Текст книги "Ее мятежник"
Автор книги: Аманда Маккини
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
ГЛАВА 31
СОФИЯ
На следующее утро я проснулась в его объятиях.
Сквозь дыры в крыше и щели в окнах пробивались лучи ослепительно-белого света, словно серебряные клинки. Не нужно было выглядывать наружу, чтобы понять – всё вокруг утопало в снегу. К счастью, снегопад прекратился. Буря утихла.
Я несколько раз моргнула, чувствуя себя так, будто всё ещё нахожусь во сне. Его запах, соприкосновение наших обнажённых тел под одеялом, улыбка, застывшая на моих губах, чувство безопасности в груди – я хотела сохранить это навсегда.
Но как? Хочет ли он того же?
Я не шевелилась, боясь разбудить его, пока воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня. Моё тело мгновенно отозвалось на эти мысли теплом между ног. Но так же быстро жар сменился холодом при воспоминании о ледяном тоне его слов: «Я убью его, София».
Вы, наверное, думаете, что слова Джастина о намерении убить моего отца – педофила, кровосмесителя, насильника – не должны были смущать меня. Чёрт, вы, наверное, думаете, что я бы поддержала его.
Но вы ошибаетесь. По непонятным даже для меня самой причинам, мысль о том, что мужчина, в которого я безумно и безоглядно влюблялась, собирается убить моего отца, вызывала во мне противоречивые чувства.
Кузьма был подлым, злым человеком, да. Но он был моей кровью. Могла ли я просто наблюдать, как Джастин лишает его жизни? И почему это должен был сделать именно он? Почему я не могла просто проснуться однажды и узнать, что его устранил один из врагов? Почему это казалось бы проще?
Да, снег, может, и перестал падать, но я чувствовала, что стою на пороге совсем другой бури.
Джастин провёл большим пальцем по моему плечу. В животе запорхали бабочки.
Он крепче прижал меня к себе. Я улыбнулась, уткнувшись лицом в его руку, и покраснела.
Боже, я не хочу, чтобы это заканчивалось.
«Твои мысли разбудили меня», – его хриплый, невероятно сексуальный голос отозвался глубоко в груди.
«Прости. Не думала, что моё беспокойство достигло телепатического уровня».
Он поцеловал меня в висок. «Всё в порядке?»
«Думаю, да».
Вытащив руку из-под меня, он приподнялся на локте. Я расслабилась и смотрела на мужчину, в которого уже влюбилась. Чёрт.
«Поговори со мной, – сказал он. – Помнишь, я хороший слушатель».
«Ты хорош не только в этом».
Он ухмыльнулся. «Знаю. А ты хороша в том, чтобы уходить от темы».
Я провела руками по лицу. «Я…» Зажмурилась, спрятав лицо в ладонях. «Просто… я чувствую к тебе очень многое».
Мгновение спустя я уже готова была умереть от смущения.
Как раз когда я собралась выскользнуть из-под него и убежать голой в снег (что было бы менее болезненно, чем молчание Джастина), он мягко отнял мои руки от лица.
Когда я открыла глаза, его выражение потрясло меня. В нём читалась нежность. Обожание. Любовь.
«Я знаю», – просто сказал он, и уголок его губ дрогнул.
«И это всё? – я оставалась невозмутимой. – Больше ничего?»
«Я также знаю, что ты понимаешь – я чувствую то же самое». Он убрал прядь волос с моего лица. «Ты поняла это в тот момент, когда я ответил на твой поцелуй – на тот, что был притворным».
Я выдохнула, чувствуя, как пульс успокаивается. Он был прав. И почему нам, женщинам, всегда нужны эти словесные подтверждения?
Я покачала головой. «Это просто безумие, понимаешь? Ты охотишься на моего отца, Джастин. И только что переспал с дочерью своей цели».
«Неверно. На самом деле я переспал с самой целью – что гораздо серьёзнее». Он откинул мои волосы и посмотрел на меня сверху. «Мы живём настоящим. Всё перевернулось с ног на голову. Но одно я знаю точно – я тебя не брошу».
«И я тебя не брошу».
«Обещаешь?»
«Обещаю».
Я вздохнула и закусила нижнюю губу. «Ты можешь позвонить своему начальству? Может, они помогут?»
