Текст книги "Похищенная (СИ)"
Автор книги: Алина Углицкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
– Скоро ты сама поймешь, зачем мне нужна, – произнес он так тихо, что она едва расслышала. – И когда это произойдет... Надеюсь, ты не возненавидишь меня еще больше, чем ненавидишь сейчас.
Глава 21
21
Следующий день Инга провела одна, в адмиральской каюте. Последние слова Алларда вселили в нее тревогу, но она так и не дождалась объяснений.
Он снова сбежал. Ушел от ответа, сказав, что его ждет работа, а потом всю ночь просидел за экто-экраном, ведя какие-то подсчеты и вычисления. Она ощущала его присутствие, ведь он был совсем рядом. И даже через плотные стенки кокона девушка чувствовала, что он напряжен. Что-то не давало ему расслабиться, что-то грызло его изнутри.
Она уже хотела подойти к нему, поговорить, но в последний момент остановилась. Ей самой нужно было подумать о многом и в первую очередь о собственных чувствах.
Сейчас, после всего, что случилось, она больше не могла себе врать. Этот мужчина внес в ее душу смятение. Она могла его ненавидеть, могла бояться и презирать, могла ему даже сочувствовать и желать его близости. Только не быть равнодушной.
Нельзя остаться равнодушной к тому, кто перевернул твою жизнь с ног на голову. И теперь ей нужно решить, как с этим жить.
Фантазия рисовала не слишком счастливое будущее. Бежать с корабля в неизвестность, без документов, без подготовки, не умея управлять спасательной шлюпкой и вообще не имея ни малейших представлений о навигации и том секторе, в котором они сейчас находились? Да и куда? Вернуться на Землю она не могла, только не в таком виде.
И что ей там делать, если она клон? Стать игрушкой для какого-нибудь богача или продать себя в «Тайные желания», чтобы потом до конца своих дней украдкой следить за ребенком, которого она считает своим?
Это был бы самый печальный вариант из всех возможных.
К тому же по аутентификационному коду, который зашифрован в ее ДНК, ее сразу вычислят и вернут владельцу. У каждого клона есть такой код, и избавиться от него невозможно.
Но и будущее рядом с Аллардом выглядело очень безрадостным.
Инга понимала, что не знает всей правды, но и того, что ей было известно, оказалось достаточно, чтобы совсем приуныть. Дома его ждет невеста, идеально подходящая ему по статусу, и отказываться от нее он не собирается. А зачем же ему тогда она – клон земной женщины, страдающей по несуществующему прошлому? Для развлечений?
Нет, тут что-то не сходится.
Инга вспомнила случайный разговор, услышанный в тот день, когда в «Тайные желания» прибыли тарианцы. Теперь-то она понимала, что среди них были и Аллард, и принц Онезис. Тогда кто-то из девушек сказал, что у тарианцев нет своих женщин, и что они вырождаются, потому что не могут найти расу, которая подошла бы им генетически.
И вот теперь, как оказалось, женщины у них есть.
Вздохнув, Инга перевернулась набок и прислушалась. Ее внутренние часы подсказывали, что близится утро. За стенками кокона царила мертвая тишина, но Аллард был там, всего в нескольких шагах. Она чувствовала его присутствие каким-то непостижимым образом, никак не связанным ни со слухом, ни со зрением. Просто знала, что он рядом.
Сердце забилось сильнее, когда тишину нарушил звук отодвигаемого кресла. Инга услышала, как Аллард встал. Затаив дыхание, она вслушивалась, как он мерил каюту тяжелыми шагами, словно человек, терзаемый сомнениями. Как он замер, будто приняв решение. А потом двинулся в сторону спального кокона.
Когда он остановился, и его тень упала на свод кокона, сердце Инги болезненно сжалось. Аллард стоял так близко, что стоило ей протянуть руку – и она бы коснулась его.
От волнения в голове зашумело. Подскочивший пульс застучал в висках, перекрывая звук ее собственного дыхания. И мучительная неизвестность стиснула горло холодной рукой.
Она ждала. Почти не дыша, ждала, что он протянет руку и положит на свод. Для нее это было бы знаком.
