Текст книги "Лучший частный детектив"

Автор книги: Алина Марчик

Соавторы: Алина Марчик,Ольга Молчанова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Нам пришлось ночь провести в пещере, прижавшись спинами друг к другу. Было ощутимо свежо. Ранним утром, когда едва обозначился рассвет, дождь прекратился. Мы вышли из пещеры, окинули взглядом изменившуюся до неузнаваемости местность, и стали осторожно взбираться наверх. Наши велосипеды, слава Богу, оказались на месте. Странно, но отъехав несколько сотен метров от каньона, мы заметили, что здесь не было даже следов ночного ливня. К восьми часам мы постучали в дверь дома дедушки Ахмеда.

Он быстро накрыл стол, приготовил чай и только после этого спросил, что случилось, и чем была вызвана необходимость ночевать в горах.

– Да так, – начал Лёшка, – ничего особенного. Просто немного заблудились, началась гроза, и нам пришлось спрятаться в каком-то шалаше. Мы даже предположить не могли, что непогода так затянется.

– Да, в той стороне громыхало не на шутку. Я такой грозы за свою жизнь не припомню. Думал, если к утру не появитесь, буду вызывать поисковиков. Хвала Аллаху, всё обошлось.

Мы налегли на брынзу, лепёшки, зелень. Дедушка разлил по стаканчикам напиток, благоухающий мятой.

– Пейте чай, согреетесь.

– Скажите, дедушка Ахмед, – спросил я, – а как называется возвышенность, что на полпути к Высокому? Там ещё в лесу такой глубокий каньон есть.

– Так это перевал, Керменчик называется. Но я не припомню, чтобы там был каньон. Вы ничего не путаете?

– Да нет, там от основной дороги неподалёку от развилки отходит влево такая неприметная тропка. А за ней метрах в двухстах начинается каньон.

Видно было, что старик задумался. Он долил чай в наши стаканчики:

– Не знаю, я родился в этих местах и на пути от нашего села к Высокому знаю каждый камень. Нет там никакой боковой дороги, и каньона тоже нет.

Мы с Лёшкой переглянулись:

– Как это нет? А где же мы были в таком случае?

– Не знаю, сынки, где вас носило. Может, заблудились, это несложно в лесу. Хотя, я припоминаю рассказы наших стариков, а те слышали их от своих дедов. Говорят, что когда-то в наших местах было княжество, властители которого хранили древние реликвии. Это был сосуд, дарующий вечную молодость, и ещё один предмет, с помощью которого можно было наблюдать небесные миры, которые находятся так далеко, что только Аллах знает туда дорогу. Неизвестно, откуда появились эти вещи у этого народа. Говорят, что он был посвящен в какую-то тайну, истоки которой теряются в вечности. Эти люди так и называли себя – посвящённые.

Когда к городам княжества подошли враги и с востока, и с запада, последний князь взял эти реликвии и отнёс в тайное хранилище, которое было построено где-то в глубоком каньоне в одной из гор, окружающих долину. Там он призвал духов и просил их сберечь эти древние предметы, чтобы не достались они непосвящённым. И духи обещали ему хранить их. Они оставили старого князя у себя и закрыли путь к хранилищу, а тех дерзких, кто пытался попасть туда без их позволения, духи лишали разума.

При этих словах Лёшка поперхнулся и закашлялся. Старик похлопал его по спине и продолжил:

– Я слышал, что иногда духи открывают проход к тому месту, где спрятаны реликвии. Никто не знает, зачем они это делают. Может, вам повезло, и вы видели эту закрытую тропу и каньон, где было сооружено это хранилище.

– И что, – продолжал интересоваться Лёшка, – эти духи всех, кто попал на эту тропу, лишают разума?

– Нет, не всех, только тех, кто попытается нарушить покой спящего князя. Так старики рассказывали, но это могли быть просто небылицы, придуманные у очага долгими зимними вечерами. Теперь уже, я думаю, вряд ли кто-то помнит их.

По лицу Успенцева я видел, что его мало удовлетворил ответ старика, но он не стал развивать эту тему дальше.

