Текст книги "Лучший частный детектив"

Автор книги: Алина Марчик

Соавторы: Алина Марчик,Ольга Молчанова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Изумрудная скрижаль

1

Декабрь в этом году выдался тёплым, без снега и метелей, которые так нравятся моему другу Алексею Успенцеву. После неожиданного исчезновения Ирины он долго не мог прийти в себя, но потом время взяло верх, и мой друг постепенно обрёл себя, прежнего энергичного и весёлого майора местного убойного отдела. В поисках лыжных трасс он взял недельный отпуск и уехал в Карпаты, оставив меня в одиночестве среди окутанного промозглым туманом Города, который в целом сохранил свойственный ему деловой ритм, но при этом как-то посерел, уменьшился в размерах и утратил часть своей обычной респектабельности.

Датчик температуры уже неделю настойчиво показывает один градус условного тепла. На ветровое стекло «Туарега» тонким слоем ложится водяная пыль. Дворники время от времени бесшумно смахивают её, и тогда видна длинная вереница забрызганных грязью машин, стоящих у перекрёстка в ожидании зелёного огонька на светофоре. Из динамиков в противовес погоде льётся негромкая музыка Вивальди. Она словно невидимый занавес отделяет пропитанную ледяной влагой действительность от уюта, царящего в салоне машины.

Справа на фасаде новенького торгового центра, выросшего на месте бывшего универмага «Детский мир», на огромной плазменной панели идёт дефиле. Стройные девушки походкой «от бедра» уверенно шагают прямо на застывшие автомобили, демонстрируя нижнее бельё. Зрелище это завораживает и притупляет естественный для мужчин инстинкт самосохранения. Водители не отрывают глаз от очередной модели, которая, остановившись на секунду, лукаво подмигивает, поворачивается и уходит, играя стройными ножками.

На светофоре давно уже горит зелёный свет. Сзади, за поворотом, начинают сигналить нетерпеливые водители, от которых скрыт плазменный экран с его греховным содержимым. Машины начинают неохотно двигаться к перекрёстку, увозя своих владельцев от волшебного мира грёз в мир техногенный с его условностями и приземлёнными запросами.

У перекрёстка я замечаю девушку в промокшей куртке. Её лицо скрыто капюшоном. Она стоит у края проезжей части дороги и машет рукой, безуспешно пытаясь остановить хотя бы кого-нибудь в этом потоке транспортных средств. Место, прямо сказать, не самое удобное для остановки, и автомобили равнодушно проезжают мимо. Мудрый внутренний голос настойчиво предлагает поступить так же, но в какой-то момент мои глаза ловят её взгляд. В нём такое отчаянье, что я, не раздумывая, останавливаю машину, опускаю стекло и молча указываю девушке на заднюю дверь.

Она быстро скользнула внутрь. Мой «Туарег» послушно отозвался на педаль акселератора, утопленную до предела в пол, рванулся за перекрёсток и растаял в тумане, унося в салоне очередную в моей жизни проблему. Только тогда я ещё не знал об этом.

Проехав два квартала, я намеренно резко свернул влево на красный свет и остановился в сотне метров на второстепенной улице. Если кто-то и преследует нас, то вскоре он обозначится в зеркале. Спустя несколько минут я пришёл к выводу, что за нами никто не гонится с дурными намерениями, и обернулся, чтобы лучше рассмотреть свою случайную попутчицу.

Девушка на заднем сидении внимательно смотрела на меня. Капюшон куртки был отодвинут назад, и теперь я мог разглядеть её лицо. Молода, лет двадцати семи, может, чуть больше, но точно не больше тридцати, короткие волосы цвета воронового крыла, большие серые глаза, яркие губы, румянец на белоснежной коже, справа над верхней губой небольшая родинка. «Красива, слов нет, – мелькнула мысль. – И кто же, интересно, тот мерзавец, который тебя так напугал?».

– Доброе утро! Вас куда подбросить? У меня есть время.

