстно желаешь чего-то, просто поражаешься, насколько жестким можешь быть. Вспоминая все побои, которые получал, я понял, что никогда особенно не сопротивлялся, потому что мне было все равно. Школа не была моей страстью. Мне нравилось читать художественную литературу, но на этом все. Люди там ничего для меня не значили. Я заглянул домой, обнял мам, а потом поступил в кулинарную школу. Два с половиной года спустя я окончил ее и получил предложения присоединиться к кухням по всей стране.

– И ты отправился к Дьедонне?

– Хотел. Однако на второй год моего обучения он умер. Но завещал мне свои ножи. Это огромная честь для меня. Я не понимал почему, но его су-шеф сообщил, что Дьедонне видел меня, когда я только начинал и сказал ему, что в один прекрасный день я стану шеф-поваром. После этого я уже никогда не оглядывался назад.

– Счастливчик, – произнесла она, убирая волосы за уши. – Жаль, что я не нашла такую страсть.

– Уверен, ты хороша в чем-то и просто не осознаешь этого, – заверил я, придвигаясь ближе.

Некоторое время мы молчали, и я наблюдал, как ее карие глаза изучают татуировки на моей груди. Взяв руку Джейн, я положил ее себе на ребра, где находилась еще одна татуировка.

– Это, – я позволил ее пальцам пройтись по китайским буквам, – означает «будь тем, кто ты есть на самом деле», или, по крайней мере, я на это надеюсь. Я был пьян, когда делал ее.

Она мелодично рассмеялась. Подняв ее руку себе на грудь, я глубоко вдохнул.

– Это в память о Чарли. – Передвинул ее руку себе на плечо. – Эта – потому что мама Бренда вешала ловца снов над моей кроватью, и это заставляло меня чувствовать себя лучше. – Скользнув ее ладонью вниз по своей руке, я остановился на созвездии. – Эта в честь первого человека, в которого я по-настоящему влюбился: Максвелла. Страстный Овен.

Джейн посмотрела на меня снизу вверх. В ее глазах светилось веселье, и я понятия не имел почему, пока она не поинтересовалась:

– Торжественно клянусь, что замышляю только шалость?

– В свою защиту скажу, что я выросший в Англии ботаник. Любовь к Гарри Поттеру в таких условиях неизбежна.

Мне нравилось слышать ее смех. Протянув руку, я откинул ее волосы назад и нежно провел большим пальцем по ее щеке.

– Не смотри на меня, я уродина.

Ее слова причиняли боль. Как? Как она могла так думать?

– Я видел уродливых людей. Видел симпатичных людей, которые думают, что не уродливы. Джейн Чапман, ты сногсшибательно красива.

– Нельзя любить одновременно двоих, – прошептала она, когда я наклонился к ней.

– Посмотри на меня.

Хотелось поцеловать ее, и я был уверен, что она разделяет мое желание, но вместо этого чмокнул ее в лоб.

– Открыто, – послышалось от автоматической двери и, повернувшись, мы увидели, что пришел Максвелл. Его голубые глаза смотрели куда-то между нами.

В мгновение ока девушка вскочила на ноги, быстро поздоровалась с ним и побежала вверх по лестнице обратно в свою комнату.

Макс вздохнул и потер затылок, направляясь на кухню.

– Думаю, ты просто нравишься ей больше, чем я.

Передав ему свое вино, я прислонился к островку и уставился на закрытую дверь комнаты Джейн.

– Если ей нравлюсь я, ей должен нравиться и ты, потому что ты – часть меня.

– Как тебе удается так легко говорить подобные вещи? – поинтересовался он, допивая оставшееся вино.

– Просто говорю, как есть, – ответил я. – Таков уж я.

Максвелл

– Да? – спросила она, открывая дверь.

Я принес ей поднос с завтраком.

– Вчера вечером ты ничего не ела.

– Ты приготовил мне завтрак? – Она скептически посмотрела на меня.

– Нет, Уэсли. Ему пришлось уехать из-за чрезвычайной ситуации на кухне или чего-то в этом роде.

В глубине души я чувствовал, что он оставил нас нарочно.

– Благодарю. Тебе не обязательно было делать это. Вы, парни, уже и так много сделали, – прошептала она, опустив глаза и забирая у меня поднос.

Я на секунду замер, не находя слов.

– Признаюсь, что избалован, – выпалил я. Она уставилась на меня, как на инопланетянина. И я чувствовал себя таковым, потому что не мог заткнуться. – Я не люблю делиться. У меня не очень хорошо получается с другими. Свидания для меня – это заноза в гребаной заднице. Каждый пытается показать себя с лучшей стороны, притворяясь тем, кем он не является. Кто-то прячет свою стервозную натуру. Во мне временами просыпается мудак, как говорит Уэс. Рядом с ним люди просто тают. Это чертовски раздражает, потому что даже я делаю это. Он душа компании, а я Гринч.

– Хм…

– Я хочу сказать, что… – Какого хрена ты несешь, Максвелл? – Ты нравишься ему. И мне ты тоже нравишься. Я не знаю, как открыться таким людям, как он, и поэтому… поэтому не западай только на него. Хорошо?

Джейн внимательно посмотрела на меня, и на ее лице медленно расцвела улыбка.

– Ты же знаешь, что в конце фильма все полюбили Гринча?

– Я так и не досмотрел его, – хмыкнул я.

– Почему? Его показывают каждый год, – ахнула она так, словно я оскорбил ее лично.

Я пожал плечами.

– Я видел ролики и эпизоды, но никогда не видел фильм целиком.

– Обожаю этот фильм. И мне больно это слышать. – Она надула губы.

– Последнее, что тебе нужно – еще больше боли. Я посмотрю его на Netflix.

– Блестяще. – Кивнула она и прошла мимо меня с подносом.

– Ты хочешь посмотреть сейчас?

Я последовал за ней.

Она остановилась на лестнице, взглянув на меня снизу вверх.

– У тебя есть еще какие-нибудь дела?

Нет, у меня не было. Я спустился по лестнице, и она поспешила следом.

– Ты одна из тех, кто болтает во время просмотра фильмов? – осведомился я, когда она уселась на диван.

Джейн застыла со стаканом в руках, и капелька апельсинового сока осталась на ее губах.

– Это плохо?

– Нет, я тоже болтаю. Но Уэса это сводит с ума, – ухмыльнулся я и устроился рядом с ней.

Она рассмеялась.