Текст книги "Неправедные ангелы (ЛП)"

Автор книги: Алисия Рамос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Алисия Рамос
Неправедные ангелы

Для тех, кому пришлось спасаться бегством.

Тебя увидели.

Тебя услышали.

Ты в безопасности.

Но Король тебя не спасет.

Он прикажет тебе встать на колени и вручит спичку, чтобы ты могла спастись.

ГЛАВА 1

РАЙЛИ – 15 ЛЕТ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…

Выйдя из машины социального работника, я посмотрел на то, что станет моим новым домом… ну, по крайней мере, до тех пор, пока семья не решит, что я им нужен. Скорее всего, я бы в конечном итоге выбыл из системы, что, вероятно, было бы лучше, чем быть вынужденным жить с семьей, которая не хотела ничего, кроме чека, и пытаться заменить мне родителей. Либо так, либо меня выбросили бы на улицу, когда мне исполнилось бы восемнадцать, и я был бы вынужден заботиться о себе с помощью тех немногих жизненных навыков, которые я приобрел со временем. Это было все равно что подбрасывать чертову монетку, за исключением того, что ни у одной из сторон не было победителя; просто было меньшее из двух зол.

Нежная рука легла мне на плечо и сжала, пытаясь оказать поддержку, которой я ждал только от своей матери. У нее была мягкая душа, а мой отец усердно работал, даже в те дни, когда к концу ночи оказывался лицом к лицу с бутылкой. Они не заслуживали того, чтобы их расстреляли просто за то, что они ходили за продуктами, используя те небольшие мелочи, которые у них были, чтобы приготовить мое любимое блюдо и маленький торт на мой день рождения. Сбросив ее руку со своего плеча, я медленно направился к багажнику, который уже был открыт, чтобы достать коньки, клюшку и спортивную сумку.

– Это было единственное место, где было свободное место, милый. Мне жаль, – социальный работник, казалось, искренне сожалела, но мне было все равно. Пожав плечами, я взял свою сумку, уже представляя запах плесени и дерьма, когда я смотрю на старое деревенское здание.

Поднявшись вслед за ней на крыльцо и войдя внутрь, я окинул взглядом свой новый дом. Стены были отвратительного желтого оттенка, который когда-то мог быть белым. Очевидно, я жертва того, что никогда не мыли. Пыль поселилась у меня в носу и глазах, заставляя меня чихать, и я уже хотел уйти.

Я действительно не обращал внимания и в итоге врезался в пожилую леди, которая выглядела так, словно знавала лучшие дни. У нее были кривые зубы и морщинистая кожа, а голос звучал так, словно она много лет курила. Она была похожа на конченого тюремного надзирателя; возможно, именно так ее и называли. Я старался не обращать внимания на скрипучий звук ее голоса, глядя на пакет, зажатый в моих потных ладонях. Раздался пушечный смех, и мой взгляд метнулся к телам в комнате отдыха в поисках источника звука.

Тощая девочка, вероятно, примерно моего возраста, сидела и болтала с несколькими ребятами, на вид постарше. Хитрая ухмылка расплылась по ее лицу, когда она сбила пешку с ее законного места на шахматной доске. Она была хорошенькой, с каштановыми волосами, каскадом ниспадающими на плечи, и я заметил ямочку, образовавшуюся на ее левой щеке. На первый взгляд казалось, что группе комфортно друг с другом. Были ли они друзьями? Заводить друзей мне всегда было трудно, но, может быть, на этот раз все будет по-другому. Может быть, из этой дерьмовой ситуации вышло бы что-то хорошее.

Мои глаза сканировали остальных детей в группе, изучая их внешность и язык тела. Они казались расслабленными, как будто их не волновало пребывание в интернате.

Будет ли это когда-нибудь так же легко для меня?

Голоса в моей голове заговорили, говоря мне, что я должен привыкнуть к этому. Это был бы мой дом на долгое время; большинство семей не пришли бы сюда в поисках злого, молчаливого подростка, который наблюдал, как убивают его родителей. Они хотели младенцев и маленьких детей – детей, которые, вероятно, забудут, что с ними случилось, и вырастут «нормальными». Это никогда не был бы я. Я не собирался менять себя только для того, чтобы выбраться из этого места.

