Текст книги "Код Майя: 2012"

Автор книги: Аманда Скотт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Ей потребовалось менее двух часов, чтобы его перевести, еще час она провела в библиотеке, где нашла записи современных переводов шифрованных записей Джона Ди.

«То, что ты ищешь, скрыто под белой водой».

Стелла нашла текст, который они искали. Кит сумел в нем разобраться и понял, что он указывает дорогу к утерянному живому камню Седрика Оуэна. Кит, который много дней подряд изучал биографию сэра Седрика Оуэна, догадался, где искать места, о которых говорится в зашифрованных записях. Он исследовал карты и ранние геодезические отчеты, именно он рассматривал карты в Интернете, пока у него глаза не начали вылезать из орбит. Кит все организовал и взял на себя ответственность теперь, когда за ними по пятам шла смерть.

Но в белую воду нырнула Стелла, и она отыскала там уродливый кусок белого известняка, Стелла полюбила его, и Стелла пыталась отыскать ответы на вопросы, мучившие ее по ночам и омрачавшие дни. Она, не понимая, что происходит, смотрела на камень.

– Я что-то пропустила?

Ноутбук Кита лежал под низким столом из ясеня; хранилище всего архива Седрика Оуэна плюс сотни файлов неудавшихся расшифровок и один – с успешной. Она вывела его на экран и перешла к строфе, которую Кит вспомнил.

«Я твоя надежда в конце времен. Прижми меня к себе, как ты прижал бы свое дитя. Слушай меня, как стал бы слушать свою любовь. Верь мне, как своему богу – кем бы он ни был.

Следуй по указанной тебе дороге и будь со мной в назначенное время и в назначенном месте. И сделай то, что предсказали хранители ночи. А после этого следуй велению своего сердца и моего, потому что они едины.

Не подведи меня, ибо это будет означать, что ты подвел себя самого и все ждущие миры».

Она принялась грызть кончик ручки.

– Я прижимала тебя к себе, как прижимала бы дитя. И слушаю тебя во всем. Я готова тебе поверить, если ты дашь мне то, во что я должна верить. И я не бросила тебя в Гейпинг-Гилл, а это должно означать, что между нами возникли определенные отношения. Я готова идти по дороге, на которой ты мне покажешь что-нибудь полез…

В этот момент в ее сознании не вспыхнул голубой свет, но ее пронзила неожиданная мысль.

– Стелла Коди, ты идиотка. И к тому же слепая.

Она вскочила на ноги и помчалась к письменному столу, стоящему в углу, туда, где Кит с патологической аккуратностью хранил все свои бумаги, а значит, она могла найти то, что надо, если знала, что ей требуется.

Сейчас она совершенно точно знала это; она вытащила коробку с отпечатанными копиями первых трех дневников, блокнот и новую ручку и отнесла все к окну, остановившись лишь на мгновение, чтобы поцеловать тыльную сторону руки Кита.

– Если я когда-нибудь снова решу сказать тебе, что ты настоящая задница, напомни мне о том, что сейчас произошло.

Она произнесла это тихо, и он не проснулся, впрочем, он проспал почти целый день, пока она сидела, обложившись горами бумаг, изучала картинки на мониторе компьютера и задавала себе вопрос, который не приходил ей в голову раньше, постепенно подбираясь к ответу.

– Привет. Кто-нибудь есть дома?

Солнце клонилось к западу, и его янтарный свет проливался на реку. Ветерок стал холоднее и больше не пах так сильно водой. Гид и его подопечные давно ушли. Утки уплыли вверх по реке, где их подкармливали туристы, отдыхавшие в череде кафе и баров у моста Магдалены. Стелла сидела, скрестив ноги, грызла кончик ручки и в мягком вечернем свете делала записи в большом блокноте.

– Меня тут не ждут?

В дверях появился приземистый мужчина, и сквозняк разбросал бумаги.

– Гордон? Конечно ждут, входите…

Профессор Гордон Фрейзер, бакалавр, магистр, член Геологического общества, член Королевского общества и основной претендент на пост ректора колледжа Бидз в том маловероятном случае, если бы Тони Буклесс когда-либо отказался от него, был геологом и специализировался на осадочных породах, а еще спелеологом с мировым именем.

