Текст книги "Искусство непослушания (СИ)"

Автор книги: Аля Корс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

Глава 11: Утро, которое изменило всё

Первый луч солнца, пробившийся сквозь панорамные окна, упал на лицо Вероники. Она проснулась от непривычного ощущения – тепла и тяжести. Тяжесть исходила от руки Александра, лежавшей на её талии, властно и в то же время защищающе прижимая её к себе. Они спали, сплетясь, как подростки после первой ночи любви.

Она не двигалась, боясь спугнуть хрупкое волшебство этого утра. Его дыхание было ровным и спокойным, его лицо, лишённое привычной суровой маски, казалось моложе и беззащитнее. «Он спит», – с удивлением подумала она. Казалось, этот человек никогда не спит, а лишь перезагружается на несколько часов, как безупречный андроид.

Аккуратно, чтобы не разбудить его, она повернулась на бок, лицом к нему. Она изучала каждую черту: седые пряди у висков, морщинки у глаз, твёрдую линию подбородка. Этот мужчина, который мог одним взглядом заморозить целый зал руководителей, сейчас мирно посапывал рядом с ней, прижимаясь к её оголённому плечу.

Мысль о том, что сейчас произойдёт, когда они проснутся, вызывала лёгкую панику. Будет ли он сожалеть? Будет ли холоден? Попытается ли снова отстраниться?

Её мучительные размышления прервал низкий, сонный голос:

– Если ты будешь продолжать так на меня смотреть, я решу, что ты либо жалеешь о случившемся, либо планируешь меня убить.

Она вздрогнула. Его глаза были открыты, и он смотрел на неё с ленивым, довольным выражением, которого она никогда у него не видела. В них не было ни сожаления, ни холодности. Было… тепло.

– Я просто проверяю, не подменили ли тебя ночью инопланетяне, – улыбнулась она в ответ, чувствуя, как тревога отступает. – Тот Орлов, которого я знаю, никогда бы не позволил себе проспать.

– Тот Орлов, которого ты знаешь, никогда не проводил ночь с тобой, – он притянул её ближе, и его губы коснулись её лба. Простой, нежный жест, который значил для неё больше, чем все вчерашние страсти. – Как ты?

– Цела. Почти. Немного потрёпана, – она притворилась, что осматривает себя. – Но, кажется, функциональна.

Он рассмеялся, и смех его был глухим, грудным, отзываясь приятной вибрацией в её теле.

– Это хорошо. Потому что у меня на тебя большие планы на сегодняшнее утро.

– На утро? – она подняла бровь. – А как же «строгий график»? «Пятилетний план»? «Работа не ждёт»?

– Пятилетний план может подождать, – он перекатился на неё, заслонив собой свет от окна. Его тело было тёплым и твёрдым. – Сейчас у меня в приоритете годовой отчёт по совершенно иному проекту.

Их утренний секс был совсем другим – неспешным, ленивым, полным исследования и смеха. Они узнавали друг друга заново, без спешки и нервного напряжения прошлой ночи. Он был внимательным и изобретательным любовником, а она – благодарной и отзывчивой ученицей, не стеснявшейся показывать, что ей нравится.

Потом они лежали в его огромной ванне, наполненной пеной, пили кофе и смотрели на просыпающийся город. Вероника чувствовала себя так, будто попала в параллельную вселенную, где Александр Орлов был не железным магнатом, а просто мужчиной. Мужчиной, который мог шутить, мог молчать, просто глядя в окно, и мог смотреть на неё так, что у неё перехватывало дыхание.

– О чём ты думаешь? – спросила она, отпивая глоток ароматного кофе.

– Думаю, что сейчас ровно восемь утра, – он посмотрел на часы на запястье. – И что через час у меня совещание с японскими партнёрами. А я всё ещё здесь. С тобой. И мне абсолютно всё равно.

Это было самое большое признание, которое она от него слышала.

– Это начало конца, Александр Викторович, – вздохнула она с комичной драматичностью. – Ты теряешь хватку.

– Возможно, – он повернулся к ней, его лицо стало серьёзным. – Но это того стоит.

Они помолчали.

