Текст книги "Лучший частный детектив"

Автор книги: Алина Марчик

Соавторы: Алина Марчик,Ольга Молчанова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ну, я думаю, мы сейчас вздремнём пару часиков, поскольку ночь у нас была короткая и нервная. К этому времени высохнет твоя одежда. Жаль, не могу поделиться своей, размер не тот. Потом поедем ко мне. Там ты поживёшь столько, сколько тебе понадобится для того, чтобы привести себя в порядок и устроить свои дела. Думаю, ты имеешь определённые планы в отношении твоей жены?

– О, да! Ты даже представить себе не можешь, какой я имею шикарный план для этой сучки. И Соломон Матвеевич поможет мне реализовать его. Не стану посвящать тебя в подробности, потом расскажу. Ты, кстати, не забудь в отношении проктолога.

– Не волнуйся, сегодня будешь на осмотре. Это недалеко от моего дома. Я и сам хочу показаться травматологу, что-то не на шутку болят рёбра, нога.

– Ну, вот и хорошо, тогда найди у мамы в аптечке что-нибудь обезболивающее, и ложимся спать. Не могу уже, глаза слипаются. Да, чуть не забыл, там, в ванной на полочке, я оставил перстень Полковника. Когда-нибудь я расскажу тебе одну интересную историю. Оставь его себе на память о наших приключениях.

Я быстро приготовил два спальных места, Серб принял горсть пенталгина, и сон пришёл к нам мгновенно.

Проснулись только к полудню. Мама приготовила к этому времени свой фирменный борщ, мы пообедали и поехали ко мне.

– Неслабая квартирка! – заметил Серб, знакомясь со своим временным жилищем. – А нельзя ли прикупить здесь такую же?

– Не знаю, нужно спросить у застройщика. По-моему, ещё есть непроданные квартиры.

Я отвёл ему место в кабинете, после чего мы сходили в ближайший супермаркет, купили одежду для Серба, и посетили врачей. Сербу проктолог сказал, что проблем не так много, как казалось пациенту, хотя он так и не смог понять, чем вызвана такая специфическая травма. Травматолог же определил у меня перелом двух рёбер и трещину в кости на ноге. Ничего страшного: тугая повязка на грудь и покой для ноги в течение недели, как минимум. Но разумнее было бы лечь в стационар. Я отказался, решив, что лучше переживу это неудобство в собственной квартире.

После этого Серб превратился в мою сестру милосердия. Он готовил, как мог, еду, покупал продукты, даже пытался сделать уборку в квартире, что я решительно пресёк. Днём он отсутствовал, занимаясь своими делами. Я не спрашивал ни о чём, он не рассказывал. Но по истечении недели Серб всё же не выдержал.

– Ну, брат, всё: эпопея с женой закончена, – начал он свой рассказ за ужином. – Не ожидала меня увидеть моя радость, сильно огорчилась при моём появлении в салоне. Я-то пришёл не один, прихватил с собой пару своих бывших бойцов. Условий было два: или она делает так, как я говорю, или устроится рядом со своим братцем. Она выбрала первый вариант.

Соломон Матвеевич сделал так, что она в связи со своим отъездом за границу продала салон и квартиру подставным лицам, а те перегнали деньги на мои счета. Так что, я теперь небедный человек, если даже не принимать во внимание то, что я привёз из-за кордона и бонус, полученный от её брата.

Сама же Виктория вчера вылетела на Балканы. Я лично проследил за тем, чтобы она села в самолёт. Там её встретят мои люди, они же и позаботятся о её дальнейшей судьбе. Уверен, что она никого и никогда уже в этом городе не побеспокоит.

Такие вот дела, брат. Давай-ка ещё по одной, за Её Величество госпожу Удачу! Очень привередливая она, скажу тебе, дамочка.

Серб таки купил квартиру в нашем доме и даже на одном этаже со мной. Так что у меня неожиданно объявился надёжный сосед, на которого можно было положиться в трудную минуту.