В санаторий мы прибыли часам к десяти. Выслушали ворчание медсестры по поводу нашего ночного отсутствия, приняли полагающиеся процедуры, сходили на обед и замертво рухнули в свои постели. И это было неудивительно после суток необычных приключений в горах.

10

Проснулся я от характерного стука в дверь. Это мог быть только Лёшка.

– Заходи, – хрипло со сна отозвался я, – там не заперто.

Успенцев вошёл свеженький, улыбающийся, словно и не было вчерашней бессонной ночи в промозглой пещере.

– Поднимайся, – сказал он. – Ты в курсе, что мы проспали ужин?

– Догадываюсь, – вяло ответил я, садясь на кровати.

– Так нужно же что-то делать? Есть хочется до чёртиков.

– И много мы имеем вариантов?

– Учитывая убогость местного сервиса и довольно позднее время, то выход один: ехать в Соколиное. Там, говорят, неплохое придорожное кафе. Они даже машину присылают за клиентом, но, правда, лишь в том случае, когда к чаю ты заказываешь ещё и пончик. Иначе плохо получается с рентабельностью. Так что, давай, собирайся по-быстрому и едем. Тут езды-то пять минут. Машина приедет быстро.

Я отправился в душ, а Лёшка подошёл к распахнутому окну. Из-за неплотно прикрытой двери вскоре донёсся его голос, в котором слышались мурлыкающие нотки мартовского кота на выгуле:

– Добрый вечер, девушки!

Напротив моего окна стояла скамейка, на которой по вечерам иногда собирались на посиделки сестрички, живущие в расположенном неподалёку общежитии. Судя по продолжению фразы, ему ответили положительно.

– Скажите, девушки, вы ведь медицинские сёстры?

– Допустим, – донёсся энергичный девичий голос. – И что из этого следует?

– Я полагаю то, что в соответствии с вашей клятвой дедушке Гиппократу вы просто обязаны беспокоиться о здоровье своих пациентов.

– Так мы и делаем это, готовя вам ванны, например. Разве этого недостаточно?

– Вполне, но это только в том случае, если ваш пациент сыт и весел. А если, скажем, он опоздал на ужин и перед ним маячит призрак голодной смерти? Так ведь может дойти до того, что вам вскоре просто некому будет готовить ванны.

– Я правильно поняла, что вы умираете с голоду? Хотя, глядя на вас, в это трудно поверить.

– Девушка, внутри вас сложным образом уживаются проницательность и недоверчивость. Меня, кстати, зовут Алексей, а моего не менее голодного друга, который в настоящее время принимает душ, Игорь. А как к вам обращаться?

– Меня зовут Фаридэ, а мою подругу – Марина. И чем же мы можем помочь голодным мужчинам?

– Не только голодным, Фаридэ, но и очень одиноким мужчинам. Мы предлагаем составить нам компанию в кафе, не помню как оно называется, то, что в Соколином.

– Не знаю даже, что сказать на это. Голодные, да ещё к тому же и одинокие мужчины могут представлять серьёзную опасность для хрупких девушек, – продолжала игру всё та же девушка, в голосе которой появились весёлые нотки.

– Какие мрачные мысли, оказывается, могут прийти в такую очаровательную головку! – притворно ужаснулся Лёшка, продолжая разыгрывать свою карту. – Девушки, перед вами два исключительно мирных человека, которые предлагают просто посидеть пару часов в кафе и поболтать ни о чём, безо всяких обязательств с обеих сторон. Ну, так что, мы ждём вас у ворот?

После короткой паузы всё та же девушка с красивым именем Фаридэ ответила:

– Хорошо, только мы быстренько переоденемся, а то в кафе нас в шортах могут неправильно понять, и выйдем к воротам. Но одно условие: мы должны вернуться к одиннадцати часам. Иначе у девушек могут быть неприятности на службе.

– Как скажете, Фаридэ. Ровно без пятнадцати одиннадцать вы будете сидеть на этой же скамейке.

– Хорошо, мы быстро.

К этому времени я уже привёл себя в порядок и готов был начать вечернюю жизнь.

– Ты всё слышал?

– Да, имел счастье.

– Оценил оперативность старого мента?

– Молчу и восхищаюсь. А что, молчаливая девушка по имени Марина так же хороша собой, как и Фаридэ, с которой, насколько я понимаю, вы, сударь, собираетесь начать роман?

