Текст книги "Чужие в крепости. Обратный путь к себе (СИ)"

Автор книги: Альма Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Чужие в крепости. Обратный путь к себе

Первая глава

Иногда мне кажется, что наш дом – это красивая, нарядная обертка, внутри которой пустота. Я ношу эту пустоту в себе, как носят скрытую болезнь – стараясь улыбаться при людях и замыкаясь в молчании, когда остаюсь одна. А одна я бываю почти всегда, даже когда он дома.

Сегодня вечер, как и все предыдущие. Я стою у плиты, механически помешиваю еду. За спиной слышно, как Магомед пьет чай. Я чувствую его взгляд на своей спине, тяжелый, отсутствующий.

Раньше, когда он смотрел на меня, по спине бежали мурашки – от счастья, от ожидания. Теперь же это просто физическое ощущение, как сквозняк из открытого окна.

Два года. Он два года добивался меня. Я помню каждое его сообщение, каждый украденный взгляд в университете, каждый букет цветов, который он стеснительно вручал мне у подъезда. Он был настойчив, как горный поток, и я, в конце концов, сдалась.

Не из-за настойчивости, а потому что рассмотрела за ней ту самую надежность, которую искала. Когда он просил у моего отца моей руки, его голос дрожал. А я, стоя за дверью, плакала от счастья, веря, что мы строим крепость. Нашу крепость.

Теперь я понимаю, что крепость может стать тюрьмой для одного-единственного узника. Для меня.

Звонок его телефона режет тишину, как нож. Я знаю, что будет дальше, даже не оборачиваясь. Слышу его короткое «Выхожу», стул отодвигается.

Я оборачиваюсь. Силы воли хватает только на это.

– Ужин почти готов, – говорю я, и мой голос звучит как чужой, плоский и уставший.

Он даже не смотрит на меня, натягивая куртку.

– Дела. Не жди.

Дверь закрывается. Я остаюсь одна в оглушительной тишине нашего дома. Шипение масла на сковороде вдруг кажется мне зловещим. Я подхожу к окну и вижу, как он садится в машину к друзьям. Он смеется. Да, он смеется. Этого простого звука – его смеха – я не слышала дома, наверное, целую вечность.

В моих глазах предательски теплятся слезы, но я не даю им пролиться. Что проку? Слезы не растопят лед, который сковал наши сердца. Они не заставят его увидеть меня. Настоящую. Ту, которая все еще здесь, все еще ждет. Ту, которая нашла в кармане его пальто ту самую записку и, прочитав нежные слова, адресованные другой, не посмела даже закричать.

Я возвращаюсь к плите и выключаю огонь. Еда мне противна. Одиночество – вот мой главный ужин. Оно такое же холодное и безвкусное, как и все в этой крепости, которая когда-то должна была стать нашим общим домом.

Вторая глава. Записка

Тишина после его ухода была оглушительной. Я стояла у окна, пока красные огни его машины не растворились в темноте. Пустота внутри стала такой огромной, что, казалось, вот-вот поглотит меня целиком. Мне нужно было движение. Действие. Любое, лишь бы не оставаться наедине с этой гложущей тоской.

Я принялась убирать. Механически, почти бездумно. Протерла пыль в гостиной, поправила диванные подушки, которые он всегда сминал. Потом пошла в прихожую.

Его пальто все еще висело на вешалке, брошенное наспех. Дорогое, серое, кашемировое. Подарок на прошлую годовщину свадьбы. Я помню, как он тогда улыбался, примеряя его, и крутился перед зеркалом, спрашивая:

«Ну как, я красавец?» А я смеялась и целовала его в щеку.

Теперь это пальто казалось мне чужим. Символом его жизни вне этих стен. Жизни, в которой мне не было места. С резким движением я сорвала его с крючка, чтобы отнести в гардеробную и спрятать с глаз долой. И в этот момент из внутреннего кармана что-то выпало.

Небольшой, аккуратно сложенный квадратик бумаги. Не счет, не визитка. Бумага была плотной, дорогой, с легким цветочным ароматом. Не его. Чужой.