Но Аллард, постояв пару минут, шумно выдохнул и шагнул назад.
– Аллард!
Не выдержав, она села.
Тарианец снова был в форме и в маске, но теперь она уже знала, что скрывается за его камуфляжем. И, странное дело, ничуть не боялась. Страх ушел, словно его никогда и не было.
На секунду Инга увидела перед собой просто мужчину, который стоял чуть сгорбившись и бессильно опустив руки вдоль тела. Она поняла, что застала его врасплох, но он тут же это исправил и принял свой обычный неприступный вид.
– Почему ты не спишь? – в его голосе было столько холода, что он мог бы заморозить целую планету.
– Я думала. Не хочешь знать, о чем?
– Не хочу.
Даже в синтезированном голосе «Аламаута» было больше эмоций, чем в его.
Инга поджала губы:
– Тебе все же придется. У меня было время поразмыслить над нашим совместным будущим. И я бы хотела найти компромисс.
Маска Алларда осталась бесстрастной, но в его голосе мелькнуло легкое удивление:
– О каком компромиссе ты говоришь?
– Ну, – она на секунду замолкла, собираясь с мыслями, – ты так и не сказал, какова моя роль в твоей жизни. Если просто девушки для досуга, то я согласна стать твоей покорной игрушкой и беспрекословно следовать всем вашим дурацким правилам. Но взамен... – она подняла на него твердый взгляд, – взамен я хочу знать, что происходит на Земле. Хочу знать, как живет мой... сын. Ты же можешь это устроить?
Эти слова дались ей очень не просто, как и решение. Но она должна была сделать выбор. В конце концов, что ей еще оставалось?
Инга ждала, глядя на адмирала с замиранием сердца. На долю секунды ей показалось, что он услышал ее и ответит согласием. Но в следующий момент ее надежды были грубо разбиты.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.
Это было сказано холодно и беспощадно.
Инга стиснула руки, чтобы они не дрожали.
– Это значит «нет»? – переспросила, стараясь, чтобы голос тоже не дрогнул. – Почему?
Не вышло. Эмоции подкатили к горлу и теперь душили непрошеными слезами.
– Забудь о прошлом. Так будет лучше.
– И для кого же?
– В первую очередь для тебя.
– А если я не хочу забывать? – она моргнула, и случайная слезинка упала с ресниц на щеку. Инга почувствовала, как та потекла вниз, к подбородку, оставляя на щеке влажный след.
Тарианец застыл, завороженный ее слезами. И девушка с горечью подумала, что ему ее никогда не понять. Амоны давно разучились плакать. Разучились сочувствовать и любить.
– Тебе придется, – произнес он чуть слышно, – иначе ты просто сойдешь с ума.
– Что ты имеешь в виду?
– Только то, что сказал. Отпусти прошлое, оно уже не принадлежит тебе. Ты терзаешь себя бессмысленными воспоминаниями.
В его словах была доля истины. Инга это понимала, но в то же время не собиралась сдаваться. Она не была готова забыть и не хотела.
– Знаешь, – она улыбнулась сквозь туман, застилавший глаза, – ты прав. Это бессмысленно и очень больно. Но эта боль напоминает мне, что я жива.
Она не заметила, как Аллард пересек разделявшее их пространство. Только вздрогнула, когда его руки обхватили ее за плечи. Они были теплыми, сильными и надежными. Да, именно так – надежными. Инга вспомнила, как эти руки обнимали ее, как ласкали, вырывая судорожные вздохи. Ей захотелось отдаться этим рукам, разрыдаться взахлеб и уткнуться лицом в широкую грудь тарианца.
Ей нужен был кто-то сильный, кто-то, кто смог бы просто обнять. И не важно, что это враг. Сейчас он для нее был просто мужчиной, а она – просто женщиной.
– Тебе не нужно страдать, чтобы чувствовать себя живой, – раздался над головой его хриплый голос. И в нем Инга почувствовала бурю эмоций, в которых сам Аллард еще не разобрался. – Через три дня мы прибудем на Альфу, там я сделаю все, чтобы ты была счастлива.