Когда я еще раз оглядел группу, я заметил, что один ребенок казался... другим. В то время как все остальные сидели на полу вокруг кофейного столика, этот парень почти развалился в кресле с откидной спинкой в стороне. Казалось, что он наблюдает за всеми с трона. От него исходили флюиды, что он король, а эти дети – его покорные слуги.

Я закатил глаза и снова повернулся к девушке с милой улыбкой. Она смотрела, как кто-то другой занимает очередь, и я не смог сдержать легкой улыбки, которая расползлась по моим губам. В ней было что-то особенное.… Она казалась такой счастливой в таком дерьмовом месте.

Может быть, она смогла бы научить меня и здесь быть счастливым.

Внезапный звук откашливания заставил меня оторвать взгляд от девушки. Я еще раз оглядел комнату, ища источник звука, и встретился взглядом с фальшивым королем с другого конца комнаты. Он пристально смотрел на меня, как будто пытался предупредить, чтобы я отступил.

Но от чего?

Странное чувство поселилось у меня в животе, почти как страх. Последнее, в чем я нуждался, так это в мишени за спиной, так что, может быть, лучше пока держать это при себе.

– Ты готов пойти посмотреть свою комнату? – хриплый голос прорвался сквозь мой туман, прерывая неловкое состязание взглядов, в которое я, к сожалению, втянул себя. Повернувшись обратно к социальному работнику, я медленно кивнул, закинул сумку на плечо и последовал за ней и начальником тюрьмы к выходу из комнаты. С этого момента я определенно буду называть ее так. Поднимаясь по лестнице, я вздрагивал, когда каждая ступенька скрипела под моими кроссовками, когда мы приближались к тому, что должно было стать моей спальней.

Надзиратель открыл дверь, и у меня свело желудок. Вдоль стен стояли шесть кроватей двойного размера, почти как в военной койке, с небольшим сундуком в изножье каждой кровати. Между кроватями почти не было места, и от осознания того, что на том же месте будут спать еще пятеро мальчиков, у меня сжались легкие.

Она указала на последнюю кровать в комнате. – Та кровать в углу – твоя. Каждому достанется сундук. Убедись, что ты всегда держишь его запертым. Я не несу ответственности за то, что пропадает, – она сердито посмотрела на социального работника, который слегка улыбнулся и достал из ее сумки хлипкий кодовый замок. Я фыркнул, зная, что любой мог бы легко сломать это, если бы захотел, но украсть им было бы особо нечего.

Подойдя к кровати, я бросил сумку на матрас и съежился. Он был таким старым и жестким; одна моя сумка заставляла все это стонать от веса. Я знал, что заснуть будет невозможно; каждая пружина будет впиваться мне в спину сквозь слишком тонкие простыни. Поскольку я и так сплю чутко, это определенно стало бы проблемой, особенно по ночам, когда кто-то из другой команды слишком сильно ударял меня о доски. Если добавить то, как этот придурок внизу пялился на меня сверху вниз, мне придется быть внимательным и спать с одним открытым глазом.

Когда я начал укладывать свою одежду в сундук, надзирательница продолжила излагать домашние правила. – Ужин каждый вечер в шесть, и я не держу у себя остатки, так что тебе лучше быть там обязательно. Я дам тебе пропуск сегодня вечером, поскольку это твоя первая ночь здесь. Распакуй свои вещи, а когда будешь готов, спускайся вниз, и я тебя представлю.

Я вскинул глаза и в ужасе посмотрел на двух женщин. Социальный работник выглядела такой же потрясенной, как и я.

– Простите, мэм? По вторникам, четвергам и субботам у меня хоккейная тренировка до восьми. И это не считая игр, – я пытался казаться жестким, но внутри я был в панике. Неужели мне действительно придется выбирать между едой и игрой в хоккей? Она действительно могла это сделать?