Она ответила не сразу. В её голосе чувствовалось скрытое напряжение:

– Доброе утро! Хотя, похоже, это утверждение можно серьёзно оспорить… Я не знаю… Высадите меня где-нибудь в оживлённом месте, подальше от центра, если не трудно.

– Пожалуйста, если так этого хочется. Вам, простите, что, кто-то угрожает?

– Почему вы так решили?

– Ну, не из любви же к поездкам с незнакомыми мужчинами вы бросались под колёса там, на перекрёстке. Да и утро, по вашему замечанию, не совсем доброе. Что-то с утра пошло не так в вашей жизни, как мне кажется. Или я не прав, и это случилось раньше?

Она молчала. Тогда мне снова пришлось взять инициативу в свои руки:

– Вот что, сейчас около одиннадцати, вы промокли под дождём и наверняка озябли. Я предлагаю заехать в какое-нибудь кафе по пути и выпить по чашке кофе. Что скажете на это?

– Соглашусь, – не сразу ответила девушка без имени, – у меня небольшой выбор: или выпить кофе, или остаться без него. А я, признаться, ужасно замёрзла.

– Ну, вот и отлично. Здесь неподалёку есть неплохое заведение под названием «Конфетти». Оно рано открывается, и в такое время там обычно не бывает посетителей, но всегда есть хороший кофе и всё, что пожелаете к нему. Если не возражаете, остановимся на нём.

– Хорошо, я не стану возражать. Вы не похожи на маньяка и, кажется, я могу довериться вам.

– О Господи! – усмехнулся я. – Насколько всё оказывается запущено. Но, тем не менее, спасибо за доверие, постараюсь оправдать его. Кстати, меня зовут Игорь Зарубин.

– Даша, – ответила она, – меня зовут Даша, Даша Атанази.

– Это же надо, такое удачное сочетание внешности, имени и фамилии: Дарья Атанази. Очень неплохо для такого промозглого утра.

Девушка едва заметно улыбнулась:

– Спасибо за комплимент! Мелочь, казалось бы, но приятно. Мне кажется, что я даже немного согрелась от этого.

– Не стоит благодарностей, Даша. Потерпите ещё пару минут, и мы окажемся в тепле ресторанчика.

2

Как я и полагал, небольшой уютный зал «Конфетти» был пуст. Мы прошли к столику на двоих в дальнем углу. Я намеренно сел лицом ко входу, а Дашу посадил таким образом, что колонна практически скрывала её от возможных преследователей, хотя такое предположение было просто невероятным.

«Туарег» остался на стоянке за углом. Скрытый лёгким туманом, он был практически не виден со стороны ресторана. Травматический пистолет на всякий случай перекочевал из бардачка за пояс джинсов. Под пиджаком из плотного твида его невозможно было заметить.

Мы заказали апельсиновый фреш, кофе, я к этому – тёплый салат из морепродуктов, а Даша – рекомендованное мною филе дорадо под клюквенным соусом. Потягивая свежевыжатый сок, мы молчали, осторожно разглядывая друг друга. Наконец, я решил, что молчание затягивается и повторил вопрос, заданный в машине:

– Так что за неприятность у вас, Даша? Может, я смогу чем-то помочь?

– А вам какой смысл помогать незнакомой девушке? Зачем вам чужие проблемы?

Я улыбнулся:

– Открою небольшой секрет, Даша. Я журналист и даже в каком-то смысле, не побоюсь этого слова, писатель. В любом неординарном событии мне видится своя, если можно так сказать, выгода. И, прошу вас, не ищите в слове «выгода» материальный подтекст.

Чаще всего для меня и моих читателей это оборачивается занимательным рассказом, в котором сюжет в той или иной мере почерпнут из жизни, слегка отшлифован и преподнесен в соответствующем обрамлении. Так брильянт отличается от алмаза: их содержание, я имею в виду химическую формулу, одинаково, а внешне они совершенно не похожи. Практически всегда мои герои носят вымышленные имена, их непросто идентифицировать с подлинными людьми.

Кто знает, возможно, и ваша история послужит основой новому повествованию.

