Текст книги "Изящная комбинация (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Ну что, господа начальники, – процедил высокий, – поговорим?

В повисшей тишине было слышно тяжелое дыхание ворвавшихся и звон разбитого стекла где-то внизу.

– Товарищи, – начал было Седов, но его перебили:

– Какие мы тебе товарищи? Три месяца зарплату не платите, в бараках холод, а вы тут в теплых кабинетах жируете. Устроились, как буржуи.

– Мы пришли забрать наши деньги, – глухо произнес еще один рабочий. – И чтоб без фокусов. Отсюда никто не выйдет, пока не получим расчет.

Я внимательно всмотрелся в говорившего. Что-то в его манере держаться выдавало человека, не привыкшего к физическому труду. И новый тулуп слишком хорошо сидел для простого рабочего.

– А вы, собственно, из какого цеха? – спокойно спросил я.

Человек на мгновение замешкался, но тут же огрызнулся:

– Не ваше дело! Главное, что мы представляем интересы всего коллектива.

За окнами снова раздался заводской гудок, тревожный, протяжный. В морозном воздухе его звук разносился над всем Златоустом, сзывая к заводоуправлению все новых и новых рабочих.

Ситуация становилась критической. Нужно срочно что-то предпринимать, пока подстрекатели окончательно не взяли верх над настоящими рабочими.

В директорском кабинете стало тесно и душно. Папиросный дым поднимался к лепному потолку, оседая на золоченой люстре. У дверей застыли «охранники» из числа рабочих, но главные заводилы, те самые, в новых тулупах, держались особняком, стоя у окна.

Я намеренно сел за уголок директорского стола, оставив массивное кресло красного дерева пустым. Небрежно достал из портфеля какие-то бумаги, словно меня совершенно не беспокоила вся эта ситуация.

– Итак, – я посмотрел на главного из захватчиков, того самого высокого в слишком хорошем тулупе, – давайте разберемся с вашими требованиями. Только сначала представьтесь, как положено.

– Какая разница… – начал было тот.

– Есть разница, – я спокойно перебил его. – Вот, например, Михаил Степанович Кротов, – я кивнул на одного из настоящих рабочих, – старший мастер мартеновского цеха, я его прекрасно знаю. А вас что-то не припомню.

По толпе рабочих прошел легкий шепот. Кротов, грузный мужчина с окладистой бородой, удивленно посмотрел на меня.

– Или вот, – я продолжал, словно ведя обычное производственное совещание, – Николай Егорович из прокатного. Тридцать лет на заводе, еще при Аносове начинал. А вы, я смотрю, и названия цехов толком не знаете.

Человек в новом тулупе дернулся:

– Хватит болтовни! Мы требуем…

– Немедленно выплатить зарплату, – я снова перебил его, доставая бумаги из портфеля. – Вот ведомости. Деньги поступили вчера, первые выплаты начнутся через час. Что еще?

Это было явной неожиданностью для заводил. Они быстро переглянулись.

– А еще отопление в бараках… – подал голос кто-то из рабочих.

– Уже занимаемся, – я кивнул. – Котельную запустим к вечеру. Запчасти для насоса привезли из Тагила. Кстати, – я повернулся к настоящим рабочим, – странно, что она вообще встала. Такое ощущение, что кто-то специально повредил оборудование.

Главарь в тулупе дернулся:

– Это провокация! Вы пытаетесь…

– Я пытаюсь разобраться, – я снова перебил его, – почему исправный насос немецкого производства вдруг вышел из строя именно сейчас. И почему, – я сделал паузу, – некоторые товарищи в подозрительно новых тулупах так настойчиво призывают к беспорядкам, вместо того чтобы дать нам спокойно решить проблемы.

По толпе снова прошел шепот. Рабочие начали с подозрением поглядывать на заводил.

– Кстати, о проблемах, – я раскрыл папку с чертежами. – Вот план модернизации завода. Новые мартены, автоматизация производства, повышение расценок. Но если сегодня сорвем работу, то все эти планы накроются медным тазом.

Тот, в тулупе, резко шагнул вперед:

– Не верьте ему! Это все обещания!

– А вот и телеграмма от наркома, – я выложил на стол бланк. – Можете прочитать. Только объясните сначала, почему вы, якобы работяга из мартеновского цеха, держите карандаш, как человек, привыкший к конторской работе?

Это был точный удар. Главарь машинально спрятал руку за спину, но было поздно.

– И почему, – продолжал я, – на ваших сапогах нет следов окалины? В мартеновском цехе без этого никак. Верно я говорю, Михаил Степанович?