Инга покорно обвисла в руках адмирала, с удивлением чувствуя, что не хочет его отталкивать. В его объятиях было тепло, в его объятиях она могла позволить себе быть слабой. Могла просто вложить свою руку в его и позволить себя вести. И ей не нужно даже выбирать – куда, он сам все решит.
Неужели она начала к нему привыкать? Нет, это просто усталость. Просто нервное истощение. Сколько еще она выдержит, прежде чем сломаться окончательно? И есть ли смысл в этой борьбе?
– Три дня? – девушка слабо улыбнулась, с горечью понимая, что почти готова смириться с судьбой. – Через три дня все будет кончено. Так быстро.
– Почему кончено? – Аллард заставил ее поднять голову и посмотреть на него. Но ее отсутствующий взгляд совсем ему не понравился. – Посмотри на меня.
Она послушно подняла ресницы, но в ее глазах была пустота. Даже слез уже не осталось. Они высохли.
Он тихо выругался на родном языке.
С его ливарри творилось что-то странное. Он не учел, что она может уйти в себя, не выдержав переживаний. Закрыться в собственной раковине, оставив ему лишь безжизненную оболочку. Амуэ, которая теперь текла в ее жилах, оказалась слишком тяжелой ношей для земной девочки, пусть и прошедшей адаптацию. И это только его вина. Он допустил ошибку, пойдя на поводу у собственных чувств.
Обычно, ливарри была лишь проводником, передавая энергию от амона к амани во время соития. И если в этот момент происходило зачатие, то вся амуэ отдавалась ребенку.
Но его ливарри не зачала! Он бы почувствовал это сразу. Нет, амуэ вошла в нее, словно в открытые двери, и осталась, усилив ее эмоции в сотни раз. Она должна была испепелить ее, но вместо этого выбрала новым сосудом.
Зарычав, он встряхнул девушку. Голова Инги безвольно мотнулась.
– Давай! Посмотри на меня! – внутри нарастала тревога, пробуждая новые чувства, о которых Аллард давно забыл. – Ну же, глупая, посмотри на меня! Я приказываю! Проклятье...
На секунду в ее глазах мелькнуло что-то осмысленное. Искусанные губы растянулись в слабой усмешке.
– Инга, – услышал он тихий шепот, – меня зовут Инга.
От ее слов что-то защемило в груди, стало трудно дышать. Острая боль, возникшая из ниоткуда, вдруг обвилась вокруг горла, сжала его, будто обруч из раскаленного металла.
– У ливарри нет имени, – пробормотал Аллард, инстинктивно дергая за свой воротник, чтобы ослабить его.
– А у меня оно есть. Ты не можешь лишить меня имени и всего остального. Оно всегда будет здесь, – все еще улыбаясь, девушка поднесла указательный палец к виску.
Ее глаза закатились. С губ сорвался призрачный вздох, и тело обмякло в руках тарианца бесчувственной массой.
Взвыв, точно раненый зверь, Аллард сорвал защитный экран.
Она уходила – его арайя. Единственная женщина, ставшая его проклятием и наградой. Уходила, оставляя в его руках лишь бездушную оболочку. И тянула его за собой в ту бездонную пропасть, в которую добровольно шагнула сама. Амуэ, связавшая их воедино, не оставляла других вариантов.
Тело адмирала сковала острая боль. Она вымораживала внутренности, выжигала сознание. Ни одно боевое ранение не могло сравниться с этой болью. Он не мог дать ей названия, но она разрывала его изнутри.
Почти теряя рассудок, он подхватил Ингу на руки и прижался губами к ее губам. Разомкнул языком ее зубы и втолкнул ей в рот дыхание вместе со сгустком энергии, за которым тянулся сияющий шлейф.
В этот момент они стали одним единым, так, как им суждено.
Глава 22
22
Аллард знал только один способ помочь. Перераспределить энергию так, чтобы оттянуть на себя ее большую часть. А это можно было сделать только одним путем.
Прижимая к себе безвольное тело Инги, он раз за разом пытался вдохнуть жизнь в ее помертвевшие губы. Глоток за глотком вталкивал в них воздух, мысленно умоляя Мироздание услышать его и дать еще один шанс.