Девушка задумчиво смотрела на меня:

– То-то мне показалось знакомым ваше имя, Игорь Зарубин, когда вы представились там, в машине. Я читала кое-что из ваших публикаций. Кстати, эти истории происходили с вами на самом деле, или вы их придумываете?

– Я никогда не отвечаю прямо на этот вопрос, девушка по имени Даша Атанази. У любой истории, как у женщины, должна быть своя недосказанность, своя не до конца раскрытая тайна.

Она коротко улыбнулась и не ответила. Официант принёс кофе, сливки, сказал, что наш заказ в работе и скоро появится на столе. Напиток был огненно горячим. Даша пила его без сахара, слегка прикрыв глаза от удовольствия, я же люблю кофе сладким и со сливками. Из скрытых динамиков негромко доносился хрипловатый женский голос. В «Конфетти» царил культ французской песни, и это, кроме кухни, была одна из причин, благодаря которой мне всегда так нравилось бывать здесь.

– Как вам здешняя атмосфера? – спросил я, чтобы не молчать.

– Я практически не бываю в подобных заведениях, но мне здесь нравится: тепло, уютно, вкусно. И музыка такая, что хочется беспричинно расплакаться.

– Это, наверное, чисто женское восприятие окружающей действительности. Мне всегда было хорошо в этом ресторанчике, но мысль о слезах как-то не приходила в мою грубую мужскую душу.

– Вы, мужчины, просто обладаете иной психологией, в этом кроется причина иной, чем у женщин, реакции на внешние раздражители. Хорошо, я попытаюсь рассказать вам свою историю. Хотя должна предупредить заранее, что поверить в неё непросто. Вы ведь знаете, кто такой Лев Владимирович Писаржевский?

– Ну, разумеется, кто же не знает известного химика, к тому же жившего в нашем городе.

– Уверяю вас, многие, хотя и не в этом дело. Я начну с того, что росла в семье без отца, а полгода назад умерла моя мама.

– Примите мои соболезнования, Даша.

– Спасибо! Мама долго болела, прошла несколько курсов химиотерапии, но безуспешно: рак кишечника, увы, неизлечим. По крайней мере, в наших условиях. Перед смертью мы долго разговаривали с ней о нашей жизни, и она как-то рассказала о том, будто бы её бабушка в своё время родила дочь от одного из учеников Льва Владимировича. Это был некто Серафим Павлович Броцкий.

Моя прабабушка – Варвара Никитична Сербская – была слушательницей медицинских курсов при горном институте. Однажды лекцию по химии им читал сам Писаржевский. После занятий она подошла к нему с рядом вопросов. Видимо, они были интересны, поскольку Лев Владимирович предложил ей поработать у него в лаборатории ассистенткой. Бабушка, мне так проще её называть, согласилась, там она и познакомилась с Бродским, который к тому времени уже был правой рукой известного химика.

Впрочем, насколько я понимаю, Писаржевского и бабушку Варю, кроме занятий химией, долго ещё связывали чисто духовные узы. Они обменивались письмами до самой его смерти в 1938 году. Мама передала мне стопку этих писем и довольно толстую тетрадь, принадлежащую Бродскому, исписанную формулами и текстом, который трудно было разобрать.

В тетрадь были вложены три старые черно-белые фотографии. На первой и второй позировали двое мужчин. Один из них был явно Писаржевский, мне приходилось и раньше видеть его портреты, а рядом с ним находился симпатичный мужчина лет сорока. Судя по надписи, сделанной на обороте, это и был мой прадедушка, а сам снимок сделан в 1927 году.

Вторая фотография оказалась датированной десятью годами позже. На ней отчётливо видно, как постарел Лев Владимирович, а вот его ученик на фотографии выглядел, как ни странно, даже помолодевшим. И если бы не надпись на обороте, я никогда не поверила бы, что это всё тот же мой прадедушка. Уже после смерти матери я часто сравнивала обе фотографии, убеждаясь каждый раз, что человек на более позднем снимке выглядит гораздо моложе. Навскидку я бы дала ему лет тридцать, но никак не пятьдесят.