– И что теперь? – наконец задала она вопрос, который висел в воздухе с момента их пробуждения. – Мы возвращаемся в офис и делаем вид, что ничего не было?

Он нахмурился.

– Нет. Притворяться я не буду. Но и выносить наши отношения на всеобщее обозрение… пока не готов. Алёна не дремлет. Любая информация будет использована против нас. Против тебя в первую очередь.

Вероника кивнула. Она понимала. Их роман в стенах «Орлов Групп» стал бы бомбой замедленного действия.

– Значит, конспирация? Тайные встречи? Как в шпионском романе?

– Как в разумном взрослом романе, – поправил он. – Мы будем работать. Как прежде. А после работы… – он провёл рукой по её мокрому плечу, – … после работы эта квартира будет нашим убежищем. Только нашим.

В его словах была не только осторожность, но и обещание. Он не отказывался от неё. Он предлагал формат. Сложный, но единственно возможный в их ситуации.

– Ладно, – согласилась она. – Но я ставлю условия.

У него снова блеснули глаза от интереса.

– Какие?

– Во-первых, никаких подарков в офисе. Никаких намёков. Никаких особых взглядов при посторонних. Я твой пиар-щик. Ты мой босс. Точка.

– Принято.

– Во-вторых, ты не имеешь права срывать на мне злость, если у тебя плохой день на работе. У нас есть специальный код для этого. Например, если ты говоришь «погода сегодня отвратительная», это значит, что тебе нужен час одиночества, прежде чем мы начнём общаться.

Орлов смотрел на неё с нескрываемым восхищением.

– Ты составляешь правила помолвки для наших отношений?

– Конечно. Я же профессионал. Без чёткого ТЗ и KPI любой проект разваливается.

Он рассмеялся и поцеловал её.

– Хорошо. А какой код у меня будет для того, чтобы сказать, что я хочу тебя прямо сейчас?

– Для этого кода не нужно слов, – она улыбнулась ему сладко и вызывающе. – Ты и так это прекрасно показываешь.

Час спустя они ехали в офис на его лифте. Он был снова в своём «костюме-броне» – безупречный тёмный костюм, галстук, холодная маска на лице. Она – в своём вчерашнем платье, с чемоданчиком, в котором лежала офисная смена. Они стояли рядом, но между ними была невидимая стена. Они снова стали боссом и подчинённой.

Лифт остановился в подземном гараже. Прежде чем двери открылись, его рука на мгновение коснулась её руки. Быстро, почти неощутимо.

– До вечера, Колесникова, – сказал он своим обычным, начальственным тоном.

– До вечера, Александр Викторович, – кивнула она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.

Она вышла первой и направилась к своему скромному автомобилю, а он сел в свой бронированный Mercedes. Две разные машины, два разных маршрута по одному гаражу. Символично.

Весь день в офисе прошёл в странном, двойственном состоянии. Они оба играли свои роли безупречно. На планерке он был строг и требователен к ней, как и ко всем. Она докладывала чётко и профессионально. Их взгляды встречались лишь изредка, и в них не было ничего, кроме делового интереса.

Но под этой ледяной коркой бурлила энергия, заряженная тайной и страстью. Каждый их мимолётный контакт – когда он передавал ей папку, когда их пальцы почти касались у кофемашины – был как маленькая электрическая искра. Они вели свою тайную игру на глазах у всех, и осознание этого было пьянящим.

Вечером, когда она вернулась к себе в кабинет, на столе лежала записка. Без подписи, написанная его узнаваемым почерком: «Погода сегодня отличная. Жду в 20:00. А. О.»

Она улыбнулась, прижав записку к груди. Их игра только начиналась. И она обещала быть самой захватывающей игрой в её жизни. С строгими правилами, чёрным юмором и ставкой на самое большое приз – друг друга.

Глава 12: Свидание под прицелом

Их тайный роман длился уже две недели. Две недели строгой профессиональной дистанции в офисе и жарких, откровенных вечеров в его квартире. Вероника чувствовала себя героиней шпионского боевика, только вместо секретных документов она прятала собственную улыбку, встречаясь с ним у кофемашины.