Сердце ушло в пятки, застучав где-то в горле. Рука сама потянулась поднять записку. Пальцы дрожали, когда я разворачивала листок. Почерк был незнакомый, женский, с изящными, плавными линиями.

'Родной мой,

Каждая минута в разлуке кажется вечностью. Я все еще чувствую тепло твоих рук, помню твой смех. Эти несколько часов, что мы были вместе, – мой единственный источник света. Ты наполняешь меня жизнью, как никто другой. Я жду нашей следующей встречи, как манны небесной.

Целую бесконечно.

Твоя Амина'

Я перечитала строки. Сначала быстро, потом медленно, вникая в каждое слово. Сознание отказывалось верить.

«Тепло твоих рук… Твой смех… Твоя Амина».

Воздух застрял в легких. Мир поплыл перед глазами, пол ушел из-под ног. Я прислонилась лбом к холодной стенке в прихожей, пытаясь удержать равновесие. Не было ни злости, ни ярости.

Только леденящая пустота, пронзительная и абсолютная. Все пазлы сложились в единую, уродливую картину. Его поздние возвращения. Отстраненность. Раздражение. Постоянно включенный беззвучный режим на телефоне.

Он не просто отдалялся. Он жил другой жизнью. У него была другая. Та, что пишет ему такие письма. Та, что зовет его «родным».

Я не закричала. Не разрыдалась. Какая-то странная, неестественная спокойствие нашла на меня. Я аккуратно, с той же чужой тщательностью, сложила записку обратно в идеальный квадрат. Сунула ее в тот же карман. Повесила пальто на место. Выровняла рукава.

Вернувшись в гостиную, я села на диван и смотрела в одну точку. Известие не разбило меня. Оно… освободило. Вся борьба, все попытки достучаться, все вопросы «что со мной не так?» – в один миг потеряли смысл. Теперь я знала правду. И эта правва была ужаснее любой ссоры.

Он вернулся под утро. Я все еще сидела в темноте.

– Ты чего не спишь? – его голос был хриплым от усталости.

– Не могла спать, – ответила я ровно, без эмоций.

Он промычал что-то невнятное и, не сказав больше ни слова, прошел в спальню.

А я сидела и смотрела в окно, где начинал разгораться рассвет. Во мне не было ни боли, ни ненависти. Было холодное, безжалостное знание. Я больше не была его женой. Я была свидетелем. Хранителем чужого секрета.

И тогда, в сером свете утра, в памяти всплыло лицо того таксиста. Его внимательный, чуть печальный взгляд, пойманный мной в зеркале заднего вида несколько дней назад.

Взгляд, в котором было простое человеческое участие. И я впервые за долгие месяцы позволила этой мысли остаться. Не гнала ее прочь. Быть может, если я для кого-то стала невидимкой, пришло время стать для кого-то желанной? Хоть на мгновение. Хоть в чьих-то чужих глазах.

Третья глава. Первый шаг

Утро началось с оглушительного звона будильника. Я не спала всю ночь. Слова из записки жгли изнутри, выжигая все остальные чувства.

Я лежала и смотрела в потолок, а рядом похрапывал Магомед. Он спал с безмятежным видом ребенка, и от этого ненависть к нему подкатывала к горлу кислым комком.

Он проснулся, потянулся и, не глядя на меня, потянулся за телефоном. Его первое сообщение дня было явно не рабочее. Уголок губ задрожал в улыбке. Мои пальцы вцепились в простыню.

– Доброе утро, – произнесла я, и мой голос прозвучал хрипло от бессонницы.

Он вздрогнул, будто забыл о моем существовании.

– А… доброе. – Он оторвался от экрана.

– Что-то ты бледная. Не выспалась?

Ирония этой фразы была настолько чудовищной, что я чуть не рассмеялась.

– Да, – коротко бросила я.

– Не выспалась. Мешали мысли.

– Какие еще мысли? – он недовольно поморщился, поднимаясь с кровати.