Начальница тюрьмы фыркнула и закатила глаза. – Принеси мне бумажную копию твоего расписания, и я сделаю все возможное, чтобы отложить для тебя ужин. Но я не могу ничего обещать, другие дети, как правило, жадные, – повернувшись к социальному работнику, она подняла бровь. – Разве вам не нужно, чтобы я закончила подписывать бумаги или что-то в этом роде, чтобы нам за него тоже заплатили?

У социального работника отвисла челюсть, и она повернулась ко мне. – Райли, тебе нужно что-нибудь еще, прежде чем я уйду? – многозначительно спросила она. Я посмотрел на надзирательницу и пожал плечами, зная, что это не стоило бы того, чтобы что-то говорить. Она вздохнула и повернулась обратно к надзирательнице. – Хорошо. Но я буду часто навещать его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, – отрезала она.

Да, точно. Она бы не вернулась.

Стук ее каблуков затих, когда женщины ушли, и я использовал то небольшое количество времени, которое у меня было наедине, чтобы осознать реальность. Запустив руку на дно сумки, я достал рамку с фотографией моих родителей. Проведя пальцем по лицу матери, я подавил рыдание. Мое сердце так сильно болело, но я знал, что должен оставаться сильным, чтобы выжить. Мои родители не были идеальными, но жизнь с ними была лучше всего, с чем я столкнулся здесь.

Позволив слезам свободно капать на фотографию, я крепко сжал рамку, прежде чем засунуть ее на дно сундука и запереть. Моя рука скользнула в карман куртки, и я схватил Кубик Рубика, который всегда держал там. Это был такой маленький, дешевый подарок, и я оформлял его миллион раз, но он по-прежнему привлекал мое внимание так же сильно, как и в тот день, когда я его получил. Это был последний подарок, который мне сделали родители. В то время я думал, что это было так глупо, и ненавидел это. Но сейчас… Я бы все отдал, чтобы показать им, что могу закончить это еще раз.

Накинув на плечи свое безразмерное пальто, я разгладил толстовку, быстро вытирая набежавшие слезы. Через несколько минут, сделав несколько глубоких вдохов, я вышел из комнаты и поднялся на верхнюю площадку лестницы. Я слышал разговор других детей и знал, что они, вероятно, ждут, когда я спущусь, чтобы все могли поесть. Я выдохнул и попытался взять себя в руки.

Ну... дальше ничего не произойдет.

Спустившись вниз, я быстро нашел столовую. Все уже сидели за столом, вероятно, на «своих местах», и я огляделся, чтобы посмотреть, не осталось ли еще свободных мест. Один стул в дальнем конце стола был свободен, и я понял, что он был обращен к парню, который ранее пристально смотрел на меня. Он откинулся на спинку стула, наблюдая, как остальные дети ерзают на своих местах в ожидании еды. Рядом с ним, ближе всего к стойке, где стояла еда, стояла симпатичная девушка, которую я видел ранее. Она спокойно наблюдала за всеми остальными, как будто ждала, что что-то произойдет. Однако я недолго смотрел на нее, не желая снова злить этого парня. Я чувствовал, что все взгляды устремлены на меня, когда я садился, но никто не прекратил того, что они делали, чтобы по-настоящему обратить внимание на новичка.

Тяжелые шаги надзирательницы остановились позади меня, и все почти мгновенно замолчали. – Знакомьтесь, это Райли, – лениво объявила она. – Ты знаешь правила. Убедись, что у него есть что-нибудь поесть, и оставь его в покое. Завтра ты сможешь показать ему распорядок дня и устроить его.

Моя кожа вспыхнула при упоминании моего имени. – Я бы предпочел, чтобы при обращении ко мне использовали мое второе имя, мэм, – осторожно ответил я.

Во главе стола раздалось несколько смешков, и я поднял глаза, чтобы увидеть, как парень, которого я видел раньше, закатил глаза. Начальница вздохнула. – Послушай, малыш, это имя указано в документах, так что я использую это имя, – огрызнулась она на меня. Повернувшись к остальным за столом, она впилась взглядом в парня, сидящего напротив меня. – Если мне придется вмешаться сегодня вечером, ты знаешь, что произойдет. Не будь дураком, Рокко.