Джастин фыркнул. «Только если я хочу прожить ещё один день».
«Что ты имеешь в виду?»
«Я официально вышел из-под контроля. В нашем мире есть только успешная миссия или проваленная. Промежуточного не дано. Я уже принял решения, за которые меня уволят. Решения, которые я принял бы снова и снова, если бы пришлось».
«Так что мы будем делать?»
«Составим план».
«Я уже сказала, чего хочу. Я хочу уехать. Сбежать. Я не шучу».
Он покачал головой. «Я больше не беглец. После смерти Нэйта я сбежал от матери, когда она больше всего во мне нуждалась. Это ничего не решает – только усугубляет. Я больше не хочу так жить».
«Но на этот раз мы сбежим вместе».
«Нет, София. Наши проблемы никуда не денутся, и ты знаешь это не хуже меня».
Джастин был прав. Мой отец и его люди не оставят нас в покое, особенно теперь.
«Значит, твой новый план – бросить меня? Спрятать где-нибудь, пока ты будешь сражаться с моим отцом?»
«Нет. Но ты должна будешь делать в точности то, что я скажу, когда я скажу, как я скажу и где я скажу».
Я кивнула и отвернулась.
«Что?»
«Я…» – Я не знала, как подступиться к этой теме, поэтому просто выпалила: «Я не хочу, чтобы ты убивал моего отца».
«Очень жаль».
«Что значит „очень жаль“?»
«Именно то, что я сказал. Этот ублюдок не только издевался над тобой самым немыслимым образом, но и отдал приказ убить моего брата. У нас с ним свои счёты, и я не успокоюсь, пока он не заплатит. Если ты не хочешь в этом участвовать, я могу отвезти тебя в безопасное место, пока всё не закончится. У меня есть друзья, которые…»
«Нет».
«София, ты должна меня выслушать. Я… я готов убить ради тебя. В этом нет логики, да и не должно быть. Что есть, то есть. Вот и всё».
Я закрыла глаза, качая головой. «Всё это так… безумно».
«Я справлюсь. Со всем. Тебе не обязательно быть частью этого». Он наклонился и поцеловал меня в лоб. «Дай мне сделать несколько звонков».
«Нет».
«София…»
«Нет». Я села и скрестила руки на груди. «Ты только что сказал, что не бросишь меня. Послушай, у нас у обоих явные проблемы с привязанностью. У тебя – из-за того, что ты бросил мать. У меня – потому что обо мне никогда по-настоящему не заботились. Мы справимся с этим вместе. И кроме того… ты что, никогда не читал романтические триллеры?»
«Ты про те книги с голыми мужчинами на обложках, что у тебя на полке?»
Я приподняла бровь. «Ревнуешь?»
«Не после того, как ты заставила меня кричать так, как прошлой ночью».
Я закатила глаза. «В любом случае, ты знаешь, что происходит каждый раз, когда герой бросает героиню? Бум – она исчезает». Я щёлкнула пальцами. «Плохие парни всегда находят её».
«София…»
«Я не слабая, – огрызнулась я. – Знаю, что плакала как ребёнок с тех пор, как мы встретились, но я сильная. Я пережила то, чего не должна была, и вот я здесь».
«Поверь мне, я знаю, что ты не слабая». Он провёл пальцем по моей щеке. «Разница в том, София…» – он наклонился, и его губы коснулись моих, – «…что теперь за тебя есть кому бороться».
Я прокляла слёзы, мгновенно навернувшиеся на глаза. «Чёрт возьми, Джастин, ты понимаешь, что со мной делаешь?»
«Всё в порядке, – прошептал он. – Плачь. Выпусти всё».
Вместо этого я обхватила его лицо – это прекрасное, израненное лицо.
«Просто заткнись и займись со мной любовью, Джастин. Прямо сейчас. Забудь обо всём, что вокруг. Просто заставь меня чувствовать то же, что и прошлой ночью».
После того как он заставил меня чувствовать это – раз десять, – мы с Джастином собрали наши скудные припасы и погрузили их в внедорожник.
Даже с цепями на всех четырёх колёсах путь до Фалкон-Крик занял три часа вместо обычных двадцати минут. Почти каждую милю Джастину приходилось выходить и расчищать дорогу от сугроба или отталкивать ветку.
