355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Альва Бесси » И снова Испания » Текст книги (страница 1)
И снова Испания
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:50

Текст книги "И снова Испания"


Автор книги: Альва Бесси



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Альва Бесси
И снова Испания

АЛЬВА БЕССИ И ЕГО ИСПАНСКАЯ ДИЛОГИЯ

Это случилось осенью 1947 года. Едва отгремели сражения в Европе и на Тихом океане, а в США уже задули ветры иной войны, «холодной». Поднимал голову маккартизм, входил в моду антикоммунизм. Один из первых и самых жестоких ударов был нанесен по Голливуду, где реакция вознамерилась искоренить «подрывное», «прокоммунистическое» влияние. Печально известная Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности организовала судебный процесс над «голливудской десяткой», сценаристами и режиссерами левых убеждений. Среди тех, кто оказался на скамье подсудимых, были Джон Говард Лоусон, Альберт Мальц, Дальтон Трамбо и Альва Бесси. В числе нелепых обвинений, предъявленных Бесси, было и его участие в защите Испании от фашизма. Оно было цинично квалифицировано как форма «антиамериканской деятельности, инспирированной коммунистами». Тогда, отвечая этим охотникам за ведьмами, Бесси с гордостью заявил: «…Я хочу, чтобы занесли в протокол, что я не только поддерживаю Испанскую республику, но считаю, что мне повезло и я удостоился величайшей чести сражаться добровольцем в рядах Интернациональной бригады в 1938 году. И я буду и впредь поддерживать Испанскую республику до тех пор, пока испанский народ не наберется сил и не свергнет Франко и всех его приспешников и не восстановит у власти законное правительство»{[1]1
  Беси А. Инквизиция в раю. М., «Искусство», 1968, с.179


[Закрыть]
}.

Слова эта, которым он следовал и следует, явились своеобразным политическим и эстетическим кредо Альвы Бесси, писателя и гражданина. Позднее он прямо напишет, что Испания «стала фокусом его жизни», что она «сказалась в каждой статье, в каждой книге, которую я написал с 1938 года». Да, пережитое им на берегах Эбро, на окропленных кровью холмах Каталонии навсегда вошло в его душу и творчество. И не только в книги «Люди в бою» (1939), «И снова Испания» (1975), образующие своеобразную дилогию, но и в антологию «Сердце Испании» (1952), в роман «Антиамериканцы» (1957), в мемуары «Инквизиция в раю» (1964)…

Его решение отправиться в Испанию в качестве солдата-добровольца Интернациональной бригады не было вспышкой юношеского энтузиазма. Оно было продиктовано опытом зрелого человека, известного литератора, отца двоих детей, которому пошел уже четвертый десяток.

Он родился в 1904 году в Нью-Йорке, окончил Колумбийский университет со степенью бакалавра искусств, затем четыре года работал актером и режиссером, был корреспондентом в Париже, переменил много разных работ, пока, опубликовав в 1929 году свой первый рассказ, не стал профессиональным литератором. Его новеллы включались в ежегодные сборники лучших образцов этого жанра. В 1935 году он публикует свой первый роман – «Жизнь в глуши». В пору «красных тридцатых» Бесси – в рядах рабочего движения, сотрудник левой, коммунистической прессы.

Политический и жизненный опыт Бесси способствует формированию его активного, действенного антифашизма. Позднее, вспоминая своего погибшего в Испании командира Аарона Лопофа, он писал: «…Оба мы прибыли в одно и то же место, в одно и то же время и с одной и той же целью – бороться и, если потребуется, умереть, защищая человеческое достоинство. Пусть не покажется это громкой фразой и бахвальством, но обоих нас приводило в ярость сознание того, что гитлеризм протягивает свои лапы все дальше»{[2]2
  Беси А. Инквизиция в раю. М., «Искусство», 1968, с.12


[Закрыть]
}. Для него трагедия Герники и бомбежки мирного населения не были сухими строчками газетных сообщений. Он был к ним лично причастен.