– А что было в тетради? О чём в ней шла речь?

– Тетрадь я стала пытаться читать всего лишь пару месяцев назад. Это оказалось очень непросто, её автор обладал на редкость ужасным почерком. Кроме того, текст часто прерывался цепочками непонятных для меня химических формул, многое было тщательно зачёркнуто. По моим подсчётам я сумела прочитать за это время чуть более пятидесяти страниц, часто просто логически строя предложения по отдельным словам. Я ведь филолог по образованию, хотя в силу обстоятельств и вынуждена работать в нашем областном архиве.

– Вы знаете языки?

– Да, моя мама преподавала в мединституте. Она ещё в детстве стала обучать меня латыни, объясняя это тем, что она является основой многих европейских языков. И она оказалась права, впоследствии я поступила в университет на филологический факультет и сейчас хорошо владею английским, французским, немецким, испанским, итальянским языками.

– Неслабо! Примите мои комплименты, Даша. И при таких талантах вы работаете в архиве?

– Так получилось… Кстати, там интересно работать, хотя платят, увы, катастрофически мало.

В это время официант принёс заказанные нами салаты, пожелал приятного аппетита и удалился. Недолгое время за столом царило молчание. Затем Даша продолжила свой рассказ.

– Из того, что мне удалось прочитать, я поняла, что моего предка интересовала тема философского камня, дающего не только бессмертие человеку, но и открывающего доступ к сакральным знаниям. Его личные заметки часто прерывались выписками из каких-то алхимических трактатов. Было понятно, что автор записок знает латынь, а также арабский язык и, похоже, хорошо разбирался в египетской иероглифике. Эти выписки я, естественно, не могла перевести, но из комментариев, в принципе, было понятно, о чём шла речь.

Так или иначе, суть написанного всегда касалась создания некоторого эликсира бессмертия. Похоже, Броцкий искренне верил в то, что подобное химическое соединение может быть получено. Более того, он, опираясь на старинные сказания, приводил примеры того, что в глубокой древности эликсир существовал и был опробован на реальных людях. В качестве доказательства он приводил нередко встречающееся в преданиях упоминание о живой и мёртвой воде. Думаю, что в детстве и вам доводилось читать такие сказки.

– Да, разумеется, – согласился я, с интересом слушая рассказ девушки, – особенно в русских сказках, где убитый герой часто оживает с помощью этих двух вариантов воды. Причём вначале его омывают мёртвой водой, а затем – живой, и, насколько мне помнится, никогда в обратном порядке.

– Да, в своих записках на эту особенность обращает внимание и мой прадед. И каждый раз фраза, где она отмечена, либо подчёркнута, либо взята в рамку. Видимо, он придавал этому особое значение. Одна из страниц тетради полностью покрыта всего лишь двумя словами – «живая» и «мёртвая», словно писались они в состоянии глубокой задумчивости.

– Интересно, что заставило этого, судя по всему неглупого человека, заниматься алхимией?

– Это отдельная история. Мне тоже были непонятны устремления Бродского, пока я не стала читать письма Писаржевского. В одном из них он пишет, что его ученик, безусловно, талантлив и достиг бы многого, если бы не чрезмерное увлечение мистикой, переданное как бы по наследству. Дело в том, что и отец, и дед Броцкого всю свою жизнь посвятили египтологии. В Египте они провели десятки лет, занимаясь раскопками, собирая артефакты, предания. Особое место в них занимали жизнь и учение Гермеса Трисмегиста. Вы ведь слышали о нём?

– В самых общих чертах. Знаю только, что с его именем связаны так называемые герметические знания, да, собственно, и всё.

– Вы правы! Но, что это за знания и откуда они у человека, жившего в незапамятные времена? Так вот, если верить тому, что содержится в египетской мифологии, Гермес Трисмегист был одним из тех атлантов, которые после гибели своего материка основали колонию в Египте. Это они, якобы, принесли местным жителям знания, построили пирамиды и многое другое. И произошло это за десятки тысяч лет до нашей эры. Трудно отделить правду от вымысла, но мифы утверждают, что Гермес Трисмегист мог управлять землетрясениями, вызывать бури, и владел тайной создания философского камня. В завуалированной форме эти особые знания были изложены им на так называемых изумрудных скрижалях.

