Текст книги "Инженер 2: Тульские диковинки (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Подошел к станку, сел на освободившееся место. Взял испорченную Филиппом заготовку, зажал в патрон. Запустил станок ножным приводом.

Семен подошел, встал рядом:

– Александр Дмитриевич, показать, как лучше?

– Покажи.

Он наклонился, показал, как правильно вести резец, как контролировать подачу, как проверять размер на ходу. Объяснял терпеливо, подробно.

Я слушал, запоминал. Инженерное образование это хорошо, но практические навыки слесаря тоже нужны. Семен мастер опытный, у него можно многому научиться.

Начал точить. Медленно, осторожно. Резец шел ровно, стружка сыпалась тонкой лентой. Останавливался каждые два-три оборота, проверял размер линейкой. Корректировал подачу.

Через полчаса закончил. Вытащил деталь, измерил в трех местах. Три вершка пятьдесят одна сотая везде. Допуск одна сотая. Отлично.

Семен кивнул одобрительно:

– Хорошо получилось. Быстро учитесь.

– Спасибо.

Положил готовый поршень на верстак, взял следующую заготовку. Работы много, двенадцать поршней надо сделать. Три на главный насос с двумя цилиндрами, по одному на каждый из остальных пяти, еще три запасных.

Работал до обеда. К часу дня сделал четыре поршня. Руки устали, спина затекла, но работа продвигалась.

Часы пробили час. Я встал, размял плечи:

– Обед. Час времени. В два возвращаемся.

Работники отложили инструменты. Трофим загасил горн, присыпал угли золой. Семен вытер руки тряпкой. Гришка с Иваном убрали цилиндр, накрыли тряпкой.

Все разошлись. Я остался. Прошелся по мастерской, осмотрел сделанное за утро. Десять клапанных тарелок у Трофима, хорошая работа. Один цилиндр почти отполирован у парней. Четыре поршня готовы. Неплохо.

Вышел, запер дверь. Пошел домой обедать.

Без Филиппа работа замедлится. Но ничего, справимся. Главное качество, а не скорость. Если вернется, хорошо. Если нет, найду другого слесаря.

Пока шагал по улице, думал о работе. Надо успеть к сроку. Три недели это мало для шести насосов с модернизацией. Придется работать по вечерам, может, и по ночам.

Остаток дня после обеда мы работали в том же ритме хотя без Филиппа чувствовалось, что времени уйдет больше. Вечером все разошлись, Гришка остался в мастерской.

Вторник начался как обычно. Я пришел в мастерскую к семи, Гришка уже растопил печь, подмел пол. Парень выглядел бодрым, отдохнувшим, спал здесь, в тепле, на соломе за печкой.

– Доброе утро, Александр Дмитриевич!

– Доброе. Как спалось?

– Хорошо! Тепло, тихо. Спасибо вам.

Кивнул, прошел к верстаку. Разложил вчерашние чертежи, проверил список работ. Сегодня надо сделать еще восемь поршней, двадцать клапанных тарелок, отполировать три цилиндра. Много.

Пришли остальные, Семен вовремя, бодрый. Трофим чуть позже, но трезвый, с ясными глазами. Иван прибежал запыхавшийся, но успел вовремя.

Филиппа не было.

Я не стал ждать, сразу начал:

– За работу. Семен, продолжаешь чертить детали для второго насоса. Трофим, куешь клапаны. Гришка, Иван, полируете цилиндры. Я на станке.

Все разошлись по местам. Работа закипела.

Я сел за токарный станок, зажал чугунную заготовку в патрон. Запустил станок ножным приводом, маховик закрутился, ремень зашуршал. Поднес резец.

Вчера делал поршни под руководством Семена. Сегодня сам. Надо втулку выточить, медная труба, внутренний диаметр точный, стенка ровная.

Взял медную заготовку, литой цилиндр, грубый, с наплывами. Зажал в патроне, проверил центровку. Включил подачу.

Резец вошел в металл, стружка посыпалась. Медь мягче чугуна, точится легче. Вел резец осторожно, контролировал глубину. Прошел первый раз, снял два миллиметра.

Остановил станок, измерил. Внешний диаметр получился неровный, с одной стороны больше, с другой меньше. Заготовка установлена не по центру.

Снял, переставил, проверил по отвесу. Зажал снова, затянул покрепче. Запустил.

Второй проход. Стружка сыпалась ровной лентой, резец шел плавно. Лучше.

Остановил, измерил. Все равно неровно, хоть и меньше. Разница полмиллиметра.

Семен подошел, посмотрел:

– Заготовка была изначально кривая. Литье неровное. Надо сначала торец подрезать, чтобы базу ровную получить.

Показал, как правильно. Подрезал торец подрезным резцом, плоская поверхность получилась, ровная. Потом от этой поверхности начал точить.

Третий проход. Теперь пошло как надо. Стружка сыпалась равномерно, диаметр уменьшался ровно по всей длине.

Остановил, измерил. Ровно. Разница меньше десятой миллиметра. Допуск укладывается.

– Вот теперь правильно, – сказал Семен. – Видите ваше благородие? Все дело в базировании. Сначала базу создаете, потом от нее работаете.

– Понял. Спасибо.

Продолжил. Еще три прохода, черновых, снимал по миллиметру. Потом чистовой, снимал десятые доли, аккуратно, медленно. Проверял каждый оборот.

Через час втулка была готова. Внешний диаметр точный, стенка ровная. Теперь надо расточить внутри.

Перевернул заготовку в патроне, зажал за готовую часть. Взял расточной резец, длинный, на штанге. Вставил внутрь втулки.

Расточка сложнее, чем обточка. Резец длинный, может вибрировать, уводить в сторону. Надо вести плавно, без рывков, подачу минимальную ставить.

Запустил станок. Резец пошел внутрь, снимая металл. Стружка выходила мелкая, крошкой. Вел медленно, осторожно.

Первый проход закончил, вытащил резец. Измерил внутренний диаметр нутромером. Неровно, в начале больше, в конце меньше. Резец увело.

Семен снова подошел, посмотрел:

– Резец слишком далеко выпустили из резцедержателя. Вибрирует. Надо покороче зажать, чтобы был жестче.

Переставил резец, зажал покороче. Еще проход. Лучше, но все равно не идеально.

Третий проход. Подачу еще уменьшил, вел еще медленнее. Резец шел ровно, не дрожал.

Вытащил, измерил. Диаметр ровный по всей длине, три вершка точно. Допуск меньше сотой.

Готово.

Вытащил втулку из патрона, осмотрел. Блестит, ровная, гладкая. Хорошая работа.

Положил на верстак к остальным деталям. Посмотрел на часы, десять утра. Одна втулка за три часа. Надо сделать еще двенадцать.

Медленно. Слишком медленно. Филипп за это время пять штук делал.

Но что делать? Придется самому. Не бросать же работу.

Взял следующую заготовку, зажал в патрон. Начал сначала.

Вторая втулка пошла быстрее. Уже знал, где ошибки, как их избегать. Справился за два с половиной часа.

К обеду сделал две втулки. Руки устали, спина затекла, глаза слезились от напряжения. Но работа шла.

Уже час. Обед.

Работники отложили инструменты. Трофим вытер пот со лба, у горна жарко, он весь день бил раскаленный металл молотом. Семен убрал чертежи. Гришка с Иваном вытерли руки, за утро они отполировали полтора цилиндра, руки черные от масла и наждачной пыли.

– Обед час, – сказал я. – В два возвращаемся.

Все разошлись. Я остался, прошелся по мастерской. Осмотрел работу.

У Трофима готово пятнадцать клапанных тарелок. Хорошо. У парней полтора цилиндра отполировано, медленно, но качественно, стенки блестят. Семен начертил детали для второго насоса, восемь чертежей.

У меня две втулки. Мало.

Надо работать быстрее. Или дольше.

Вышел, пошел домой. По дороге думал: если так пойдет, не успеем к сроку. Три недели это двадцать один день. Шесть насосов значит, по три с половиной дня на каждый. Слишком мало.

Придется задерживаться по вечерам. Может, работать по ночам.

Матрена Ивановна встретила в горнице:

– Александр Дмитриевич! Проголодались? Щи сварила, котлеты сделала.

– Спасибо.

Поел быстро. Щи горячие, наваристые. Котлеты из говядины, с луком, вкусные. Запил квасом.

Хозяйка села напротив, смотрела озабоченно:

– Александр Дмитриевич, вы совсем замотались. Лицо осунулось, под глазами темно. Отдыхать надо!

– Работы много. Отдохну потом.

– Эх, вы… Работа работой, а здоровье беречь надо.

Я встал, поблагодарил за обед. Вернулся в мастерскую без четверти два.

Работники уже пришли. Семен проверял вчерашние чертежи, Трофим раздувал горн, Гришка с Иваном готовили следующий цилиндр.

Сел за станок, продолжил работу.

Третья втулка. Четвертая. Пятая. Руки уже делали автоматически, зажать заготовку, подрезать торец, точить внешний диаметр, перевернуть, расточить изнутри. Проверить, отложить.

К шести вечера сделал восемь втулок. Не двенадцать, но больше, чем утром.

Часы пробили шесть. Работники начали собираться. Трофим загасил горн, Семен убрал чертежи. Гришка с Иваном вытерли руки, надели куртки.

Семен подошел:

– Вы себя не загоняйте, ваше благородие. Работа не волк.

– Не загоню. Иди.

Он ушел. Трофим тоже попрощался, вышел. Иван побежал домой.

Гришка остался. Подошел, спросил:

– Александр Дмитриевич, вам помочь чем? Я могу.

Посмотрел на него. Парень худой, но крепкий. Глаза умные, руки ловкие. Уже научился многому за эти недели.

– Можешь подавать заготовки, убирать стружку. Если устанешь, ложись спать. Я буду работать еще.

– Не устану! Помогу!

Кивнул. Продолжил работу.

Девятая втулка. Десятая. За окном стемнело. Зажег лампы, две керосиновых лампы на верстаках, еще одну над станком. Свет тусклый, желтый, но видно.

Гришка подавал заготовки, убирал готовые детали, подметал стружку. Работал молча, старательно.

Одиннадцатая втулка. Двенадцатая. Руки болели, пальцы затекли. Глаза слезились, весь день смотреть на вращающийся металл, напрягать зрение.

Но это последняя втулка. Надо доделать.

Зажал заготовку, подрезал торец. Точил внешний диаметр, три прохода, медленно, аккуратно. Перевернул. Расточил внутри, два прохода, осторожно.

Готово.

Вытащил, измерил. Размеры точные. Отложил на верстак к остальным.

Двенадцать втулок. Все готовы.

Остановил станок, выпрямился. Спина затекла так, что разгибался с трудом. Руки дрожали от усталости. Но работа сделана.

Посмотрел на часы. Половина одиннадцатого вечера. Четыре с половиной часа сверх рабочего дня.

Гришка стоял у верстака, зевал, но не ложился:

– Александр Дмитриевич, все сделали?

– Все. Спасибо за помощь. Ложись спать.

– А вы?

– Я тоже скоро пойду.

Гришка кивнул, пошел в свой угол за печкой. Я слышал, как он стелил солому, укрывался тулупом.

Я прошелся по мастерской, погасил две лампы, одну оставил гореть, Гришке на ночь. Надел сюртук, шапку.

Вышел, запер дверь. На улице темно, тихо. Луна светила, серебрила крыши домов. Холодно, майские ночи еще прохладные.

Я медленно шел домой. Устал так, что ноги еле передвигал. Но завтра новый день. Надо делать клапаны, дорабатывать поршни, начинать сборку первого насоса.

Филипп не вернулся. Значит, не вернется. Придется работать самому. Ничего, справлюсь.

Глава 19
Резец

Поршень лежал на ладони, чугунный круг, тяжелый, шероховатый после черновой обточки. Провел пальцем по поверхности, чувствуются неровности, бугорки от литья. Надо снять еще полмиллиметра, довести до чистоты.

Зажал заготовку в патроне станка, проверил центровку. Покрутил рукой, вращается ровно, без биения. Хорошо.

Я сидел в мастерской, затаив дыхание, трудился над поршнем. Другие работники стояли неподалеку, каждый занят своим делом. Семен подошел к Трофим отдать заготовки, Гришка помогал Ивану, они разбирали насос.

Я взял резец, закрепил в держателе. Проверил угол заточки, сорок пять градусов, правильно. Режущая кромка острая, без сколов.

Сел на табурет, поставил ноги на педаль привода. Нажал, маховик начал раскручиваться, медленно сначала, потом быстрее. Ремень натянулся, зашуршал. Патрон завертелся, поршень превратился в серое кольцо.

Подвел резец к заготовке. Коснулся металла, пошла стружка. Тонкая, серая, закручивалась спиралью, падала на поддон. Запах горячего металла, звук скрежета.

Я плавно, равномерно вел резец. Подача маленькая, десятые доли миллиметра. Чистовой проход, нельзя торопиться. Одна ошибка, и деталь испорчена, начинай сначала.

Прошел треть длины. Остановил подачу, отвел резец. Педалью замедлил станок, остановил. Достал линейку, измерил диаметр. Три вершка сорок восемь сотых. Надо три пятьдесят. Еще две сотых снять.

Снова запустил станок. Подвел резец, углубил на волосок. Продолжил проход.

Металл снимался ровно. Поверхность становилась гладкой, блестящей. Хороший чугун, без раковин, плотный.

Дошел до середины заготовки. Вдруг раздался резкий треск, резец дернулся, станок завибрировал. Я отвел резец, остановил подачу.

Осмотрел режущую кромку. Треснула. Кусок металла откололся, край зазубрился.

Остановил станок, вытащил резец. Осмотрел внимательно. Трещина пошла от кромки вглубь, резец стал негоден. Износился.

Встал, подошел к ящику с инструментами. Открыл, внутри резцы разных размеров, напильники, сверла. Поискал нужный резец. Нашел, достал. Осмотрел, тупой, заточки нет. Придется точить самому.

Я подошел к точилу в углу мастерской. Большой каменный круг на оси, внизу педаль. Налил воды в ванночку под кругом, чтобы металл не перегревался.

Сел, поставил ногу на педаль. Раскрутил точильный круг. Поднес резец к камню, посыпались искры, металл завизжал.

Я точил медленно, равномерно. Снимал металл понемногу, формируя режущую кромку. Угол сорок пять градусов, как положено. Проверял на глаз, корректировал.

– Александр Дмитриевич, позвольте, я бы заточил, – подошел Семен. – У меня рука набита.

– Спасибо. Сам справлюсь.

Семен кивнул, вернулся к своей работе.

Я доточил резец, отвел от круга. Остановил точило. Провел большим пальцем по режущей кромке, острая, цепляется за кожу.

Проверил на ногте старым способом, провел кромкой, осталась царапина. Хорошо наточен.

Вернулся к станку. Установил новый резец в держатель, затянул. Проверил вылет, не слишком длинный, чтобы не вибрировал.

Запустил станок. Подвел резец к заготовке. Металл пошел снова. Стружка сыпалась ровной лентой.

Дошел до конца заготовки. Отвел резец, остановил станок. Измерил диаметр в трех местах: начало, середина, конец. Везде три вершка пятьдесят сотых. Допуск одна сотая. Отлично.

Вытащил поршень, осмотрел. Поверхность гладкая, блестящая. Провел пальцем, везде ровно, без ступенек. Хорошая работа.

Отложил на верстак к готовым деталям. Посмотрел на часы, половина одиннадцатого. Только утро, а уже устал. Проклятый резец сломался некстати мы потеряли время на заточку.

Взял следующую заготовку. Сегодня надо сделать еще шесть поршней.

Мы усердно работали до обеда. К часу дня я сделал четыре поршня. Руки затекли, спина ныла. Но работа спорилась.

Домой обедать не пошел, отправил Гришку чтобы принес. Матрена Ивановна передала борщ и котлеты.

Поел вместе с Грищкой, поделился с ним снедью. Борщ горячий, наваристый, со сметаной. Котлеты сочные. Запил квасом.

После обеда я продолжил работу. Сделал пятый поршень, затем шестой, седьмой.

К шести вечера все поршни были готовы. Работники начали собираться. Семен спросил:

– Александр Дмитриевич, может, хватит на сегодня? Вы третий день до ночи работаете.

– Еще немного. Клапаны начну собирать.

Семен покачал головой, но не стал спорить. Попрощался, ушел. Трофим тоже ушел. Иван задержался:

– Александр Дмитриевич, может, помочь? Я могу остаться. Поработаем вместе с Гришкой.

– Оставайся. Понадобишься.

Иван обрадовался, скинул куртку.

Я подошел к верстаку с клапанами. Медные тарелки лежали штабелем, Трофим наковал их, надо теперь обточить до точного размера, притереть к седлам.

Взял первую тарелку, зажал в патроне станка. Деталь небольшая, легкая, крепить неудобно. Я зажал ее через медные прокладки, чтобы не помять.

Запустил станок. Обточил внешний диаметр, два вершка ровно. Потом конус с внутренней стороны, под углом сорок пять градусов, для притирки к седлу.

Снял, осмотрел. Хорошо. Взял седло, медное кольцо с конусом внутри. Приложил тарелку к седлу, покрутил, не входит плотно, есть зазоры.

Надо притереть. Взял притирочную пасту, мелкий абразивный порошок, смешанный с маслом. Намазал на конус тарелки. Вставил в седло, начал крутить туда-сюда.

Иван и Гришка стояли рядом, смотрели во все глаза:

– А это зачем, Александр Дмитриевич? – спросил Гришка.

– Притирка. Чтобы клапан к седлу плотно прилегал. Зазора не должно быть, иначе вода будет просачиваться.

– А как узнать, что уже хорошо притерлось?

– Вот смотри.

Я вытер тарелку от пасты, приложил к седлу. Покрутил, вытащил. На конусе седла осталась полоска, блестящая дорожка по кругу.

– Видите? Вот где они касаются. Надо, чтобы дорожка была ровная, по всему кругу, без пропусков. Это значит хорошо притерлось.

Парни кивнули:

– Поняли.

Я продолжил притирать. Крутил, крутил, проверял. Дорожка становилась шире, ровнее. Через десять минут была готова по всему кругу шла ровная полоска.

Проверил герметичность. Намочил седло водой, вставил тарелку, прижал. Перевернул, вода не капает. Держит.

– Готово. Теперь надо таких же еще двадцать три штуки сделать.

Иван присвистнул:

– Долго это…

– Долго. Поэтому помогайте. Вот, возьмите следующую тарелку, намажьте пастой, притирайте. Я покажу, как правильно.

Показал парням, как держать, как крутить, как проверять. Они схватывали быстро, руки ловкие.

Работали втроем. Я обтачивал тарелки на станке, Иван и Гришка притирали их к седлам. Дело пошло быстрее.

За окном стемнело. Гришка зажег лампы. Работали дальше.

К девяти вечера сделали двенадцать клапанов. Еще двенадцать осталось.

Иван зевал, глаза слипались, но держался:

– Александр Дмитриевич, продолжаем?

Я посмотрел на парней. Устали, лица бледные. Но не жалуются, работают.

– Хватит на сегодня. Завтра доделаем. Ваня иди домой, Гриша ложись спать.

– А вы?

– Я еще немного поработаю. Иди.

Долго упрашивать не пришлось. Иван надел куртку, попрощался, ушел. Гришка отправился обустраивать свою постель за печкой.

Я остался один. Вскоре Гришка уже спал в своем углу за печкой, слышно, как он тихо сопит.

Я продолжил работу. Обточил и притер еще три клапана. Руки дрожали от усталости, глаза слезились.

К одиннадцати вечера я остановился. На сегодня хватит.

Погасил лампы, кроме одной. Надел сюртук, шапку. Вышел, запер дверь.

На улице тихо и темно. Луна скрылась за облаками, звезды потускнели. Холодный ветер задувал в лицо.

Я медленно шел домой. Ноги отяжелели, спина болит. Неплохо так сегодня отработал, часов четырнадцать. Устал.

Но это приятная усталость. Главное, работа продвигается. Еще девять клапанов, три поршня, и можно начать сборку первого насоса. К пятнице первый будет готов.

Если Филипп не вернется, значит, не вернется. Справлюсь без него. Пришел домой и рухнул в постель не раздеваясь.

Утром отправился в мастерскую пораньше. Пришел а там уже стучит молоток. Гришка что-то чинил у верстака. Парень обернулся, увидел, что я пришел, смутился:

– Простите, Александр Дмитриевич! Хотел тихонько… Я уже растопил печку, воды нагрел.

Я подошел к рукомойнику, Гришка действительно нагрел воды в чугунке.

– Спасибо. А ты когда проснулся?

– Да я в шесть встал. Привык рано. В деревне всегда с петухами вставали.

Кивнул. Хороший парень, старательный. Нам вроде повезло с ним.

Подошел к верстаку с клапанами. Вчера сделал пятнадцать штук, еще девять осталось. Сегодня доделаю, начну собирать первый насос.

Ровно в семь пришел Семен. Поздоровался, осмотрелся:

– Александр Дмитриевич, вы что, допоздна работали?

– Да, вчера засиделся допоздна. Ничего страшного, парни помогли.

Семен покачал головой, но промолчал. Пошел к своему месту, начал раскладывать чертежи.

Вскоре пришел Трофим, за ним Иван. Оба бодрые, хотя Иван позевывал.

Филиппа не было.

Я распределил работу:

– Семен, продолжай чертить детали для третьего насоса. Трофим, на тебе кузнечная работа: кронштейны, крепеж по списку. Иван, полируй цилиндры. Гришка, ты помогаешь ему. Я доделываю клапаны, потом начну сборку первого насоса.

Все разошлись по местам.

Я сел за станок, взял очередную клапанную тарелку. Зажал в патроне, запустил станок. Обточил до размера, снял, притер к седлу. Проверил герметичность, держит.

Шестнадцатая. Семнадцатая. Восемнадцатая.

Работал сосредоточенно, машинально. Руки уже сами знали, что делать. Зажать, обточить, снять, притереть, проверить, отложить.

К одиннадцати утра все двадцать четыре клапана были готовы. Разложил их на верстаке, медные тарелки блестели, ровные, одинаковые.

Теперь можно начинать сборку.

Я подошел к первому насосу. Цилиндр отполирован, блестит изнутри. Поршень готов, с кожаной прокладкой. Клапаны готовы. Шток, кронштейны, фланцы, все на месте.

Начал собирать. Сначала установил в корпус клапаны. Нижний клапан всасывающий, верхний нагнетающий. Притянул болтами, проверил, чтобы ходили свободно, не заедали.

Потом вставил поршень в цилиндр. Медленно, осторожно, чтобы не повредить прокладку. Поршень вошел плотно, но свободно. Толкнул рукой, ходит ровно, без люфта.

Прикрутил шток к поршню. Вывел шток наружу через сальник. Набил сальник пенькой, пропитанной маслом, затянул гайку. Проверил, не течет.

Затем установил рычаг. Длинное деревянное коромысло, дубовое, прочное. Один конец крепится к штоку, другой рукоять для качания. Прикрутил болтами, проверил, качается свободно, не заедает.

Работал сосредоточенно. Вокруг шумела мастерская, Трофим молотил по наковальне, Семен чертил, скрипя пером, Иван с Гришкой полировали цилиндр, тихонько переговаривались.

К часу дня первый насос был собран наполовину. Основные детали на месте, осталось мелочи, прокладки поставить, болты затянуть, прикрутить присоединительные фланцы.

Я выпрямился, размял спину. Руки грязные, в масле и металлической пыли. Вытер о тряпку.

Пробило час. Обед.

– Перерыв, – объявил я. – Час времени.

Работники отложили инструменты. Я тоже пошел домой.

Пообедал быстро, щи, гречневая каша, хлеб. Матрена Ивановна причитала:

– Совсем на себя не похожи, Александр Дмитриевич! Исхудали, осунулись!

– Ничего, скоро закончу. Отдохну, как следует.

Вернулся в мастерскую без четверти два. Работники уже на месте.

Продолжил сборку. Поставил прокладки между фланцами, затянул болты. Подсоединил всасывающий патрубок, нагнетательный. Проверил все соединения, все сидят плотно, не течет.

Качнул рычаг, поршень пошел вниз. Всасывающий клапан открылся с тихим щелчком. Поднял рычаг, поршень пошел вверх, открылся клапан нагнетательный.

Работает. Пока без воды, но главное механизм работает правильно.

Я стоял и смотрел на насос. Первый готов. Еще пять впереди, но первый самый важный. Доказательство, что конструкция правильная.

– Александр Дмитриевич, – окликнул Семен. – К вам гость.

Обернулся. В дверях стоял брандмайор Крылов, в мундире, фуражке, руки за спиной. Осматривался вокруг.

Я вытер руки о тряпку, подошел:

– Федор Иванович. Здравствуйте.

– День добрый, Александр Дмитриевич. – Крылов прошел внутрь, оглядел мастерскую. – Как дела? Работа идет?

– Идет. Первый насос почти готов. Вот, смотрите.

Подвел его к верстаку с насосом. Крылов подошел ближе, наклонился, чтобы рассмотреть.

Долго молчал. Провел рукой по цилиндру, по клапанам. Взялся за рычаг, качнул, механизм сработал плавно.

Потом выпрямился, посмотрел на меня:

– Это что? Совсем не так выглядит, как было!

– Я его модернизировал. Улучшил конструкцию.

Крылов нахмурился:

– Я заказывал ремонт, Александр Дмитриевич. А не переделку. Вы самовольничаете.

Я спокойно встретил его взгляд:

– Федор Иванович, если просто починить, через полгода опять сломается. Кожаные клапаны быстро изнашиваются. Поршни старого диаметра имеют низкую производительность. Я сделал лучше. Медные клапаны служить будут годами. Увеличил поршни, производительность выросла на треть.

Крылов слушал, хмурился. Подошел ближе к насосу, снова наклонился, осмотрел клапаны:

– Медные, говорите? А работать будут? Вода же под давлением…

– Будут. Конус притертый, полная герметичность. Проверил лично.

Крылов выпрямился, скрестил руки на груди:

– Александр Дмитриевич, я человек простой. Мне теория не нужна. Мне результат нужен. Будет работать, хорошо. Не будет, вопросы будут уже к вам.

– Будет работать. Гарантирую.

Крылов помолчал, посмотрел на меня оценивающе. Потом кивнул:

– Ладно. Верю на слово. Офицерскому слову верю. – Походил вокруг насоса, еще раз осмотрел. – Когда все шесть будут готовы?

– Через неделю. Может, чуть раньше.

– Неделя… – Крылов нахмурился. – Губернатор торопит, понимаете? Требует отчет. Хочет видеть результат. Он человек нетерпеливый.

Внутри что-то сжалось. Губернатор. Еще одна инстанция, которая следит, торопит, стоит над душой.

– Успеем, – ровно сказал я. – Даю слово.

Крылов внимательно посмотрел на меня:

– Вы, Александр Дмитриевич, упрямый. Это хорошо. Но смотрите, не перегните. – Кивнул на мастерскую. – Один работаете за двоих. Лицо серое, под глазами синяки. Так недолго и здоровье подорвать.

– Справлюсь.

– Ну смотрите. – Крылов надел фуражку. – Жду через неделю. Надеюсь, не подведете.

– Не подведу.

Крылов кивнул, развернулся, вышел. Захлопнул за собой дверь. Я неподвижно стоял на месте, думал, успеем ли.

Подошел Семен:

– Александр Дмитриевич, все в порядке?

– Да. Все нормально. – Повернулся к нему. – Продолжаем работу. Времени мало.

Вернулся к насосу. Доделал последние детали, затянул все болты, проверил соединения, установил заглушки на патрубки.

Первый насос готов. Полностью. Осталось только испытать с водой.

Но это завтра. Сейчас надо начинать второй.

Мы опять пахали до вечера. К шести часам я начал собирать второй насос, установил клапаны, вставил поршень.

Работники собрались уходить. Семен сказал:

– Александр Дмитриевич, может, хватит? Вы уже который день на износ работаете.

– Еще немного.

– Хотя бы пораньше закончите. Не до ночи же…

– Посмотрю. Иди, Семен. Спасибо за заботу.

Семен вздохнул, попрощался, ушел. Трофим тоже ушел. Иван спросил:

– Александр Дмитриевич, помочь?

– Оставайся.

Мы опять работали втроем. Я собирал второй насос, Гришка подавал детали, Иван держал, когда надо затянуть болты с двух сторон.

К девяти вечера второй насос был собран наполовину.

– Хватит на сегодня, – сказал я. – Спасибо, ребята. Завтра продолжим.

Иван надел тулуп:

– Александр Дмитриевич, а вы домой пойдете?

Посмотрел на часы. Девять вечера. До дома идти минут десять. Потом обратно утром. Устал так, что ноги еле держат.

– Нет. Тут останусь. Поработаю еще немного, потом посплю.

– Может, хоть поесть принести? Я могу сбегать к вам, у хозяйки попросить.

– Не надо. Иди домой. Завтра рано вставать.

Иван попрощался, ушел.

Гришка постелил себе в углу за печкой. Я сел за верстак, положил голову на руки.

Усталость навалилась разом. Работа по четырнадцать часов не шутки. Тело требовало отдыха.

Я закрыл глаза. Полежу чуть-чуть потом встану.