…Испания. Это слово было на устах у всех в те трагические, драматические годы, которые предварили начало второй мировой войны. В 1931 году многострадальный народ этой страны сверг монархию и установил республику. В феврале 1936 года в Испании победил на выборах Народный фронт. Он начал осуществлять первые демократические преобразования, но натолкнулся на яростное сопротивление военщины, реакционных и клерикальных кругов. В июле разразился фашистский мятеж, возглавленный Франко. Его активно поддерживали иностранные легионеры, Гитлер и Муссолини, направившие в Испанию поток оружия. В это время западные демократии, разыгравшие фарс «невмешательства», в сущности, попустительствовали агрессору. Только Советский Союз протянул руку помощи Испанской республике, послав туда оружие и военных советников, а также группы военных летчиков и танкистов. Для многих советских людей Испания стала первой боевой схваткой с фашизмом. У стен героического Мадрида осенью 1936 года начался их ратный путь, закончившийся в мае 1945 года в поверженном Берлине.

Это было незабываемое, неповторимое время, когда стали явью пророческие строки светловской «Гренады» о парне, который «пошел воевать, чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать».

Это была справедливая война, первая попытка остановить фашизм, дело, кровно затронувшее общественность во всем мире. Тысячи людей разных политических убеждений, национальностей, возрастов и профессий, коммунисты и социал-демократы, немцы и французы, итальянцы и англичане, чехи и поляки, американцы и венгры, рабочие и крестьяне, бывшие военные и представители самых мирных, интеллектуальных профессий, безусые юнцы и отцы семейств отправились в Испанию, чтобы влиться в ряды Интернациональных бригад. Испанцы назвали их «лучшими людьми мира». Эти «добровольцы свободы» составили самые боевые, надежные соединения Республиканской армии. В их создании и сплочении решающую роль сыграли коммунисты{[3]3
  Большой интерес представляют воспоминания и труды деятелей Компартии Испании, видных военачальников Республики, борцов-интернационалистов. См.: Ибаррури Д. В борьбе. М., 1968; Идальго де Сиснерос И. Меняю курс. М., 1967; Кристанов Ц. За свободу Испании. М., 1969; Листер Э. Наша война. М., 1969; Лонго Л. Интернациональные бригады в Испании. М., 1960; Лонго Л., Салинари К. В трудные годы. М., 1980; и др. Они противостоят работам некоторых буржуазных историков, а также некоторых экс-радикалов и отступников, пытающихся представить испанские события как «драму разочарований», «крушение иллюзий» и т. п.


[Закрыть]
}.

Испанская эпопея вызвала к жизни целую художественную литературу: десятки романов, пьес, сборников статей, рассказов, тома публицистики, «Раной в сердце человечества» назвал трагедию испанского народа Камю. Среди тех, кто на нее отозвался, Э. Хемингуэй, Э. Синклер, А. Мальро, А. Зегерс, Д. Димов, Б. Брехт, В. Бредель, Л. Ренн и др. Бесчисленны поэтические отклики (П. Неруда, Л. Хьюз, Э. Вайнерт, Р. Альберта, Н. Гильен и многие другие).

Весомо вошла испанская тема в творчество ряда советских писателей: А. Афиногенова (романтическая драма «Салют, Испания»), К. Симонова (знаменитое стихотворение «Генерал», посвященное памяти Матэ Залки), М. Кольцова («Испанский дневник»). Позднее вышли мемуары И. Эренбурга, О. Савича, Р. Кармена. Об Испании написали и побывавшие там советские военачальники: Н. Кузнецов, Н. Воронов, А. Родимцев и др.

Глубокий и яркий след оставила Испания в жизни Америки и в ее литературе. Три тысячи американцев отправились в Испанию, сражались в рядах бригады Линкольна. Более половины их остались в испанской земле. Среди добровольцев – и об этом откровенно рассказывает Бесси в своей книге – были разные люди. Были нестойкие, недостаточно идейно зрелые, просто искатели приключений. Но ядро бригады составили убежденные антифашисты. Это их воспел Хемингуэй в своем взволнованном лирическом отклике: «Американцам, павшим за Испанию». Они воплотили лучшие национальные традиции, за их борьбой с гордостью слепили миллионы соотечественников. Была создана общенациональная массовая организация «Друзья бригады Авраама Линкольна». За два года в бригаде сменилось тринадцать командиров: семеро из них были убиты, остальные неоднократно ранены.