– Не надо накручивать себя. Утро добрым должно быть.

Он ушел в душ, насвистывая какой-то мотив. А я сидела на кровати и понимала, что еще одной секунды в этой лживой атмосфере я не выдержу. Мне нужен был глоток воздуха. Выход. Любой ценой.

За завтраком царило то же тягучее молчание. Он уплетал яичницу, уткнувшись в новости на телефоне. Я пила кофе, чувствуя, как каждая клетка моего тела напряжена до предела.

– Магомед.

Он не отреагировал.

– МАГОМЕД!

Он поднял на меня раздраженный взгляд.

– Опять что-то случилось? Говори, я спешу.

– Я уезжаю сегодня к маме, – солгала я самым спокойным тоном, какой только смогла изобразить.

– Ей плохо, нужно помочь по дому.

Он на мгновение оторвался от телефона, изучая мое лицо.

– К маме? Надолго?

– На несколько дней. Не знаю точно.

– Ну, хорошо, – он пожал плечами, снова погружаясь в экран.

– Передавай привет. Деньги нужны на дорогу?

«Деньги нужны». Это было верхом безразличия. Его не интересовало, что с мамой, не интересовало мое состояние. Его интересовал только откуп.

– Нет, – прошептала я. – Все есть.

Через полчаса он ушел, бросив на прощание: «Звони, если что». Дверь закрылась. Я стояла посреди тихой квартиры, и единственным звуком был стук моего сердца. Рука сама потянулась к телефону. Я нашла номер в истории вызовов. «Руслан. Такси».

Пальцы дрожали, когда я набирала сообщение. Что я вообще могу ему написать? «Помните меня?» Звучало бы отчаянно. «Мне нужна машина» – слишком деловито.

В итоге я написала просто:

«Здравствуйте, это Айла. Вы будете сегодня работать?»

Ответ пришел почти мгновенно.

«Здравствуйте, Айла. Конечно. Вам куда-то нужно?»

Я глубоко вздохнула и набрала следующий текст, чувствуя, как переступаю через невидимую грань:

«Нет… Я просто не знаю, куда мне ехать. Мне нужно просто куда-нибудь. Поехать и подумать.»

Прошла минута тишины. Я уже подумала, что спугнула его своей странностью. Но вот появились три точки набора, а затем ответ:

«Я понимаю. В таких случаях я люблю ездить по набережной. Там ветер, простор. Хорошо думается. Если хотите, я могу заехать через час. Как раз закончу смену.»

Простота и понимание в его словах растрогали меня до слез. Это было то самое простое человеческое участие, которого мне так не хватало.

«Да, – ответила я. – Спасибо. Я буду ждать.»

Ровно через час его машина остановилась у моего дома. Я вышла, стараясь дышать ровно. Он вышел мне навстречу, открыл дверь.

– Все в порядке? – тихо спросил он, внимательно глядя на меня.

Я просто покачала головой, не в силах вымолвить слово.

– Ничего, – он мягко улыбнулся.

– Сейчас прокатимся. Все плохое останется позади. Садитесь поудобнее.

Я села в машину. Он тронулся с места, и знакомый город поплыл за окном. Мы ехали молча. Но это молчание было совсем другим – не враждебным и давящим, а спокойным, почти целебным.

– Спасибо, – наконец выдохнула я, глядя на его профиль в зеркале заднего вида.

– Не за что, – он встретил мой взгляд.

– Иногда всем нам нужно просто молча куда-то ехать.

И в этот момент я поняла, что сделала первый шаг. Не к нему, Руслану. А к себе. К своему спасению. И это было страшно и невероятно легко одновременно.

Четвертая глава. Чужой взгляд, который стал роднее

Мы ехали по набережной. Солнце садилось, окрашивая воду в золотые и багряные тона. Ветер гулял в открытых окнах, и он был свежим, соленым, смывающим с меня пыль моего несчастья.