– Вы удивительно проницательны, Холмс. Не волнуйся, Марина даже очень ничего себе.

– Спасибо, друг Ватсон, утешил.

Лёшка вызвал такси, и мы стали ждать наших девушек. Заметив в его руках планшет, я спросил, как получились снимки, на которых мы были запечатлены рядом с реликвией. Успенцев раскрыл гаджет, полистал фотопоток, и крайнее изумление отразилось на его лице.

– Что за чёрт?! Ничего не понимаю. Взгляни.

Он протянул мне планшет. Все без исключения снимки, которые он сделал в каньоне, были однотонно чёрными, словно Лёшка снимал черного кота в абсолютно тёмном помещении. Я в недоумении взглянул на него:

– Я же не думаю, что ты мог сделать что-то не так?

– О чём ты говоришь?! Как, работая с планшетом, можно умудриться сделать что-то не так? Это просто мистика какая-то.

– Да уж, есть над чем подумать. Сейчас расскажи кому-нибудь о том, что было с нами, так ведь никто не поверит, за придурков сочтут, да ещё и с больной фантазией. Кстати, может, нам и золотые монеты привиделись? Может, их и нет на самом деле?

– Успокойся, Игорёк. Монеты лежат у меня в номере в шкафу. Я, кстати, пробил по Интернету, что они из себя представляют. Оказывается, это солид Константина ІІІ, так называемый «КРЕСТ НА ШАРЕ». Стартовая цена каждой на аукционе начинается от двух с половиной тисяч долларов.

– Не так плохо, друг Ватсон, не так плохо. Ладно, обсудим это позже. Смотри, наши девушки идут.

Я узнал Марину. Она дважды отпускала мне амплипульс. Девушка была очень хороша собой, хотя и излишне строга. Так мне показалось тогда, но я надеялся исправить этот недостаток сегодня вечером.

– А жизнь-то начинает налаживаться, – заметил, улыбаясь, Лёшка.

И мой друг, как всегда, был прав. Несмотря ни на что, жизнь нетерпеливо возвращалась в привычные рамки.

28 сентября 2014 г., с. Аромат (Крым) – г. Днепропетровск.

Пылает солнце

1

Обычно по пятницам я стараюсь зайти в редакцию, чтобы составить план работы на будущую неделю. Мой рабочий угол символически отделён от общего помещения стеклянной перегородкой с горизонтальными жалюзи, и это придаёт ему своеобразный уют. Здесь на площади в четыре квадратных метра находятся стол, за которым я иногда работаю, пара стульев на случай посетителей, небольшой шкаф, набитый папками, да сейф, в котором вот уже третий месяц томится в одиночестве бутылка двенадцатилетнего виски «anCnoc». Мы с Успенцевым давно уже собирались употребить по назначению этот благородный напиток, но отсутствие свободного времени у начальника местного убойного отдела не позволяло реализовать это в высшей степени полезное намерение.

По случаю окончания рабочей недели сотрудники под различными предлогами покинули редакцию сразу же после обеда, и я, приготовив себе чашечку кофе, в одиночестве просматривал в компьютере файлы, убирал ненужные, комплектовал папки для будущих статей. Вдруг раздался лёгкий шум, и тишину помещения нарушил звук открываемой двери:

– Здесь есть кто-нибудь? – раздался хрипловатый женский голос.

Я поднялся из-за стола и вышел к неожиданной гостье. Передо мной стояла стройная молодая женщина лет тридцати. Тёмные волосы, убранные на затылке в узел, узкое бледное лицо, в котором просматривались восточные черты, косынка на шее, светлый плащ, высокие ботфорты, сумка на плече. «Симпатичная девушка», – мелькнула у меня мысль, но я не стал её озвучивать.

– Добрый вечер! – произнёс я вместо этого. – Чем могу служить?

– Добрый вечер! – отозвалась незнакомка. – Мне хотелось бы увидеть Игоря Зарубина, если это возможно.

– Да, это я.

Девушка сделала шаг ко мне:

– Меня зовут Ирина Климова. Мы можем поговорить?