Спустя десять дней появился Успенцев. Я рассказал ему о том, что произошло за это время. Он выслушал, покачал головой и произнёс:

– Я вчера смотрел сводку происшествий за последний месяц. Никаких сведений о трупах в бункере не было. Думаю, что об этом можно забыть, хотя, как-нибудь нужно будет навестить это место. А теперь припомни, что я говорил тебе о твоей последней пассии: вещь в себе, черный ящик, в котором неизвестно что происходит и непонятно что выплеснется. Так и оказалось, дорогой ты мой и на редкость проницательный мистер Холмс.

Причём, обрати внимание, всякие из ряда вон выходящие события происходят с тобой, как только стоит мне куда-то отлучиться.

Я виновато поднял руки:

– Каюсь, дорогой Ватсон, и клянусь, что впредь не допущу подобной ошибки.

– Свежо, как говорится, предание, но жизнь покажет.

Мы долго обсуждали в тот вечер превратности судьбы человеческой, строили планы на будущий отпуск и расстались уже около полуночи.

В пустой квартире я лежал, прислушиваясь к ночным звукам, думал почему-то о Виктории и незаметно уснул. Очередной день ушёл в прошлое, унеся с собой частичку моей жизни, а где-то на востоке уже рождался новый, и хотелось бы, чтобы он принёс новую историю, полную необычных судеб и неразгаданных тайн.

13 сентября 2015 г., г. Днепропетровск.

Призрак и Сэра

1

Езды от Симферополя до Бахчисарая всего несколько десятков километров. Дорога с двухсторонним движением и неплохим асфальтовым покрытием серой лентой изгибается у кольцевой развязки и уходит дальше, к Севастополю. Боковое её ответвление под прямым углом сворачивает в город, считающийся историческим и культурным центром крымскотатарского народа.

Женщина, спрятанная внутри навигатора, упорно рекомендовала мне пересечь его, уверяя, что это самый короткий путь к конечной цели нашего совместного путешествия. Обладая некоторым жизненным опытом, я не слишком доверяю представителям противоположного пола, но в этом случае вынужден признать, что был неправ. Не прошло и десяти минут, как я проехал город насквозь, отметив большое количество деревьев, невысокую этажность домов и чистоту улиц. Смотрелись окрестности довольно симпатично. Нужно будет непременно приехать сюда, подумалось мне, чтобы увидеть знаменитый дворец, вдохновивший великого поэта сочинить свой «Бахчисарайский фонтан».

Дальше лежала заурядная просёлочная дорога, единственным достоинством которой было практически полное отсутствие машин. Вскоре я въехал в посёлок со странным для Крыма названием Танковое, и понял, что передо мной та самая Бельбекская долина, о которой я много читал накануне отъезда. Это стало ясным, когда с обеих сторон показались мягкие очертания старых гор. Они были покрыты лесами, сквозь зелень которых виднелись проплешины светлой известняковой породы. Вершины невысоких гор миллионы лет подвергались эрозии, благодаря которой приобрели причудливые формы. В зависимости от фантазии в них можно было усмотреть и человеческие лица, и остатки крепостных стен, и фигуры животных.

Узкая дорога шла по левому краю долины. Она извивалась, повторяя очертания подножий, пересекала селения – большие и маленькие – и вскоре я увидел перед собой село, имя которому было Аромат, как значилось на табличке у въезда. Здесь на окраине располагалась лечебница с интригующим названием «Чёрные воды». Вдали за трёхэтажным корпусом высился покрытый лесом горный массив, очертания которого напоминали гигантскую спящую черепаху. Позже я узнал, что это и есть знаменитая гора Бойка, известная среди уфологов как Обитель Силы и место парковки неопознанных летающих объектов.

Территорию лечебницы в глубоком овраге надвое пересекает горная речушка под названием Бельбек. С мостика, соединяющего правую и левую части промоины, видна была струящаяся прозрачная вода, сотни лет омывающая лежащие в ней камни. На дне кое-где поблескивают монетки, которые по традиции бросают те, кто хочет ещё раз посетить эти места.