Это был невысокий плотный мужчина с морковного цвета бородой и выступающими канатами сухожилий на предплечьях. Волосы обрамляли его голову шапкой роскошных завитков, на зависть всем женщинам мира. Одет он был в футболку Клуба спелеологов и скалолазов Кембриджа, со списком своих первых спусков на груди, который мог бы показаться невероятным, если бы Стелла не принимала участия в последнем и не знала, что все остальное чистая правда.

В его речи ясно слышался акцент жителя северо-западной Шотландии, и рассказывали, будто он носит килт, хотя сама Стелла видела его в шотландском одеянии только один раз, три недели назад, когда Гордон Гном выступал в роли второго свидетеля на их свадьбе.

Сейчас он смущенно замер на пороге с букетом фрезий в руках и заглядывал в дверь. Каменный череп оказался вне поля его зрения, и Стелла, прежде чем встать, быстро накрыла камень своим рюкзаком.

– Извините, я увлеклась дневниками. Давайте сделаю нам кофе, а потом попробуем разбудить Кита. Он расстроится, если не повидает вас.

– Кит не спит, – откликнулся Кит со своего кресла, стоящего у окна.

Он произнес это, слегка растягивая слова, так что было непонятно, проснулся он три часа назад или еще находится в полудреме. Колеса, работающие на батарейках, начали со стоном поворачиваться, и он пожал своим здоровым плечом.

– Извини, – ответил он на ее немой вопрос. – Я должен был бы признаться раньше. Но это было такое удовольствие – наблюдать за тем, как ты работаешь.

Его чуть отстраненный взгляд встретился с ее взглядом и сказал ей яснее слов, что ему тоже необходимо побыть одному, просто посидеть и подумать; что какая-то часть его существа хочет оставаться закрытой от всех и он просит у нее за это прощения.

– Мне нужно в туалет, – весело проговорил он. – Если ты сделаешь кофе, я буду готов к тому моменту, когда он сварится, и ты сможешь показать, что тебе удалось найти в дневниках Оуэна.

Кухня пристроилась в углу комнаты, остатки планировки времен Тюдоров, когда архитекторы не видели причин защищать спальню и кабинет от тепла, идущего от плиты.

Когда он ушел, Стелла не спеша занялась приготовлением кофе, поручив Гордону молоть зерна, пока сама кипятила молоко в кастрюльке с толстым дном. Они разговаривали о пещерах, которые оба знали, и ни словом не обмолвились о несчастном случае. Они уже все обсудили у постели Кита за те три недели, что предшествовали его возвращению домой.

За это время другие спелеологи прошли их маршрутом в обе стороны и составили карту; в Интернете появились фотографии храма земли с его великолепными люстрами из влажных камней. Антропологи уже изучали настенные рисунки, давали им имена, классифицировали, разгадывали их тайны.

Кресло Кита со скрипом катилось из спальни и расположенного за ней туалета. Он переодел футболку и смочил водой волосы, но они все равно торчали в разные стороны и стали скорее каштановыми, чем золотыми. Она заметила все это, как заметила бы месяц назад, но совершенно с другим чувством.

– Итак? – Он пристроился у трехстворчатого окна и подвинул ногой низкий столик. – Ты провела целых три часа, без помех изучая дневники Седрика Оуэна. Что тебе удалось найти?

Стелла оказалась не готова к такому вопросу. Ее академическая выучка требовала продолжить исследования, собрать результаты, возможно, разгадать тайну.

Они терпеливо ждали; двое из троих мужчин, которым она доверяла больше всех остальных в мире.

– Мне очень не хочется это говорить, – сказала она. – И я не уверена, что смогу посмотреть Тони Буклессу в глаза, но он тоже должен здесь присутствовать.

Зная, что она ему соврала, Тони все равно подтвердил, что она получит стипендию для написания диссертации через неделю после возвращения домой. Теперь укоры совести не оставляли Стеллу в покое.

– Он застрял на заседании в Старых Школах,[7]7
  Название первых собственных помещений, возведенных в университете Кембриджа в 1350 году.