Только сейчас по выражению лица и тому, как нервно её руки сжимали сумку, я заметил, что она напряжена.

– Ну, разумеется. Проходите вот сюда, здесь у нас, с позволения сказать, кабинет.

Ирина прошла в мою рабочую зону и присела к столу.

– Не стану предлагать вам снять плащ, поскольку ещё не топят и здесь довольно свежо. На улице непогода, позвольте предложить вам кофе, – сказал я, обратив внимание на капли дождя, мелкими точками разбросанные по её плащу.

– Спасибо! Это было бы очень кстати. Я совершенно озябла, раздумывая у входа, идти мне к вам или нет.

– Напрасно вы так мучились. В редакцию приходит множество людей по самым разным поводам. Для того и существуют газеты, чтобы пытаться если не разрешить, то хотя бы обратить внимание общественности на ту или иную проблему.

– Боюсь, то, с чем я к вам пришла, как раз и относится к таким трудно решаемым проблемам.

– А в чём, собственно, дело? – спросил я, ставя перед ней чашку с кофе.

– Меня терроризирует какой-то сумасшедший.

– И всего-то? Так почему бы вам не обратиться в полицию?

– Я обращалась. Там моё заявление приняли, почитали в чём суть, неявно посмеялись и сказали, что поскольку угрозы для моей жизни они не видят, то и заниматься этим будут только в порядке очереди.

– И что это значит: «в порядке очереди»?

– У них много работы, пропасть нераскрытых дел. Вот как только они все их раскроют, то непременно займутся и моей проблемой. В полиции классифицируют её как мелкое хулиганство, не более того.

– Скажите, Ирина, а каким именно образом этот человек терроризирует вас?

– Он оставляет мне записки с одним и тем же содержанием.

Про себя я уже решил, что передо мной просто нервная барышня, длительное время находящаяся без должного мужского присмотра.

– Ну, хорошо. Сказать откровенно, на данном этапе нашего разговора я тоже не вижу ничего такого, что угрожало бы вашей безопасности. В конце концов, не берите эти сомнительные записки.

– Я так и думала поступить, но они самым непостижимым образом оказываются у меня на рабочем столе и даже в квартире. Последняя записка лежала в спальне на моей постели. Это меня убило окончательно. Он что же, вот так беспрепятственно может проникать ко мне? Смотреть на меня? Вы знаете, я не сплю уже третью ночь.

– Да, это уже явный перебор по части шуток. И что же пишет ваш террорист? Это что-то гадкое или обидное?

– Нет, это всегда одно и то же на первый взгляд безобидное четверостишие.

Ирина раскрыла сумку, переложила там несколько вещей и протянула мне небольшой лист бумаги в клеточку из блокнота. На нём действительно было всего четыре строки:

Там, в голубом небесном фонаре, —

Пылает солнце: золото в костре!

А здесь, внизу, – на серой занавеске —

Проходят тени в призрачной игре.

Стихи как стихи: хорошего качества, пронизаны лёгкой печалью, но, на мой взгляд, совершенно безобидны. Интересно, кто автор этой миниатюры? Странной была только манера их преподнесения. А почерк, кстати, скорее женский, чем мужской.

– Это оригинал записки?

– Нет, я сама набросала текст перед тем, как идти к вам. У меня хорошая память, так что отклонения от оригинала вряд ли могут иметь место.

– Скажите, Ира… Простите, я могу к вам обращаться по имени?

– Да, конечно.

– Тогда и я попрошу вас называть меня просто Игорь. Так вот, скажите, Ира, вам эти строчки, насколько я понимаю, не кажутся такими уж безобидными?

– Нет, не кажутся. Вначале я просто не обратила на них никакого внимания. Но прошло несколько дней, и я заметила, что постоянно повторяю их. Они стали навязчивыми. Я стала видеть их суть чуть ли не во всём, что окружает меня: в поступках людей, в явлениях природы, и даже в предметах. Будучи обыкновенно человеком общительным, я стала нервной и замкнутой. А это сказывается на работе, на взаимоотношениях с людьми.

– А кем вы работаете, если это не секрет?

– Что вы, какой секрет! Я заведую художественным отделом в большой рекламной компании.

Она назвала известную в нашем городе фирму.