Прав был Джозеф Норт, участник событий, писавший, что целое поколение американцев «достигло политической зрелости под вдохновляющим влиянием республиканской Испании». Борьба передовых писателей и журналистов США за то, чтобы на далеком Пиренейском полуострове фашизм «не прошел», достойно венчает «красные тридцатые» в истории американской литературы.

Когда в 1937 году среди членов Лиги американских писателей была распространена анкета об отношении к испанским событиям, 406 из 413 опрошенных литераторов обнародовали свою антифашистскую позицию. Для многих это не было очередной политической декларацией в духе времени. Они подтвердили эту позицию своим творчеством. И личным примером.

Настроения многих собратьев по перу решительно высказал Эрнест Хемингуэй. В июне 1937 года в своей речи на Втором конгрессе Лиги американских писателей – единственном в его жизни публичном выступлении – он призвал литераторов противостоять фашизму, «лжи, изрекаемой бандитами». Позднее, во время встречи на фронте в Испании, Бесси и Хемингуэй вспомнили эту речь. И Хемингуэй мог не без гордости сказать тогда Бесси, что это его выступление побудило многих американцев стать интербригадовцами.

В те годы многие американские писатели побывали в Испании, работали военными корреспондентами. Участниками антифашистского конгресса в Барселоне были Теодор Драйзер и видный критик Мальколм Каули. Позднее Драйзер добился приема у президента Рузвельта и убедил его в необходимости оказать продовольственную помощь мирному населению Испании. Дороти Паркер, мастер сатирической новеллы, побывав в Мадриде и Валенсии, пишет очерк «Солдаты Республики» – нового для себя героического звучания. Она признается: «…Мне довелось встретиться с замечательнейшими людьми…» Мужеству осажденного Мадрида посвящает свой репортаж «Малая война» Лилиан Хеллман. Активно трудятся на передовой линии огня журналисты коммунистической прессы Джозеф Норт, Арт Шилдс, Эдвин Рольф.

В те годы не только «к штыку приравняли перо». Многие литераторы взяли в руки оружие. И не вернулись с кровавых полей. Летом 1937 года во время штурма Бельчите был смертельно ранен коммунист, сотрудник левой прессы Руби Шехтер. В самом конце войны в Арагоне погиб Арнольд Рид, командир пулеметного взвода, работавший в левом журнале «Нью мэссиз». Хрупкий юноша, интеллигент, прошедший через суровые испытания, он признавался: «Я никогда не чувствовал себя таким сильным, как теперь».

Одним из последних американцев, павших в Испании, был Джеймс Ларднер, 24-летний журналист, корреспондент парижской «Геральд трибюн», сын известного новеллиста Ринга Ларднера. Он приехал в Испанию в крайне тяжелое для Республики время, весной 1938 года, во время мощного наступления Франко: мы встречаем его, сменившего штатский костюм на форму интербригадовца, в книге Альвы Бесси «Люди в бою». Испанская драма осознавалась им как глубоко личная. Свой поступок он объяснил лаконично: «Каждый должен исполнить свой долг». Слова эти могли бы повторить многие линкольновцы.

Об Испанской войне писали профессиональные литераторы, военные журналисты и публицисты. Позднее Испания привлекла историков и документалистов, перерывших горы материалов. И все же совершенно особой ценностью обладают художественные свидетельства тех, кто видел войну «изнутри», кто ходил в атаку, лежал под огнем, смотрел в глаза смерти. Свидетельства солдат. Особенно если свидетель этот – писатель. Среди книг такого рода, обладающих эффектом присутствия, – документальное повествование Альвы Бесси «Люди в бою».

Он приступил к работе над ней сразу же по возвращении из Испании, когда пережитое было свежо и отчетливо. Потом начались мытарства с публикацией книги. Редакторы настоятельно требовали от Бесси добавить испанской экзотики, красивых сеньорит в мантильях, романтической любви. Ему помог «господь бог в лице Эрнеста Хемингуэя». В ту пору уже известный писатель, он рекомендовал редактору Перкинсу рукопись Бесси: «Хватай ее. Это будет лучшая книга, написанная кем-либо из наших ребят»{[4]4
  Беси А. Инквизиция в раю. М., «Искусство», 1968, с.17


[Закрыть]
}.