Я улыбнулся, вспомнив наши приключения в Бельбекской долине:

– Да, Даша, вы не поверите, насколько люди упорны в своём стремлении заполучить вечную жизнь. Но, увы, это под силу только богам.

– Так ведь в египетской мифологии Гермес и был известен под именем бога Тота. В папирусах, на барельефах его изображали в виде человека с птичьей головой. Я помню это ещё со школы.

– Да, что-то припоминаю, но, увы, как-то смутно. Нужно будет напрячься и подтянуть свои знания в этой области, а то ведь так, глядишь, с современными продвинутыми девушками вскоре и поговорить-то будет не о чем.

Даша рассмеялась:

– Думаю, Игорь, что пробел в области знаний истории древнего Египта вы быстро устраните, и продвинутые, как вы говорите, девушки будут рады пообщаться с вами на эту чрезвычайно увлекательную тему. Так вот, возвращаясь к рассказу, я, собственно, думаю, что увлечения отца и деда не могли не наложить отпечаток на образ мыслей Броцкого. Этим и объясняется его интерес к проблеме философского камня.

– Наверное, вы правы, Даша, и спасибо за поддержку в отношении внимания со стороны девушек. Я чувствую, мы с вами определённо подружимся. Но, как видите, подоспела основная часть нашего завтрака. Я предлагаю приступить к нему без промедления, иначе ваша рыба может остыть и потерять часть своей гастрономической прелести. А потом мы закажем ещё по чашечке кофе, и вы продолжите ваш рассказ, если не возражаете. У нас ведь есть время, насколько я понимаю?

– Да, лично у меня времени предостаточно, я в отпуске. Приятного аппетита!

– И вам того же!

За столом воцарилось сосредоточенное молчание, изредка прерываемое короткими репликами в отношении качества блюд.

3

Спустя короткое время с завтраком было практически покончено, и мы повторно заказали кофе. Пока напиток готовился, Даша продолжила свой рассказ:

– Я уже говорила, что прочла большую часть тетради, но не всю. Да, собственно, дальше и читать-то особенно было нечего. Там шли сплошные формулы и странные знаки. Всезнающий Google подсказал, что это были алхимические символы. На последней странице тетради изображена шестиконечная звезда. Там же, в Интернете, я нашла, что это означает конец так называемого Делания, то есть окончание процесса создания философского камня. Чертовщина какая-то… Не мог же и в самом деле Броцкий создать эликсир бессмертия. Как вы считаете?

Я отпил глоток кофе, размышляя над услышанным:

– Не знаю даже, что сказать вам по этому поводу, Даша. Следуя формальной логике, это невозможно, но с другой стороны, в мире столько непознанного, что всегда есть место чудесам. А что, кстати, Писаржевский упоминает об этом в своих письмах?

– Я уже говорила, что прочла не все их. Возможно, что где-то он говорит о необычном увлечении своего талантливого ученика, но пока я не нашла этого.

– Хорошо, Даша, я всё понял об эликсире бессмертия, который якобы создал ваш прадед. А теперь расскажите, что так испугало вас сегодня? Какое переплетение событий привело к тому, что мы с вами сидим сейчас в этом ресторане и говорим о египетских богах, атлантах и герметических знаниях?

При этих словах лицо девушки снова приобрело то выражение скрытого испуга, с каким она бросилась внутрь машины на перекрёстке. Она отпила кофе, задумалась и потом как бы через силу произнесла:

– Дело в том, что он пришёл ко мне.

– Кто, простите, он?

– Броцкий.

Я от неожиданности поперхнулся:

– Как это может быть, Даша? Ведь вашему предку должно уже быть лет сто двадцать, а то и более. Вы ничего не путаете? Может, это просто чья-то мистификация, розыгрыш?