Казалось, все было так просто! Похитить землянку, подменив ее клоном. Изменить ее тело, чтобы она могла выносить ему детей. Приручить, окружив заботой и научив новым правилам. Разве женщина не должна быть счастлива в окружении красивых вещей и вкусной пищи? Разве она не должна забыть прошлое, если в будущем ее ждет только покой и довольство?
Но где, в какой момент все пошло под откос? Где он допустил ошибку в своих расчетах?
Аллард не знал.
Он привык анализировать поступки и действия только с точки зрения логики, и вот теперь, впервые, его логика дала сбой. Впервые он не мог понять ни собственного поведения, ни собственных чувств. Не мог объяснить, чем руководствовался, принимая решения, и не мог предугадать их последствия.
Если бы Аллард знал наперед, что случится, как бы он поступил?
Он не знал ответа на этот вопрос.
Рассудок подсказывал: надо было остановиться еще в тот момент, когда он впервые увидел землянку. Ее похищение стало первой ступенькой к падению. Но что-то внутри него буквально кричало: «Моя! Не пущу! Не отдам!»
Он снова и снова сжимал ее тело с неистовой силой, делясь с ней дыханием.
Наконец, веки Инги затрепетали. Она чуть заметно шевельнула губами, но Аллард это движение почувствовал сразу, уловил на каком-то подсознательном уровне. И его сердце едва не остановилось от облегчения, охватившего все его существо.
Впервые в жизни ноги тарианского адмирала подкосились. Чувствуя в руках мелкую дрожь, он с силой прижал девушку к своему телу, не давая разомкнуть поцелуй.
Только теперь, когда ее губы ожили и сделали первый вдох, он осознал, чего едва не лишился.
Инга слабо шевельнулась в его руках. Ей казалось, что она висит в невесомости, окруженная тьмой. Эта тьма была теплой и плотной, она гасила все звуки, все мысли. В ней было спокойно и хорошо, и возвращаться из нее не хотелось.
Зачем? Что ждет там, снаружи, кроме бесконечной и бессмысленной борьбы с обстоятельствами и с самой собой? Не проще ли остаться навсегда в этой тьме, ни о чем не думая, ни к чему не стремясь?
Ей казалось, что так будет лучше. Для нее. Для него. Для всех.
Но тьма была недовольна.
Что-то мешало ей.
Какая-то назойливая искра, которая никак не хотела гаснуть. Наоборот, чем больше Инга пыталась укрыться от нее, тем настойчивее она становилась.
И в какой-то момент девушка нее выдержала, дернулась, чтобы ее отогнать. Но вместо того, чтобы исчезнуть, эта искра вспыхнула ослепительно ярким светом, разгоняя тьму в клочья.
Первое, что почувствовала Инга – поцелуй.
Жадный, неистовый, полный отчаяния.
Кто-то целовал ее так, будто хотел вернуть с того света. Чужие губы терзали ее собственные в безумном исступлении, ни на секунду не отпуская, не давая сделать глоток воздуха. Чьи-то руки сжимали так крепко, что девушка ощутила боль в ребрах. Но эта боль показалась ей сладкой. Она была ей нужна.
Аллард. Это был Аллард. Инга не сомневалась.
Только он мог целовать ее так, будто от этого зависела его жизнь. Только он мог заставить ее вернуться из небытия. Он же сам ей сказал, что не даст умереть. Что вернет с того света и будет воскрешать столько раз, сколько это потребуется.
Он исполнил свое обещание.
Словно просыпаясь от долгого сна, Инга расслабила губы и впустила настойчивый язык тарианца. Их языки переплелись, заново узнавая и лаская друг друга. Она ощутила горечь его поцелуя, раскаяние и беспросветное чувство потери, которое охватило его в те секунды, когда она лежала бездыханная в его руках. И то чувство собственности, болезненное по своей природе, которое он испытывал к ней.
Аллард заново клеймил ее своим поцелуем, выжигал на ней собственное тавро, с болью, с отчаянием и надеждой.
Эти чувства застали ее врасплох, они разрушили шаткое равновесие, которое она сама себе внушила, разрушили ее мнимый покой. И, поддаваясь его желанию, Инга со стоном ответила на поцелуй, хотя ее сердце разрывалось от боли.