Книга увидела свет в сентябре 1939 года, в те самые дни, когда Гитлер напал на Польшу. Стало ясно, что Испания – пролог второй мировой войны.

Тема книги обозначена в ее подзаголовке: «Рассказ об американцах в Испании». Перед нами литературно-исторический документ, это и автобиография, и дневник. Известно, что произведения о войне пишутся по-разному. Иногда с дистанции времени иные события корректируются, факты и впечатления переосмысляются. Бесси писал по горячим следам событий, писал, ничего не утаивая, не впадая в ложную героизацию, не прибегая к литературным ухищрениям. Он выступал не как политический экономист или историк, а как художник, который, опираясь на увиденное и пережитое, мог рассказать, что он и его товарищи чувствовали, думали, как они вели себя в боевой обстановке. Чтение Бесси подтверждает известную мысль Хемингуэя о том, сколь ценен для писателя живой, непосредственный фронтовой опыт. В конце концов, все лучшие книги о войне были написаны бывшими фронтовиками.

В самом начале событий Эптон Синклер, который не был в Испании, опубликовал повесть «Они не пройдут». Она была оперативным и нужным откликом на злобу дня, имела несомненное пропагандистское значение, звала к единству антифашистских сил. Но многие образы и батальные сцены кажутся в ней и схематичными, и просто наивными. В последнем, четвертом по счету издании (1975) книга Альвы Бесси по справедливости названа «американской классикой о гражданской войне в Испании». В ней он, используя известные слова Толстого, показывает войну в «настоящем ее выражении – в крови, в страданиях, в смерти».

В книге «Люди в бою» нет экспозиции, развернутых исторических или политических объяснений, она и обрывается словно на полуслове. Перед нами – движущаяся панорама фронтовой жизни. Бесси не вспоминает о прошлом, не комментирует – он его показывает, погружая читателя в гущу событий. Книга охватывает первые десять месяцев 1938 года, от появления американских добровольцев во Франции и их тайного перехода в Испанию через Пиренеи до того момента поздней осенью, когда интербригадовцы были выведены из боя, чтобы возвратиться на родину. Эпизоды, сцены, картины, зарисовки, будто бы хаотичные, воссоздающие самый поток жизни, имеют свою внутреннюю логику. Три части книги «Люди в бою» не только фиксируют главные вехи в судьбе бригады Линкольна на заключительном этапе войны. Перед нами проходят этапы мужания героя-интеллигента, «привыкшего к сидячей жизни», как он сам о себе пишет, равно как и процесс превращения его товарищей, сугубо штатских людей, чей фронтовой опыт начался с горечи поражения, в солдат, составивших боеспособное подразделение. Их встречали в Испании оркестрами и цветами, взволнованными речами. А потом настала суровая проза боевой подготовки в лагере Альбасете, приобщение к солдатскому быту, далеко не романтическому. Хромала организация, не хватало оружия. Их первое столкновение с врагом было неудачным. Мятежники, имевшие огромный перевес в технике, особенно в авиации, прорвали фронт, вышли к морю. Добровольцы понесли большие потери. Их увлек поток отступавших войск.

Затем настали месяцы переформирования, переподготовки. И они все-таки вкусили радость военной удачи, знакомой солдату, идущему в наступление. В августе 1938 года интербригадовцы, которых кое-кто поспешил уже списать со счета, вместе с другими частями Республиканской армии приняли участие в операции на Эбро, одной из самых значительных и успешных за всю войну, отвлекшей силы мятежников, наступавших на Валенсию.

Здесь, на Эбро, в полной мере проявился боевой дух линкольновцев. Драматической кульминацией книги Бесси стали сцены обороны высоты 666 возле Гандесы, которую в течение нескольких дней отстаивали остатки подразделений линкольновцев. Они были почти беззащитны, едва укрытые за полуразрушенными каменными брустверами, на них лился смерч раскаленного металла, но они не оставляли позиций.

И, размышляя над стойкостью своих товарищей, этих ребят, «чьи слабые тела разносит на куски жаркая зазубренная сталь», Бесси с волнением пишет о том главном, что подвигло их на это безмерное испытание, – о любви к людям: «…Они не смогли бы смириться со смертью, если бы не любили так глубоко и сильно, не были бы полны решимости возродить в мире любовь. Иначе зачем же еще рисковать жизнью? Иначе зачем у тебя руки в крови?» Среди страданий, рядом со смертью высоко звучит у Бесси эта гуманистическая нота.