Кротов с усмешкой оглядел «рабочего»:

– Точно так. У нас через неделю любые сапоги окалиной покрыты.

В кабинете повисла тишина. Было слышно, как потрескивает фитиль в керосиновой лампе на столе.

– А теперь, – я поднялся, – предлагаю настоящим рабочим спокойно разойтись. Через час начнем выплату зарплаты, по сменам. А с этими, – я кивнул на заводил, – пусть разберутся товарищи из ОГПУ. Как раз выяснят, кто и зачем их прислал.

В этот момент в кабинет вошел Глушков в сопровождении нескольких человек в штатском. Главарь дернулся к двери, но его уже держали крепкие руки.

– Ведомости в бухгалтерии, – сказал я Котову. – Начинайте выплаты. А мы, – я повернулся к Величковскому, – пойдем посмотрим, что там с котельной. Работы много, времени мало.

Рабочие молча расступались, пропуская нас к выходу. На лестнице я услышал, как кто-то негромко сказал:

– А новый-то директор, гляди, дело знает. Не то что эти, в тулупах…

Глава 16
Звоночки

В заводскую котельную мы спустились через час после инцидента в заводоуправлении. Массивное здание из красного кирпича с характерной круглой трубой встретило нас промозглым холодом. Вместо привычного гула котлов и шипения пара тут стояла гнетущая тишина.

– Смотрите, – Величковский склонился над насосом производства «Борзиг». – Странный характер повреждения. Словно кто-то намеренно ослабил крепления.

Рядом с профессором суетился старший механик котельной, Петр Игнатьевич, в промасленной тужурке с медными пуговицами. Его окладистая борода заиндевела от холода:

– Я как раз хотел сказать… Три дня назад приходили какие-то монтажники. Вроде как от технадзора. Все осматривали, записывали что-то.

Сорокин уже изучал немецкий паровой насос «Вейзе и Монски», поблескивающий в свете керосиновой лампы никелированными деталями:

– Обратите внимание на эти метки, – он показал на едва заметные царапины. – Похоже на преднамеренную регулировку клапанов на отказ.

– А документы у монтажников были? – спросил я у механика.

– Были… – он замялся. – Только печати какие-то странные. Я еще подумал…

– Где документы?

– Так на следующий день пропали из конторки. Вместе с журналом технического осмотра.

Я внимательно осмотрел котельную. Четыре водотрубных котла системы «Бабкок-Вилькокс», каждый размером с небольшой дом. Паропроводы в добротной изоляции. Манометры «Шеффер и Буденберг» на начищенных медных панелях. Все говорило о том, что оборудование содержалось в порядке.

– Александр Владимирович, – обратился я к Сорокину, – сколько времени нужно на ремонт?

Он быстро сделал расчеты на логарифмической линейке:

– Если использовать запчасти, которые мы привезли из Тагила, часа четыре. Бригаду я уже вызвал.

– Только вот что странно, – Величковский протер запотевшее пенсне. – Почему вышел из строя именно главный насос? Ведь есть же резервный…

– И резервный сломался, – вздохнул механик. – Прямо следом за основным. Первый раз такое за пятнадцать лет работы.

– Так-так… – я повернулся к механику. – Петр Игнатьевич, а кто еще приходил в котельную в последние дни?

– Да вот… – он достал из кармана засаленную записную книжку. – Позавчера главный инженер заходил. С каким-то незнакомым техником. Все про давление в системе расспрашивали.

Сорокин уже руководил разборкой насоса. Бригада монтажников в брезентовых робах споро работала гаечными ключами. Откуда-то появились керосиновые лампы, их свет выхватывал из полумрака блестящие детали механизма.

– Николай Александрович, – я обратился к Величковскому, – возьмите пробы масла из подшипников. Проверим в лаборатории.

– Уже взял, – кивнул профессор. – И похоже, там не просто износ. Чувствую примесь абразива.

Глушков сделал пометку в блокноте:

– Добавим к остальным уликам. Картина вырисовывается интересная.

За окнами котельной медленно падал снег. Где-то наверху, в заводских корпусах, уже начали выдавать зарплату. Рабочие выстраивались в очередь у заводской кассы, получали расчет и расходились по домам.

– Так, – я оглядел котельную, – даю четыре часа на полное восстановление работы. Петр Игнатьевич, останетесь старшим. Сорокин проследит за ремонтом. К вечеру чтобы во всех бараках было тепло.

– Сделаем, – кивнул механик. – Только вот еще что… – он замялся.

– Говорите.

– Там этот техник, который с главным инженером приходил… Я его потом еще раз видел. Он с теми типами в новых тулупах разговаривал. У проходной.