[Закрыть] – сказал Гордон. – И освободится только после «официального ужина». – Он обхватил толстыми пальцами кружку с кофе, которую ему дала Стелла, и кивнул головой на записи. – Я наблюдал за тобой в окно со стороны Джезус-Грин. Ты была погружена во что-то такое, что, судя по всему, не дотерпит до окончания ужина. – А потом, когда она не ответила, добавил: – Что тебе удалось найти, девочка?

Стелла поболтала кофе в чашке, посмотрела на Кита и постаралась забыть про Тони Буклесса.

– Я нашла в дневниках еще одну разгадку. «По указанной дороге».

Это следовало сказать под пение фанфар и мерцание вспышек. А вместо этого ее слова сопровождались криками селезней, гоняющихся за уткой, и тонким жалобным плачем ребенка, заблудившегося на берегу.

А еще Кит широко улыбался той стороной лица, которая могла улыбаться.

– Вот почему томов тридцать два, а не всего один. Ты настоящая умница. Я всегда считал, что двоим людям совершенно незачем было тратить столько сил, чтобы оставить нам всего один листок с весьма жалким стихотворением. И что там говорится?

– Я не знаю. Иероглифы какие-то. Я провела полдня в Интернете, пытаясь понять, что это такое. Смотри…

Она сложила свои записи в стопку и устроила их на столе.

– Похоже на стенографию; на каждой странице около полудюжины пометок, которые выглядят так, будто у того, кто писал, просто соскользнуло перо, только вот эти лучше спрятаны, а кончики более витиеваты. Это есть во всех дневниках. Видишь, вот здесь, внизу страницы.

Она взяла первый попавшийся ей том и провела пальцем под строкой.

«21 августа 1573 года. Имаджио, сыну Диего. По поводу: 2 пары дичи: 2д».

– Если посмотреть внимательно, под цифрой «три» в обозначении года, потом под «с» в слове «сыну», а также «р» в «пары» можно заметить завитки и линии. Если их скопировать через бумагу… – Она положила листок тонкой копирки поверх страницы и перенесла на нее значки, которые обнаружила. – А потом сделать то же самое со следующей строкой…

«22 августа 1573 года. Отцу Кальдерону. По поводу: комната на двоих, а именно для меня и дона Фернандеса».

Стелла говорила и одновременно находила значки, которые копировала.

– Это последняя запись на странице. Но пока ничего не понятно.

– Какая-то ерунда. – Кит взял страницу и, держа ее на вытянутой руке, нахмурился. – Здесь нет ничего похожего на стенографию или шифр.

Он уже окончательно проснулся, и слова звучали более четко.

– Потому что это не стенографическая запись. – Стелла забрала у него страничку и взяла три другие. – Мы имеем дело с составным текстом. Если мы объединим страницы группами по четыре, а потом посмотрим на точки в нижних левых углах… – Она высунула кончик языка и принялась раскладывать страницы. – Возникает магия человеческой коммуникации. Видите?

Когда она соединила четыре листка переводной бумаги, возникли диковинные извивающиеся символы, фигурки людей и животных с вытаращенными глазами и раскрытыми ртами, солнца и деревья, луны и свернувшиеся кольцами змеи и ягуары – все едва различимые.

– Боже праведный!

Стелла не часто видела, как Гордон теряет дар речи, и была довольна.

– Во всех дневниках, с первого до последнего, имеются значки и точки для совмещения. Я не понимаю, почему мы не заметили их раньше.

– Мы не искали, – проговорил Кит. – А теперь обратили на них внимание. По крайней мере, ты обратила. – Он наклонился вперед и начал перебирать бумаги, лежащие на низком кофейном столике. – Хотя лично меня все это сбивает с толку настолько, что я не вижу очевидных вещей. Ничего. Гордон, который умнее меня, да еще его мозги не превратились в бесполезную пыль, вне всякого сомнения, добьется успеха там, где я терплю поражение. Гордон?

Он довольно ловко подтолкнул к потрясенному шотландцу четыре странички текста, и тот принялся их изучать, каждую в отдельности.