– Вы не пробовали анализировать ваше окружение? Кто бы это мог быть, по-вашему? Может, обиженный сотрудник или, простите, отвергнутый мужчина.

Она усмехнулась:

– Я думала об этом. С сотрудниками у меня прекрасные отношения, а близких отношений у меня в последние годы ни с кем не было.

– А что так? Вы очень симпатичная девушка, и как-то странно, что со стороны мужчин к вам нет должного внимания.

Ирина едва заметно улыбнулась:

– Спасибо за комплимент и участие! Так уж складывается жизнь: те мужчины, которые меня окружают, мне не интересны, а иных просто нет. Иметь же секс, если вы это имеете в виду, с кем придётся, не соответствует моим правилам.

– Сочувствую, но в то же время уважаю принципы и искренне надеюсь, что жизнь ваша в этом смысле изменится к лучшему.

– Спасибо! Но это в будущем, а что мне делать сейчас? Я с ужасом думаю о том, что мне предстоит провести ещё одну бессонную ночь.

Я задумался. Мне очень хотелось помочь этой симпатичной девушке.

– Расслабьтесь, Ира, мы непременно что-нибудь придумаем. Да, кстати, а почему вы пришли именно ко мне, а не к кому-то другому?

– Подруга посоветовала. Она сказала, что вы успешно ведёте журналистские расследования самых необычных дел, за которые обычно не берётся полиция. Вот я и подумала, а не захотите ли вы помочь мне. Я, кстати, готова оплатить ваши услуги.

Ирина открыла сумку, но я остановил её порыв:

– Не спешите. Во-первых, я ещё не дал согласие заняться вашей проблемой. Во-вторых, журналистские расследования это моё, если хотите, хобби, поэтому денег за эту работу я, как правило, не беру.

– Вы сказали «как правило», то есть бывают и исключения. Так сделайте это в отношении меня. Я хорошо зарабатываю и в состоянии оплатить ваши услуги. Только очень прошу вас: помогите мне избавиться от этого кошмара.

Она взяла меня за руку. Ладонь девушки была изящной формы и холодной как лёд. В голосе прозвучали подступающие слёзы. Должен сказать, в мире есть немногое, что способно вызвать во мне чувство беспомощности и даже страха. Женские слёзы в этом перечне стоят на первом месте.

– Хорошо-хорошо, – поспешно сказал я, – не стоит так волноваться. Мы обязательно что-то придумаем. Сейчас я для начала позвоню моему другу, он майор и работает в полиции. Его совет будет весьма кстати.

Телефон Успенцева был отключён. Скорее всего, он присутствовал на одном из своих бесконечных совещаний. Иногда я задаюсь чисто риторическим вопросом: каким образом при такой занятости мой друг находит время на борьбу с преступностью?

На часах уже было почти шесть. Близился вечер, в конце октября темнеет рано. Нужно было что-то предпринимать. После переезда родителей в Севастополь в моём распоряжении была их большая квартира на левом берегу. Её окна выходили прямо на реку, на красиво застроенные холмы правобережья. Вид был просто потрясающий.

Я не стал продавать квартиру, как предлагал отец, на котором она числилась. Вместо этого компенсировал родителям её стоимость, сделал хороший ремонт, и стал владельцем двух неплохих апартаментов, справедливо полагая, что деньги – это не более, чем бумажки, а недвижимость со временем только растёт в цене.

– Ира, я предлагаю следующее. Вы сейчас выйдете отсюда через черный вход. Кто знает, не следил ли за вами этот террорист. Я подъеду туда – у меня белый «Туарег», вы сразу узнаете его, и мы отправимся куда-нибудь поужинать. К этому времени, глядишь, и мой друг объявится.

Ночевать сегодня вы будете в пустующей квартире моих родителей. Там есть всё необходимое для жизни, и, главное, обычный проводной телефон. Ваш мобильник мы сейчас отключим и вынем из него SIM-карту. Так невозможно будет отследить ваше передвижение. Останется только как-то переместить некоторые ваши вещи на новое место, но это Успенцев придумает. Он мастер на подобные фокусы, и, кстати, живёт в том же подъезде этажом выше. Так что, по сути, вы будете находиться под его постоянным присмотром.