Она помнила, как они, будто в угаре, срывали друг с друга одежду. Как потом он нес ее, обнаженную и дрожащую, в кокон, который раскрылся перед ними, точно цветок. Помнила его обнаженные плечи, пронизанные яркими всполохами амуэ, и как вела ладошками по его мощной груди, по плоскому, рельефному животу. Как ласкала сама, позабыв про стыд и стеснение.
Прикосновения его рук горели на ней, будто клейма. Его поцелуи жалили и обжигали. Его безумные ласки заразили ее этим безумием, и она отвечала на них с неистовой страстью. Ей все было мало. Мало его рук, его губ, его языка. Ей хотелось все больше и больше. И Аллард давал ей еще и еще.
Воздух был наполнен лишь стонами, звуками поцелуев и ласк.
Инга помнила, как он вошел в нее. На этот раз боль уже не пугала. Она была чем-то жизненно важным, как воздух. Она очищала и отрезвляла. Она была платой за новую жизнь.
Вцепившись в плечи Алларда, влажные от выступивших капелек жемчужного пота, она прогнулась, с протяжным стоном принимая его в себя. Обхватила ногами за бедра, желая стать еще ближе, и ее тело покорно подхватило его движения.
Они задвигались в едином ритме, дополняя и отвечая друг другу.
И в тот момент, когда она уже готова была сорваться с вершины, он сжал ее виски, вынуждая открыть глаза.
Подчинившись, Инга увидела над собой искаженное страстью лицо тарианца. Амуэ превратилась в раскаленные добела нити, которые двигались, переплетались и жили собственной жизнью на его теле. А в глазах, похожих на два прозрачных осколка льда, полыхало безумное пламя. И, казалось, это пламя разрушит каждого, кто посмеет встать у него на пути.
– Арайя, – его хриплый голос врезался в ее сознание, – посмотри мне в глаза. Я хочу знать, что ты чувствуешь.
– Зачем? – шепнула она припухшими губами.
– Чтобы чувствовать это вместе с тобой.
– Тогда назови мое имя.
Это было ее условие. Она согласна капитулировать только так.
Ему пришлось сделать усилие над собой, чтобы пойти на уступку.
У ливарри нет имени. Она никто – тень жены, сидящая по левую руку от мужа. Ее единственное предназначение – дарить наследников благородной чете.
Но в этот раз все было не так. Что-то сломалось в четко отлаженном механизме, действовавшем уже тысячи лет. И эта девушка оказалась той самой песчинкой, которая стала всему виной.
– Ин... га, – прохрипел он, с трудом удерживая себя на краю. Земное имя давалось ему с трудом. – Ин-га...
Это была ее маленькая победа.
Их накрыло одновременно. Яркая вспышка ослепляющего света прошила тела, заставляя закричать от боли и острого удовольствия. И в этот момент они чувствовали друг друга, как самого себя.
А потом, измученные и ослабевшие, они лежали, не разжимая объятий. И запоздалое раскаяние было последним, что почувствовала Инга перед тем, как провалиться в глубокий сон.
Аллард еще долго не мог уснуть, думая о завтрашнем дне. Точнее, если верить часам, это было уже сегодня. И сегодня им обои предстояло новое испытание. Оно его беспокоило. Но это было беспокойство не за собственную жизнь, а за девушку, которую он сделал своей.
Он думал, что такого уже не бывает.
То, что произошло между ним и Ингой, было не ново. Его каста давно утратила эту способность – полное единение со своей половинкой. Но сегодня, соединившись телами, они на мгновение стали едины и чувствами. Такого не случалось среди амонов уже тысячи лет.
Это могло означать только одно: землянки идеально подходят им в качестве половинок. После адаптации они становятся полностью совместимы и физически, и ментально. Но открыть правду, значит подставить всех под удар: себя, Ингу, Лертиса и даже принца Онезиса, который прикрыл его авантюру с похищением.
Онезис был прав, говоря, что разразится скандал, если кто-то узнает, что тарианцы обманом вывезли землянку. Ее просто отберут у него. А он, как выяснилось, не готов ее отдавать.