Я наблюдал, как парень, Рокко, сердито посмотрел в ответ на пожилую женщину, прежде чем опуститься в свое кресло. Она подождала минуту, прежде чем повернуться к симпатичной девушке рядом с ним, сказав: – Теперь ты можешь обслужить всех, – и выйти из комнаты. Подожди, она должна была уходить? У меня не было возможности толком подумать об этом, прежде чем девушка встала и взяла первое блюдо с едой.

Я наблюдал, как она начала накрывать на стол, быстро поняв, что некоторым детям достается намного больше, чем другим. К тому времени, как она добралась до меня, в блюде осталось меньше ложки курицы. Положив ее на мою тарелку, она повернулась и взяла следующее блюдо с едой. То же самое повторилось с порциями риса, и к тому времени, когда подали сомнительного вида миску моркови, у меня едва хватило еды, чтобы накормить мышь. Подняв глаза, я увидел, что Рокко насмехается надо мной над своей полной тарелкой ужина. – Что-то не так, Райли? – он сплюнул, почти ожидая моей реакции.

Я стиснул челюсти, но выдержал его взгляд. – Мне просто интересно, почему я должен сидеть на диете, а ты нет, – холодно ответил я.

За столом воцарилась тишина, все взгляды метались между мной и Рокко. Его глаза потемнели, и я мог чувствовать его ярость через стол. – Какого хрена ты только что сказал?

Я пожал одним плечом. – Просто пытаюсь понять, почему ты решаешь, сколько нам есть.

Его челюсть сжалась, и он медленно встал, явно пытаясь запугать меня. – Послушай, я знаю, что это твой первый день. Но давай проясним одну вещь, – подойдя ко мне, я увидел, как он хрустнул костяшками пальцев правой руки. Оказавшись рядом со мной, Рокко наклонился так, что почти коснулся моей щеки, и я почувствовал его горячее дыхание на своей коже. – Это мой дом. Я устанавливаю правила. Тебе бы хватило ума понять это прямо сейчас.

Я поднял глаза и увидел, что симпатичная девушка вернулась на свое место за столом, широко раскрыв глаза, она следила за каждым движением Рокко. Слегка повернув лицо, я взглянул на него краем глаза. – Ты был бы достаточно умен, если бы знал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, – спокойно ответил я.

Он отстранился от меня, глаза его горели гневом. Другие дети сидели совершенно неподвижно и смотрели куда угодно, только не на меня. Очевидно, такое поведение не было чем-то новым. Резкий смешок слетел с его губ, когда он выпрямился во весь свой рост, который был всего на несколько дюймов больше моего.

– Что ж, позволь мне первым показать тебе, что происходит, когда ты нарушаешь правила, – ухмыльнулся он, прежде чем склонил голову набок.

Без предупреждения острая боль пронзила мой правый бок, и мое тело рухнуло на холодный кафель. Отчаянно пытаясь отдышаться, я поднял глаза и увидел парня, стоявшего сбоку от моего стула со сжатыми кулаками. Он был до жути похож на Рокко, но у него были короткие каштановые волосы и более молодое лицо.

– Что за херня? – прохрипел, перекатываясь на живот, чтобы попытаться оттолкнуться от земли. Позади меня прозвучала низкая мелодия, и зловещий свист пронзил мою барабанную перепонку, пока я боролся, вызывая мурашки на задней поверхности шеи.

– Никто не говорил, что ты можешь вставать, – рявкнул Рокко, и боль пронзила мой позвоночник, когда парень сзади ткнул меня ботинком в спину, пригвоздив к земле.

Я услышал шум на другом конце стола и увидел небольшую пару ног, спешащих туда, где мы были.

– Рокко, пожалуйста, остановись, – взмолился мягкий голос, и если бы ангелы были настоящими, держу пари, именно так бы они звучали. Я знал, даже не видя ее лица, что это та девушка, которую я видел раньше, но что, черт возьми, она делала?

– Сядь, Майя, – раздался в тишине холодный голос Рокко.

– Рокко, перестань, он не знает...