В Испании шла национально-революционная война. У республиканцев не хватало боевой техники, танков, самолетов, а порой и просто стрелкового оружия, страдала выучка. В этих условиях на первый план выдвигались личные боевые качества солдата, его храбрость. Такими солдатами стали интербригадовцы.

В книге «Люди в бою» присутствует то, что критики называют «окопной правдой»: героика «сосуществует» с суровой прозой солдатского быта. Война – это не только бой. Это и выматывающие учения, и долгие переходы, и смертельная усталость, и болезни, грязь, вши, и радость по поводу полученного курева или сносной пищи, и минуты отчаяния и страха, и тоска по горячей воде, по родному очагу.

Бесси не случайно «интегрирует» в текст книги подлинные письма своих детей: это усиливает контраст между мирной жизнью и суровой фронтовой обстановкой. Ведь герой книги и его товарищи – всего «лишь люди, с людскими слабостями», со своими отнюдь не идеальными характерами и привычками. Им знакомы и страх, и уныние, особенно в тыловой обстановке, в моменты передышки между боями. Но, оказавшись под огнем, они преображаются, суровеют, действуют с твердостью, выполняя свой долг скромно, без громких слов. «Про этих людей никак не скажешь, что они выкованы из железа, – пишет Бесси, – и тем не менее они герои».

Все происходящее увидено в книге глазами солдата, находящегося в гуще событий. Бесси доносит до нас динамику боя, с его огромным напряжением, хаотизмом, грохотом разрывов и стонами раненых, бомбежкой, артобстрелом, с ежеминутной опасностью, так зримо, что заставляет невольно сопереживать своим героям. Об этой впечатляющей черте произведения хорошо сказал известный журналист Винсент Шин, упомянутый в книге и приезжавший на фронт: «…Это одна из лучших книг о войне, из тех, что я читал… В ней такая потрясающая подлинность… что читателю кажется, будто это он лежит, прижавшись к земле, чтобы укрыться от воющего металла».

В этой книге обретает реальный, конкретный смысл высокое понятие: интернационализм. Добровольцы, товарищи Бесси, очень разные и очень земные, соединены высокой целью. Эти люди – отнюдь не идеалисты, но они знают, против кого и за что идут воевать. Так в Испании рождается армия нового типа, основанная на принципах демократизма, уважения к солдату. Тема фронтового товарищества, вообще характерная для военной прозы, получает у Бесси новое освещение. Ведь в справедливых войнах спайка друзей по оружию проявляется с особой силой. В Испании фронтовое товарищество приобретает интернационалистский характер.

Бесси запечатлел последний, самый тяжелый период войны. Это определило трагическую, но отнюдь не безнадежную атмосферу его повествования. Редеют ряды линкольновцев. Один за другим ежедневно, ежечасно выбывают боевые товарищи.

И здесь вспоминаются слова Горького: «Для меня человек – всегда победитель, даже и смертельно раненный, умирающий». Книге Бесси присущ тот оптимизм, который проистекает из веры в исторический прогресс. «…В борьбе, которую мы ведем, есть мощь и красота, – размышляет вслух автор книги. – Иначе война обратилась бы в кошмар без конца и без края, в нескончаемое расточение жизней и сил. Но здесь идет война особого рода, здесь воюет особого рода армия… это – народная война, и армия эта – народная»…{[5]5
  В рецензии на книгу в коммунистической газете «Дейли уоркер» подчеркивалось: «Это история народной войны, глубокое объяснение смысла народной войны. Эта книга, умная, проникновенная, исполненная душевного волнения, в лучших своих местах достигает поразительной красоты». Цит. по: «Литературное обозрение», 1940, № 4, с. 59.


[Закрыть]
}.