Они выработали свой ритуал. Утром – короткая, безличная смс-ка о рабочих планах. Днём – игра в начальника и подчинённую на людях. Вечером – её приезд к нему на квартиру на такси, с обязательной сменой маршрута. Это было утомительно, но и безумно возбуждающе. Каждый украденный взгляд, каждое случайное прикосновение в переполненном лифте приобретало вкус запретного плода.

Именно в такой момент – когда они вдвоём оказались в лифте, полном стажёров, и его мизинец на долю секунды коснулся её ладони – её телефон выдал навязчивый трель. Не рабочий, а личный. На экране горело имя: «Алёна О.».

Вероника почувствовала, как кровь отливает от лица. Она проигнорировала звонок, сунув телефон в карман. Орлов, стоявший в полуметре от неё, уловил её напряжение. Его взгляд стал вопросительным, но она лишь едва заметно покачала головой.

Весь день её преследовало чувство тревоги. Алёна не просто так звонила. Она что-то знала. Или подозревала.

Вечером, придя к нему, Вероника сразу же всё выложила.

– Твоя бывшая жена звонила мне сегодня. На личный номер.

Орлов, наливавший ей вино, замер. Его спина напряглась.

– И что она сказала?

– Я не стала брать трубку. Но это уже сигнал. Она что-то почуяла.

– Она всегда что-то чует, – он поставил бокал перед ней, его лицо было мрачным. – У неё нюх стервятника. Она не успокоится.

– Может, стоит поговорить с ней? Объяснить, что это не её дело? – неуверенно предложила Вероника.

– С Алёной нельзя «объяснить». С ней можно только договариваться. Или уничтожать. Пока я собираю на неё компромат, она ведёт свою игру. – Он сел рядом с ней, его рука легла на её колено, успокаивающе. – Не волнуйся. Я не позволю ей тебя тронуть.

Но тревога не уходила. Она висела в воздухе их убежища, как запах дыма от далёкого пожара.

На следующий день Веронике позвонил Аркадий Семёнович. Его голос был сладким, как патока.

– Вероника, дорогая. У меня к вам необычная просьба. Знаете, наша компания является попечителем благотворительного фонда «Искусство будущего». Завтра у них вечерний аукцион. Александр Викторович не сможет присутствовать, а представитель от компании быть просто обязан. Не смогли бы вы оказать нам эту честь?

Вероника насторожилась. Аркадий Семёнович никогда не был с ней так любезен. Это пахло ловушкой.

– Я не уверена, что я подходящая кандидатура для такого мероприятия, – осторожно сказала она.

– О, что вы! После ваших блестящих выступлений в СМИ вы – идеальное лицо компании! К тому же, – он понизил голос, – там будут очень важные персоны. Полезные для вашей… дальнейшей карьеры.

Фраза «дальнейшей карьеры» прозвучала как намёк. Как будто он знал, что её карьера в «Орлов Групп» может скоро закончиться.

– Хорошо, – согласилась она, понимая, что отказ вызовет ещё больше подозрений. – Я буду.

Повесив трубку, она сразу же позвонила Орлову на его закрытый номер.

– Аркадий только что пригласил меня на благотворительный аукцион завтра вечером. От твоего имени. Вернее, вместо тебя.

В трубке повисло короткое молчание.

– Чёрт, – выругался Орлов. – Это ловушка. Алёна будет там. Она председатель попечительского совета этого фонда.

Ледяной комок страха сжался у Вероники в животе.

– Что мне делать?

– Тебе нельзя отказываться. Это будет выглядеть как слабость. Тебе придётся идти, – его голос был жёстким. – Но ты не будешь одна. Я тоже буду там.

– Но ты же сказал…

– Я передумал. Я не оставлю тебя одну с ней. Но мы не будем вместе. Ты приедешь со своим отделом. Я появлюсь позже, «заглянув на полчасика». Держись уверенно. И помни – всё, что ты скажешь или сделаешь, будет использовано против тебя.

Аукцион проходил в шикарном особняке в центре города. Вероника приехала с парой сотрудников из своего отдела, чувствуя себя солдатом, идущим на минное поле. На ней было длинное вечернее платье глубокого синего цвета, скромное, но безупречно сидящее. Её броня.