– Вот как? – я переглянулся с Глушковым. – И когда это было?

– Вчера вечером. Они за углом литейного цеха стояли, что-то обсуждали. Я случайно заметил, когда с дежурства возвращался.

– Отлично, Петр Игнатьевич. Это важная информация.

Я еще раз оглядел котельную. Бригада монтажников уже заканчивала разборку насоса. На верстаке поблескивали новенькие детали. Мы не привезли их из Тагила, разумеется, а быстренько нашли здесь в мастерской.

– К семи вечера доложите о результатах, – сказал я Сорокину. – А мы пока навестим главного инженера. Надо уточнить некоторые детали.

Когда мы поднимались по лестнице, Глушков тихо произнес:

– Нити тянутся куда-то далеко. Похоже, это очень тщательно спланированная акция.

– Согласен, – кивнул я. – Только они не учли одного, что мы будем готовы.

За окнами котельной продолжал падать снег. К вечеру в рабочих бараках должно стать тепло, а у нас появится еще один козырь в игре против неведомых конкурентов.

Заводская бухгалтерия размещалась в старом флигеле заводоуправления. Высокие потолки с лепниной, массивные шкафы из карельской березы, конторки с медными чернильницами – все дышало традициями еще дореволюционных времен. Под потолком покачивались электрические лампы, заменившие прежние газовые рожки.

Котов, устроившись за огромным бухгалтерским столом с зеленым сукном, методично просматривал толстенные конторские книги. Рядом с ним примостился местный счетовод Семен Маркович, пожилой человек в поношенном костюме.

– Вот, Леонид Иванович, – Котов поднял голову от бумаг. – Любопытнейшие несоответствия обнаружились.

Он разложил на столе несколько ведомостей:

– Смотрите: деньги на зарплату поступили еще месяц назад. Но почему-то застряли на транзитном счете в Свердловском отделении Промбанка.

– Как такое возможно? – я склонился над документами.

– А вот здесь, – счетовод указал дрожащим пальцем на запись в гроссбухе, – странное распоряжение о дополнительной проверке платежных документов. Подпись неразборчива.

Котов достал из портфеля какие-то бумаги:

– Я специально поднял типовой регламент Промбанка. Такой проверки вообще не существует в природе.

В бухгалтерии стоял характерный запах бумаг, чернил и сургуча. На конторках поблескивали новенькие арифмометры, но основную работу по-прежнему делали на старых счетах из красного дерева.

– Погодите, – я взял одну из ведомостей. – А это что за печать?

– Вот именно! – оживился Котов. – Печать какого-то несуществующего отдела технического контроля. Но из-за нее платежи задержали еще на две недели.

Семен Маркович нервно протер пенсне:

– Я пытался возражать… Говорил, что документы в полном порядке. Но пришло распоряжение из Москвы. Так что мы ничего не могли поделать.

– От кого? – быстро спросил я.

– От правления, – счетовод достал из кармана сюртука сложенную бумагу. – Вот копия. Я на всякий случай сохранил.

Котов впился глазами в документ:

– Посмотрите на подпись… Та же рука, что и в распоряжении о проверке.

В этот момент в бухгалтерию вошел молодой конторщик с кипой бумаг:

– Семен Маркович, тут из кассы ведомости принесли. Первую смену уже рассчитали.

– Отлично, – кивнул я. – А что с остальными деньгами?

– Уже доставили, – Котов похлопал по несгораемой кассе за спиной. – Я распорядился привезти из банка всю сумму. От греха подальше.

Семен Маркович перебирал ведомости дрожащими руками:

– Знаете… Тут еще одна странность была. Перед тем, как начались все эти задержки, приезжал ревизор из Москвы. Молодой такой, в хорошем пальто. Все документы проверял.

– И что? – я насторожился.

– Представился сотрудником ВСНХ, но документы показал какие-то странные.

На конторке звякнул телефонный аппарат. Семен Маркович снял трубку:

– Да… Да, вторая смена уже собирается… Хорошо, начинаем выдачу через полчаса.

За окнами бухгалтерии падал снег. В полумраке зимнего дня поблескивали медные чернильницы, шелестели страницы конторских книг. Где-то в коридоре гулко били часы.

– Значит так, – я выпрямился. – Котов, вы остаетесь здесь, проследите за выплатами. Семен Маркович поможет. А эти документы, – я показал на разоблачительные бумаги, – мы забираем. Пригодятся.

– Думаете, они попытаются замести следы? – тихо спросил Котов.

– Уверен. Но теперь уже поздно. У нас есть прямые доказательства преднамеренной задержки зарплаты.

История с забастовкой начинала обрастать интересными подробностями.

Из бухгалтерии я отправился к Глушкову. В маленькой комнате заводской охраны тускло горела керосиновая лампа.

За столом, накрытым суконным зеленым сукном, сидел Глушков, методично делая пометки в блокноте.

Напротив главный из задержанных, тот самый, в хорошем тулупе. Без верхней одежды он выглядел еще более неуместно: городской костюм хорошего покроя, тонкие холеные руки с ухоженными ногтями.

Я стоял у окна, делая вид, что просматриваю какие-то бумаги. В комнате пахло табаком, сыростью и страхом.

– Итак, – Глушков перевернул страницу блокнота, – вы утверждаете, что приехали в Златоуст три дня назад?

– Я уже говорил, – задержанный нервно поправил воротничок явно рижского производства. – По собственной инициативе. Защищать права рабочих.

– Интересно, – Глушков достал конверт из папки. – А это что?

На стол легла квитанция из гостиницы «Европейская» в Свердловске. Недельной давности.

– Случайное совпадение, – дернул плечом задержанный. – Мало ли кто останавливался в гостинице.

– А вот еще совпадение, – в руках Глушкова появилась телеграмма. – Некий господин в Свердловске получает перевод из Москвы. Именно в тот день, когда вы… то есть кто-то регистрируется в «Европейской».

Я заметил, как у допрашиваемого мелко задрожали пальцы. На секунду. Потом он успокоился. Взял себя в руки.

– Может, расскажете про встречу у литейного цеха? – как бы между делом спросил Глушков. – С тем самым техником, который проверял котельную.

– Не понимаю, о чем вы.

– А вот механик котельной прекрасно помнит этот разговор. И время указывает точно, как раз накануне поломки насосов.

В коридоре гулко пробили часы. За окном все так же падал снег.

– Знаете, что интересно, – вдруг подал голос я, не оборачиваясь от окна. – В Нижнем Тагиле тоже были проблемы с оборудованием. И тоже накануне появлялись некие технические специалисты. В хороших костюмах.

Задержанный промолчал, но его выдавал взгляд, слишком цепкий для простого рабочего агитатора.

– И подписи на документах, – продолжал я, – удивительно похожи. Те же росчерки, тот же наклон букв. Словно один человек составлял бумаги и для Тагила, и для Златоуста.

Глушков выложил на стол несколько документов:

– Например, вот это распоряжение о проверке платежей. И вот эта инструкция по техническому осмотру. Почерк один и тот же.

– Послушайте, – задержанный подался вперед. – Вы же понимаете… я не могу… то есть, я ничего не знаю об этих документах.

– Конечно, – кивнул Глушков. – Как и о том, что в день вашего приезда в город некий человек отправил телеграмму в Москву. Шифром.

Я заметил, как дрогнуло веко у допрашиваемого.

– К счастью, – Глушков достал еще один лист, – у нас есть опытные специалисты по шифрам. И текст получился очень интересный. Особенно фраза про «подготовку условий для приобретения актива».

– Это провокация, – глухо произнес задержанный. – Я требую связаться с…

Он осекся, но было поздно.

– С кем? – поднял бровь Глушков. – С московским руководством? С биржевым комитетом? Или, может быть, с товарищем…

– Прекратите! – задержанный вскочил. – Я ничего не скажу. Ничего! Вы не понимаете, с кем связались.

– Как раз понимаем, – спокойно ответил я, поворачиваясь от окна. – Поэтому и не настаиваем на признаниях. Нам достаточно этих документов. И показаний свидетелей. А выводы пусть делают другие.

В комнате повисла тяжелая тишина. Было слышно, как потрескивает фитиль в керосиновой лампе.

– Уведите, – кивнул Глушков конвоиру.

Когда задержанного вывели, я присел к столу:

– Что скажете?

– Определенно не простой агитатор. Слишком хорошо держится. – Глушков собрал бумаги. – И хотя прямых улик нет, картина складывается интересная. Особенно если сопоставить с тагильскими событиями.

За окном медленно темнело. День близился к концу, но игра только начиналась.

Вечером в директорском кабинете было накурено. Папиросный дым поднимался к лепному потолку, оседая на массивной бронзовой люстре с хрустальными подвесками. За окнами в чугунных переплетах кружил снег, придавая особую уютность теплу натопленной голландской печи с белыми изразцами.

Я сидел за директорским столом, просматривая итоговые документы. Напротив расположились усталый Величковский, и Сорокин с папкой технических отчетов. В углу кабинета Котов что-то подсчитывал на конторских счетах, а Глушков задумчиво курил у окна.

– Итак, – я отложил бумаги, – давайте подведем итоги. Александр Владимирович, что с котельной?

Сорокин раскрыл папку:

– Котлы работают на полную мощность. В бараках уже тепло. Более того, – он достал чертежи на кальке, – мы обнаружили возможность модернизации системы отопления. Если установить дополнительные теплообменники «Клейн»

– Отлично, – кивнул я. – Василий Николаевич, как с финансами?

Котов поднял голову от счетов:

– Две смены уже получили расчет полностью. Третья получит завтра с утра. А вот что любопытно, – он достал конторскую книгу в клеенчатом переплете, – если проследить движение денег через Промбанк, то можно выйти на очень мудреные схемы.

– Я понял. Документы сохранили?

– Все до единой бумажки, – он похлопал по кожаному портфелю. – Включая те странные распоряжения с московскими подписями.

Величковский прошелся по кабинету, его шаги заглушал толстый ковер персидской работы:

– А ведь они неплохо подготовились. И с котельной, и с задержкой зарплаты. Все рассчитано на максимальный эффект.

– Именно, – Глушков стряхнул пепел в массивную бронзовую пепельницу. – Слишком хорошо подготовлено для простой забастовки. И люди подобраны грамотно, тот «агитатор» явно прошел специальную подготовку.

На стене гулко пробили часы в футляре красного дерева – старинный «Павел Буре», еще демидовских времен. По кабинету разлился мягкий свет электрических ламп, недавно заменивших керосиновые.

– Что с производством? – я повернулся к Сорокину.

– Мартены можно запускать хоть завтра. Бригады готовы, материалы есть. А главное, – он улыбнулся, – рабочие сами просятся в смену. Говорят, хотят показать, что они не имеют отношения к этой провокации.

В этот момент в дверь постучали. Вошел молодой инженер в форменном кителе:

– Леонид Иванович, телеграмма из Москвы. От товарища Орджоникидзе.

Я развернул бланк. Текст был краток: «Ситуацию знаю тчк Действуйте по плану тчк Поддержка обеспечена тчк».

– Что ж, – я поднялся из-за стола, – картина ясная. Мы получили и прямой удар, и попытку дискредитации. Теперь наша очередь.

– У нас почти нет прямых улик, – заметил Глушков. – Только косвенные доказательства.

– Зато у нас есть кое-что поважнее, – я подошел к окну. За стеклом в свете фонарей кружился снег. – Мы показали рабочим, кто действительно решает их проблемы, а кто использует их трудности для своих игр, – я вернулся к столу. – Котов, готовьте подробный отчет о финансовых махинациях. Сорокин, разработайте детальный план модернизации завода, с акцентом на улучшение условий труда. Глушков…

– Понял, – он затушил папиросу. – Усилим наблюдение за всеми подозрительными контактами. Особенно с Москвой.

– Кстати, о кадрах, – Сорокин поднял голову от бумаг. – Что будем делать с нынешним руководством? Седов, конечно, растерялся во время забастовки…

– Но не участвовал в провокации, – задумчиво произнес я. – Проверили его контакты?

Глушков достал из планшета тонкую папку:

– Чист. Просто типичный инженер старой школы. Хороший технарь, но не руководитель. Боится принимать решения.

– А остальные?

– Главный инженер Прохоров грамотный специалист. При нем завод освоил новые марки стали. Начальники цехов тоже в целом справляются.

Я подошел к окну, глядя на заснеженные корпуса завода:

– Знаете, что меня зацепило? Когда начались проблемы с котельной, они пытались решить их своими силами. Неумело, но пытались. В отличие от Тагила, где руководство само создавало проблемы.

– Значит, оставляем? – уточнил Сорокин.

– С некоторыми изменениями, – я вернулся к столу. – Седова переведем на должность технического директора – там его опыт будет полезнее. Прохорова повысим до главного инженера. А на должность директора…

– У меня есть кандидатура, – вмешался Величковский. – Помните Горшкова Ивана Ярославовича из Мотовилихи? Энергичный, знает производство, умеет работать с людьми.

– Да, подойдет, – кивнул я. – Пусть привыкают к новому стилю руководства. А старые кадры пригодятся, у них большой технический опыт.

Глушков понимающе усмехнулся:

– И заодно покажем всем, что мы не устраиваем тотальных чисток. Только убираем явных вредителей.

– Именно, – я просмотрел список руководящего состава. – Пусть видят: кто работает честно, тот получает повышение. А кто пытается вставлять палки в колеса, того ждет наказание.

Я выразительно посмотрел на папку с материалами допроса. История с «рабочим-агитатором» в добротном костюме должна стать хорошим уроком для всех.