– Я сказал, сядь, Майя.

Последовало короткое молчание, и я застонал, когда давление на мою спину усилилось. Мое тело примерзло к земле; я не смог бы пошевелиться, даже если бы захотел. В этот момент в моей голове отчетливо прозвучал голос моего отца.

Всегда поступай правильно, даже если шансы против тебя. Защищай тех, кто не может защитить себя сам.

Хотя я и знал, что, вероятно, будет еще хуже, я не мог остановиться. – Я бы тоже с удовольствием присел, если бы ты поднял меня с этого гребаного пола.

Через несколько секунд давление на мою спину исчезло, сменившись двумя парами мясистых рук, схвативших меня сзади за толстовку и поднявших меня вертикально. Когда мое равновесие приспособилось к движению, я оказался лицом к лицу с Рокко, у которого из ушей пошел бы пар, если бы это был мультфильм.

– Посмотрим, исправит ли ночь в дыре твое гребаное отношение, – прорычал он. Посмотрев на того, кто держал меня, он мотнул головой в сторону дверного косяка. – Уберите его с глаз моих.

Я понятия не имел, что это за дыра, но предположил, что это не то место, где я хотел бы быть. Где, черт возьми, начальник тюрьмы? Как она могла не слышать, что происходит? Я судорожно сглотнул, когда двое детей, державших мою толстовку, начали тащить меня из комнаты. В последнюю секунду мой взгляд остановился на симпатичной девушке с каштановыми волосами, Майе, которая, закусив нижнюю губу, молча наблюдала. Я боролся с крепкими тисками на своих плечах, пытаясь высвободиться из их хватки, и снова посмотрел на нее.

Я был поражен. У нее были самые красивые глаза, которые я когда-либо видел... Красивого оттенка карих, почти черных, под стать ее миндалевидным глазам.

Теперь пути назад не было. Я бы заявил права на Майю.

Этому месту нужен был новый король, и я только что сделал свой первый ход.

ГЛАВА 2

МАЙЯ – 15 ЛЕТ

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД…

Новый малыш Райли, должно быть, с ним что-то было не так. Он был либо под кайфом, либо у него было желание умереть. Скорее всего, это был второй вариант; он явно пытался вписаться в иерархию, которую создавал не он. Он уже постарался сделать так, чтобы ко всем относились одинаково, что было достойно восхищения. К сожалению, пока Рокко был рядом, этого не произошло бы, и Райли продолжал бы нести наказание за свое неповиновение.

Когда его тащили из дома, мои кулаки были прижаты к бокам, а глаза настороженно смотрели в пол, пока Рокко возвращался во главу стола. Я осталась стоять, уставившись в пол. Мои слова прозвучали так тихо, что я была лишь наполовину уверена, что их услышали.

– Зачем ты это сделал? Он только что приехал сюда, и мы не знаем его истории, – мой голос дрогнул от этого вопроса. Несмотря на гнев, клокотавший в моей груди, я должна была действовать осторожно.

Он усмехнулся. – Неужели похоже, что мне не похуй на его историю? Он поймет свое место, как и все остальные. Итак, я говорю тебе в последний раз: садись, или ты не будешь есть.

Как бы мне ни хотелось поспорить, прямо сейчас тишина была ключевым фактором. Рокко знал, какой властью он обладал над нами; сопротивляться было бесполезно. Все, что мне нужно было делать, – это ждать подходящего момента. Через три года, когда мне исполнится восемнадцать, я смогу сбежать, и меня никогда не найдут.

– Давай, красавица, делай, что тебе говорят, – ухмыльнулся он, вытаскивая мой стул из-под стола, как будто внезапно стал настоящим джентльменом.

Упершись ногами в пол, я сдерживалась. Растущая потребность постоять за себя пронзила мой желудок, и я не могла пошевелиться. Все должно было измениться; мы не могли продолжать так жить.

Щеки Рокко стали ярко-красными от гнева, когда он потянулся и резко схватил меня за руку. Его длинные ногти впились в мягкую часть моего предплечья, когда он толкнул меня вперед, впечатав лицом в тарелку с едой на столе и пригвоздив меня к месту. Мои глаза расширились, когда я поняла, что вижу, как все остальные наблюдают за происходящим.