Здесь мне предстояло провести следующие три недели в надежде поправить опорно-двигательный аппарат, несколько пострадавший после недавнего инцидента, едва не закончившегося в отделении травматологии областной больницы. Мой друг Алексей Успенцев должен был приехать спустя три дня и скрасить моё пребывание в этих, хотя и необыкновенно красивых, но совсем уж патриархальных местах. А пока я должен был изучать местные нравы с целью ускорения процесса его будущей адаптации. Впервые за тридцать пять лет нашего знакомства нам предстояло отдыхать и лечиться вместе.

Я быстро прошёл регистрационную процедуру, и спустя час уже осваивал свой одноместный номер.

После был ненавязчивый обед в столовой для так называемых VIP-клиентов, последующий короткий отдых, а затем наступил удивительно красивый вечер: тихий и ласковый. Солнце медленно скрылось за горной грядой, оставив последние отблески на асфальтовом полотне ялтинской трассы, ведущей к перевалу Ай-Петри. Долина, лишившись дневного светила, быстро погрузилась в сумрак, предшествующий летней ночи, наполненной мелодичным звоном сверчков. Ущербный диск немолодой луны висел среди звёзд, напоминая, что я нахожусь в центре небольшого мусульманского анклава с тысячелетней историей. Странно, но это обстоятельство не вызывало чувства дискомфорта. Наоборот, против ожидания, я испытывал чувство человека, который после долгих скитаний на чужбине вернулся, наконец, в отчий дом. Мне это показалось странным. Подумав, я решил, что позже разберусь со своими ощущениями.

Спалось мне этой ночью хорошо: глубоко и без сновидений. Сказывались усталость после дороги длиной почти семьсот километров, жара начала августа и необыкновенно чистый воздух долины.

2

Здание водолечебницы располагалось километрах в трёх-четырёх от санатория у подножья невысоких гор. Когда-то здесь был источник под названием Аджи-Су. Сейчас он скрыт под искусственным куполом. Насосы по трубам гонят целебную воду в резервуар, там она подогревается, и затем ею наполняют ванны. Тёмная на вид жидкость имеет специфический запах сероводорода, солоновата на вкус, в ней плавают какие-то чёрные хлопья. Наверное, они и дали название санаторию. Симпатичные девушки следят за тем, чтобы у тебя всё было хорошо. После процедуры я шёл под деревья, укладывался в шезлонг и чувствовал, как кровь пульсирует в артериях, омолаживая мой уставший за истекший год организм.

Спустя несколько дней, пройдя ставшую уже привычной процедуру, я сидел на скамейке, ожидая автобус, который увозил и привозил отдыхающих на ванны. День выдался жаркий, столбик термометра поднялся почти до сорокаградусной отметки. Даже мне, человеку, легко переносящему жару, хотелось окунуться где-нибудь в прохладную воду одного из озер, которых, как выяснилось, довольно много разбросано в окрестностях.

От ворот послышались негромкие голоса, и на дорожке, вымощенной светлой плиткой, показались три человека. Посредине, тяжело опираясь на трость, медленно шёл глубокий старик в белой татарской шапочке, напоминающей тюбетейку. С двух сторон его сопровождали молодые парни лет двадцати пяти. Старик, видимо, устал и при виде скамейки направился в мою сторону.

– Добрый день! – поднялся я. – Присаживайтесь, отдохните.

– Спасибо, сынок! – ответил старик. – И тебе добрый день! Здесь можно выпить воды?

Я достал из сумки свою кружку и протянул её одному из парней:

– Вон там есть родник с хорошей водой. Принеси, будь добр.

Парень взял кружку и вскоре вернулся, осторожно неся её перед собой. Старик жадно выпил и с облегчением вздохнул:

– Спасибо тебе, сынок! Жаркий день сегодня.

– Вы на ванны? – из вежливости поинтересовался я.

– Да нет, сынок, какие ванны в моём возрасте. Тебя как зовут-то?

– Игорь, – ответил я.

– А меня все зовут просто дедушка Мустафа. Моё отчество сразу и не выговоришь.