Инга лежала у него на плече, хрупкая и очень женственная в облаке разметавшихся рыжих волос. Их цвет напоминал ему родное светило. Запустив пальцы в прохладные пряди, Аллард поднес их к лицу и вдохнул едва уловимый чувственный аромат, принимая решение.
Что бы ни случилось на приеме, он сделает все, чтобы ее защитить.
Глава 23
23
Еще ни разу с момента первого пробуждения на корабле, Инга не просыпалась с таким умиротворением, как в этот раз. На душе царил полнейший покой. Словно после полной лишений и опасностей дороги она наконец-то нашла свой приют.
Тело еще таило в себе отголоски тягучей истомы. Мышцы, не привыкшие к бурным акробатическим трюкам, немного болели. Но это была приятная боль, напоминавшая о пережитом наслаждении. За всю свою недолгую супружескую жизнь и предшествовавшие ей пару романов, Инга ни разу не испытывала ничего подобного. Ее успехи на сексуальном поприще были скромными и непритязательными, но то, что ее заставил пережить тарианец, можно было сравнить со взрывом сверхновой.
По крайней мере, Инге казалось именно так.
Сладко потягиваясь и едва не мурлыча, как сытая кошка, она перевернулась на бок и открыла глаза.
Свод кокона был раскрыт, словно лепестки фантастического цветка, а она сама лежала в его сердцевине, стыдливо прикрытая простыней. Сверху лился приглушенный матовый свет, вокруг царила тишина, нарушаемая лишь едва заметным гудением двигателей и легкой вибрацией сенсонатора.
Но главное, Аллард тоже был здесь. Сидел за столом, спиной к кокону, и со своего места Инга увидела его сгорбленную спину. Казалось, что тарианец задумался о чем-то или заснул прямо за столом, уронив голову на руки.
Но стоило девушке пошевелиться, адмирал тут же выпрямился и оглянулся.
Инга коротко выдохнула.
Он был без маски.
Впервые она видела его лицо при свете дня, если искусственное освещение можно назвать таковым. Бледно-голубая кожа тарианца, испещренная нитями амуэ, одновременно и отталкивала, и привлекала. Резкие, будто чеканные черты лица можно было назвать красивыми, но это была красота ледяной статуи. Она была пугающей и холодной. Не человеческой.
– Ты проспала весь день. – Он заговорил первым, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно так и осталось холодной маской, не способной передавать эмоции. – Через два акрона мы должны быть на приеме. Я прикажу Стелле, чтобы она помогла тебе подготовиться. И, если хочешь, – тут он запнулся, будто эти два слова дались ему неимоверным трудом, – она принесет тебе что-то перекусить. В каюте я не могу использовать свои способности.
– Да... перекусить не помешает...
Инга медленно села, придерживая ткань на груди и не спуская с мужчины удивленного взгляда. Нет, не так она представляла себе свое пробуждение.
– Что-то не так? – он сделал шаг в ее сторону.
– Твое лицо... – она нахмурилась, – что с ним? Ты выглядишь странно...
– Я могу включить защитный экран, – он потянулся к виску.
– Нет! – возглас был слишком резкий. Теперь уже в ледяных глазах Алларда возникло легкое удивление. – Не надо! Мне нравится смотреть на тебя... ты красивый мужчина. Только... я не знаю, как это сказать, но в твоей красоте есть что-то пугающее...
Она улыбнулась, чтобы смягчить свои слова. Но улыбка вышла бледной.
Аллард пару минут молча смотрел на нее ничего не выражающим взглядом. И Инга постепенно начала понимать, что с ним не так. Его лицо было статичным. Что бы Аллард ни говорил, что бы ни делал – на его лице не отражалось ни единой эмоции. Это была еще одна маска, только из плоти.
Наконец, он разжал плотно сжатые губы.
– Я позову Стеллу...
– Аллард, – Инга потянулась к нему. – Ты не хочешь поговорить?
– Меня ждут дела.
– Они подождут. Я думала... после того, что произошло между нами, ты изменишь свое отношение. Или я все не правильно поняла?
Лицо адмирала оставалось застывшим, но его сияние немного усилилось, нити амуэ зашевелились, будто чувствуя что-то.