Я беспокоилась о нём. Он почти не спал последние несколько дней, а после часов расчистки снега его силы должны были быть на пределе. Мы не ели ничего, кроме протеиновых батончиков, и пили только воду. Его лицо было бледным, глаза – красными, с тёмными кругами.
Я по опыту знала, как усталость – физическая и эмоциональная – может влиять на решения. Мне казалось, у Джастина она вызывала вспыльчивость и раздражительность.
Над нами нависало тёмное, тяжёлое небо, в тон настроению в салоне.
«Напомни мне ещё раз, что мы делаем», – попросила я, ломая пальцы.
«Мы поговорим с Роном Фитчем».
«Поговорим, да?» – я приподняла бровь.
«Ага».
Я начала загибать пальцы. «Во-первых, убедиться, что он работает на „Чёрную ячейку“. Во-вторых, выяснить, кто убил твоего связного. В-третьих, узнать, не он ли предупредил тех, кто меня похитил».
«И в-четвёртых, выяснить, где Кузьма».
«А если его не будет в закусочной?»
«Ты говорила, он работает каждый день».
«Да, но если он замешан во всём этом, разве он не сбежал бы?»
«Нет, если ему не приказали».
Я на секунду задумалась. «И ты правда думаешь, что он просто всё расскажет?»
Джастин бросил на меня взгляд.
«А… ты собираешься его допросить».
«Если не заговорит сам – да».
Я могла только представить, что человек, способный провести ножом по собственному лицу, может сделать с врагом.
Было уже позднее утро, когда мы подъехали к закусочной «Крик Хаус».
Грузовик Рона стоял на своём обычном месте в дальнем углу парковки.
Через окно я увидела Велму с её фирменным серым пучком волос. Казалось, она варила свежий кофе для единственного посетителя – пожилого мужчины, которого я узнала как местного жителя. Эдди, кажется, был вдовцом и жил в паре миль от города. Каждое утро он приходил за графином кофе и двумя черничными маффинами.
Джастин припарковался за грузовиком Рона, перегородив ему выезд. Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. «Делай в точности то, что я скажу, когда скажу. Поняла?»
«Да». Сердце забилось чаще.
«Пошли».
Джастин схватил меня за руку, когда мы встретились у задней части машины, и не отпускал её, пока мы шли через парковку. Это было не нежное «я люблю тебя», а скорее «держись ближе, иначе я тебя привяжу».
Стальная задняя дверь закусочной, как обычно, была не заперта. Я не раз ругала Рона за такую беспечность, но он никогда не слушал. Теперь он точно пожалеет.
Меня встретили знакомые звуки и запахи моего рабочего места: старая кантри-музыка, аромат свежего кофе и жареного жира.
Рон стоял к нам спиной, переворачивая полоски бекона на длинной чёрной сковороде – той самой, на которой я когда-то училась жарить картофельные оладьи.
«Отойди», – пробормотал Джастин, отпуская мою руку.
Он ворвался на кухню, словно был здесь хозяином, схватил Рона за шиворот и заломил ему руку за спину.
Рон взревел от боли, согнувшись пополам. Его лицо оказалось в сантиметрах от раскалённой поверхности.
Он инстинктивно ударил свободной рукой по сковороде, пытаясь оттолкнуться. Его крик заставил мои волосы встать дыбом.
В воздухе запахло палёной кожей.
Кто-то закричал в зале.
Я развернулась на каблуках и бросилась к Велме, которая уже вбегала на кухню.
«Стой!» – я схватила её за плечи, преграждая путь.
Её глаза округлились от ужаса при виде сцены позади меня.
Джастин и Рон обменялись несколькими словами – я не разобрала, что именно, но по тону Джастина было ясно: он не был доволен ответами.
«Что, чёрт возьми, происходит?!» – взвизгнула Велма, и на её шее вздулись вены.
«Пожалуйста, успокойся, – я прижала её к себе, заставляя отступить. – Всё в порядке. Просто не заходи туда. Мне нужно, чтобы ты успокоилась. С тобой всё будет хорошо. И, пожалуйста, не вызывай полицию, когда мы уйдём. Просто доверься мне».
В этот момент Эдди вылетел за дверь, запрыгнул в свой грузовик и умчался. Умный мужик.