Органично входит в повествование тема Испании, ее народа, ее земли. Ведь для многих добровольцев когда-то это были отвлеченные, книжные, наверное, немного романтизированные понятия. В книге Бесси Испания, ее народ становятся зримыми. Экзотические городки с каменными бедными домишками и взметнувшимися ввысь громадами церквей, выжженная солнцем бурая земля Леванта и горные кручи Арагона, оливковые рощи и плантации апельсинов. Мы видим гордых испанских девушек, женщин, согбенных работой, толпы полунищих детей, просящих хлеба. Запоминаются и совсем еще юные испанские новобранцы, оторванные от родных и близких, поначалу совсем робкие, которые пополнили ряды линкольновцев во время наступления на Эбро.

Своей книгой Альва Бесси стремился ответить на вопрос, почему он и его друзья американцы отправились за 3500 миль от родных очагов участвовать в «чужой» войне, которая стала «их войной».

Не впадая в дидактику, самим ходом повествования Бесси дает читателю возможность понять социальный смысл антифашистской борьбы. Линкольновцы, среди которых немало коммунистов, сражаются не только за то, чтобы «коричневая чума» не дошла до Америки. Они проливают кровь и за новую Испанию. Республика успела многое сделать для народа – дала землю, ослабила тиранический гнет церкви, построила новые школы. В годы войны уже рождалась «республика нового типа», «прообраз современных народно-демократических государств Европы на первом этапе их развития»{[6]6
  История Коммунистической партии Испании. М., Госполитиздат, 1961, с. 173.


[Закрыть]
}. Фашизм нес ей смертельную угрозу.

В книге Бесси рассеяны словно бы случайные, но на самом деле глубоко значительные детали, свидетельствующие о той помощи, которую оказывал Советский Союз Испанской республике. Это и упоминания о советских грузовиках, на которых везли линкольновцев на фронт, о винтовках советского производства, о самолетах «чатос» и «москас», сделанных в нашей стране, которые сражались в небе Испании во время наступления на Эбро.

В книге Бесси органически совмещены «общественный» и «личный» планы. Бригада Линкольна – это не сумма индивидов, а коллектив, движущееся целое. Люди, его составляющие, обрисованы бегло, эскизно: таковы Аарон Лопоф, Милтон Вулф, Куркулиотис и другие. Главное для писателя – массовые сцены, поведение групп людей на поле боя. Но все происходящее дано сквозь призму восприятия героя, сначала простого солдата, а в самом конце – сотрудника газеты «Доброволец свободы». Он – убежденный антифашист, человек левых убеждений со своим глубоко личным отношением к событиям.

Позднее, уже в книге «И снова Испания», Бесси рассказал о заключительной странице в жизни линкольновцев, о прощальном параде, состоявшемся в Барселоне в конце октября 1938 года, перед отправкой интербригадовцев на родину. Это было зрелище незабываемое, трогательное. Испания благодарила своих друзей.

…Как же сложились жизненные пути оставшихся в живых героев книги и самого автора?

При всем их различии было в них нечто общее, что определялось их приверженностью к братству интернационалистов. Переиздавая свою книгу в 1954, 1959 и 1975 годах, Альва Бесси сопровождал текст послесловиями и заметками, содержащими актуальную информацию о судьбе его боевых товарищей и самой организации «Ветераны бригады имени Линкольна», которая долгое время подвергалась преследованиям как «подрывная», «прокоммунистическая», выполняющая директивы «иностранного государства». Лишь в 1965 г. Верховный суд США снял эти обвинения.

Эдвин Рольф, бывший до Бесси редактором газеты «Доброволец свободы», вернувшись в США, опубликовал документальную книгу о своих боевых товарищах: «Батальон Линкольна». Его здоровье было подорвано маккартистскими гонениями, он умер молодым, в 1954 году, успев выпустить перед смертью сборник стихов «Дайте мне убежище». Джон Куксон, рядовой линкольновец, погиб в Испании. Он был по профессии физик, перед поездкой в Испанию вступил в коммунистическую партию. Он так объяснил Джозефу Норту свой шаг: «Это Ленин призвал меня в ряды интербригадовцев». Джо Хект, как и большинство линкольновцев, сражался затем с фашизмом в рядах американской армии. Он героически погиб в Германии в 1945 году, в одном из своих первых боев с гитлеровцами, и был посмертно награжден одним из высших боевых орденов. Джозеф Норт продолжал активную журналистскую деятельность как корреспондент коммунистической прессы, спешил в «горячие точки» планеты, писал о победе революции на Кубе, о мужестве сражающегося Вьетнама. Об Испании как об одной из самых волнующих страниц своей жизни он рассказал в автобиографической книге «Нет чужих среди людей». Милтон Вулф, последний командир линкольновцев, в период второй мировой войны выполнял опасные задания в тылу врага. Позднее он так же смело сражался за права друзей интербригадовцев, против маккартистского произвола. В очерке «Испанский урок» (1947) он создал яркий собирательный образ американского добровольца, антифашиста, человека, верного прогрессивным убеждениям.