– Я знаю, о чем ты, – заговорил он изменившимся голосом. И Инга услышала в нем неуверенность. – Но это долго объяснять, а времени у нас нет.
Он уже хотел сделать шаг к дверям, но не успел. Вскочив на ноги, Инга схватила его за руку. Это прикосновение будто запустило цепную реакцию. Лицо тарианца вспыхнуло ослепительным светом, заставив девушку на секунду зажмурить глаза, а в следующий момент он уже сам прижимал ее к своему телу и его губы искали ее. Сквозь лихорадочные поцелуи, которыми он осыпал ее лицо, Инга услышала жаркий шепот:
– Ты хоть представляешь, что со мной делают твои самые невинные прикосновения, моя маленькая арайя?! Что я испытываю в этот момент? Ты награда моя и погибель. Я должен был держаться от тебя как можно дальше, но не мог, и теперь это сводит меня с ума.
– Что «это»? Объясни!
– Я не могу! Этого не случалось уже тысячи лет. Мы с детства добровольно отказываемся от эмоций – эта наша плата за силу. И теперь я не знаю, что с ними делать. Не знаю, чем все это может грозить. Ты каждый раз будто открываешь во мне плотину, и то, что я пытаюсь сдержать, накрывает меня с головой.
– А может не надо сдерживать? – обхватив Алларда руками за шею, Инга привстала на цыпочки, чтобы самой его целовать. Его кожа оказалась чуть теплой и немного шершавой, и только там, где сияли линии амуэ, чувствовалось покалывание. Будто легкие разряды тока. – Может, дать себе волю?
– Нельзя, – он снял ее руки и прижал их к своей груди. В его глазах Инга увидела сожаление. – Это очень опасно.
– Да, я помню, стабилизация...
– Верно, – уголки губ Алларда чуть дрогнули, и это было первым проявлением чувств на его лице, если не считать сияния амуэ. – Я должен защитить тебя... Инга...
Она даже замерла от неожиданности, услышав свое имя из его уст. И тут же ее сердце забилось сильнее от волнения.
– Защитить от чего?
– Не важно. Просто сделай, как я скажу, хорошо?
Она закусила губу, обдумывая его слова.
– К чему эта скрытность?
– Клянусь, – он прижал ее крепче, – я все объясню через два дня, когда мы прилетим на Альфу. Всего два дня! Я не прошу больше.
– Почему не сейчас?
– Просто поверь мне. Ты можешь мне просто поверить?
Сжав плечи девушки, он заглянул ей в глаза. В его взгляде было столько невысказанной мольбы, что Инга сдалась.
Этот мужчина впервые в жизни что-то почувствовал, и не ведает, что делать с этими чувствами. Его лицо не приспособлено их выражать. Он не знает, как с ними жить. Они бурлят внутри него, будто в котле с плотно подогнанной крышкой, и не могут выйти наружу. Он просто не знает, как их отпустить.
Но она знает. Она может его научить. Нужно лишь подождать пару дней, и между ними не останется тайн.
Плевать, что она клон, он видит в ней женщину – Инга была уверена в этом. Плевать, что где-то там, на Альфе, его ждет амани. Пусть себе ждет. Она, Инга, сделает все, чтобы занять в его сердце первое место. И у нее хватит мудрости, чтобы заставить его забыть о невесте.
– Хорошо, – она улыбнулась ему. – Я согласна. Два дня.
От нее не укрылось облегчение, с которым он принял ее слова.
– Запомни, что бы ни случилось, не притрагивайся ко мне или к кому-либо за границами этой каюты. Никому не позволяй даже случайно коснуться тебя. Нашими законами запрещено трогать чужую ливарри, но я уверен, Его Высочество захочет тебя испытать, и тут я не смогу помешать ему. Он не посмеет публично применить свою силу, все же я не последняя личность в Империи, но постарается сделать так, чтобы ты сама совершила ошибку. Ничего не говори, пока тебя не спросят. Не поднимай головы, ни с кем не встречайся с ним взглядом. И отвечай, только если вопрос задал кронпринц. Остальных игнорируй. Не открывай ни клочка собственной кожи. Это опасно. Поверь мне и сделай, как я прошу.