Он с интересом огляделся вокруг:

– Красиво, как в раю. Когда-то, сынок – это было давно – я жил здесь. Вон за теми деревьями стоял наш дом. Потом нас переселили в Керчь, так решили власти. Там степь и нет здешних красот. Захотелось на старости лет посетить места, где родился. В этом году мне исполнится сто лет. Надеюсь, что Аллах смилостивится надо мной, и я легко уйду туда, где всех нас ждёт вечная жизнь.

Вон в том месте, – указал он в сторону купола, скрывающего источник, – было небольшое озеро. Из него вытекала речушка. Она, как и озеро, называлась Аджи-Су, что по-татарски означает «солёная вода». Речушка эта впадала в Бельбек, который несёт свои воды к морю. Сейчас той речушки не видно. Пересохла от жары, наверное, но русло осталось, я видел.

Испокон веков все знали, что это озеро имеет лечебную силу. Больные люди и звери приходили сюда, пили эту воду, омывались ею и становились здоровыми. Она помогала всем, даже волколюдям, которые тогда ещё частенько встречались в наших местах.

– Кому? Прошу прощения, я не расслышал, – автоматически поинтересовался я, слушая монотонную речь старика.

– Волколюдям, – повторил он. – Что, никогда не слышал о них?

– Нет, дедушка Мустафа, не слышал. И как же они выглядели, эти волколюди?

– Сам-то я не видел, не пришлось, но некоторые люди из нашего села встречали их. Помню, один парнишка – его звали Бейтулла – возвращался поздно ночью домой и вдруг заметил, как огромный волк перемахнул через забор загона для овец, схватил барана, вместе с ним перепрыгнул обратно и помчался к лесу. В этот момент из-за туч показалась полная луна и залила своим светом поляну, по которой бежал волк. Бейтулла своими глазами видел, как в то мгновение, когда лунный свет коснулся волка, тот громко взвыл и упал в траву. Потом вой перерос в хрип, а затем из травы поднялся человек и с бараном на плече побежал в лес. Такую историю рассказал утром Бейтулла.

– Может, он выдумал всё это? Как может волк превратиться в человека?

– Да нет, не выдумал. Бейтулла в ту ночь стал седым, как старик. То, что он увидел, было ужасным и испугало его. С тех пор он никогда не пас сельское стадо, а потом и вовсе уехал жить в Симферополь. Дворником там работал, пока не умер молодым совсем ещё.

– Всё равно, не верится что-то…

– Э, сынок, молод ты ещё, не всё повидал в этом мире. Когда я был совсем маленьким, старики и не такое рассказывали о том, что им приходилось повидать в этих местах. А волколюди тогда встречались часто, овец, коров резали. На них облавы устраивали, убили многих, а те, кто уцелел, ушли в горы и стали бояться людей. Может, они и сейчас там живут, кто знает.

Ну, спасибо тебе, сынок, что поговорил со стариком. Пора мне. Повидал родные места и поеду обратно в Керчь. Это праправнуки мои, – указал он на стоящих в стороне парней, – они помогут мне добраться.

Я встал, попрощался со стариком и тоже пошёл к своему автобусу. «Занятный дедушка, – думал я по пути к санаторию, – почти сто лет прожил, а всё ещё верит в чудеса, которые случались во времена его молодости».

3

То, что село Аромат не Париж, я понял где-то на третий день, когда острота впечатлений от пребывания на новом месте стала растворяться в монотонной жизни маленького заштатного санатория. Средний возраст женской части принимающих целебные ванны колебался вокруг пятидесяти, и я уже стал склоняться к мысли, что недалёк тот день, когда мне придётся пристальнее рассмотреть хорошеньких медсестричек, отпускающих разнообразные процедуры, с тем, чтобы ненадолго подружиться с одной из них.

Для этого хотелось бы дождаться приезда Успенцева, который мог составить неплохую компанию, но из-за своих неотложных дел всё ещё никак не мог вырваться ко мне, о чём глубоко сожалел во время вечерних переговоров по телефону. Впрочем, хвала Аллаху, как принято здесь говорить, в корпусе работал вяленький интернет, и вечерами я занимал себя тем, что знакомился с историей мест, куда меня забросила судьба.