– Хорошо, я согласна, если только это не создаст неудобств вашему другу. А как же быть с моей машиной? Она стоит внизу, на стоянке перед входом.

– Это не проблема. Давайте ключи, я попрошу вахтёра перегнать её попозже на нашу закрытую стоянку. За мной там зарезервировано место. Завтра мы решим, каким образом вы будете перемещаться по городу. А вообще-то хорошо бы вам взять отпуск на это время, пока мы будем заняты поиском вашего извращенца. Это возможно?

– Думаю, да. Шефу не очень понравится эта идея, но мне не составит труда уговорить его, тем более, что я уже третий год без отдыха.

– Отлично, тогда вперёд!

Спустя короткое время мы сидели в ресторане ближайшего гипермаркета. Заинтригованный Успенцев, выслушав всё, что касалось внешности девушки, обещал быть как можно быстрее.

2

Заказ был сделан. Мы уже приступили к салатам, когда я увидел, что со стороны эскалатора к нам приближается начальник городского убойного отдела. Я встал, подождал, когда он приблизится на соответствующее расстояние, и представил моего друга:

– Ира, это человек, с которым мы знакомы, что называется, с пелёнок, а ныне майор полиции Алексей Успенцев. Алексей Борисович, позвольте вам рекомендовать симпатичную девушку, которая нуждается в настоящий момент в мужской защите. Её зовут Ирина.

– Очень рад, Ира.

– Я тоже.

– Ты уже сделал заказ для меня?

– Обижаете, майор! Сейчас принесут ваш любимый тёплый салат из морепродуктов. А пока суд да дело, я предлагаю отведать то, что нам уже сейчас предлагают от шеф-повара под пару глотков виски. Ира предпочитает красное вино. Итак, друзья, за знакомство!

Мы пригубили свои напитки, попробовали бутерброды с густой смесью смальца с зеленью, и решили, что это хорошо. Короткое время за столом царила тишина. Нарушил её Успенцев:

– Ребята, утолите моё любопытство: что случилось?

Я, не упуская подробностей, изложил суть проблемы. Алексей задумался:

– Скажите, Ира, а когда вы обнаруживаете записки с этими стихами? Кстати, давайте обращаться друг к другу по имени, если не возражаете. Так будет проще.

– Хорошо, – ответила девушка, – пусть будет так. А в отношении того, когда обнаруживаются послания от этого мерзавца, то я как-то не задумывалась, но сейчас с уверенностью могу сказать, что чаще всего это бывает утром или поздно вечером, ближе к полуночи. Я не могу припомнить, чтобы это было днём.

– И как долго это продолжается?

– Что-то около месяца или чуть больше.

– Кстати, а почему вы решили, что вас достаёт мужчина?

Было видно, что вопрос застал Ирину врасплох.

– Не знаю, – ответила она после паузы, – я не думала об этом. Просто я с самого начала была уверена в том, что это мужчина. Да и текст записок принадлежит скорее мужчине, чем женщине.

– Я полагаю, мы можем взглянуть на эти послания?

Ирина растерянно развела руками:

– Знаете, мне как-то не пришлось ещё рассказать об этом Игорю, но с этого момента начинается сплошная мистика. Обнаруженные записки я складывала в один и тот же ящик стола на кухне. Их было что-то около десятка, и все они были написаны на небольших листах бумаги в клеточку. Из таких, обычно, состоят блокноты, скреплённые пружинкой по верху. Я хорошо помню, что они были написаны вручную гелевой ручкой с синими чернилами. Почерк крупный, неустойчивый и явно не женский.

Ещё позавчера все они были на месте, а сегодня утром я их не обнаружила. Они бесследно исчезли. И это более чем странно, поскольку так сложилось, что последние дни я не выходила из квартиры и уверена, что никто ко мне не заходил.

– Н-да, – уронил Успенцев, – действительно мистика.

– Скажи, Лёша, – вмешался я, – а по вашим сводкам, в течение последнего месяца не происходило ли в городе чего-нибудь необычного, из ряда вон выходящего?