Я молчала, прислонившись лбом к стеклу. Руслан тоже не нарушал тишину. В этой паузе не было неловкости. Было странное, непривычное чувство покоя.

– Спасибо, – наконец произнесла я, не отрывая взгляда от горизонта.

– Мне было нужно это. Просто ехать.

– Всегда пожалуйста, – он ответил просто.

– Иногда город давит. Особенно когда проблемы дома.

Я резко повернулась к нему, удивленная его прозорливостью. Он смотрел на дорогу, но, казалось, чувствовал мой взгляд.

– По мне видно? – горько усмехнулась я.

Он ненадолго встретился со мной глазами в зеркале заднего вида. В его взгляде не было ни жалости, ни любопытства. Было понимание.

– Не то чтобы видно. Но люди, которым просто нужно «куда-нибудь проехать», обычно бегут от чего-то. А не к чему-то.

Его слова попали точно в цель. Я снова посмотрела в окно. И вдруг, сама не ожидая этого, заговорила. Не обо всем, конечно. Не об измене. Но о пустоте. О том, как становишься невидимкой в собственном доме. О том, как больно, когда тебя не замечают.

Он слушал. Не перебивая. Не давая советов. Просто слушал. И в этом была невероятная ценность.

– А ты? – спросила я вдруг, почувствовав, что говорю только о себе.

– У тебя есть кто-то?

Он покачал головой, легкая тень пробежала по его лицу.

– Был брак. Не сложилось. Работал много, чтобы обеспечить семью, а в итоге потерял ее. Классическая история. Теперь работаю еще больше, чтобы не думать.

В его словах была знакомая нота. Мы были из разных миров, но наши раны оказались удивительно похожи.

В этот момент зазвонил мой телефон. На экране горело имя «Магомед». Сердце екнуло. Я отклонила вызов и отправила телефон в беззвучный режим.

– Проблемы? – спросил Руслан.

– Нет, – ответила я с внезапной твердостью.

– Больше нет.

Мы пробыли вместе еще час. Говорили о пустяках. О музыке, о книгах, о том, как изменился город. Он оказался интересным собеседником. На прощание он не спросил ни моего номера, ни когда мы увидимся снова. Он просто сказал: «Если будет нужно – знаешь, где найти».

Я вернулась домой затемно. В прихожей горел свет. Магомед сидел на диване в гостиной, лицо его было хмурым.

– Где ты была? – его голос прозвучал как удар хлыста.

– Я тебе звонил!

Я медленно сняла куртку, почувствовав странную уверенность, которую принес мне тот вечер.

– Гуляла.

– Гуляла? – он вскочил с дивана.

– До десяти вечера? У мамы, говорила? Я звонил твоей матери! Она в полном порядке!

Я посмотрела на него прямо. Впервые за долгие месяцы я не отвела взгляд.

– Я тебе соврала. Мне нужно было побыть одной. Подумать.

– О чем думать? О чем можно думать целый день? – он подошел ко мне вплотную, его дыхание было горячим и сердитым.

– Я тут волновался! А ты гуляешь где-то!

В его словах была злость, но не было заботы. Он волновался не обо мне, а о своем нарушенном контроле.

– Ты волновался? – тихо спросила я.

– Это что то новое. Обычно тебя не бывает до полуночи. И никто не волнуется.

Его лицо исказилось. Он понял мой намек.

– Так что это значит? Это что, намёки? Ты хочешь сказать, что у тебя появился кто-то?

Я не стала отвечать. Я просто прошла мимо него в спальню, оставив его одного в гостиной с его гневом и подозрениями. Впервые я не чувствовала страха. Только усталость и холодное равнодушие.

Той ночью он не пришел в спальню. А я лежала и смотрела в потолок, думая о простом взгляде таксиста, который увидел в меня человека. И этот чужой взгляд стал для меня роднее, чем взгляд мужа, который спал на соседней кушетке.

Пятая глава. Пауза между вздохом и взрывом

Тот вечер с Русланом стал точкой невозврата. Не потому, что между нами что-то произошло – нет, все ограничилось той одной поездкой и парой нейтральных сообщений.