– С каких это пор ты стала плохо слышать? – он зарычал. В комнате воцарилась тишина, пока я безжизненно смотрела в стену перед собой. Через минуту он наклонился так, что его нос почти коснулся моей щеки. – Отлично. Давай напомним всем, что происходит, когда забываешь, кто здесь хозяин.

На мгновение у меня перехватило дыхание. Меня и раньше наказывали, но никогда в присутствии остальных детей, которые жили здесь. Обычно Рокко приберегал мои побои на то время, когда мы были за закрытыми дверями. Звук натягиваемой кожи, когда он снимал ремень, заставил страх пробежать по моему позвоночнику. Когда я зажмурилась, последнее, что я увидела, было пустое место в конце стола. По крайней мере, новичок этого не увидит...

Я услышала шаги, ожидая ощущения первого щелчка ремня, но ничего не последовало. Вместо этого по комнате разнесся легкий шлепок. Я слегка приоткрыла глаза и была потрясена, увидев Лоренцо, младшего брата Рокко, держащего его запястье в воздухе. Никто не знал, что делать. Никто никогда раньше не противостоял Рокко.

– Чувак, прекрати, – пробормотал Лоренцо. – Ты знаешь, что случится, если она услышит, что что-то происходит. Оставь это дерьмо на потом. Не на глазах у всех.

Между братьями возникло мгновенное противостояние и продолжительное молчание, пока мы все ждали реакции Рокко. В одно мгновение меня сдернули со стола за рубашку и толкнули на стул. Рокко стоял слишком близко ко мне, глядя на меня так, словно я попросила Лоренцо о помощи. Я сглотнула, пытаясь не обращать внимания на холодную курицу и рис, размазанные по моему лицу. Моя грудь сжалась, пока я ждала его следующего движения, гадая, насколько хуже все может стать.

Казалось, прошли часы, прежде чем Рокко наконец заговорил, его слова были полны ненависти и ярости. – На этот раз тебе действительно повезло, Майя. Мой брат не всегда будет рядом, чтобы спасти тебя, – прошипел он. Отпустив мою рубашку, он встал и оглядел стол. – Шоу окончено, – рявкнул он другим ребятам. – Ешь, пока я не решил сорвать злость на ком-нибудь другом.

Комната мгновенно ожила, поскольку остальные начали есть так быстро, как только могли. Я затаила дыхание, когда Рокко сел рядом со мной, злобная ухмылка тронула его губы. – Я уверен, ты тоже, должно быть, проголодалась, Майя. Ты не хочешь есть?

Мой желудок сжался от голода. Прошло несколько дней с тех пор, как мне разрешали есть, но я знала, что это не так. Я не собиралась так легко выпутываться из этого положения.

– Да, пожалуйста, – прошептала я, сидя как можно тише. Его ухмылка превратилась в оскал, когда он потянулся через стол, вытирая остывшую еду с моей щеки.

– Тогда не трать впустую свою еду, – внезапно его пальцы проникли мне в рот, и я мгновенно подавилась, кусочки риса скользнули мне в горло, когда Рокко опорожнил свою руку между моими зубами. Отдернув его руку, я громко ахнула, не в силах ни думать, ни двигаться. Приглушенный шепот и негромкий смех наполнили комнату, когда Рокко вытер руку о штаны, прежде чем небрежно отвернуться от меня, как будто ничего не произошло. – Вот. Ты поела. А теперь убирайся к чертовой матери.

Слезы хлынули из моих глаз, когда я выбежала из комнаты, остановившись у задней двери, когда услышала шарканье обуви позади себя. Слишком сердитая, чтобы обращать на это внимание, мои волосы разметались по плечам, когда я повернулась, чтобы увидеть Лоренцо.

– Почему ты позволяешь ему это делать? – резко спросила я, рукавом рубашки вытирая еду вместе со слезами.