– Нет, это совсем не похоже на розыгрыш. Три дня назад поздно вечером зазвонил настольный телефон, которым я не пользуюсь так давно, что уже даже не помню сколько времени. Мобильная связь сделала его практически бесполезным. Я нерешительно подняла трубку, недоумевая, кто бы это мог быть, и низкий мужской голос без предисловий спросил, как меня зовут.

Подобное начало не предвещало ничего хорошего, и я прервала контакт. Но телефон звонил и звонил, не умолкая. Это раздражало, и мне пришлось снова взять трубку. «Прошу вас, не прерывайте разговор, – сказал человек уже более мягким тоном, – мне нужна от вас жизненно важная информация». – «Кто вы? – спросила я. – Что вам нужно от меня?». – «Скажите, вам знакома эта женщина?». И он назвал фамилию моей прабабушки. Я опешила от неожиданности. «Да, известна». – «Вы имеете к ней какое-то отношение?». – «Да, я её правнучка». – «Отлично, я так и думал. Тогда вам должно быть известно, что в молодости она была довольно близко знакома с человеком по фамилии Броцкий».

Моему удивлению не было предела. Откуда этот человек мог знать такие подробности, о которых и я-то, собственно, узнала всего пару месяцев назад? «Да, мне известна эта фамилия, – ответила я, придя в себя. – «А вам, простите, откуда о ней известно?». – «Оттуда, девочка, что я и есть Серафим Павлович Броцкий – твой, возможно, прадед».

Это уже было слишком. «Перестаньте меня разыгрывать, – ответила я, – или мне придётся обратиться в полицию». Было слышно, как мужчина рассмеялся. «Не стоит так нервничать, – сказал он, – мне ничего от тебя не нужно, девочка. Ничего существенного. Просто верни то, что принадлежит мне по праву, и я исчезну из твоей жизни навсегда».

Я растерянно молчала, и он повторил свою просьбу: «Ты слышишь меня? Верни мне тетрадь и книгу. Я уверен, что они должны быть у тебя, такие вещи не выбрасывают. Тем более, что я в своё время просил Льва Владимировича отдать их на сохранение твоей прабабушке. А она, уж поверь, сберегла бы эти вещи при любых обстоятельствах.

Главное для меня – это книга. Посмотри в вашей домашней библиотеке, она должна быть там. Это толстенная в кожаном переплёте книга Страндена «Герметизм», 1914 года издания. На титульной странице увидишь мой автограф. Найди её, я позвоню тебе завтра».

В трубке раздались гудки разорванного соединения. Я в недоумении смотрела на молчащий аппарат, не веря в происходящее. Это определённо был какой-то непонятный для меня розыгрыш, но, тем не менее, я пошла в гостиную, где стояли старинные шкафы, заполненные книгами. Их собирали несколько поколений нашей семьи. Там были, в основном, уникальные издания, пережившие несколько войн, и я даже в случае крайней нужды не рассталась бы ни с одной из них. Несколько часов ушло на то, чтобы перебрать все тома, стоящие на полках, но книги Страндена там не оказалось…

С моего места было видно, как отворилась входная дверь, и в помещение, сутулясь, вошёл немолодой человек. Копна нестриженых волос с сильной проседью, небритое лицо, едва видимое под широкополой шляпой, чёрное промокшее пальто. «Неопрятный старик, зашедший по ошибке в дорогой ресторан», – мелькнула мысль. Но человек не вышел, как следовало того ожидать. Коротко взглянув по сторонам, он сел спиной к нам за столик недалеко от входа, что-то сказал подошедшему официанту и замер неподвижно в ожидании заказа. Вскоре перед ним стоял чайный прибор. Человек положил на чайник озябшие, видимо, ладони и неподвижно застыл, чуть наклонив вперёд седую голову. Его промокшая шляпа лежала рядом на столе.

Что-то было особенное в этом человеке. Я не мог пока понять, что именно, но интуиция приказала быть настороже. А я привык доверять своим внутренним ощущениям, они не раз выручали меня в прошлом.

Даша не могла видеть происходящего сзади и продолжала свой рассказ.

– Человек, назвавшийся Броцким, позвонил на следующий день утром, ровно в восемь часов. На этот раз он поздоровался и тут же спросил, нашлась ли его книга. Я ответила, что тетрадь имеется, но, просмотрев всю библиотеку, к сожалению, по поводу книги вынуждена ответить отрицательно. В трубке довольно долго царило молчание, и я уже подумала, что на этом наше общение прекратится. Но не тут-то было. Самым злобным тоном мне было велено искать книгу, если только я дорожу своей жизнью. Он так и сказал: «Я выпью по капельке твою кровь, дорогая моя правнучка. И не думай, что это шутка. Ищи книгу, в ней – твое спасение. Я даю тебе на это ровно три дня. Потом ты вернёшь мне книгу и тетрадь, хотя надобность в последней уже второстепенна».

Я не отношу себя к числу робких девиц, но то, как это было сказано, повергло меня в ужас. У меня похолодел затылок, казалось, шевельнулись волосы, после чего мурашки поползли по спине. Я слушала отрывистые гудки в трубке и не могла собраться с мыслями. Что делать? Позвонить в полицию? Так меня, скорее всего, сочтут сумасшедшей, которая говорит по телефону с духами умерших людей. Надёжных друзей у меня нет, родственников – тоже. Что делать?

Я все три отпущенные мне дня упорно искала эту чертову книгу, перерыла всё, что только было можно, но тщетно. В квартире её не было, иной недвижимости наша семья никогда не имела. Поиски зашли в тупик.

Когда приходилось выходить в магазин за покупками, меня не покидало гадкое ощущение, что за мной кто-то следит. Я пыталась разглядеть этого человека среди перемещающихся по улице людей, и постепенно у меня в голове сформировался образ жуткого старика. Он одет в чёрное пальто. На нём широкополая шляпа, из-под полей которой старик недобрым взглядом сопровождает каждое моё движение, стараясь оставаться при этом невидимым.

Отпущенные мне три дня истекали сегодня. Я решила не ждать звонка. Собрала в рюкзак некоторые вещи, документы, деньги, и через чердак покинула наш старый дом, выйдя из соседнего подъезда. Куда идти, я так и не решила. Мне просто нужно было выбраться из замкнутого пространства квартиры, в которой ощущала себя зверем, загнанным в ловушку.

На улице стоял туман. Я прошла несколько кварталов по направлению к парку, затем свернула вправо и вышла к скверу у собора. Там сразу за трамвайными путями высилась старая бетонная тумба, сохранившаяся без изменений за последние сто лет, если верить надписи на металлическом ободке. Я спряталась за ней и стала смотреть, нет ли за мной преследователя. Прошедший трамвай увлёк за собой клубы тумана, и в образовавшемся ненадолго просвете я отчётливо увидела того самого старика, образ которого сложился в моём воображении.

Вы не поверите, но это точно был он. Человек, лицо которого было скрыто полями шляпы, внимательно осматривал пространство перед собой и остановил свой взгляд на одинокой тумбе. Он словно знал, что я прячусь за ней. Не помня себя от страха, я бросилась бежать прочь наискосок по скверу, выбежала на противоположную его сторону и впрыгнула в отходящий трамвай.

Следующие несколько часов напоминали кадры из фильма ужасов. Где бы я ни оказывалась, проходило немного времени, и снова неподалёку возникала зловещая фигура старика в чёрном пальто. Последний раз я оторвалась от преследования на перекрёстке, откуда вы забрали меня. Вот, собственно, и весь рассказ. В настоящий момент я сижу рядом с вами и, скажу откровенно, просто не знаю, как мне быть дальше, как избавиться от этого кошмара.

Девушка отхлебнула остывший кофе. Было видно, что она явно напугана, и рассказанная история не плод её воспалённого воображения. Слушая Дашу, я не спускал глаз с фигуры человека, сидевшего за столом неподалёку от входной двери. Мне уже было ясно, что он снова нашёл свою жертву, хотя я и не мог понять, как это можно было сделать. В голову приходили только нелепые мысли о запредельных знаниях, связанных с философским камнем, который, возможно, был когда-то синтезирован безумным гением.