Зал был полон блестящих людей, шампанского и приглушённого смеха. И почти сразу же она увидела её. Алёна Орлова в ослепительном чёрном платье, окружённая свитой из важных господ. Её взгляд скользнул по Веронике, как по случайной мухе, но Вероника почувствовала укол – она её заметила.

Вечер тянулся мучительно медленно. Вероника изображала лёгкость, общалась с коллегами, делала вид, что интересуется лотами. Всё это время она чувствовала на себе пристальное внимание Алёны. Та не подходила, но её присутствие было ощутимо, как давление перед грозой.

И тогда она увидела его. Александр Орлов вошёл в зал, как всегда, поздно, один, привлекая к себе все взгляды. Он был в смокинге, и он выглядел… неотразимо. Его взгляд мгновенно нашёл её в толпе, задержался на секунду – быстрый, обжигающий луч внимания – и тут же отскочил. Он направился к группе знакомых политиков, даже не кивнув ей.

Игра началась.

Минут через двадцать, когда Вероника стояла у бара, заказывая минеральную воду, к ней подошла Алёна. От неё пахло дорогими духами и холодной ненавистью.

– Ну вот, мы и встретились, милая, – улыбнулась она сладкой, ядовитой улыбкой. – Как поживаешь? Осваиваешься в нашем мире? Или он тебе пока великоват?

– Мир как мир, Алёна Петровна, – парировала Вероника, поворачиваясь к ней. – Люди везде одинаковые. Только платья подороже.

Алёна засмеялась, но глаза её оставались ледяными.

– О, какая прелесть! Наивность – это такое редкое качество в наше время. Наслаждайся ей, пока можешь. Кстати, я видела, Александр заглянул. Небось, сердце забилось чаще? Не обольщайся, дорогая. Он появляется на всех таких мероприятиях. Для галочки. А потом едет к себе, в свою одинокую квартиру. Он никого туда не пускает. Никогда.

Вероника почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она знала. Она точно знала о квартире.

– Может, ему просто не встретился человек, которого бы он захотел туда пустить? – улыбнулась Вероника, делая глоток воды.

Глаза Алёны сузились. Сладкая маска на мгновение спала, обнажив злобу.

– Осторожней, девочка. Игры с огнём опасны. Можно сильно обжечься.

В этот момент к ним подошёл Орлов. Он остановился рядом, его лицо было бесстрастным.

– Алёна. Вероника. Я не прерываю дамскую беседу?

– Нисколько, Саша! – Алёна снова стала сладкой. – Я как раз рассказывала Веронике о твоей любви к уединению. Она, кажется, надеется, что ты сделаешь для неё исключение.

Орлов посмотрел на Веронику. Его взгляд был пустым, как у незнакомца.

– Мисс Колесникова – ценный сотрудник. Но мои личные привычки её не касаются. Как, впрочем, и ничьи больше.

Его слова должны были ранить. Но Вероника увидела мельчайший признак – он сжал кулак правой руки, положив его в карман. Их тайный сигнал стресса. Ему было так же тяжело играть эту роль, как и ей.

– Разумеется, – кивнула Алёна с торжеством в глазах. – Ну, мне пора открывать аукцион. Удачи, милая. Тебе она явно понадобится.

Она ушла, оставив их вдвоём, но под прицелом сотен глаз.

– Всё в порядке? – тихо спросил Орлов, не глядя на неё.

– Пока жива, – так же тихо ответила она. – Но она знает о квартире.

– Я знаю. – Его лицо оставалось непроницаемым. – Это была проверка. И ты прошла её блестяще.

Он сделал паузу и вдруг, на глазах у всех, повернулся к ней и сказал громче, чтобы слышали окружающие:

– Кстати, Колесникова, завтра к девяти утра жду финальную версию отчёта по медиа-активности. Без опозданий.

– Конечно, Александр Викторович, – кивнула она, опустив голову, как прилежная сотрудница.

Он кивнул и отошёл, смешавшись с толпой.