– Может быть. А может, и нет. – Гордон вернул странички Стелле. – Можешь мне еще раз показать?

Она взяла другие четыре страницы, с другими значками, которые казались ей четкими и ясными. Толстым фломастером она быстро провела линии на каждой странице, а потом соединила их, получив в результате изображение фигур.

– Они расположены блоками двенадцать на двенадцать, – сказала она. – Я сканировала их и проверила в Интернете. Мне кажется, это значки майя. Может быть, они ольмекские,[8]8
  Ольмеки – название племени, упоминающееся в ацтекских исторических хрониках.


[Закрыть] но ведь Седрик Оуэн прожил в землях майя тридцать два года, так что, думаю, я права.

– А ты можешь их прочитать? – спросил Гордон.

– Вы шутите? Ни единого шанса. Наверное, я могла бы научиться, но потребуются годы. Нам нужен специалист в этой области.

– И их, как я полагаю, считанные единицы, а в Англии еще меньше, особенно таких, кто не станет поднимать шум на весь мир прежде, чем мы будем к этому готовы. – Кит смотрел на нее таким знакомым ей взглядом. – Но тебе удалось найти человека, который в состоянии нам помочь?

– Может быть, – ухмыльнувшись, ответила Стелла. – Я ввела в Google запрос на «череп» и «майя» и получила полмиллиона дурацких рассуждений насчет конца света. Тогда я добавила в запрос «Седрик Оуэн», и ответ занял две страницы. Все, что там написано, имеет непосредственное отношение к профессору Урсуле Уокер из Института изучения цивилизации майя, являющегося частью Оксфордского университета. Это потрясающая женщина; институт базируется в Оксфордшире, в ее доме, который представляет собой сельский особняк времен Тюдоров. Ее семья владела этими землями со времен Вильгельма Завоевателя. Кстати, дневники Оуэна найдены именно там. Так что можно сказать, что у нее к ним фамильный интерес. Она бакалавр первого класса по антропологии…

– Степень она получила в Бидзе?

– Разумеется, а затем, если сведения в Google точны, после окончания университета она четыре года писала подробную биографию Седрика Оуэна – с Тони Буклессом.

Гордон с силой треснул себя по голове.

– То-то я подумал, что мне знакомо это имя.

– Вот именно. Но она не особенно болталась у всех на виду, и ее забыли. Они с Тони получили свои степени, а дальше их пути разошлись; он пошел служить в армию и стал военным историком; а она – действующим антропологом. Судя по тому, что я про нее узнала, она потратила гораздо больше, чем мы, времени на поиски камня-черепа и попытки понять, что он такое и какую роль играет. Единственная проблема состоит в том, что по ходу дела она переняла образ жизни туземцев.

– Каких туземцев? – спросил Кит, закатив глаза.

– Всех, какие только есть. Назови каких-нибудь и получишь положительный ответ. Как я понимаю, она проводит по меньшей мере половину жизни в экспедициях. Вот, посмотри…

Стелла подняла крышку ноутбука и повернула экран так, чтобы оба его видели. На них смотрела женщина за шестьдесят с суровыми глазами и обветренной загорелой кожей. У нее за спиной виднелись густые зеленые заросли.

Гордон повернул к себе экран, чтобы получше рассмотреть картинку.

– Больше похоже на джунгли.

– Это ее последняя экспедиция на Юкатан в июне две тысячи пятого, – пояснила Стелла. – К сожалению, я не смогла найти фотографию две тысячи шестого года, который она провела среди ледяных просторов арктической тундры, где напивалась до потери сознания оленьей мочой в компании с саамами.[9]9
  Саамы – самоназвание народа саами. Живут в Норвегии, Швеции, Финляндии, России (Карелия и Кольский полуостров).


[Закрыть]

– Стелла!

Впервые с тех пор, как они побывали в пещере, Стелла увидела, что Кит смеется, и у нее немного полегчало на душе.

– Кстати, это широко известная практика в современной культурологической антропологии, – с непроницаемым лицом заявила она. – Олени поедают грибы, вызывающие галлюцинации, и их моча имеет высокое октановое число. Пастухи едят желтый снег, а потом их шаманы что-то там делают, чтобы все были счастливы. – Она не выдержала и широко улыбнулась. – А что еще делать, когда в сутках тридцать секунд светлого времени, а средняя температура воздуха такова, что котов не нужно кастрировать, у них яйца сами отваливаются.

– Может, стоит сидеть дома в безопасности и тепле, как это делаем все мы? – тихо проговорил Гордон.

Стелла рассмеялась, ее смех получился довольно глупым и беззаботным, но ей было все равно.

– Будучи человеком, который в одиночку забрался на вершину Гризпейнт-Чимни, вы не имеете никакого права рассуждать о том, что нужно сидеть дома в тепле и безопасности, Гордон Фрейзер.

– Справедливое замечание. – Ухмыляясь, он принялся покусывать большой палец. – Итак, если в настоящий момент она не находится под воздействием этого уникального горячительного напитка, она сможет разобраться в новом шифре?

– Думаю, да. Я послала ей электронное сообщение. Мы получили приглашение навестить ее завтра. В институте проводится конференция, но к вечеру она закончится.

«Мы». Стелла наблюдала за Китом, когда это говорила; несмотря на то что он смеялся, она по-прежнему не понимала его. Он заметил ее взгляд и криво улыбнулся. Потом очень осторожно потянулся через стол и сорвал цветок с ветки белых лилий.

Она сидела совершенно неподвижно, а Кит медленно объехал стол и засунул цветок ей за ухо. Положив руку ей на плечо, он сказал:

– «Следуй по указанной тебе дороге и будь со мной в назначенное время и в назначенном месте». Вместе и без страха. Мы уже прошли большой путь. А вообще мы хотим быть «в назначенное время и в назначенном месте»?

«Вместе и без страха». Ей захотелось завопить от радости.

– Только сначала нужно понять, что это такое, – откликнулась она. – Вот почему мы навестим Урсулу Уокер.

– Зная, что кто-то будет идти за нами по пятам?

– Нам уже известно, что нужно соблюдать осторожность. А камень нас предупредит, если нам будет угрожать настоящая опасность. Придется в это верить.

Она еще ни разу не упоминала о камне в присутствии других людей, и Кит удивленно взглянул на нее.

– Итак… мы можем показать Гордону, что у нас есть?

– Не вижу причин этого не делать. – Стелла решила бросить пробный шар в сторону Гордона. – Гордон, думаю, мы можем вам кое-что показать.

На мгновение воцарилась тишина, и Гордону хватило здравого смысла ничего не говорить, а Стелла приготовилась к протестующим воплям камня – но они так и не зазвучали.

Более того, где-то в далекой голубизне летнего вечера шевельнулось узнавание; осознание, пробуждение и слабые, неуверенные эманации любви.

– О… какая чудесная штука.

Гордон сел на пол напротив Стеллы, касаясь ее колен своими коленями, но не дотрагиваясь до камня. Она протянула каменный череп к нему, словно показывала новорожденного ребенка, а потом принялась медленно поворачивать, чтобы он смог рассмотреть артефакт со всех сторон. Она не позволила ему прикоснуться к камню; новая связь была слишком хрупкой для этого. Он и не пытался, лишь сидел, подсунув под себя руки, и смотрел на камень с безмолвным благоговением.

– Вы могли бы его очистить? – спросила Стелла. – Можете снять налет извести и не повредить камень, чтобы он снова стал таким, каким его видел Седрик Оуэн?

Гордон бросил на нее взгляд из-под бровей, похожих на гусениц.

– Мы можем попробовать. Однако ты должна понимать, что после этого его будет труднее прятать, зато он станет очень красивым.

Он посмотрел на часы, потом на солнце, затем на обоих супругов и наконец – только на Стеллу.

– Мы с тобой можем прямо сейчас пойти в лабораторию, все уже ушли.

ГЛАВА 12

Геологическая лаборатория, Кембриджский университет

Июнь 2007 года

На факультете геологии ранним субботним утром царила тишина. Стелла спустилась за Гордоном на три пролета лестницы, оставив за спиной утреннюю прохладу, и оказалась в сухом помещении, где работали кондиционеры и пахло как в лабораториях всего мира – неизвестными кислотами и щелочами и гелем для хроматографии; человеческие запахи, не имеющие никакого отношения к земле.