Он не ответил. Вместо этого он подошел к двери, ввел код, чтобы отпереть засов, прежде чем с легким скрипом толкнул ее. Тяжело вздохнув, Лоренцо ущипнул себя за нос, на его лице отразились смятение и печаль. – Потому что он моя семья, Майя. Он все, что у меня есть.

Я посмотрела на крепкого парня, который помог мне сегодня вечером, и гнев и неверие побежали по моим венам. – То, что я его семья, не делает все это нормальным, – огрызнулась я.

Он просто покачал головой. – Это не имеет значения. И никогда не будет, – ответил он. Пока я смотрела на него, он вздохнул и открыл дверь шире. – Послушай, просто... иди передохни, а я позабочусь, чтобы он не беспокоил тебя сегодня вечером. Просто держись от него подальше.

Я не колебалась; я выбежала на улицу, отчаянно желая сбежать как можно дольше. Капли дождя стекали по моей коже, пока я бежала через двор. Каждый раскат грома или автомобильный гудок, раздающийся вдалеке, заставлял меня подпрыгивать, но чем дальше я бежала, тем в большей безопасности чувствовала себя. Сегодня вечером я подвергла себя опасности, и ради чего? Какой-то новенький? Я стиснула зубы, направляясь к тому месту, которое нашла больше года назад. Никто не знал об этом; это было единственное безопасное место, которое у меня осталось в жизни.

Меньше чем за минуту я добралась до забора, отделяющего групповой дом от заброшенной стоянки за домом. В какой-то момент предполагалось, что его превратят в гораздо более просторный и современный дом для престарелых. Очевидно, государство потеряло финансирование, поэтому они просто сдались и оставили все позади. Это стало идеальным местом, где можно было спрятаться, когда становилось совсем плохо. Часть забора была сорвана, оставив достаточно большое пространство, чтобы я могла под ним нырнуть. Вдалеке я могла видеть линию деревьев, которые скрывали тропинку к небольшой рукотворной пещере на вершине холма, которая полностью принадлежала мне.

Когда я направилась к линии деревьев, мне показалось, что я услышала тихий всхлип, доносящийся от строительной техники справа от меня. Дождь усилился, так что я не была уверена, было ли это моим воображением. Но когда я услышала низкий крик сквозь шум дождя, я замерла, зная, что Рокко сделал с этим пространством. Дыра, как он ее назвал, представляла собой старый канализационный сток, который укрепили в начале строительства. После того, как его оставили, Рокко и несколько других парней решили превратить его в тюрьму. Я вздрогнула, вспомнив, как меня загоняли в канализацию и оставляли там на несколько часов. Дыра была тем местом, где ты заканчивал за то, что не соответствовал правилам, установленным кем-то, кто думал, что он имеет хоть каплю значения в любой из наших жизней, или когда ему этого хотелось.

Мое сердце сжалось, а чувство вины сдавило грудь. Я не могла оставить Райли. Он не заслуживал быть брошенным здесь, и я не простила бы себе, если бы поступила как Рокко. Может быть, вместо этого я могла бы помочь ему. Показать ему лучшие укромные уголки, рассказать ему все тонкости группового дома и показать Райли, что именно заставляло Рокко и его сальных друзей нервничать. Может быть, если я помогу ему, то когда-нибудь он поможет мне сбежать.

Вдоль территории оставалось несколько огней безопасности, и, к счастью, один из них был достаточно близко к канализационному стоку. Тусклый оранжевый свет падал на землю, и я могла видеть длинные пальцы Райли, просунутые через отверстия в сливной решетке. Его ворчание и тихие всхлипы показывали, как усердно он пытался выбраться. Я приняла решение и помчалась к месту из своих кошмаров.

Земля была уже холодной и влажной, когда я опустилась на колени, и печаль пронизала меня. Райли сгорбился и уже промок под дождем, он был слишком высок, чтобы поместиться там в том виде, в каком он был. Я могла представить, что его колени были сведены вместе от боли. Было слышно, как по меньшим боковым трубам пробираются крысы, и Райли шмыгнул носом, умышленно пытаясь отогнать их.

– Пожалуйста, вытащи меня отсюда, – взмолился он. – Я не люблю темноту.