– Так вот сразу не могу тебе ничего сказать, но завтра непременно пробью эту тему у нас в управе. Хотя, три случая суицида за довольно короткое время в известной мере можно считать отклонением от нормы.

– И где они произошли? В каком месте?

– Два на нашем левом берегу, в районе Солнечного, один – на правом. Где точно, я не помню, не моя епархия. Но это может быть просто случайность, статистика не проверялась. Вполне вероятно, что такое уже могло быть и раньше.

– Может, и так, но ты всё-таки напряги своих аналитиков. Пусть проверят статистику. И сбрось мне на почту карту района с отмеченными местами, где это случилось и когда.

– Не вопрос. А вот и мой салатик подоспел. И это очень кстати. Дорогие Холмс, Ира – ваше здоровье!

– И вам не болеть, не менее дорогой доктор Ватсон!

Ирина улыбнулась, услышав наши реплики:

– Как забавно слышать ваши прозвища.

– Да, это просто такая шутка, Ирочка. Так уж повелось с детства, когда мы одновременно прочитали знаменитые рассказы Конан Дойла о приключениях двух друзей. Тогда мы решили, что наша будущая жизнь будет так же богата историями в стиле Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Увы, мечты оказались гораздо интересней действительности.

– Простите, не могу согласиться с вашей последней фразой, Алексей. Когда мне порекомендовали обратиться за помощью к журналисту Зарубину, я подняла все материалы, касающиеся вашей деятельности, Игорь. Это не сложно сделать в наше время. Прочитав их, я про себя отметила, прежде всего, необычность запутанных историй, которые вам пришлось расследовать, а также то, что рядом с вами почти всегда всплывало имя майора Успенцева. И знаете, после этого я не рискнула бы назвать вашу жизнь обыденной. Скорее, вы и есть в известной степени Холмс и Ватсон нашего города. Только, к сожалению, далеко не все об этом догадываются.

– Замечание с удовольствием принимается. Давайте выпьем за то, чтобы в нашей компании появилась своя миссис Хадсон.

– Давайте, – засмеялась девушка, – готова хоть сейчас принять участие в кастинге при условии, что «миссис» можно будет временно заменить на «мисс».

– А что, неплохая идея! Ваше здоровье, потенциальная мисс Хадсон!

Вечер пролетел быстро. Мы уже пили каждый свой чай, когда Успенцев поинтересовался, что мы намерены делать дальше.

– Я предложил Ирине на время поселиться в квартире моих родителей. Так что, вы будете соседями, а на вас, господин майор, возлагается ответственная миссия телохранителя этой девушки. Собственно, как вам это и полагается по роду деятельности. Завтра суббота, и мы придумаем как незаметно переместить часть её вещей на новое место жительства, и где добыть Ирине новую машину. На время нашего расследования она возьмёт отпуск на работе.

При этих словах Успенцев заметно оживился:

– Ирочка, я готов охранять ваше тело днём и ночью, не сочтите за бестактность.

Девушка рассмеялась:

– Не так резко, майор. Вы можете испугать свою подопечную, ещё не начав спасать её от неизвестного террориста.

– Ирочка, я буду крайне осторожен в рамках этого деликатного вопроса. Не стоит меня опасаться, поверьте, за этим столом сидят ваши друзья.

– Спасибо, ребята! Вы и представить себе не можете, как мне легко с вами после кошмара последних дней.

Я показал Ирине квартиру, оставил ей во временное пользование пару футболок, тапочки, халат и велел звонить в случае необходимости мне или Алексею в любое время суток. Мы, убедившись, что дверь за нами заперта на ключ и засов, разошлись по своим жилищам: Успенцев – этажом выше, а я – в свою новенькую квартиру в одной из башен на правой стороне реки.

Резкий звонок телефона вырвал меня из сладких объятий сна. Стрелки на светящемся циферблате часов показывали без четверти два. Я поднял трубку.

– Он здесь, – раздался пронизанный рыданиями голос Ирины, – он был здесь!

Остатки сна мгновенно ушли прочь.

– Ира, успокойтесь, ради Бога! Поверьте, этого не может быть. Позвоните Успенцеву, он спустится к вам через минуту. Только не забудьте открыть ему дверь. Я уже в пути.

– Быстрее, я умоляю вас!