– Хорошо.
– Умница, – он поцеловал ее в макушку, будто ребенка, – Стелла знает, что ты должна одеть.
– У меня есть варианты?
– На этот раз нет.
Он ушел, оставив ее в распоряжении Стеллы, которая появилась так быстро, словно все это время ждала за дверями каюты. Оставив споры и пререкания на потом, Инга послушно обрядилась в кружевную рубашку, шелковый хатсан, открывавший лодыжки, и глухой схети. На ноги пришлось надеть чулки и мягкие сапожки без каблуков.
Стелла уложила ее волосы в высокий узел, закрепив его золотистой сеткой, расшитой мелкими сверкающими кристаллами, и парой острых палочек с искусной резьбой. Потом подвела ей глаза, подкрасила губы. Хотя Инга не поняла зачем, все равно же ее лица никто не увидит. Но надо, так надо. Она молча стерпела и это.
Последний штрих: надев ей на голову капюшон, Стелла тщательно закрепила асхан из частого кружева. Теперь, даже если кто-то и захочет, не сможет увидеть ее лицо, если только не обладает рентгеновским зрением.
Инга еще стояла у зеркала и корчила себе рожи, проверяя, насколько хорош асхан, когда дверь каюты открылась, и за спиной девушки беззвучно вырос силуэт адмирала. Лицо Алларда снова было закрыто защитным экраном. Но теперь она уже знала, что скрывается за этой бесстрастной маской, и это ее ничуть не пугало.
Обернувшись, она послала Алларду немного натянутую улыбку.
– Я готова!
– Не бойся. Мы не будем там долго.
– Я и не боюсь. Нервничаю немного. – Она попыталась сострить. – Не каждый же день тебя представляют принцам как бессловесный придаток мужчины.
– Ты больше не бессловесный придаток, – произнес он, обнимая ее со спины. – Но об этом никто не должен узнать.
Выдохнув, Инга на секунду прикрыла глаза и позволила себе опереться на широкую грудь тарианца.
– А ты? – запрокинув голову, она заглянула в глубину его маски. – Ты сделал инъекцию, которую собирался?
– Да. Препарат скоро подействует. Только помни...
– Не прикасаться к тебе? Да, я помню.
Пару мгновений они смотрели друг на друга, не видя лиц, но каждой клеточкой тела чувствуя то, что чувствует другой. Инга никогда не знала настолько полного единения с кем-то другим. И это давало ей надежду, что Аллард чувствует то же самое.
– Идем, – он сжал ее руки. И в этом пожатии она ощутила все чувства, которые он еще не был способен выразить по-другому. – Нас уже ждут.
Глава 24
24
Он так и не смог ей сказать.
Побоялся.
Несокрушимый адмирал Тарианского Звездного флота побоялся открыть правду женщине, которая целиком и полностью была в его власти.
Почему?
Если бы он только мог ответить на этот вопрос!
Отчасти из-за того, что сам зависел от принца и его воли. Отчасти из-за того, что боялся утратить контроль над собой. Но самое главное, он боялся утратить контроль над ней. Чем больше он ее узнавал, тем больше росло понимание, что она не простит обмана.
И если еще несколько дней назад ему было на это плевать, то теперь все изменилось. Ее чувства стали его. Все, что испытывала она, он пропускал через себя и не мог контролировать этот поток. Ее эмоции стали его наградой и наказанием. В этом и был скрытый смысл единения.
Конечно, он знал, что так будет, когда пытался вернуть ее к жизни. И знал, что эта связь будет односторонней. Но в тот момент он был согласен на любое безумство, лишь бы она жила.
И вот теперь Аллард надеялся только на то, что оказавшись на Альфе, Инга уже не сможет сбежать. Не сможет ничего изменить, даже узнав жестокую правду. А он...
Что ж, он найдет способ, как вернуть ее доверие. У него для этого будут сотни лет.
Перелет на личной двухместной яхте от одного гигантского корабля к другому занял пару минут. Дольше пришлось ждать свободного стыковочного шлюза. На лайнере принца их было несколько сотен, но сейчас они все были заняты прибывающими гостями.