После ненавязчивого ужина та часть отдыхающих, которая могла самостоятельно перемещаться на большое расстояние, выходила за ворота и совершала променад по дороге, ведущей в сторону Солнечноселья. Так называлось село, расположенное довольно высоко в горах. Когда-то, во времена бесславно почившего Союза, здесь процветал совхоз, занимавшийся выращиванием яблок, айвы, слив. Сейчас всё это было разрушено.

Деревья, словно старики, оставленные без ухода, медленно погибали от различных болезней. Люди, лишённые присмотра государства и работы, покидали эти места. В селе, поднявшись туда на второй день приезда на автомобиле, я увидел большое количество брошенных домов, остатки автобусной остановки, да висящую на одном гвозде вывеску «Магазин» над дверями здания без окон.

Но асфальтовое шоссе, ведущее к селу, всё ещё было в приличном состоянии. У подножья горы оно раздваивалось, и вторая его часть вела, петляя между возвышенностями, к довольно большому озеру и уходила куда-то дальше, к пансионатам. У отдыхающих шоссе почему-то получило название «Дорога Жизни».

По мере подъёма вверх сзади открывался великолепный вид на долину. Наискосок слева, освещённая лучами заходящего солнца, высилась зеленовато-жёлтая громада горного массива Бойка. Впереди волнистой линией на фоне голубого неба застыли покрытые лесом всё ещё безымянные для меня вершины. У подножья одной из них едва заметным светлым пятнышком выделялся одинокий дом посреди лесного массива.

По обе стороны дороги сосновые и буковые леса покрывали невысокие хребты, уходящие в неизвестность. Между дорогой и лесом справа простирался заброшенный сад, в котором бродили лошади, а слева на заросшем травой пространстве в беспорядке росли кустарники, одинокие деревья, виднелись овраги и тропинки, протоптанные зверьём и людьми.

Первый раз, отправившись в одиночку по Дороге Жизни, я вернулся в санаторий спустя два часа, что называется, уставший, но довольный. Спал после этого мертвецки и решил, что такие прогулки для меня станут ежедневными.

Утром, листая снимки, которые были сделаны с помощью планшета, я случайно обнаружил у обрывистой части горы Бойка небольшую тёмную точку. Это не мог быть дефект плёнки, поскольку она отсутствовала в цифровом гаджете. Снимок был сделан случайно с расстояния примерно пять-семь километров. Мне стало интересно, что бы это могло быть.

Я не поленился, вспомнил геометрию, устройство глазного яблока и вычислил предполагаемые размеры висящего в воздухе непонятного объекта. К моему удивлению оказалось, что он должен был иметь размер не менее десяти метров в поперечнике. Я вспомнил рассуждения об НЛО, которые, если верить Интернету, часто видят в этих местах, подумал о том, что чудны дела Господа нашего, и поместил фотографию на своей страничке в Фейсбуке.

Медленно шёл пятый день моего пребывания на отдыхе. Я втянулся. Ритм ежедневных процедур стал привычным и даже доставлял удовольствие от размеренной и здоровой жизни на безукоризненно чистом воздухе.

Однажды вечером я довольно быстро прошёл плановые пять километров до озера и обратно. Было ещё довольно светло. На окраине посёлка моё внимание привлекла группа местных жителей, что-то оживлённо обсуждающих. Я замедлил шаг и прислушался. Один из мужчин возбуждённо рассказывал, что вчера утром ему удалось из арбалета подстрелить того самого неуловимого волка, который повадился таскать овец из его стада.

– Огромный такой волчара, – жестикулируя, говорил он. – Если бы сам не видел, то не поверил бы, что такие бывают. И не напрасно его называют Призраком: появился, тварь, словно ниоткуда. Совершенно бесшумно перемахнул через ограду и с овцой в пасти тут же прыгнул обратно. Но я ждал его и выстрелил в этот самый момент. Попал в серого, конечно, случайно, врать не стану: Аллах помог, наверное. Волчара взвизгнул, овцу выронил и бросился в лес. Я видел, как он бежал как-то боком, кровь потом на траве нашёл. Я к тому веду, мужики, что, может, облаву устроим? А чё, возьмём собак, ружья и пройдёмся по следу. Наверняка ведь найдём его. Ну как, мужики?

Раздался нестройный шум голосов. Обсуждали недолго, а потом один из присутствующих – я понял, что это был начальник местного отделения лесничества – сказал:

– С волком не всё ясно. Уж больно умён этот Призрак: лишнего никогда не берёт, овец почём зря не режет. Ранен он. Выживет или нет, это как Аллах рассудит. Лично я бы его не трогал. Спросите почему, отвечу: не знаю, но трогать не советую.

– Тебе легко говорить, это же он не твоих овец порезал…

– Не моих, согласен. Но в твоей отаре, Абдулла, насколько я знаю, овец штук двести, а сколько волк унёс? Три, четыре, не больше. И хрен с ними, не обеднеешь. Считай, что налог заплатил.

Я не стал слушать продолжение разговора и вернулся в санаторий. Уже у ворот раздался зуммер телефона. Звонил Успенцев, сказал, что реально сможет быть только дня через три-четыре. Раньше начальство не отпустит. Мы посокрушались, но что делать, восприняли это, как стечение неблагоприятных обстоятельств, играющих пока не на нашей стороне.

На мостике я остановился и стал смотреть вниз на чистый поток, текущий с гор. Странное чувство вызывает струящаяся между камней вода. Ощущение такое, словно она смывает все твои проблемы, накопившиеся за прожитые годы, и уносит прочь, далеко отсюда, в море. Там они без следа растворяются в черной бездне, в слое воды, пропитанной сероводородом.

Спустя час я вернулся в корпус. В темнеющем небе уже висела большая часть лунного диска.

4

Следующий день у меня был свободен от процедур. Я с вечера продумал, чем займу это время. В багажнике моего «Туарега» лежал хороший горный велосипед со снятыми колёсами. Привести его в рабочее состояние было делом нескольких минут. Ещё в городе я приобрёл подробную карту Горного Крыма и даже наметил два-три маршрута. Один из них пролегал к селу Высокое. Путеводитель утверждал, что это одно из самых красивых мест на полуострове. Татарское название селу – Керменчик, то есть маленькая крепость – дало небольшое военное укрепление, остатки которого всё ещё можно увидеть на вершине одной из ближайших гор. Село располагалось в живописной долине ручья Кечит-Су. В его окрестностях сохранились развалины одиннадцати православных церквей времён княжества Феодоро.

Попасть в село можно было, не мучаясь, на автомобиле, через райцентр Куйбышево по сравнительно приличной дороге. Но мы не из тех, кто ищет лёгкие пути в поисках новых впечатлений. Второй, более короткий маршрут, пролегал через Солнечноселье и далее по горным тропам, как-то невнятно обозначенным на карте.

Со мной за столом сидел молодой парень. Он был в прошлом гонщиком, попал в серьёзную аварию и теперь два раза в год поправлял своё здоровье в «Чёрных водах». Сервер, так его звали, каждый раз приезжал на микроавтобусе, имея в салоне мотоцикл. Он утверждал, что нет окрестных вершин, где он не побывал бы на своей японской машине.

Узнав, чем я собираюсь заняться, Сервер сказал, что быстрее и проще, естественно, ехать нижней дорогой автомобилем, а не велосипедом. Но если хочется экзотики и экстрима, то, конечно же, всего этого неизмеримо больше в горах. Он нарисовал на карте путь, которым следовало пробираться от санатория к Высокому. Правда, предупредил, что после такой езды ноги и задницу я буду ощущать ещё довольно долго. И ощущения эти будут не самыми приятными в моей жизни. Впрочем, узнав, что велосипед у меня марки «Саnnоndale», смягчил оценку последствий моего мероприятия от «умеренно негативной» до «умеренно позитивной».

Ранним утром я собрал велосипед и соответствующим образом экипировался: кеды, джинсы, бейсболка. В рюкзаке разместились куртка, несколько бутербродов с ветчиной, сыр, пара лепёшек, яблоки, бутылка воды и термос с кофе. В отдельном кармане лежали планшет, телефон и карта. Хотя вряд ли в горах можно было рассчитывать на хорошую сотовую связь.

Подумав, я добавил аптечку, универсальный трансформер, легко превращающийся то в пилу, то в кусачки, то в отвёртку, а в задний карман джинсов положил увесистый складной нож с выбрасывающимся воронёным лезвием. Он был куплен недавно в поселковом магазинчике, после того, как в разговорах местных жителей по разному поводу прозвучало слово «волки». Чем черт не шутит, а вдруг и впрямь они объявились в окрестных лесах.

Около восьми часов я выехал за ворота санатория, рассчитывая вернуться к вечеру.

Сравнительно быстро я добрался до Солнечноселья, где был с энтузиазмом встречен местными пацанами, увидевшими необычный велосипед. Они-то и указали мне дорогу, которая, по их мнению, вела в сторону села Высокое. Это недалеко, утверждали они, километра три, не более. Дорога, правда, плохая. Направление совпадало с тем, что обозначил на карте Сервер, и я без колебаний углубился в лесной массив.

Старая дорога оказалась основательно разбитой. Остатки асфальтового покрытия вскоре сменились гравийным, а затем и вовсе пошла грунтовка. На ней всё чаще стали попадаться ямы, заполненные водой. Дорога становилась всё уже, и вскоре ширина её местами стала не превышать полутора метров. В одном месте она неожиданно раздвоилась. Такое не было предусмотрено в инструкции, выданной Сервером, да и мальчишки почему-то не упоминали об этом.

Я подумал и выбрал ту, что вела левее. С обеих сторон ставшую совсем узкой дорогу окружали деревья. Стало сыро и как-то неуютно. В глубине души я уже стал сожалеть, что пустился в это рискованное мероприятие.

Спустя час лес стал редеть, и вскоре я понял, что выехал на водораздел. Судя по времени и расстоянию, мне уже давно пора было подъезжать к Высокому, но этого почему-то не случилось. Справа от меня уходил вниз пологий склон горы, поросший травой и кустарником, слева было сплошное переплетение орешника, кизила и старых буковых деревьев, а дорога всё продолжала узкой лентой стелиться под колёса велосипеда.

Наконец она окончательно превратилась в тропу, которая уже не петляла как раньше, уходя вверх, а шла почти горизонтально. Ещё немного – и я выехал на небольшую полянку. Отсюда открывался красивый вид на оставшуюся позади долину. Прошло уже более двух часов с того момента, когда позади меня остались ворота санатория. Начинала сказываться усталость, и мне подумалось, что неплохо было бы передохнуть здесь, а заодно и сделать несколько снимков окрестностей.

Я положил велосипед на тропу, налил из термоса кофе в пластиковый стаканчик и сел на краю уходящего вниз склона. Горячий напиток взбодрил, снимки вскоре были сделаны, планшет и термос заняли свои места в рюкзаке. Я, решив продолжить путь, наклонился над велосипедом и в этот момент почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ощущение было таким, словно на тебя в жару плеснули стакан холодной воды.

Мой тренер по боевому самбо учил, что в подобные минуты, не подавая вида, что противник тобою обнаружен, следует как можно быстрее изменить позицию и принять соответствующую стойку. Я резко сделал выпад влево, собрался и выпрямился в сторону деревьев, откуда исходила угроза. В правой руке, прижатой к бедру, у меня был зажат нож с раскрытым лезвием.

Метрах в семи, на незамеченной мною ранее узкой тропинке, уходящей влево от полянки, сидел пёс. Худой, тёмно-серого окраса, похожий на овчарку, обычный довольно крупный пёс. Я медленно выдохнул воздух, который бессознательно задержал в груди, и сделал шаг на тропу. Цепкое чувство страха растаяло где-то в районе живота.

– Пёс, ты что здесь делаешь, скотина? Напугал до чёртиков.

Я говорил негромко, спокойно, зная, что монотонная речь и отсутствие флюидов страха успокаивает хищников и подчиняет воле человека. По крайней мере, так утверждал всё тот же тренер. Пёс слегка повёл ушами, но не тронулся с места. «Дикий, что ли?» – мелькнула мысль.