– Ира, звоните Алексею.

Спустя пятнадцать минут я стоял перед дверью родительской квартиры. За незапертой дверью слышался голос Алексея. Я зашёл внутрь и проследовал в гостиную. Там стоял Успенцев, держа в объятиях всё ещё рыдающую девушку. Увидев меня, он, не разжимая рук, произнёс:

– Часть вторая: те же и Зарубин.

Я подошёл ближе:

– Ирочка, прекратите плакать! Мы с вами, в квартире никого нет. Лучше расскажите, что произошло. А, впрочем, одну минуту.

Я подошёл к серванту, открыл дверцу бара, достал начатую бутылку массандровского муската и разлил её содержимое в три бокала.

– Выпейте залпом как лекарство. Это приведёт вас в чувство, а заодно – и нас тоже. Только, умоляю вас, не плачьте больше.

Мы втроём выпили успокоительное и сели за стол в центре комнаты.

– Расскажите нам, Ирочка, – повторил я свой вопрос, – что случилось?

Слегка порозовев от вина и успокоившись, она сказала:

– Он был здесь.

– Этого не может быть, – мягко прервал её Успенцев. – Ира, вы сами открыли мне дверь, отодвинув задвижку. Дверь не имеет признаков вскрытия. Попасть сюда в квартиру, которая находится на пятом этаже, иным путём можно только через окна, но я проверил: стеклопакеты не повреждены и хорошо видно, что их не открывали довольно давно. Так что, вам, скорее всего, привиделось нечто невероятное во сне.

– Да, а записка, лежащая на стуле возле кровати, мне тоже привиделась?

– Хорошо, идёмте, посмотрим на эту записку.

Мы прошли в спальню.

– И где же она? – спросил Лёшка.

– Да вот же на стуле.

Стул был совершенно пустой, если не считать платья, переброшенного через спинку.

Мы переглянулись с Успенцевым. Дело принимало нежелательный оборот.

– Ира, – как можно мягче произнёс я, – повторяю: мы рядом с вами, и вам сейчас ничего не угрожает. Я уверен, что здесь произошло нечто из ряда вон выходящее, но только непонятно, что именно. Давайте сделаем следующее: мы сейчас вместе с вами подходим к стулу, вы берёте в руку эту записку и передаёте её мне. Договорились?

– Хорошо, только мы вместе подойдём.

– Конечно, идёмте.

Мы в сопровождении Успенцева медленно подошли к стулу. Ирина, держа меня за руку, наклонилась и подняла записку.

– Читайте. Что там написано?

– Да всё те же четыре строчки. Вот, взгляните.

Она сделала жест, соответствующий тому, как один человек показывает другому что-то, зажатое в пальцах. Только в них ничего не было. И в этот момент она внезапно вздрогнула. Я ощутил, как на короткое мгновение её пальцы импульсивно сжали мои. Она теперь с недоумением смотрела на свою пустую руку.

– Господи, что это? Куда исчезла записка? Я же только что держала её…

– Успокойтесь, Ира! – вмешался молчавший до сих пор Успенцев. – А давайте-ка, ребятки, вернёмся в гостиную и попытаемся проанализировать случившееся. Что-то здесь не так. Не верю я в призраки и чудеса с исчезающими предметами. Всему этому должно быть нормальное объяснение.

Мы снова сели за овальный стол.

– Ира, – мягко начал Алексей, накрыв ладонь девушки своей, – прошу вас, обстоятельно, не упуская мелочей, расскажите, что произошло здесь в наше отсутствие.

Девушка глубоко вздохнула:

– После того как вы ушли, я отправилась на кухню, сделала себе чаю, попила в одиночестве и отправилась спать. Я не стала даже включать планшет, настолько устала за день. Уснула моментально, а проснулась от ощущения какого-то движения в комнате. От страха я оцепенела и старалась не дышать. Не знаю, наверное, мне показалось, будто бы у окна кто-то стоит и смотрит в мою сторону. Я вначале замерла от страха, но, наконец, решилась и зажгла бра. Никого у окна не было, но на стуле возле кровати лежал сложенный пополам знакомый листок бумаги в клеточку, вырванный из небольшого блокнота. Его точно не было раньше.