Упершись руками в колени, я потянула за тяжелый металл. Неудивительно, что он не сдвинулся с места. Я сделала паузу и глубоко вздохнула, пытаясь снова потерпеть неудачу.

– Дай мне свою руку, – потребовала я. Его дрожащие пальцы нерешительно переплелись с моими, и я крепко сжала их. – Через несколько минут я попробую снова. Я обещаю.

– Пожалуйста, не оставляй меня здесь.

– Никогда. Кстати, ты не похож на Райли. У тебя есть прозвище? Большинство тех, кто входит в эти двери, рано или поздно получают его. Так что, если ты этого не сделаешь, ничего страшного, – я уставилась на него через решетку. Его ботинки теперь были погружены под воду, и если я оставлю его еще немного, он потеряет их; не похоже, что эта старая сука что-то здесь заменила. Нам пришлось бы прибегнуть к воровству или попрошайничеству. Однажды я украла обувь прямо с клетчатого одеяла в парке, пока мать играла в песочнице со своими детьми. Я переросла их, но они были всем, что у меня было. Казалось, что деньги, которые поступали в приют, всегда «пропадали».

Я не стала бы говорить Райли суровую правду, только надеясь, что он не столкнулся с такими же трудностями. Я спросила его имя только для того, чтобы начать разговор и отвлечь его от текущей ситуации. На самом деле меня не волновало прозвище; мне действительно нравилось имя Райли.

Несмотря ни на что, его губы изогнулись в легкой улыбке. – Обычно я называю себя вторым именем, но мы только что познакомились. Еще слишком рано говорить тебе об этом, – пошутил он.

– Отдай это мне, или я могу уйти, – я попыталась встать, но он отказался отпустить меня, крепко сжав мою руку. – Хорошо, хорошо. Что, если я просто дам тебе одно вместо этого? – нерешительно спросила я.

Он кивнул. – Вытащи меня, и можешь делать все, что захочешь, Веснушка.

Темнота никак не могла скрыть мои раскрасневшиеся щеки. Никто никогда раньше не упоминал о моих веснушках. Бабочки запорхали у меня в животе, что было странно. Прогнав это чувство, я снова сосредоточилась на решетке. Я была полна решимости освободить его, даже если это насторожит Рокко. Он этого не заслужил. Никто из нас этого не заслуживал.

– Извини, прошло несколько дней с тех пор, как я ела в последний раз. Я не такая сильная, как обычно, – призналась я, меняя позу, чтобы лучше держаться. – Ты поднажми, а я потяну. На счет три.

– Один.

– Два.

– Три!

Он толкнул, а я потянула изо всех сил. Вместе мы смогли сдвинуть решетку, перевернув ее на землю рядом с нами. Взяв Райли за руку, я помогла ему выбраться и встать на ноги. – Я знаю, у тебя, наверное, болят ноги, но мы должны убираться отсюда, пока нас кто-нибудь не услышал или в нас не ударила молния, – выдохнула я, указывая на деревья.

Он изо всех сил пытался отдышаться, но кивнул, и мы вместе направились через лес к моему убежищу. Дорога туда заняла около десяти минут, и к тому времени, как я продралась сквозь густой кустарник, скрывавший вход в землянку, я совершенно запыхалась.

Мы втиснули наши тела в небольшое пространство, и я попыталась улыбнуться в его сторону. – Я знаю, что она тесная, но я решила, что все лучше, чем дыра, – пожала я плечами.

Перекладывая кое-какие вещи, я нащупала припрятанные в дальнем углу мятные палочки. Если я в ближайшее время чего-нибудь не съем, то потеряю сознание. Мои дрожащие пальцы копались в грязи, пока не наткнулись на пластиковый пакет. В этот момент я слизывала грязь с конфет, просто чтобы поесть.

После того, как я вдохнула несколько мятных палочек, Райли прочистил горло. – Ты кажешься опасной. Мне это нравится.

Я рассмеялась. – Ну, живя в этой дыре, ты вроде как должен быть таким. Но не похоже, что тебе здесь место. Почему ты здесь?