Подвиг интербригадовцев стал легендой. Он оставил неизгладимый след в национальной памяти. Тема Испании присутствует во многих произведениях американской литературы. Даже такой далекий от политики художник, как Уильям Фолкнер, включил в заключительный роман своей трилогии о Сноупсах «Особняк» (1959) значительный эпизод из жизни героини, коммунистки Линды, которая вместе со своим мужем скульптором Бартоном Колем, тоже коммунистом, едет в Испанию, где Коль гибнет, а Линда получает тяжелое ранение. Но она рассказывает об Испании так, словно антифашисты там «не проиграли войну», словно их «вовсе не побили». «А ведь многие, – читаем мы далее, – например Коль, были убиты, другим оторвало к чертям руки и ноги и повредило барабанные перепонки, как ей самой, а скольких разбросало по свету, и очень скоро их объявят вне закона, ФБР начнет их преследовать, уж не говоря о том, что их будут донимать и допекать добровольные охотники… и все-таки их, как видно, не побили, и они ничего не проиграли».

Как многозначительно это дважды повторенное на протяжении одной страницы – не побили, не проиграли!

Знаменательно и высказывание Антонио Мачадо, великого испанского поэта, незадолго до его кончины, которое приводит Илья Эренбург: «Для стратегов, политиков, историков все будет ясно: войну мы проиграли. А по-человечески, не знаю… может быть, выиграли»{[7]7
  Эренбург И. Собр. соч., т, 9. М., «Художественная литература», 1966, с. 221.


[Закрыть]
}.

Слова эти вспоминаешь, думая о судьбе Альвы Бесси, интербригадовцев, всех стойких антифашистов, получивших в Испании боевое крещение.

Не случайно, отзываясь на посмертный сборник стихов Эдвина Рольфа, Бесси так охарактеризовал чувства своих друзей: не ностальгия по делу, которое было проиграно, а благодарная память о высоком примере интернационализма, И добавил: «Братство людей, которое когда-нибудь восторжествует у нас, в Америке, – вот во что твердо верят оставшиеся в живых ветераны-линкольновцы…»{[8]8
  «Вопросы литературы», 1972, № 10, с. 116.


[Закрыть]
}.

Наверное, не будет преувеличением сказать: автор книги «Люди в бою», вернувшись из Испании, продолжал оставаться на «фронте», всегда и всюду сражаясь с реакцией и фашизмом. Некоторое время он работал в левой прессе, вел театральное обозрение в журнале «Нью мэссиз». В 1942 году он опубликовал брошюру «Это – наш враг» – одно из первых документальных свидетельств о зверствах, учиненных фашистами над советскими людьми. Брошюра эта, снабженная фотографиями, звала американцев к непримиримой борьбе с «коричневой чумой». Год спустя Бесси был неожиданно приглашен в Голливуд, где в качестве сценариста принимал участие в создании таких антифашистских фильмов, как «Цель – Бирма», «Операция в Северной Атлантике», «Отель «Берлин». В 1947–1948 годах он оказался в числе «голливудской десятки» на уже упоминавшемся процессе, развязанном реакцией. На суде писатель держался с присущими ему мужеством и достоинством, отметая нелепые обвинения, которые громоздили маккартисты. Он был приговорен к году тюремного заключения за «неуважение к конгрессу»: так квалифицировался отказ подсудимого отвечать на вопросы, касающиеся его политических взглядов. Выйдя на свободу, Бесси, как и многие голливудские деятели, оказался в «черных списках». Некоторое время он с трудом сводил концы с концами. С 1951 по 1956 год он – сотрудник газеты «Диспетчер», органа профсоюза портовых и складских рабочих в Сан-Франциско. Все это время он много делает для организации «Ветераны бригады имени Линкольна». В 1952 году от ее имени он подготавливает и выпускает в свет антологию «Сердце Испании»; буржуазные издатели отказались ее опубликовать. На страницах антологии прозвучали голоса около девяноста писателей и общественных деятелей со всех концов мира, друзей Испанской республики; в ней были речи Долорес Ибаррури и Хуана Негрина, стихи Пабло Неруды, Джека Линдсея, Ленгстона Хьюза, очерки Ильи Эренбурга, Дороти Паркер, Эсланды Робсон, Джозефа Норта, врача Интербригады Эдварда Барского, ряда ветеранов-линкольновцев. В своем предисловии Альва Бесси мог с гордостью констатировать, что большинство участников антологии «по-прежнему в своем творчестве и общественных выступлениях остаются такими же страстными приверженцами социального прогресса, какими были в период борьбы в Испании».