Но он подарил мне ощущение, что я еще жива. Что я не просто тень, прислуживающая в доме мужа.

Магомед почувствовал перемену. Он не мог её бросить, но она его бесила. Мое новое спокойствие, моя отстраненность – все это было вызовом его привычному миропорядку, где он – центр, а я – беспокойный спутник на задворках его жизни.

Неделю в доме царило хрупкое, зыбкое перемирие. Мы избегали прямых столкновений, но воздух был густым от невысказанного.

Он стал задерживаться меньше, иногда даже пытался завести пустой светский разговор за ужином. Но это было так неестественно, так напоминало плохую игру, что вызывало только тошноту.

В пятницу он неожиданно объявил:

– Сегодня поедем к родителям. Отец звал на плов. Все братья будут.

Раньше такие приглашения были для меня праздником. Возможность вырваться из четырех стен, пообщаться с его матерью и сестрами. Теперь же это выглядело как попытка выставить фасад благополучия перед семьей. «Смотрите, у нас все хорошо, мы идеальная пара».

– Я не поеду, – сказала я, моя тарелка с недоеденным ужином вдруг стала невероятно интересной.

Он замер с поднесенной ко рту ложкой.

– Как это не поедешь? Все ждут.

– Я плохо себя чувствую. Голова болит.

– С утра была здорова! – его голос зазвенел.

– Это что, опять твои фокусы?

Я подняла на него взгляд.

– У меня нет «фокусов», Магомед. У меня действительно болит голова. От всего этого.

Он отшвырнул ложку. Она с грохотом ударилась о тарелку.

– От всего этого? От чего «этого»? От меня? От нашей семьи? Ты вообще понимаешь, как это будет выглядеть? Все приедут с женами, а я один! Что я им скажу?

Его волновало только то, «как это будет выглядеть». Как всегда.

– Скажи, что я заболела. Это будет правдой.

– Нет! – он ударил кулаком по столу. Посуда звякнула.

– Ты переодеваешься и едешь со мной! Я требую это как муж!

В его глазах горел не просто гнев, а паника. Паника человека, который чувствует, что контроль ускользает.

– Ты ничего не можешь требовать! – вскочила и я, мое спокойствие лопнуло как мыльный пузырь.

– Ты давно перестал быть мужем! Ты постоялец в этом доме! Ты приходишь, когда тебе удобно, ешь и спишь! А теперь тебе понадобилась картинка для твоих родственников? Ищи другую актрису!

Он побледнел. Схватился за спинку стула.

– Вот как… А если я скажу отцу, почему ты действительно не хочешь ехать? Что ты встреваешься с каким-то таксистом?

Ледяная волна прокатилась по мне. Он следил за мной? Или просто блефовал?

– Говори что хочешь, – выдохнула я.

– Мне все равно. А за своим таксистом я, может, и правда поеду. Хоть он и не муж, а разговаривает со мной как с человеком, а не с мебелью!

Это было слишком. Он рванулся ко мне, схватил за руку. Его пальцы впились в запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли.

– Ты посмеешь! Я тебя на куски порву! И его тоже! Ты поняла меня?

Я вырвала руку. На коже остались красные следы.

– Поняла. Прекрасно поняла. Тебе важнее угрожать, чем понять. Обычно.

Я развернулась и вышла из кухни. Сердце колотилось где-то в горле. Я заперлась в спальне. Слышала, как он что-то кричал, как хлопнула входная дверь, как с визгом шин завелась его машина. Он уехал к родителям. Один.

Я подошла к окну. На улице темнело. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Руслана.

«Все в порядке? Сегодня видел, как ваш муж резко выехал из двора. Выглядел злым.»

Он видел. Он заметил. Кто-то заметил.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. Война была объявлена. И я, наконец, была готова в ней участвовать. Не как жертва, а как равная сторона.

Шестая глава. Невидимая черта

Тишина, наступившая после его отъезда, была звенящей. Я стояла посреди гостиной, прижимая ладонь к запястью, где еще горели следы от его пальцев.