– Скажите, Даша, – спросил я, – а тетрадь и письма Писаржевского вы захватили с собой?

– Нет, я вспомнила о них уже на улице и не стала возвращаться, посчитав это плохой приметой.

– Но вы прочитали не все письма Писаржевского?

– Нет, не все. Там ещё осталось несколько, касающихся, насколько я понимаю, последних лет жизни Льва Владимировича. В пачке они были расположены хронологически. Я увлеклась расшифровкой тетради и как-то забыла о них. А почему вы спросили?

– Потому, Даша, что, возможно, в одном из них есть упоминание о тетради, которая непонятно как попала к вашей бабушке, и о книге, которую так настойчиво ищет Броцкий. Кстати, о книге этого Страндена. Я думаю, что сама по себе она вряд ли интересует вашего прадеда. Сейчас в Интернете можно легко найти в электронном виде любое издание. Скорее всего, внутри книги содержится нечто, ради чего и затеяна вся эта история.

Обратите внимание, эликсир, согласно преданиям, даёт возможность обрести вечную жизнь. Полагаю, что жизнь эта должна принадлежать человеку, реальный возраст и внешность которого должны соответствовать, по нашим меркам, где-то сорокалетнему мужчине, не старше. Иначе, какая радость в такой вечной жизни, если её нужно будет прожить стариком. А вас преследует, хотя и довольно бодрый, но совсем не молодой человек. Думаю, не всё гладко пошло у Броцкого в его экспериментах с магией, и он ищет выход из этой ситуации, а помочь ему должно то, что находится внутри книги.

Девушка задумалась, рассматривая меня, словно увидела только что:

– Простите, Игорь, а вам сколько лет?

– О Даша, в ваших глазах я безнадёжно стар: мне уже исполнилось целых тридцать шесть лет.

– Вот как! – искренне удивилась она. – Я думала вы чуть старше меня. Выглядите вы значительно моложе.

– Где-то на тридцать три, надеюсь?

Девушка улыбнулась, напряжённое выражение лица, появившееся после её рассказа, исчезло. Сейчас отчётливо было видно, насколько она молода и красива.

– Нет, моложе, лет на тридцать. Хотя, о чём это я? О каких глупостях я рассуждаю в то время, когда ума не приложу, что мне делать дальше: домой возвращаться я боюсь, и мне не к кому обратиться за помощью.

Я задумался, не спуская глаз со спины сидевшего у двери человека в чёрном пальто. Он так и не снял его, несмотря на то, что в ресторане было ощутимо тепло. Действительно, как быть дальше? Оставить девушку в такой ситуации я не мог. Это было не в моих правилах, нужно было что-то придумать. Жаль, нет Успенцева, он бы точно нашёл выход из этой ситуации. Катается, небось, на лыжах в Карпатах, и даже не подозревает, в какой ситуации оказался его друг.

– Вот что, Даша, – перевёл я взгляд на девушку, – я предлагаю следующее. Мы сейчас поедем к вам домой, и вы заберёте тетрадь и письма. Оставаться дома вам действительно опасно, хотя я и не думаю, что ваш родственник станет взламывать дверь. В таком случае уж точно можно вызвать полицию.

Вы возьмёте кое-какие личные вещи, необходимые для непродолжительного отсутствия, после чего мы закупим вдоволь провизии и поедем ко мне. Я живу в доме с охраной, которая пропускает внутрь посторонних только с согласия хозяина квартиры. Там вам будет совершенно безопасно, и мы придумаем, как найти выход из этой ситуации. Как вам мой хитроумный план?

Даша задумчиво смотрела на меня:

– Игорь, я повторю свой вопрос: зачем вам чужие проблемы?

– Даша, предположим, что я коллекционирую проблемы такого рода. Соглашайтесь, я всё равно не смогу оставить вас наедине с вашим не вполне нормальным родственником.