«Что происходит?!» – требовала Велма, брызгая слюной.
«Я не могу сказать».
«Он причиняет ему боль!»
«Знаю».
«Боже, София, он же убьёт его!»
«Знаю. Ты не понимаешь, но, пожалуйста, не вмешивайся. Ты в безопасности. С тобой ничего не случится».
«А с тобой?» – её безумный взгляд встретился с моим. «Ты пришла с ним… этот сукин сын! Это тот самый, что подрался с охотниками?»
«Да. Я знаю его. И да, я в безопасности».
Взгляд Велмы метнулся через моё плечо, и она закричала.
Я обернулась и увидела, как Джастин тащит Рона по полу кухни. Рон кричал и размахивал обожжённой рукой, которая, казалось, вот-вот отвалится.
Джастин пинком открыл дверь в туалет, затащил Рона внутрь и обернулся ко мне. Его взгляд был диким, безумным и пугающим.
«София, я не хочу, чтобы ты это видела. Иди в зал и не выходи, пока я не вернусь».
Сглотнув комок в горле, я кивнула, развернулась, схватила Велму и потащила её в зал.
Пока я запирала входную дверь, из туалета донеслись звуки, от которых кровь стыла в жилах.
Велма забилась в дальний угол, бормоча молитвы и крестясь.
Пока мы стояли и слушали эти предсмертные хрипы, что-то внутри меня переломилось.
Я подумала обо всех, кого мой отец заставлял так кричать. Об Ане и нашем последнем разговоре перед её смертью. О том, как тыльная сторона ладони Виктора касалась моей щеки. О том, как я стояла на коленях и называла отца «папочкой». О том, как Джастин водил ножом по своему лицу, оплакивая брата, убитого по вине моего отца.
Джастин был прав. Пора было положить этому конец, чтобы никто больше не прошёл через то, через что прошли мы
.
ГЛАВА 32
ДЖАСТИН
"ГДЕ КУЗЬМА?!"
Рон подавился кровью, стекавшей по его горлу. Изо рта вылетела густая красная слизь, когда он выдохнул: «Не знаю».
«Врёшь».
Схватив его за волосы, я запрокинул его голову и снова ударил о белую фарфоровую раковину, теперь забрызганную красным. Он захрипел, сплюнул – на пол выпали три зуба.
Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз пытал кого-то ради информации. Обычно я растягивал процесс, наслаждаясь каждой секундой. Но не сегодня. У меня не было терпения на этого ублюдка. Рон уже признался, что работает на «Чёрную ячейку». Всё остальное, однако, утонуло в этом чёртовом переводе. К тому же, мне не нравилось, что я не могу следить за Софией.
Я был нетерпелив, зол и в отчаянии. Не лучшее сочетание.
«Время вышло». Я поднял его с пола.
Распахнув дверь, я выволок его обратно на кухню.
«Отвернись», – приказал я Софии, которая стояла у входа.
Как только она повиновалась, я подтащил Рона к плите, схватил масло и выплеснул на раскалённую поверхность. Сковорода вспыхнула, брызги разлетелись во все стороны.
«Нет… Боже, нет, нет, нет…» – глаз Рона, тот, что не был залит кровью, округлился от ужаса. Он всхлипывал, умолял. «Нет, пожалуйста…»
«Вставай, чёрт возьми».
Продолжая держать его за воротник, я обошёл сзади и прижал его живот к краю сковороды. Его руки были уже связаны за спиной.
«Спрошу в последний раз, Рон».
Я сжал воротник. Он хватал ртом воздух, плача, как ребёнок.
Но не сегодня.
«Где Кузьма?»
«Я… я…»
«Неверный ответ».
Он повернул голову в последнюю секунду, перед тем как лицо коснулось поверхности.
Его крик пронзил воздух. Когда его ухо и часть щеки расплавились на чёрном металле, его колени подкосились, и он обмочился.
«Чёрт». Я отпрянул, продолжая держать его. Теперь я был в ярости.
Я оторвал его лицо от сковороды. Оставшийся слой кожи поджарился, как бекон. Его вырвало.
«Моё лицо…» – он бормотал, учащённо дыша. «Моё лицо…»
«У тебя три секунды, чтобы сказать, где Кузьма, прежде чем я поджарю другую сторону».
«Я… он…»
«Три… два… один…»
Я дёрнул его вперёд.
«Нет! – закричал он. – Пожалуйста, нет! Я отведу тебя к нему. Я знаю, где он. Остановись…» – всхлипывая, он выдавил: – «Я отведу тебя к нему»
.
ГЛАВА 33
СОФИЯ
Я до побеления костяшек сжимала руль, не сводя глаз с зеркала заднего вида, где на заднем сиденье, связанный по рукам и ногам, сидел Рон. Его одежда была в крови. Джастин разместился рядом, приставив пистолет к его виску.
Лицо Рона было почти неузнаваемым и отталкивающим.
Один глаз заплыл, кожа вокруг вздулась, как фиолетовый воздушный шар. Засохшая кровь стекала от носа и из уголков рта.
Но хуже всего была одна сторона лица. Верхние слои кожи были сожжены, и то, что осталось, представляло собой сочащийся огненно-красный участок плоти, который, казалось, таял на черепе. Это напоминало маску Фредди Крюгера.
Джастин рассказал мне об этом, пока мы стелили брезент в багажнике, прежде чем затолкать туда Рона. Судя по всему, у Джастина кончилось терпение.
Как он и предполагал, Рон работал на «Чёрную ячейку». После моего побега из России отец нанял его, чтобы найти меня. Когда это удалось, он отправил Рона в Фалкон-Крик – следить за мной и одновременно вербовать молодых неудачников из Анкориджа и окрестностей. По словам Рона, мой отец планировал приехать лично, чтобы забрать меня обратно. Но так и не приехал.
Рон клялся, что не похищал меня, хотя мы с Джастином были уверены, что он предупредил тех, кто это сделал.
Но меня это уже не волновало. Я собиралась увидеть отца впервые за три года.
Я часами репетировала эту встречу в те моменты, когда была не в себе и пьяна. Думаю, в глубине души я знала, что он найдёт меня. Я стояла перед зеркалом, придумывая, что скажу, как отреагирую. Что сделаю.
Я долго репетировала, как прощу его. Как произнесу эти три коротких слова, которые, согласно книгам по саморазвитию, должны были освободить меня.
Они не освободили. Срочное сообщение: это всё ложь.
Правда в том, что некоторые вещи непростительны. Например, когда отец насилует дочь. Здесь нет места сомнениям или спорам. Это однозначно худшее, самое непростительное, что только может совершить человек.
И что же мне теперь делать? Я выкрикивала слова осуждения в зеркало, зная, что они отскакивают от него, как ватные шарики.
Человек, способный на такое, не знает чувства вины или раскаяния. Такие люди будут продолжать сеять зло, разрушать жизни, пока кто-то их не остановит.
Я посмотрела в зеркало заднего вида. «Джастин?»
Рон не разговаривал уже полчаса. Я начала бояться, что он умер, что было бы худшим сценарием, ведь он был нашим проводником.
«А если это ловушка?»
«Тогда я прорвусь».
«Нет. Мы прорвёмся».
Он наклонился вперёд и понизил голос. «Ты, София, будешь делать в точности то, что я скажу. Это очень важно. Ты поняла?»
Я сглотнула комок в горле и кивнула.
«Доверься мне», – прошептал он.
Я прерывисто вздохнула. «Хорошо».
ГЛАВА 34
СОФИЯ
Мы дождались темноты.
К моменту нашего прибытия вновь пошёл снег.
Это был престижный район на окраине Анкориджа, хотя назвать его районом было бы преувеличением – между домами лежали десятки акров леса. Здесь жили самые богатые из богатых.
Я понимала, почему отец выбрал это место: близость к портам, жизненно важная для тех, кто занимался «грязным» товаром, идеальная для быстрого отступления – особенно в сторону России. К тому же, океан – отличное место для избавления от тел.
Адреналин, который Рон испытывал во время «допроса» Джастина, давно улетучился, оставив его в мире боли. Но он молчал и подчинялся – дуло пистолета по-прежнему было прижато к его виску.
«Остановись и выключи фары», – сказал Джастин.
Я затормозила в начале длинной извилистой подъездной аллеи, вдоль которой стояли нарядные фонари. Сверху медленно падали снежинки.
«Это всё?» – Джастин сильнее прижал ствол к голове Рона.
«Да. Это один из домов Кузьмы. Он купил его, когда узнал, что дочь живёт неподалёку», – пробормотал Рон, щурясь единственным здоровым глазом.
По моей коже пробежали мурашки. «Что дальше?» – спросила я через плечо.
«Пойдём поздороваемся». Джастин приподнял бровь, изучая ландшафт перед нами.
«Умник».
Он подмигнул.
«Ладно», – я глубоко вдохнула и выпрямила спину. – «Поехали».
«Фары не включай, ясно?»
«Справишься. Поверь, я не спешу анонсировать наше прибытие».
Я медленно двинулась вперёд по подъездной дороге, и воздух вокруг нас наполнился напряжённым ожиданием. Я почти физически чувствовала, как адреналин бьёт ключом в Джастине. Рон выпрямился и беспокойно водил головой по сторонам.
Я понимала эту реакцию. То же самое чувствовала сама всякий раз, когда приближалась к отцу.
В конце аллеи, на вершине утёса, нависавшего над огромным чёрным озером, стоял просторный особняк в футуристическом стиле. Серые бетонные стены обрамляли широкие окна и бесчисленные террасы. Всё было под прямыми углами, будто несколько коробок сложили друг на друга. Дом казался холодным и неприветливым – точь-в-точь как мой отец.
Если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что где-то внизу его ждёт роскошная яхта, готовая в любой момент к бегству.
Помимо охранного освещения, в доме царила почти полная темнота, если не считать тусклого свечения где-то в глубине.
Едва я припарковала внедорожник, как из тени вышли двое мужчин с пистолетами наготове.
«Джастин. У нас компания».
«Охрана», – беспомощно прошептал Рон.
«Сколько их?»
«Трое. В любой момент».
«Оставайся здесь», – Джастин протянул мне свой пистолет. – «Если Рон пошевелится – стреляй ему в лицо».
Охранники были уже в шести метрах от нас, и с каждым шагом их решимость росла. Одетые в чёрное, они были высокими, крепкими и чертовски устрашающими.
Я кивнула, чувствуя, как колотится сердце. «Поторопись».
Достав запасной пистолет из бардачка, Джастин зарядил его и бесшумно выскользнул через заднюю дверь.
Бах-бах!
Оба охранника сложились, как карточные домики.
Моя дверь распахнулась.
«Выходим», – сказал Джастин, перезаряжая оружие. – «Время на исходе».
Воспользовавшись отпечатком пальца одного из охранников, мы вошли внутрь.
Едва я переступила порог, кровь застыла в жилах. Я почувствовала его присутствие. Ощутила зло, витавшее в доме. Помимо этого жуткого чувства, изнутри доносилась тихая, навязчивая инструментальная музыка.
Мы заткнули Рону рот банданой, чтобы он не кричал.
«Держись рядом», – тихо прошипел Джастин.
Без проблем.
Приставив пистолет к спине Рона, Джастин повёл нас через фойе, подталкивая его вперёд. Музыка становилась громче, низкий, жуткий стон виолончели пробежал мурашками по моим рукам.
Мы двинулись на свет – в гостиную, примыкавшую к кухне и выходившую на большой внутренний дворик. В центре комнаты располагалась зона отдыха с кожаными диванами, торшерами из цветного стекла и передвижным баром с хрустальными графинами. Большую часть стен занимали книжные шкафы. Рядом с входом стоял бетонный камин, достаточно большой, чтобы сжечь в нём тело.
Внутри него ревел огонь, потрескивая и шипя.
Мужчина в чёрном свитере и брюках стоял к нам спиной. Свет от камина играл на его блестящей лысой голове.
Весь мой мир остановился: сердце, дыхание, ноги. Меня будто ударило молнией.
Я узнала его ещё до того, как он повернулся.
Виктор Лукин. Мой муж.
Джастин внимательно наблюдал за мной, заметив, как я замерла. Я стояла, словно статуя.
Не тратя времени на раздумья, он прищурился и стиснул челюсти.
Его взгляд вернулся к мужчине, за которого меня принудили выйти замуж. К мужчине, который насиловал и унижал меня так же, как отец.
И тут до меня дошло: именно Виктор стоял за моим похищением.
На нём был тот же чёрный свитер, а под шапкой – лишь голая кожа.
С бокалом мартини в руке и пистолетом за поясом Виктор обернулся и посмотрел на Рона – своего окровавленного, избитого коллегу с кляпом во рту. Вместо того чтобы броситься ему на помощь, он усмехнулся и покачал головой, выражая отвращение к слабости Рона. Затем перевёл взгляд на нас и вежливо улыбнулся, будто мы пришли на воскресный бранч.
Он ждал нас.
Мы остановились перед камином, выстроившись в линию: я, Рон, Джастин. Жар от огня был удушающим, на коже выступили капли пота.
Сердце бешено колотилось.
«Ребята, вы не торопились», – сказал он.
Внутри всё сжалось. Боже, этот голос… Столько лет…
«Мог бы просто попросить Лео привести тебя прямо сюда. Сэкономил бы всем время», – ответил Джастин.
Виктор беспечно пожал плечами.
«Но ты убил его, потому что боялся, что он тебя выдаст».
«Да, именно. Он был измученной душой…» – Виктор пристально посмотрел на Джастина, и я заметила в его глазах ту самую искру, что вспыхивала перед дракой. – «О чём тебе, Джастин Монтгомери, отлично известно».
Виктор намекал на покойного брата Джастина. Он дразнил его, и по тому, как покраснела шея Джастина, было ясно – попал в цель.
«Где мой отец?» – спросила я, привлекая внимание Виктора.
«Прямо здесь», – он ухмыльнулся, широко раскинув руки. – «Я – Кузма. Новая, и смею сказать, значительно улучшенная версия».
«Сделаешь ещё шаг в её сторону, – голос Джастина заставил меня вздрогнуть, – и я убью Рона, а потом и тебя».
Игнорируя угрозу, Виктор удивлённо склонил голову. «А… Значит, она и тобой манипулировала? Заставила думать, что любит?» – его ухмылка стала шире.
Его зубы были ослепительно белыми. Кожа – бледнее, чем я помнила, и он похудел. Настоящий питон-альбинос.
«Она хитрая, эта штучка. Говорила тебе, скольких мужиков перетрахала, чтобы добиться своего? Сколько членов проглотила? Ты для неё – просто очередной номер, солдат. Знай своё место».
Внезапно чья-то рука обхватила моё горло, и меня оттащили от Джастина и Рона. Моё тело ударилось о твёрдое тело другого охранника. Холодное лезвие ножа прижалось к горлу.
«Не смей двигаться!» – крикнул Виктор, когда Джастин отпустил Рона и бросился ко мне. – «Бросай пистолет, или я перережу глотку твоей шлюхе за три секунды».
Джастин замер, и наши взгляды встретились.
Пистолет с глухим стуком упал на пол.
«Отпихни его».
Мир рухнул, когда я увидела, как оружие скользит по бетону, исчезая из виду.
Вытащив кляп изо рта, Рон отшатнулся и рухнул на кожаный диван.
Виктор кивнул человеку, который держал меня. Рядом с моим лицом появился пистолет, и прогремели два выстрела. Затылок Рона взорвался кровавым облаком. Кровь и мозги разлетелись по сторонам, часть попала в камин и зашипела на поленьях.
«Он мне больше не нужен». Виктор фыркнул и стряхнул с себя ошмёток черепа. «Нет, Джастин. Не двигайся. Молодец».
Виктор приблизился, снова сосредоточившись на мне. Он шёл медленно, развязной походкой, которую я помнила с самых тёмных дней своей жизни.
«Что касается твоего вопроса, моя дорогая жена… Я убил твоего отца три года назад. В тот момент, когда он официально назначил меня своим преемником, я занял его место и имя. Ты должна благодарить меня, правда. Он как раз собирался преподнести тебе сюрприз, появившись на пороге».
Вот почему никто не мог найти отца. Он был мёртв, и те немногие, кто работал с ним напрямую, скрывали его смерть.
Мой муж убил моего отца.
Я бы солгала, если бы сказала, что не была шокирована. Виктор боготворил отца, а тот ему доверял.
Виктор остановился у камина и хищным взглядом окинул Джастина, от чего у меня внутри всё сжалось. Его палец сжался на спусковом крючке. Он посмотрел на меня, и уголок его губ дёрнулся.
Виктор собирался убить Джастина у меня на глазах. Чтобы наказать меня за побег.
Меня охватила паника. Единственное, что я смогла выдохнуть, было: «Нет…»
Я действовала на инстинктах, без колебаний. Ударила каблуком по колену охранника, и он отпрянул, на мгновение ослабив хватку.
«Сукин сын!» – взревел он.
Я вырвалась, схватила чёрную кованую кочергу из камина и швырнула раскалённые угли Виктору прямо в лицо.
Не успела я опомниться, как в воздухе загрохотали выстрелы, послышались крики, а затем я получила такой удар по голове, что мир погрузился во тьму.
Через несколько секунд я очнулась в хаосе.
Охранник снова схватил меня, вонзая в кожу тот же нож. Виктор кричал, слёзы текли по его обожжённому лицу. Теперь в его руках было два пистолета – один направлен на меня, другой на Джастина.
Я перевела взгляд на Джастина. Он стоял сгорбившись, бедро под необычным углом. По его боку стекала струйка крови.
В него стреляли.
«Джастин!» – закричала я, почувствовав, как лезвие впивается глубже.
Ковёр под ногами загорелся, и пламя быстро распространялось. Жар стал невыносимым, вокруг нас заклубился густой чёрный дым.
«Дура!» – грудь Виктора вздымалась от ярости.
Не опуская оружия, он отступил к узкой двери между двумя книжными шкафами.
«Может, ты меня и не знаешь, – усмехнулся он, глядя на Джастина, – но я знаю тебя, Джастин Монтгомери. Каждый тёмный угол твоей жизни. Каждое твоё сожаление».
Он открыл дверь.
Тусклый оранжевый свет сверху падал на мужчину в потрёпанной одежде. Он сидел, ссутулившись на стуле, верёвки врезались в его тело. Его обнажённая кожа, шея, руки и голени были покрыты шрамами.
Я прищурилась, вглядываясь в пленника. Он был высоким и худым, как Джастин.
Боже мой.
Лицо Джастина побелело, будто он увидел призрак. В каком-то смысле так оно и было.
Человеком, привязанным к стулу, был Нейт – брат Джастина, который должен был быть мёртв.
Виктор злорадно ухмыльнулся, наслаждаясь его шоком.
«Твой брат был моим пленником четыре года. Мы держали его как козырную карту на случай, если правительство США нас найдёт».
Нас окутал чёрный дым. Я начала кашлять, задыхаясь. По щекам текли слёзы, но охранник не отпускал меня.
Огонь добрался до книжных шкафов, ослепительные языки пламени взметнулись к потолку. Виктор распахнул раздвижные двери во внутренний дворик, где рядом с грилем стояли баллоны с пропаном. Свежий кислород раздул пламя, словно мы выплеснули на него жидкость для розжига.
«Похоже, у нас есть около пяти секунд, прежде чем нас всех разнесёт», – глаза Виктора безумно блестели. – «Кого ты спасешь, Джастин? Брата, которого считал мёртвым? Или шлюху, которая тебя одурачила?»
С этими словами Виктор развернулся и издал маниакальный смех, который будет преследовать меня до конца дней.
Кого ты выберешь?
Пять.
Поверь мне, – слова Джастина пронеслись в голове.
Четыре.
Доверься мне.
Три.
Из крошечной комнаты Нейт поднял голову и посмотрел прямо на Джастина – своего брата. Его пальцы задрожали.
Два.
Снаружи пламя охватило баллоны.
С гортанным криком Джастин наклонился и вытащил из каждого ботинка по ножу. Он подбросил один в воздух, затем развернулся и бросился сквозь дым.
Охранник отпустил меня, но было слишком поздно. Джастин набросился на него, как дикий зверь, и вонзил нож в шею. Тот был мёртв ещё до падения.
Меня подхватили, прижали к груди Джастина.
«Держись, детка».
Пока мы мчались через комнату, я едва различала фигуру, которая неслась рядом с нами, с ножом в руке, верёвки с его длинных конечностей уже спадали.
Дом взорвался в тот момент, когда мы выпрыгнули из окна. Взрыв был таким оглушительным, таким сокрушительным, что у меня в глазах потемнело.