Боль была физической, осязаемой, но она меркла по сравнению с ледяным ужасом, сковавшим душу.

«Я тебя на куски порву! И его тоже!»

Это была уже не просто угроза. Это был обещанный исход. Я вдруг с жуткой ясностью осознала, что живу с незнакомцем. С тем, кого я никогда не знала. Два года ухаживаний были лишь маской, которую он сбросил, как только получил желаемое.

Я не могла оставаться в этих стенах. Они давили, наполненные его гневом, его ложью. Мне нужен был воздух. План. Любая соломинка.

Мобильный телефон… Он мог вернуться в любой момент. Я не могла рисковать, оставляя его дома. Спрятать? Но где? Он мог обыскать все. Единственное безопасное место было при мне.

Я переоделась в темные джинсы и простой свитер, накинула платок, сунула телефон в самый глубокий карман куртки и выскользнула из квартиры. Было уже поздно, на улицах почти никого.

Я шла без цели, просто двигаясь вперед, подставляя лицо холодному ветру. Куда? К маме? Нет, это первое место, где он будет меня искать. К подруге? Но я почти оборвала все связи за эти месяцы изоляции.

Зазвонил телефон. Я вздрогнула, но это был не Магомед. Руслан.

– Айла, выходите из дома. Сейчас.

– Его голос был срочным, напряженным.

– Я… я уже на улице, – с удивлением ответила я.

– Хорошо. Где вы? Я подъеду. Он только что звонил мне.

Лед сковал мне живот.

– Что? Как? Откуда у него твой номер?

– Не знаю. Но он был вне себя. Кричал, что знает все, требовал сказать, где вы. Ехать к вам домой я не мог, это бы все усугубило. Ждите на углу вашей улицы. Я через две минуты.

Я ускорила шаг, оглядываясь по сторонам. Каждая тень казалась подозрительной. Через несколько минут его машина действительно подъехала. Я впорхнула внутрь.

– Простите, что втянула вас в это, – прошептала я, запирая дверь.

– Не извиняйтесь. Вы не виноваты, – он тронулся с места.

– Я отвезу вас в безопасное место. В моей квартире сейчас никого, можете переночевать.

Мы ехали молча. Я смотрела в окно, пытаясь осознать происходящее. Мой брак рухнул в одночасье. Я бежала из собственного дома от мужа, который грозился меня «порвать».

ЧАС СПУСТЯ

Я сидела на кухне в малознакомой квартире, сжимая в руках чашку с горячим чаем, который приготовил Руслан. Он не задавал лишних вопросов, просто дал мне понять, что я в безопасности.

Вдруг мой телефон завибрировал. Десятки пропущенных вызовов от Магомеда. Потом пришло сообщение.

«Айла, где ты? Вернись домой. Давай поговорим. Я был не прав. Я все объясню. Просто вернись. Я волнуюсь.»

Слова были правильными, но я чувствовала за ними не раскаяние, а ту же панику потери контроля. Он не нашел меня дома и испугался.

Я показала телефон Руслану.

– Что мне делать?

– Решать только вам, – он покачал головой.

– Но если вы вернетесь сейчас, ничего не изменится. Будет только хуже.

Я знала, что он прав. Я набрала ответ, пальцы дрожали:

«Я в безопасности. Мне нужно время подумать. Не ищи меня. Не звони. Это не просьба, а предупреждение.»

Я отправила сообщение и заблокировала его номер. Сердце колотилось бешено. Я только что провела невидимую черту. Черту, за которой кончалась моя старая жизнь.

Руслан молча положил перед мне на стол ключ.

– Это запасной. Решайте сами, когда вам нужно будет уйти. Я буду ночевать у друга.

Он вышел, оставив меня наедине с тишиной и самым страшным решением в моей жизни. Я осталась одна. Совершенно одна. Но впервые за долгое время я дышала полной грудью. Я была напугана, но была жива. И это было главное.