Вероника осталась стоять у бара, сжимая в руке бокал. Её сердце бешено колотилось. Это было самое сложное свидание в её жизни. Свидание под прицелом. И они его пережили. Но она понимала – это только начало войны. А Алёна только что сделала первый выстрел.

Глава 13: Война по правилам и без

Три дня после аукциона прошли в звенящем напряжении. В офисе царила видимость нормальности, но Вероника чувствовала себя так, будто ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет. Взгляды колужей казались ей пристальнее, а случайный смех в коридоре – намёком на её счёт.

Она почти не видела Орлова. Он был погружён в срочные переговоры по поводу нового, внезапно возникшего кризиса – один из ключевых акционеров, недовольный «излишней открытостью», начал сбрасывать акции. Вероника понимала, что это дело рук Алёны. Удар был точен и безжалостен.

Их тайные встречи прекратились. Вечерние смс сводились к сухим фразам: «Всё нормально. Занят. Спокойной ночи». Она знала, что он не отдаляется специально, что он тушит пожар. Но её грызла неуверенность. А что, если давление окажется слишком сильным? Если он решит, что она – та самая слабость, которая ему дорого обходится?

На четвертый день её вызвал к себе Аркадий Семёнович. Его кабинет, в отличие от орловского, был заставлен дорогими безделушками и пахнет дорогим табаком. Он сидел за своим массивным столом с видом кота, проглотившего канарейку.

– Вероника, дорогая, присаживайтесь, – он указал на кресло. – Как ваши успехи? Аукцион, я слышал, прошёл прекрасно. Вы произвели впечатление.

– Спасибо, Аркадий Семёнович, – осторожно сказала она, садясь. – Чем могу быть полезна?

– Видите ли, возникла небольшая… ситуация, – он сложил пальцы домиком. – После ваших ярких выступлений в СМИ и на том самом заводе, к нам стали поступать запросы. От журналистов. Не деловых, а светских. Их заинтересовала наша «звезда» – то есть вы.

Ледяная полоса прошла по спине Вероники.

– Я не понимаю. Какое отношение светская хроника имеет к нашему кризису?

– О, самое прямое! – улыбнулся Аркадий Семёнович. – Репутация компании складывается из всего. В том числе и из репутации её ключевых сотрудников. И вот, некоторые издания проявили интерес к вашей… личной жизни.

Он достал из стола папку и протянул ей. Внутри лежали распечатанные фотографии. Несколько снимков были сделаны тайком. Она выходила из подъезда своего дома. Она садилась в такси. И одно, самое размытое, но узнаваемое фото – она подходила к его дому на Пречистенке поздно вечером.

Сердце у Вероники упало куда-то в ботинки. Они следили за ней.

– Это что? Шантаж? – её голос дрогнул от ярости.

– Боже упаси! – Аркадий Семёнович сделал круглые глаза. – Это… превентивная мера. Меня, как старшего товарища, беспокоит ваша репутация. Такие намёки, если их опубликуют, могут серьёзно навредить и вам, и компании. Александр Викторович, я уверен, будет недоволен.

Он произнёс это имя с особым ударением. Это был ультиматум. «Уйди сама, пока не стало поздно».

– Я ценю вашу заботу, – сказала Вероника, вставая. Её ноги были ватными, но она выпрямила спину. – Но моя личная жизнь – это моё личное дело. А что касается репутации компании, то я думаю, её подрывают не гипотетические сплетни, а реальные утечки информации акционерам.

Она видела, как его лицо вытянулось. Он не ожидал такой реакции.

– Я просто предупреждаю…

– Предупреждение принято к сведению, – она кивнула и вышла из кабинета, не дав ему договорить.

Вернувшись к себе, она закрыла дверь и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Паника подкатывала к горлу. Они знали. Они всё знали. Или почти всё.

Она не могла позвонить Орлову – он был на важнейших переговорах. Она была одна. Совершенно одна.

Весь день она провела в состоянии повышенной бдительности. Каждый звонок, каждый шаг за спиной заставлял её вздрагивать. Она чувствовала себя загнанным зверем.