Антимаккартистская и испанская темы переплелись в его романе «Антиамериканцы» (1957), произведении отчетливо автобиографического звучания. В центре его – судьбы двух главных героев: процветающего радиокомментатора и писателя Эндрю Лэнга и газетчика-коммуниста Бена Блау, ветерана войны в Испании. Их жизненные пути по-своему характерны для сложного и трудного времени, каким были 30-40-е годы в Америке. С помощью приема ретроспекции Бесси развертывает действие в двух исторических планах: это Испания 1937–1938 годов, картины, знакомые по книге «Люди в бою», и Америка 1947–1948 годов в период антикоммунистического процесса. Блау проявляет партийную стойкость в трудное для прогрессивного движения время, в канун второй мировой войны. В отличие от Лэнга он сражается с фашизмом на фронте. Не капитулирует перед маккартистами. И, несломленный, непобежденный, идет в тюрьму.

Так прочерчивается в романе, да и в творчестве Бесси в целом, важнейшая нравственная тема – верности своим убеждениям. Для американской послевоенной литературы она имела особое значение.

Фигура Лэнга во многом характерна. Их было немало – литераторов и журналистов либерального толка, которые увлеклись в 30-е годы левыми идеями, а затем в пору суровых испытаний поспешили с шумом оповестить о своем «раскаянии» и «разочаровании». По словам Джозефа Норта, они воспринимали революционные идеи «слишком абстрактно, скорее как зрители, чем как действующие лица, посвятившие себя этим идеям»{[9]9
  «Вопросы литературы, 1972, № 10, с. 114.


[Закрыть]
}. Но были и другие, стойкие, подобные Блау. И самому романисту.

Майкл Голд, ветеран коммунистического движения в США, так отозвался об этом романе: «Альва Бесси является одним из немногих американских писателей, которые поддержали честь нашей литературы в эти тяжелые годы. Он осмелился писать о главных темах, а не о случайных, о типическом, а не попросту эксцентричном…»{[10]10
  Цит. по: «Иностранная литература», 1957, № 11, с. 284.


[Закрыть]
}.

Альва Бесси еще раз напомнил о позоре маккартизма в своей книге «Инквизиция в раю» (1964) – мемуарах, облеченных в кинематографическую форму. Как и в «Антиамериканцах», здесь два главных временных плана: мрачная тюрьма Тексарана, куда заключен Альва Бесси («Рассказчик»), и Голливуд 1940-х годов. При всей парадоксальности подобной параллели существуют очевидные точки соприкосновения между застенком и «фабрикой грез», или, как выразился один из героев книги, «концлагерем братьев Уорнеров» – этой золотой клеткой для творческих работников, и особенно сценаристов. Ведь они, в сущности, несвободны, выполняют требования невежественных продюсеров, мыслящих шаблонами и исполненных ненависти ко всему прогрессивному. Большой убедительности достигает Бесси в центральных, основанных на документах, эпизодах книги, посвященных маккартистскому судилищу над кинодеятелями. Честные, принципиальные люди, вина которых состояла лишь в том, что они говорили правду, выражали в годы войны симпатии к союзнику США – Советскому Союзу, придерживались левых взглядов. Они противостоят на страницах произведения новоявленным инквизиторам, зараженным маниакальным антикоммунизмом, равно как и трусливым «сочувствующим свидетелям», готовым клеветать на своих коллег.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю