Текст книги "Лучший частный детектив"

Автор книги: Алина Марчик

Соавторы: Алина Марчик,Ольга Молчанова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

От ужаса я завизжала и бросилась прочь из спальни. В прихожей я набрала вас, Игорь, а уже затем – Алексея. Вот, собственно, и всё. Остальное вы видели. Скажите, что это всё значит? Почему эту записку со стихами я вижу, а вы нет? Откуда она вообще берётся и куда подевалась?

Ответить на эти вопросы мы не могли. Нужно было что-то предпринимать. Нарушил затянувшуюся паузу Успенцев:

– Ну что, есть какие-то мысли?

– Какие-то есть, но хотелось бы иметь те, что нужно.

– Ну, хорошо. Ты со своей журналистской логикой можешь сделать какое-то обобщение? Что ты думаешь по поводу происходящего?

– А ты со своей логикой сыскаря, что можешь сказать?

– Не знаю… Ирочка явно верила в то, что на стуле лежит знакомая записка. Я хорошо помню её характерные движения. Такое не сыграешь, да и смысла нет в такой игре. Но мы-то с тобой тоже видели, что на стуле ничего нет. То есть, нечто невидимое воздействовало на её сознание дистанционно, заставляя поверить в то, что на стуле лежит записка. А потом вдруг эта записка исчезла. Следовательно, это воздействие прекратилось. Так это выглядело со стороны, Игорёк?

– Да, у меня тоже создалось впечатление, будто бы кто-то зомбирует вас, Ира, и делает это на расстоянии. Причём на меня и Игоря его влияние по какой-то причине не распространяется, а вы ему подчиняетесь. Сказать честно, я не знаю, чтобы такие технологии существовали, но то, что мы видели очень на них похоже.

Предлагаю, друзья, пофантазировать. Допустим, что какому-то злому гению удалось соорудить какое-то устройство, позволяющее воздействовать на человека, создавая в его голове мнимые зрительные образы. Я спрашиваю себя: каков радиус действия такого прибора? И отвечаю: скорее всего, ограниченный, потому что он должен потреблять много энергии, идущей на излучение в пространство неких Х-лучей. А где её взять, эту энергию, как не в квартире от стандартных источников питания, имеющих небольшую мощность.

Я почему-то не думаю, что с этим аппаратом он сидит на ближайшем заводе, подворовывая электричество. То есть если такой гений и существует, то он находится где-то неподалёку, на расстоянии, может, нескольких сотен метров. В этом случае нам следует увезти Ирину куда-то за город, а самим вернуться и попытаться найти источник излучения. Что скажете, Ватсон?

– Неплохой образец дедуктивного мышления, Холмс, хотя есть и слабые места, например, с заводом. Мы же не знаем, а может, он купил его? В наше время это несложно сделать. Да и с радиусом действия предполагаемого устройства может оказаться не всё так просто. Фантазия у тебя, конечно, Игорёк, богатая, но она хотя бы позволяет объяснить происходящее, не прибегая к наличию потусторонних сил. И это уже хорошо.

Уверен, если такой гений существует, мы его найдём. Предлагаю подумать ещё над этим не спеша, а пока разойтись и попытаться уснуть. Завтра мы увезём Ирочку на мою фазенду. Это почти семьдесят километров от города. Думаю, что там она уж точно будет в безопасности под присмотром Варвары и Прохора. Эту пару даже нечистая сила стороной обходит.

Мечта иметь загородный дом давно владела Успенцевым. И буквально два месяца назад он осуществил её, неожиданно для себя купив целое поместье в одном из окрестных сёл. Некто срочно уезжал вместе с семьёй куда-то за кордон, получив там наследство, а здесь за смешную цену продавал построенный для себя прекрасный дом среди практически нетронутой природы.

Впервые увидев гектар огороженной земли, оканчивающийся берегом красивой речушки с очаровательным названием Орель, хвойный лес на противоположном берегу, пирс, огромный сад и гостевой коттедж со всеми удобствами, мы обмерли. Красного кирпича двухэтажный дом со спутниковой антенной, интернетом, газом и собственным водоснабжением был просто неподражаем. Рядом по улице, разделённые каменными заборами, виднелись такого же уровня особняки.

Короче, Лёшка, заняв у меня часть денег, купил его, не раздумывая, и теперь мы всё свободное время старались проводить в Бабайковке: так называлось это село. Гостевой домик, в котором было три спальни и зал с камином, не считая огромной мансарды, по договорённости, стал моей собственностью. Окружённый старыми ореховыми деревьями, он утопал в тени, был прохладен летом и, по уверению хозяев, хорошо держал тепло зимой.

Заботу обо всём этом неслабом хозяйстве за умеренную плату взяла на себя семейная пара местных жителей – Варвара и Прохор. Им было слегка за сорок, оба имели просто богатырские размеры и невероятную работоспособность. При этом Варвара могла с утра до вечера говорить, не переставая, Прохор же за день едва в состоянии был вымолвить пару слов. Я не представляю, чтобы кто-то мог безнаказанно сунуться в сад, где регулярно с двустволкой в руках бродил заросший бородой по самые глаза здоровенный неулыбчивый мужик.

Туда, под их крыло, и намеревался Успенцев спрятать Ирину от злых происков невидимого злодея.

3

В небольшой комнате царит полумрак. Единственным источником света является окно, за которым на противоположном берегу реки раскинулся на холмах огромный город. Мегаполис красив днём, но всё же наибольшее впечатление он производит в такие минуты, когда темнота окутывает его, пряча несовершенства, свойственные любой структуре, сотни лет создаваемой руками человека, и подчёркивая изящную геометрию башен, мостов, парковых зон.

С наступлением ночи в домах зажигаются огни, включается подсветка зданий, и загораются фонари на самой длинной в Европе набережной. Золотым пятном выделяется купол церкви на острове. Вдали проносятся огни автомашин и мотоциклов, белеют на тёмной воде паруса уже немногочисленных яхт, мужчины и женщины в предвкушении завтрашней субботы заполняют многочисленные рестораны. Там, за рекой, ощутимо кипит жизнь.

Человек в инвалидном кресле горько усмехается. Его губы беззвучно шепчут: «А здесь, внизу, – на серой занавеске – проходят тени в призрачной игре». Он включает мотор, который отзывается слабым гудением. Кресло отодвигается от окна, разворачивается и приближается к столу. Он сделан по спецзаказу. Кресло с сидящим в нём человеком заезжает под столешницу так, чтобы ему было удобно дотянуться до клавиатуры компьютера, до книг на полках справа, до приборов, установленных слева, внизу и даже на полу. Под рукой находятся выключатели. Щелчок – и над столом вспыхивает неяркий свет сорокаваттной лампочки накаливания. Человек не любит современных газоразрядных светильников, их неестественный свет вызывает у него чувство дискомфорта.

Над столом в деревянной рамке висит портрет Николы Теслы. На нём совсем ещё молодой человек вполоборота смотрит на зрителя. Густые тёмные волосы с прямым пробором посередине зачёсаны назад, небольшие аристократические усы, тонкие черты лица. В его глазах таится лёгкая усмешка. «Вам никогда не разгадать моей самой сокровенной тайны», – словно говорят они.

Сделать этот портрет человек в инвалидном кресле попросил отца много лет назад, будучи ещё пятнадцатилетним мальчишкой. Тогда в Интернете ему случайно попалась статья о необыкновенных опытах гениального серба с электричеством. То, что подросток тогда прочитал, походило на волшебство. С тех пор он по крупицам стал собирать материалы, имеющие хотя бы отдалённое отношение к экспериментам Теслы.

Директор музея Теслы в Белграде, с которым он связался по интернету, проявил особое отношение к подростку, изначально поставленному судьбой в неравное положение по отношению к большинству сверстников. Острый, не боящийся экспериментов ум с неожиданной логикой, великолепнейшая память и одновременно с этим искалеченное, подверженное частым судорогам тело, возможность передвигаться самостоятельно только на костылях и в пределах комнаты. Детский церебральный паралич – так называлось это заболевание.

Прочитав много книг по этому поводу, пройдя через бесконечные больницы и санатории, человек давно понял, что современная наука весьма далека от понимания причин, вызывающих это отклонение от нормы. А без этого понимания не может быть эффективного лечения. Следовательно, он сам должен найти выход из этого тупика либо смириться с тем, что ему было уготовано свыше. То, что парню удалось увидеть в опытах Теслы, давало такую призрачную возможность, причём настолько необычную, что понимание её граничило с мистикой.

За эти годы из Белграда в сканированном виде было получено всё, что его интересовало в опытах Теслы. Сейчас на полках и в памяти мощного восьмиядерного компьютера хранится едва ли не самое полное собрание статей, заметок и дневников этого необыкновенного человека, открытия которого намного опередили время.

Тогда же, десять лет назад, он стал самостоятельно изучать математику, физику и, особенно, ту её часть, что касалась электротехники. Ему пришлось основательно изучить английский, немецкий, французский и сербский языки, поскольку именно на них были сделаны записи в письмах и дневниках учёного. Любопытно, что болезнь, основательно изуродовав его тело, словно в качестве компенсации подарила человеку мозг, способный практически мгновенно усваивать новую информацию, стыковать необходимые её элементы и делать на этой основе необычные выводы. Постепенно интерес человека сосредоточился на одном из направлений, которое он сам условно назвал «пространственно-временной резонансный феномен Теслы».

Толчком к этому послужило письмо, случайно обнаруженное директором музея в одной из книг, среди присланных вещей учёного, которые долгое время лежали невостребованными в камере хранения отеля «Нью-Йоркер». Адресованное Эйнштейну, оно так и не было отправлено, скорее всего, по причине смерти автора.

«Сэр, – писал Тесла, – меня восхитила простота и изящество формулы, в которой Вам удалось связать воедино энергию и массу, приравняв их посредством коэффициента, которым служит квадрат скорости света. При этом сама скорость света рассматривается как некоторая константа. Я долго думал над этой зависимостью и пришёл к выводу, которым хочу поделиться с Вами. А что, если вместо константы рассмотреть скорость света привычным образом, то есть как отношение расстояния между двумя точками пространства, заполненного эфиром, в существовании которого я убеждён, ко времени его прохождения фотоном? Ведь то, что является константой в нашем трёхмерном мире, может совсем не являться таковой в мире с иной размерностью, с иными свойствами эфира. Тогда предложенная Вами зависимость объединит в одном соотношении массу, существующую во времени и пространстве, и энергию, необходимую для этого существования.

При этом, время определяется как корень квадратный из взаимосвязи основных величин – массы, пространственных координат и энергии, перед которым математически обоснованно мы можем поставить как знак «плюс», так и знак «минус». А это значит, что теоретически при соответствующих затратах энергии материальное тело можно отправить по шкале времени как в будущее, так и в прошлое, или, меняя метрику, мгновенно переместить его из одной точки пространства в другую. Вы резонно спросите меня, где же взять необходимое для этого количество энергии?

И здесь я сошлюсь на собственные представления о мире материальных вещей, как совокупности электромагнитных волновых пакетов, незримо распространяющихся в эфире, изначально заполняющем многомерную вселенную. Сам эфир структурно неоднороден и тоже излучает волны разнообразных частот. Резонансные явления, благодаря сознанию, заставляют материальные объекты возникать в конкретных образах, в конкретных точках пространства. Резонанс же можно создать искусственно, черпая благодаря этому энергию в необходимых количествах из эфирного поля.

В своих экспериментах мне неоднократно приходилось это делать эмпирически, не опираясь на какую бы то ни было теорию. И я уже точно знаю, что материальным является не только видимый мир вокруг нас, но и наше сознание, которое, скорее всего, является бессмертным вследствие принципа сохранения всё той же материи и связанной с ней энергии. Природа же материи двойственна. Одно и то же тело одновременно может быть рассмотрено как совокупность частиц и как волновой пакет. Мы есть нечто наподобие волн в субъективном времени и пространстве, и когда эти волны исчезают под влиянием какого-то внешнего воздействия, от нас ничего не остаётся.

Я пишу Вам накануне предстоящего эксперимента по созданию непроницаемой для радиоволн электромагнитной завесы вокруг военных кораблей. Изучив особенности предложенной Вами формулы под тем ракурсом, о котором я говорил выше, мне кажется, что в процессе эксперимента нас могут ожидать неожиданности, причём довольно опасные неожиданности. Они связаны с тем, что мы ещё не до конца понимаем ту сложную пространственно-временную связь, в которую погружены все материальные объекты, в том числе и собственно человек, наделённый сознанием.

Каким он станет после этого эксперимента? Насколько деформированной может оказаться его личность, которая будет вначале превращена в волновой пакет, а затем снова окажется связанной с собственным материальным телом, как бы вернувшимся из небытия? А ведь неизвестно, какие силы мы вызовем из эфира под воздействием столь мощных генераторов магнитного поля, которые планируются к установке на корабле.

Я понимаю, что моё сумбурное изложение ничем не подкреплено математически. Оно основывается исключительно на интуиции, которой я доверяю всю свою уже довольно долгую жизнь. Интуиция – это нечто такое, что опережает точное знание. Наш мозг обладает, без сомнения, очень чувствительными нервными клетками, что позволяет ощущать истину даже тогда, когда она еще недоступна логически подкреплённым выводам или другим умственным усилиям.

Всё это тем больше тревожит меня, чем ближе испытания, и я предлагаю использовать Ваше влияние для приостановки этого в высшей мере опасного эксперимента.

Искренне Ваш – Н. Тесла.

5 января 1943 года».

Впоследствии человек в инвалидном кресле прочитал всё, что касалось так называемого Филадельфийского эксперимента под кодовым названием «Радуга», который был осуществлён в октябре 1943 года, то есть спустя семь месяцев после смерти Теслы. В этих публикациях трудно было отделить правду от вымысла, но – не бывает дыма без огня. Судя по всему, тревожные высказывания учёного в отношении непредсказуемых последствий создания высокочастотного «электромагнитного пузыря» вокруг эсминца «Элдридж», изложенные в письме Эйнштейну, полностью подтвердились.

А если это так, то мысли Теслы в отношении возможности перемещения материальных тел не только в пространстве, но и во времени путём создания резонансных электромагнитных явлений могли оказаться вполне справедливыми. И где-то там, в будущем, человек был уверен в этом, должны существовать технологии, способные вернуть его к полноценной жизни. Эта безумная мысль оказалась тем стержнем, вокруг которого стала вращаться жизнь, теперь уже наполненная смыслом и надеждой.

Несколько лет ушло на освоение теории и создание приборов, которые использовал Тесла для своих экспериментов. Это было несложно сделать, пользуясь записными книжками учёного и патентами на его изобретения. Оказалось, что он подробно описывал не только ход очередного опыта, его внешние проявления, но и собственные ощущения в тех случаях, если сам принимал в нём участие.

Благодарение Богу, его отец – директор крупного завода – был достаточно обеспеченным человеком, чтобы безропотно реализовывать замыслы своего сына, перед которым он подсознательно испытывал чувство вины.

Нередко для описания того или иного эффекта Тесла использовал свои определения, понять суть которых было непросто. Другая сложность состояла в том, что эти записи были разбросаны в разных блокнотах, рабочих тетрадях и сделаны на разных языках. Причём в особо важных случаях он отдавал предпочтение почему-то сербскому, который для него до конца дней оставался родным языком. Впрочем, компьютер, куда в оцифрованном виде были загружены все документы, присланные из Белграда, позволял человеку достаточно быстро найти логически связанные отрывки и связать их в единое целое.

Год назад перед ним на столе стоял готовый приборный комплекс для создания тех особых электромагнитных волн, о которых так часто упоминал Тесла, подчёркивая каждый раз их отличие от привычных волн Герца. Принимая во внимание современную элементную базу, наличие вычислительной техники, а также собственное видение устройства мира и наделённого сознанием человека в нём, эти устройства, кроме идеи, имели немного общего с теми, что конструировал в своё время великий физик.

Одно из них позволяло установить собственную частоту колебаний предмета, участвующего в эксперименте, и создать его эквивалентный волновой пакет. Другое – преобразовывало и усиливало эти колебания с помощью резонансных эффектов. Третье позволяло создать необходимую метрику и коридор в ней, а четвёртое посылало в этот коридор эквивалентный волновой пакет. Параметры пакета, энергию, необходимую для его передачи и координаты выхода в реальное пространство рассчитывал компьютеризированный комплекс, который благодаря особой программе управлял всем процессом переноса испытуемого предмета во времени и пространстве. Вначале в роли опытного образца был взят бронзовый параллелепипед размером чуть больше спичечного коробка, принесенный отцом по его просьбе с завода.

Человек хорошо помнил то необыкновенное чувство, которое охватило его перед тем, как он нажал клавишу «Enter», впервые запуская эксперимент. Он настолько хорошо представлял себе физику процесса, что был совершенно уверен в его успешном завершении, и тем не менее ощутил, как уровень адреналина в крови стал скачкообразно расти при виде последовательно оживающих окон на мониторе. Спустя несколько секунд над рабочей площадкой, в центре которой лежал образец, стал сгущаться зеленоватый туман. Вскоре он превратился в однородное непроницаемое облако, которое стало уменьшаться в размерах, сжалось до размеров точки и исчезло. Исчез и образец, участвовавший в эксперименте.

Дрожащими руками он открыл нижний ящик стола, и улыбка появилась на его губах. Там лежал бронзовый брусок. И внешне, и на ощупь он ничем не отличался от своего исчезнувшего двойника. После нажатия клавиши «Backspase» процесс пошёл в обратном направлении – брусок в ореоле зеленоватого тумана вновь появился на прежнем месте. Маркером человек написал на нём два слова: «…пылает солнце…», и брусок переместился в ящик стола с этой же надписью. Этот опыт впоследствии был многократно повторен уже с другими предметами, и каждый раз он проходил удачно.

Неделю человек жил словно в каком-то нереальном мире. На сон уходило не более двух часов. Остальное время суток было посвящено экспериментам. Матери с трудом удавалось заставить своего мальчика съесть горсть риса, овощи и выпить стакан чая с мёдом. Этого хватало на поддержание жизни в немощном организме.

Вскоре человек перешёл к экспериментам над живыми организмами. Это были дождевые черви, разнообразные насекомые, которых отец приносил из прибрежной полосы, белые лабораторные мыши и даже зелёный волнистый попугайчик. И здесь его ожидало разочарование. Все эти представители фауны исправно перемещались в пространстве, но в точке выхода жизнь покидала их. Обратный перенос также не дал должного эффекта: процесс телепортации оказался несовместимым с жизнью. Если же верить тому, чей портрет висел над рабочим столом, такого не должно было быть.

Человек долго думал над этим феноменом, но так и не пришёл к какому-либо решению. Тогда он снова углубился в чтение тех записей Теслы, в которых физик упоминал о личном участии в опытах с резонансными явлениями в электромагнитных полях, где частота достигала нескольких миллионов колебаний в секунду. В своих заметках он подробно описывал, как достигал такого эффекта, утверждая, что при этом из эфира черпается колоссальная энергия, пропорциональная частному от деления амплитуды колебания на его полупериод.

Тесла работал с какими-то очень длинными электромагнитными волнами высокой частоты. Это никак не соответствовало представлениям существующей теории, ибо повышение частоты волн всегда связывается исключительно с их коротковолновостью. Но волны Тесла отличались от волн Герца. Благодаря наличию особой субстанции – эфира, в существовании которой тот был уверен, они распространялись со скоростью, далеко превосходящей скорость света. На этот счёт у него, судя из контекста, была собственная теория электромагнетизма, изложение которой человек так и не обнаружил среди документов, бывших в его распоряжении.

В своих записках Тесла утверждал, что ему удалось доказать небывалую «пробивную силу» этих волн в преодолении пространства. Для этого он создал некий «конвертер твёрдого состояния», способный практически мгновенно перемещать предметы в пространстве.

Из Колорадо-Спрингс Тесла пишет в Нью-Йорк письмо своему другу Йохансону о том, что в «каракулях» высокочастотной электромагнитной разрядки он обнаружил мысль, и что вскоре тому удастся свои стихи читать лично Гомеру, в то время как сам он свои открытия будет обсуждать с Архимедом. Точно так же в дневнике исследований встречается подробное описание «зелёных» электромагнитных волн, невероятно похожих на туман, который возникал во время перемещения тел в пространстве, и, если верить информации, образовывался вокруг эсминца во время Филадельфийского эксперимента.

«Мы есть нечто другое, – пишет Тесла в одном из дневников, – наподобие волн в субъективном времени и пространстве. Нельзя сказать, чтобы волны в океане обладали индивидуальностью. Существует только иллюзорная череда волн, следующих одна за другой. Сегодня мы не те, что были вчера. Я сам есть только цепь относительных существований, не вполне одинаковых. Эта цепь и есть то, что создает эффект непрерывности, как в движущихся картинках, а не моё субъективно-ошибочное представление о моей реальной жизни».

«Всё дело в резонансе. И нужно только настроиться с помощью трансформатора на правильную частоту, а конвертер перенесёт меня в нужную точку. В космическом пространстве есть некое ядро, в котором сосредоточены знания, дающие нам силы, вдохновение. Я не проник в его тайны, но точно знаю, что оно существует! Информационный мир, в котором есть все! Оттуда я черпал необходимые знания в процессе моих экспериментов, в том числе и по перемещению во времени и пространстве. Всё оказалось до предела просто. Нужно только суметь попасть туда».

«Позвольте в процессе переноса своему сознанию быть пространством, в котором кружатся Луна и звезды. Пусть ум станет подобным безграничному небу, а каждое переживание напоминает облако, плывущее, постоянно меняющееся, преображающееся в самое себя, тающее в безбрежности… Тело, ощущения плывут, растворяются в пространстве… Растворяются… Растворяются… Только пространство… Только бесконечное пространство… И наша галактика – в нём… Вот она вращается перед вами вдоль продольной оси… Из спирали превращается в диск… И снова – в спираль… Медленно удаляется… Превращается в точку… Исчезает… Ничего нет… Я есть только мысль, одинокая мысль, блуждающая по пустому пространству Вселенной…».

«Сознание – необходимый элемент эксперимента не только по трансформации и переносу тела из одной точки пространства в другую, но и при движении по временной оси вперёд или назад. Мне почти восемьдесят шесть. Моё тело, увы, исчерпало своё ресурс, чего нельзя сказать о сознании, которое остаётся таким же острым и любознательным, как и тогда, в далёкой молодости. Со временем ничего не меняется внутри нас. Пора, пора уходить туда, где всех нас ожидает Вечность».

Последние записи были сделаны за два дня до смерти великого физика.

Прочитав то, что ему удалось обнаружить в записях Теслы, человек пришёл к выводу, что, скорее всего, телепортация живого существа возможна только в том случае, если оно обладает сознанием. Только так можно прикоснуться к информационному полю, в существовании которого был уверен Тесла, и получить оттуда недостающие знания. Следовательно, нужно было рискнуть и самому принять участие в эксперименте.

Когда человек пришёл к такому выводу, ему впервые стало не по себе. Это был страх неизвестности, страх возможного небытия, смерти, который нужно было преодолеть.

4

Я оставил Ирину досыпать остаток ночи под присмотром Лёшки в квартире родителей, а сам отправился домой. Мне не спалось, и я задал поиск в Google, набрав текст четверостишия, с помощью которого неизвестный терроризировал девушку. Это оказалось рубаи Омара Хайяма в переводе Ивана Тхоржевского. «Интересно, – подумалось мне, – террорист, должно быть, человек образованный, раз он знаком с такой специфической поэзией. Образованный, но, судя по характеру стихотворения, находящийся в глубокой депрессии. Иначе он выбрал бы для своих развлечений стишок иного содержания, которыми так славился этот поэт, превыше всего ценивший в этом мире вино и женщин». С этими мыслями моё сознание стало меркнуть, и я уснул.

Проснулся я, когда часы показывали девять. Подъём, зарядка, душ, и спустя час передо мной снова была дверь родительской квартиры. Я не стал звонить, предполагая, что после такой ночи там ещё могут спать. Ирина действительно спала, свернувшись калачиком под одеялом, а вот суровый майор милиции уже бодрствовал. Он сидел на кухне за столом, был непривычно гладко для субботнего дня выбрит, одет в джинсы и тонкий свитер, считающийся у него парадным. Перед ним дымилась чашечка кофе, сам же Успенцев, легко касаясь сенсорной панели, внимательно всматривался в экран ноутбука.

– Привет! – сказал я. – Угостишь друга чашкой кофе?

– Привет! – ответил он, не прекращая своего занятия. – Кофе там, в кофеварке, ещё горячий. Чашку можешь взять на стойке. Прости, что не обслуживаю: тут мне данные по суицидальникам сбросили, я их сейчас к карте района привязываю.

Как я и говорил, один из них имел место на правом берегу реки, а два других – на левом. Кстати, все они располагаются довольно далеко друг от друга, сами виновники торжества ничего особенного собой не представляют, и по жизни никогда не пересекались. Единственное, что их объединяет, так это необходимость искусственно подстёгивать психику. Под этим я понимаю то, что двое из них были наркоманами со стажем, третий – попросту конченый алкаш.

– Интересно, – заметил я, наливая себе кофе, – а что Ирина? Как она провела остаток ночи?

– Нормально, я занял диван в соседней комнате, чтобы быть неподалёку на случай очередного виртуального вторжения. Пару раз проверял: девушка спала, что называется, как убитая. Кстати, как тебе она?

– Ну, что тебе сказать, Лёшенька: умна, самодостаточна, экзотически красива. Ты обратил бы на неё внимание, кто знает, а вдруг это судьба.

Успенцев неопределённо хмыкнул, но тему, как обычно ёрничая, развивать не стал.

– Смотри, – сказал он, поворачивая ко мне экран ноутбука, – что скажешь?

На подробной карте нашего района были нанесены три точки. Возле них стояли даты, надо полагать, этих печальных событий. Я обратил внимание на то, что все они произошли с интервалом, примерно, месяц.

– Скажите, Ватсон, а вы могли бы соединить эти точки прямыми линиями?

– Не проблема, Холмс.

Вскоре на экране был отчётливо виден примерно равносторонний треугольник.

– И что дальше?

– Отметь середины сторон, и восстанови перпендикуляры к ним.

– Пожалуйста, для вас любой каприз, мой друг. И что, пардон, это нам даст?

– Вы плохо учились в школе, Ватсон. Перпендикуляры должны пересечься в центре окружности, описанной вокруг этого треугольника. Так мы будем знать, примерно, где находится центр излучения.

– Думаешь, существует некий центр, излучающий волны суицида?

– Это всего лишь предположение, но почему бы не рассмотреть такую возможность. Смотри, вот точка пересечения. С учётом того, что координаты вершин этого суицидального треугольника нам точно неизвестны, опишем вокруг центра малую окружность радиусом, я думаю, метров двести. Видишь, внутрь её частично попадают вот эти четыре здания. Думаю, что начинать поиск неизвестного террориста нужно отсюда, от этих домов. Кстати, это совсем недалеко: каких-то метров пятьсот-шестьсот, не более.

Послышалось шлепанье тапочек, и в комнату вошла чуть припухшая, розовая после сна Ирина.

– Доброе утро! Чем это вы заняты в такую рань?

Мы дружно поднялись из-за стола.

– Ерунда, Ирочка, не стоит внимания, – отозвался Лёшка. – Сделать вам кофе?

– Если не трудно, ужасно хочу кофе. Голова словно чугунная после этой весёлой ночи. Да, и, если вы не против, давайте перейдём на «ты».

Мы не стали возражать. Спустя несколько минут перед ней появились чашка кофе, сливки, бутерброды с маслом и ломтиками сыра.

Девушка отхлебнула кофе и закрыла глаза от блаженства.

– Боже, какое блаженство! Спасибо, мальчики: вы вернули меня к жизни.

Мальчиками нас уже лет сто никто не называл. Слышать это от молодой девушки, не скрою, было приятно. Особенно Успенцеву, который в знак признательности тут же стал сооружать очередной огромный бутерброд.

После завтрака было решено, что Лёшка отвезёт Ирину в Бабайковку, заехав предварительно к ней домой за вещами, а я тем временем ознакомлюсь с предполагаемым центром таинственного излучения, после чего также присоединюсь к ним. Отправился туда я пешком.

Утро выдалось тихим и солнечным, как это бывает в короткий промежуток октября, именуемый «бабьим летом». В такие дни, словно спохватившись, возвращается почти летнее тепло, и не хочется думать о зимних холодах, которые неизбежно ждут нас впереди. Пусть всё это будет не скоро. А пока – под ногами шуршат опавшие листья, глубокое синее небо отражается в неподвижной глади реки, да искрятся в воздухе невидимые паутинки.

Двор, который открылся моему взгляду, был ничем не примечателен. Четыре стандартные девятиэтажки, одна из которых стояла вдоль набережной, образовывали прямоугольное в плане замкнутое пространство. В центре его когда-то была устроена спортивная площадка, но к настоящему времени от неё мало что осталось.

Верхушки старых тополей, очевидно высаженных одновременно со строительством микрорайона, уже достигали крыш домов. Почва в этих местах была песчаная, и хороший порыв ветра порой выкорчёвывал деревья, делая их опасными для людей и припаркованных машин. Видимо, по этой причине часть тополей спилили, а пни и остатки стволов теперь играли роль скамеек. Несколько ярких песочниц уже современного дизайна безуспешно пытались оживить этот стандартный городской пейзаж.