Вечером, когда офис опустел, она сидела за своим столом, уставившись в одну точку. Она не могла ехать к нему – за ней, наверняка, следили. Она не могла поехать домой – её там тоже ждали.

Дверь в её кабинет тихо открылась. В проёме стоял Орлов. Он выглядел смертельно уставшим. Тёмные круги под глазами, лицо осунулось.

– Аркадий показал тебе фотографии? – сразу спросил он, без предисловий.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он вошёл, закрыл дверь на ключ и подошёл к ней. Он не стал её обнимать. Он просто опустился на колени перед её креслом, взял её холодные руки в свои и прижал их к своему лбу.

– Прости, – прошептал он. Его голос был полон отчаяния. – Прости, что втянул тебя в это. Прости, что не могу защитить.

Этот жест – этот могущественный мужчина на коленях перед ней – растрогал её больше, чем любые слова. Слёзы, которые она сдерживала весь день, хлынули из её глаз.

– Они всё знают, – простонала она.

– Нет. Они подозревают. У них нет доказательств. Фотография у подъезда – это ничего. Ты могла быть там у кого угодно, – он поднял на неё глаза. В них горел знакомый огонь. Огонь борьбы. – Но они наносят удар по тебе, потому что знают – это ранит меня.

– Что мы будем делать? – спросила она, вытирая слёзы.

– Мы будем драться, – твёрдо сказал он, поднимаясь. Его усталость куда-то исчезла, сменившись холодной решимостью. – Но правила изменились. Они первыми перешли на личность. Значит, и мы можем.

Он подошёл к окну, глядя на вечерний город.

– Алёна не святая. У неё есть свои скелеты в шкафу. Очень большие и очень грязные. Я собирал на неё досье все эти годы. Думал, никогда не пригодится. Оказалось, зря.

– Ты хочешь начать грязную войну в прессе? – с ужасом спросила Вероника.

– Нет. Я не хочу войны. Я хочу мира. Но иногда единственный путь к миру – это продемонстрировать такую силу, что противник сам отступит. – Он повернулся к ней. – Я даю тебе выбор. Мы можем остановиться. Прямо сейчас. Ты уйдёшь из компании, мы прекратим все отношения. И ты будешь в безопасности.

Он смотрел на неё, и в его взгляде не было надежды. Была лишь готовность принять любой её ответ.

Вероника встала. Она подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала его. Это был не страстный поцелуй, а медленный, нежный, полный обещания.

– Я уже сказала. Я не уйду. Ни за двойную цену. Если это война – значит, война. Но мы будем воевать вместе.

Он прижал её к себе так сильно, что она почувствовала его бьющееся сердце. Оно стучало так же часто, как её собственное.

– Хорошо, – прошептал он ей в волосы. – Тогда завтра всё начнётся. А сегодня… сегодня мы идём ко мне. Через чёрный ход. Я уже дал указания службе безопасности.

Эта ночь была другой. Не страстной, а скорее… обречённой. Они любили друг друга с отчаянной нежностью, как будто это могла быть их последняя ночь. Каждое прикосновение было прощанием и обещанием одновременно.

Утром, провожая её к лифту для обслуживающего персонала, он положил ей в руку маленькую коробочку.

– Что это? – удивилась она.

– Страховка, – коротко сказал он. – Новый телефон. Зашифрованный канал. Пользуйся только им. Для связи со мной. И… на всякий случай.

Она открыла коробку. Там лежал простой, но явно очень дорогой смартфон.

– На всякий случай чего? – спросила она, чувствуя новый приступ страха.

– На всякий случай, если я какое-то время буду недоступен, – его лицо было серьёзным. – В этой войне всё возможно. Но теперь у тебя есть прямая линия. Только для тебя.

Она кивнула, сжимая телефон в руке. Он был тёплым и тяжёлым. Как клятва. И как груз ответственности.

Выйдя на улицу через подвал соседнего здания, она почувствовала себя агентом под прикрытием. Мир вокруг казался враждебным и полным опасностей. Но у неё в кармане лежало оружие. И самое главное – у неё была причина сражаться.

Война была объявлена. И на кону было уже не просто их счастье. На кону была их безопасность.