Пройдя по этой подземной пустыне, они наконец оказались в выложенной белой плиткой лаборатории со стальными столами, расставленными по периметру, и огромным вытяжным шкафом у одной из стен. В передней части располагалась электронная панель, похожая на приборную доску истребителя.

– Это Мейзи. Она классная. – Гордон с любовью погладил переднюю панель из стекла. Его акцент, который никогда не был английским, превратился в раскатистый шотландский выговор. – Если бы у нас не появилась эта крошка, то запланированная нами работа заняла бы месяцев шесть. Пришлось бы ждать, когда известь растворится в кислотной ванне. Смотреть, как высыхает краска, волнующее приключение по сравнению с этим. Теперь же благодаря гению парочки моих друзей мы можем засунуть твое сокровище в нашу сверкающую новую машину, – и все будет сделано в одно мгновение – более или менее. Хочешь поставить его туда?

Он раскрыл раздвижную стеклянную дверцу, и Стелла поставила камень на пластиковую подставку на дне шкафа.

Когда она убирала руки, посыпались хлопья извести, но их затянуло в вытяжку, прежде чем они упали на пол. В сиянии белых ламп становилось особенно видно, что камень пришел из другого века.

Гордон попал в свою стихию. Он что-то насвистывал сквозь зубы, но получалось скорее шипение, а не какой-то определенный мотив.

– Так, а теперь посмотрим, что могут сделать ультразвук и кислота под высоким давлением при двухстах градусах, чтобы уничтожить гадость, налипшую на камень. Надеюсь, ты понимаешь, что это эксперимент, поскольку мы не оповестили широкую публику, но я не думаю, что, если внутри кусок кварца, мы ему навредим.

– А мы думаем, что это кварц? – спросила Стелла.

– Если это живой камень Седрика Оуэна, тогда он не может быть ничем другим.

Передняя дверца шкафа с глухим стуком закрылась. Гордон пробежал руками по кнопкам, реагирующим на легкое прикосновение, вспыхнул свет, к камню приблизилось несколько трубок, и раздалось пронзительное гудение. На его фоне Стелла почувствовала едва различимый напевный шепот; камень еще больше проснулся, и в голове у нее снова возникло голубое сияние, внимательное и настороженное. Она уловила мгновение страха, не своего, когда на камень полилась кислота. Она обещала, что все будет хорошо, и была услышана.

– Сколько это займет времени? – спросила она.

– Может, пару часов.

– Значит, я могу вернуться к Киту? Если есть какой-то способ доставить его сюда, вниз, я бы хотела, чтобы он увидел результат, когда все будет закончено.

– Я тебе позвоню. Ты можешь воспользоваться лифтом. Я его не очень люблю. – И это сказал человек, который водил группы в самые сложные пещеры в Великобритании. – Слишком там мало места. Клаустрофобия.

Кит снова спал, когда она вернулась. Она сделала салат и срезала верхушки с нескольких клубничин, а потом поставила рядом с ним, чтобы он поел, когда проснется.

Она сидела на голом дубовом полу около кофейного столика, пила зеленый чай и наблюдала за солнцем, которое скользило за деревья, когда ей на мобильный телефон позвонила сержант Цери Джонс, молодая женщина, что держала связь по радио со спасательной командой, отправившейся на поиски Кита.

– Я снова у Инглборо. – На расстоянии двухсот миль ее акцент был заметнее, чем при личной беседе. – Нам наконец удалось собрать полицейский отряд, чтобы заглянуть в вашу смертоубийственную пещеру. Мы только что оттуда вышли. Я решила, что вам это будет интересно.

– Спасибо.

– Как ваш муж?

Стелла повернулась, чтобы взглянуть на Кита. Его лицо стало более естественного цвета и обрело симметрию во сне.

– Сегодня утром его отпустили домой. Думаю, это хорошие новости.

– Я очень рада. – Она замолчала, и Стелла услышала голос ветра, проносящегося над вересковыми пустошами, крики ворон и гудение машин на заднем плане. – У меня тут есть интернет-камера. Вы можете ко мне подсоединиться.