– Ну, что ты сидишь? Как ты вообще попал сюда, серый?

Жёлтые глаза зверя без тени страха смотрели на меня. Потом пёс поднялся, повернулся, сделал пару шагов назад и снова сел, глядя в мою сторону. И в этот момент я понял, что совершил две ошибки. Во-первых, по тому, как он двигался, стало ясно, что передо мной никакая не собака, а самый настоящий волк. А во-вторых, два ряда набухших сосков на впалом животе говорили о том, что это самка, у которой есть волчата. И худая она, видимо, была по той же причине.

Странно, но последнее обстоятельство неожиданно успокоило меня. Я наклонился, расстегнул рюкзак и достал пару бутербродов.

– Прости, я не заметил, что передо мной дама. Вот держи, перекуси немного, серенькая.

Я разломил бутерброды и поочерёдно стал бросать половинки к ногам сидящей волчицы. Она с жадностью проглотила их, не жуя, и я понял, что всех моих запасов вряд ли хватит, чтобы насытить голодного зверя. Разорванную на части лепёшку постигла та же участь. Волчица была, видимо, очень голодна, поскольку съела даже оба брошенных ей яблока. Мои запасы уменьшились вдвое.

– Ну, что будем делать, серенькая? Мне как-то нужно дальше двигаться. Может, отправишься к своим детишкам? Они уже, наверное, соскучились по маме. Предлагаю разойтись красиво. Что скажешь на это?

Волчица слабо вильнула хвостом, поднялась, пятясь, сделала несколько шагов назад и снова села. Я поднял велосипед и решил немного повести машину в руках, ехать, только убедившись предварительно в том, что опасность миновала, и зверь отправился к своим волчатам. Но в этот момент волчица направилась ко мне, не доходя несколько шагов, развернулась, пошла обратно и снова села, не отрывая от меня немигающих жёлтых глаз. Ей явно что-то было нужно ещё.

– Что ты хочешь от меня, серенькая? – обратился я к ней, сохраняя всё тот же доброжелательный тон. – Говори, не молчи. Ты поторопилась бы, а то дяде уже как бы и ехать пора.

Волчица слабо взвизгнула, бросилась прочь по едва заметной тропе, но затем вернулась, подбежав почти вплотную ко мне, снова отбежала и села на прежне место, не отводя от меня пристального взгляда.

– Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? – неуверенно спросил я.

Зверь подпрыгнул на месте, снова подбежал ко мне и снова вернулся на тропу, явно призывая идти за ним.

Я знал за собой одну слабость, благодаря которой время от времени становлюсь активным участником различных историй, которые интеллигентный человек определил бы, как не совсем соответствующие здравому смыслу. Эту слабость мой друг Лёшка Успенцев со свойственной ментам прямотой характеризовал как эгоистический авантюризм, граничащий с идиотизмом. Похоже, сейчас назревала ещё одна такая же история с плохо предсказуемым концом.

Каждый раз, анализируя подобные ситуации постфактум, я с удивлением отмечал, что накануне их развития мой рассудок взрослого человека с высшим образованием странным образом умолкал, полагаясь исключительно на животные инстинкты.

Я спрятал велосипед в кустах так, чтобы он не был заметен с тропы, бросил за плечи рюкзак и пошёл вслед за волчицей.

– Веди, серенькая, – сказал я ей, – посмотрим, что за проблему ты там прячешь.

5

Собираясь утром в дорогу, я и предположить не мог, что буду продираться по таким дебрям. Круто опускаясь вниз, узенькая тропинка вилась между кустами терновника, ныряла в заросли ежевики, терялась среди каменных осыпей. Вскоре растительность закончилась, и под ногами возник обрыв. В сотне метров напротив стала видна каменная стена, изрезанная трещинами. Я понял, что нахожусь на борту каньона. Узкий разлом уходил далеко вправо и влево, но цель, куда меня вела идущая впереди волчица, находилась где-то внизу. Я перекрестился и пошёл, уже отчётливо понимая, что совершаю ещё одну ошибку.