– Могу, – ответила Стелла.

В крышке ноутбука Кита имелось устройство, помогавшее установить видеосвязь. Цери появилась на экране, ее лицо было перепачкано грязью, жесткие темные волосы облепили голову, и Стелла поняла, что она стоит на сильном ветру. Сержант смотрела прямо на нее, внимательно, и Стелла видела, что она едва держит себя в руках.

– Что вы нашли? – спросила она.

– Две вещи. Во-первых, самое простое, скелет. Помните, там, в пещере с древними настенными рисунками лежал скелет человека с мечом?

– Храм земли. В жизни не видела ничего красивее. Я слышала, что антропологи помешались на этих рисунках?

– Окончательно и бесповоротно, – ухмыльнувшись, ответила Цери. – Они пытаются решить, как расчистить завал, чтобы подбираться к ним не ползком на брюхе. В нашем отряде есть патологоанатом. Таким образом, я могу вам сообщить, что ваш скелет был мужчиной, ростом пять футов десять дюймов, примерно шестидесяти лет. Незадолго до смерти он сломал левое запястье, но перелом заживал. Важнее всего то, что, по их представлениям, телу около четырехсот лет, получается, что он умер примерно во времена Седрика Оуэна. Его меч удалось очистить и рассмотреть. Вот, взгляните…

Экран моргнул, и Цери исчезла. Вместо нее появился меч, снятый со вспышкой на фоне белой скалы. Рукоять была из бронзы или латуни, клинок – заржавевшее железо. На следующей картинке, появившейся через пару секунд, была изображена гарда с едва различимыми буквами.

– Это инициалы на рукояти?

На экране снова появилась Цери.

– Там написано «РМ», а потом «двенадцать» римскими цифрами.

– Мне это ни о чем не говорит.

– Мне тоже, но я решила, что вам это будет интересно.

– Спасибо. Если это самое простое, тогда как же насчет остального?

Цери нахмурилась и дважды оглянулась, прежде чем снова заговорить. Медленно, подбирая слова, она сказала:

– Мы только что снова прошли по тому кошмарному уступу. Мы установили страховочные веревки, так что теперь там безопасно, но нам пришлось пройти по нему дважды, чтобы все сделать. Сначала там нужно ползти, а потом начинается и вовсе ужасный участок, но нет такого места, где человек мог бы раскроить череп, как это произошло с Китом.

Она замолчала, а когда Стелла ничего не сказала, добавила:

– Это доказывает, что вы были правы: в пещере был кто-то еще.

– Он мог разбить голову, когда падал.

– Нет. Под уступом, с которого он упал, на стене нет никаких выступов. Патологоанатом уверен, что о несчастном случае не может быть и речи. В общем, пока остальные фотографировали, я немного поднялась к развилке на Гейпинг-Гилл, чтобы осмотреться. И нашла вот это…

Картинка на экране снова поменялась, и на месте головы Цери появилась ее грязная рука с пластиковой бутылкой. Экран моргнул, и снова появилась Цери.

– Ее купили на заправке на Шестом шоссе, на боку штамп с датой, так что нам удалось до определенной степени сузить временные рамки. Если бы у нас были деньги, мы бы могли сделать анализ слюны и проверить ДНК по базе данных, но с финансами проблема. На настоящий момент бутылка лишь доказывает, что в пещере кто-то был примерно тогда же, когда и вы. Парни в черном ломают головы, пытаясь отыскать мотив убийства. Если им удастся его определить, возможно, мы убедим их просмотреть записи камеры наблюдения на заправке, чтобы выяснить, кто купил бутылку в тот день, когда Кит упал в пропасть.

В ее словах прозвучал вопрос, и Стелла развела руки в стороны.

– Если кому-нибудь из нас удастся найти правдоподобную причину, почему кто-то захотел убить в пещере Кита, детектив Флеминг узнает об этом первым. Вы можете передать ему это от меня.

– Непременно. Спасибо. А я буду сообщать вам обо всем, что нам удастся узнать.

Они разъединились. Солнце красным шаром повисло на западе. Бары и пивные у моста Магдалены начали постепенно оживать, расцвечивая реку разноцветными огнями. Утки смолкли, должно быть, уснули. Некоторое время спустя в вечерней тишине снова зазвонил телефон Стеллы.

– Твой камешек готов, – взволнованно проговорил Гордон. – Надеюсь, ты тоже.

Но ничто не могло подготовить ее к тому, что ей предстояло увидеть.

Непривычно тихий Гордон встретил их с Китом у двери лифта и провел в сверкающую тишину лаборатории.

Кит первым проехал на своем кресле по коридору, быстро заворачивая за углы. Стелла следовала за ним, отстав лишь у последнего поворота.

– Боже праведный…

Он прошептал это внезапно охрипшим голосом, с благоговением или страхом, Стелла не могла определить, что это было. Она налетела на спинку его кресла и выругалась. А в следующее мгновение она тоже замерла на месте.

– Господи.

Голубой. Она видела только прозрачный, безупречный, ослепительный небесно-голубой цвет и поняла, что в языке нет подходящих слов, чтобы описать его невероятную красоту. Она сделала шаг вперед и прижалась носом к стеклянной поверхности шкафа.

Гордон оставил камень на пластиковой подставке, на которой он стоял, когда она уходила. Белый свет в лаборатории был таким же резким и пронзительным, но его подчинило себе сияние камня.

Все пространство помещения заливал насыщенный, ослепительный, прозрачный голубой цвет, который принес сюда, под землю, сияние утреннего неба, добравшееся до самых дальних углов, разогнавшее пыль и заставлявшее забыть о самых современных приборах, стоявших вокруг.

Стелла присела, и ее глаза оказались на одном уровне с глазницами черепа. Без оболочки из известняка он был совершенен; сделанный из безупречного кристалла, он вбирал в себя свет, и внутри его вспыхивало мягкое, приглушенное сияние.

Снаружи гладкая линия черепного свода переходила в две глубокие глазницы над высокими скулами. Нос представлял собой идеальный треугольник. Нижняя челюсть была соединена с верхней как будто с помощью шарниров, чтобы рот мог открываться и закрываться, если кому-то захочется немного развлечься.

Впрочем, Стелла не собиралась играть ни в какие игры.

– Кит, у тебя есть сумка? – тихо спросила она.

– А ты уверена, что хочешь это сделать? – спросил ее Гордон, который стоял в дальнем конце комнаты, белый, как полотно, с широко раскрытыми глазами; он так и не подошел к ней. – Лично я, прежде чем возьму эту штуку в руки, предпочел бы убедиться в том, что смогу положить ее на место, – сказал он тем же дрожащим голосом, каким разговаривал с ней по телефону.

– В каком смысле?

– Не знаю. Просто он из тех вещей, что могут украсть твою душу, а я не хочу лишиться своей. Он слишком красив. Он умоляет тебя взять его в руки, а когда ты это сделаешь, расстаться с ним уже очень трудно, почти невозможно. Если честно, я думаю, для тебя будет лучше, если ты положишь его под пресс. У нас есть, если нужно.

В лаборатории воцарилась тишина. Стелла смотрела на Кита, который прислонился к стене и старался избегать взгляда жены.

– А ты как считаешь? – спросила она у него.

Он пожал здоровым плечом.

– Тони говорит, что он убивает всякого, кто возьмет его в руки. Что бы ни происходило, конец всегда одинаков. Либо ты веришь в то, что он Тайт в себе смертельную опасность, а на свете нет камня, ради которого стоило бы умереть, либо думаешь, что он сможет нас чему-то научить, и тогда следует рискнуть. Мы уже ходили по этому кругу. Если ты передумала, я с радостью соглашусь на пресс.

– Ты считаешь, что он украл мою душу?

– Честно? – Кит на мгновение взглянул на нее, и она увидела в его глазах борьбу: ему нелегко давалось непредвзятое отношение к вопросу, на который раньше он ответил бы не задумываясь. Он заставил себя улыбнуться. – Я думаю, что ты для этого слишком сильная. Если бы дело обстояло иначе, мы бы сейчас не вели этого разговора.