Текст книги "Мишель и Мышиный король (СИ)"
Автор книги: Алена Сокол
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Глава 6. Заключение
Напряженно раздумывая, что ей делать дальше, Мишель сама не заметила, как стала теребить ключ-подвеску. Вот это удружил бородатый бариста!
Она поежилась, но не от холода – в камере оказалось на удивление тепло. Здесь даже обнаружилась небольшая отдельная ванная со всеми удобствами, без излишеств, но чистая и аккуратная. В отличие от камеры, в которой она очнулась после того, как злостный мыш затащил ее в мышиное царство, здесь не было двери. Ее заменила частая решетка в крепкой железной раме.
Мишель с легкостью могла разглядеть подсвеченный мягкими магическими огоньками коридор и даже соседнюю камеру, с такими же витыми прутьями вместо двери, как у нее.
Поднявшись с кровати, она подошла к решетке и осторожно ее подергала: недовольный скрип несмазанных петель прокатился по пустующему проходу. Мишель замерла, ожидая недовольного окрика стражника. Которого так и не последовало. Кажется, ее никто не охранял.
Немного осмелев, Мишель просунула руку наружу и нащупала массивный замок. Прорезь для ключа оказалась гораздо крупнее крошечного ключика, висящего на ее запястье. И все же Мишель вставила подвеску в замок – а вдруг? В конце концов, может это какой-нибудь магический ключ, раз уж в этом мышином мире существует волшебство.
Но чуда не произошло – замок и не думал отпираться. Оставив решетку в покое, Мишель развернулась спиной к проходу.
Не может же быть, чтобы он это всерьез? Не станет Мышиный король ее казнить! Она ведь не сделала ничего плохого! Вспомнился мягкий блеск его серых глаз и загадочная полуулыбка. Он смотрел на нее так ласково!
«А потом запер в камере и приказал казнить!» – услужливо подсказал разумный внутренний голос. Но ведь он казался таким участливым и добрым – спас бедного мышонка и даже ругаться не стал.
– Поздравляю, Мишель, ты ищешь оправдание своему мучителю, – усмехнулась она.
Как вообще может понравиться человек, который, не разобравшись в ситуации, подписал девушке смертный приговор?
Нет, конечно же он вовсе не собирается ее убивать. Наверное. Горький вздох помимо воли вырвался из груди. Что же ей делать, как вернуться домой?
– Долго ты еще собираешься буянить? – раздался недовольный мужской голос из камеры напротив. – Дай поспать, а?
Мишель отпрянула от решетки, вглядываясь в оживший темный силуэт в соседней камере, который прежде приняла за тюк белья.
Тюк тем временем поворочался, повздыхал и, поднявшись с кровати, приблизился к решетке. Сосед по несчастью оказался высок и широк в плечах. Длинные светлые волосы доходили до груди, но света оказалось недостаточно, чтобы как следует рассмотреть его черты.
– Кто ты? – не удержалась Мишель.
– Пленник. Такой же, как ты, – отозвался тот и, зевнув, добавил: – Разве что немного не выспавшийся, твоими стараниями.
– И за какое преступление ты попал за решетку? – поинтересовалась Мишель.
– Небольшое недоразумение, – доверительно сообщил блондин. – Можно сказать, оказался не в том месте, не в то время. А что насчет тебя?
– Почти то же самое, – вздохнула Мишель, усаживаясь на край кровати. – Язык мой – враг мой.
– Только не говори, что нагрубила какой-нибудь высокопоставленной шишке, – усмехнулся сосед.
– Ну как шишке… – смущенно проговорила Мишель. – Королю…
Блондин присвистнул.
– Вот это да! Что ж такого нужно было сказать, чтобы вывести Его королевское Величество из себя настолько, что он приказал бросить тебя в темницу? Ты не похожа на грубиянку…
– Да я вовсе не собиралась его злить! – оправдывалась Мишель. – Всего лишь упомянула о сабле, будь она трижды неладна. Лучше бы просто домой попросилась…
– Погоди, какую это саблю ты там упоминала? – насторожился пленник.
– Золотую, которая с елочной игрушки упала, – призналась она, предчувствуя подвох.
– Игрушкой ты сейчас заколдованного принца назвала? Тот, который солдатиком сделался? – уточнил блондин.
– Не знаю, что там насчет принца, – неубедительно врала Мишель, решив, что доверять чужую тайну странному заключенному, о котором она не знала ровным счетом ничего, – не лучшая идея. – Просто солдатик. Елка упала, и сабля потерялась. Я попросила отдать. А он как разобиделся! Сказал, что казнит… Он ведь не всерьез, да?
– Ха! Еще как всерьез! – воскликнул пленник. – Ты ж у нас, оказывается, с мышеубийцей Алеком дружбу водишь! Саблю для него раздобыть взялась! – он отошел от железных прутьев, скрывшись в тени камеры, а затем плюхнулся на кровать. – Сделаем вид, что этого разговора не было. Не хочу иметь ничего общего с такой, как ты!
– Эй, ты, между прочим, тоже не просто так за решеткой оказался! – возмутилась Мишель. – Я не сделала ничего плохого! Откуда ж я знала, что между этими двоими все так ужасно? Тот говорит – мыши убили родителей, король говорит – мышей уничтожили! Кому верить? Кругом, куда ни посмотри, – одни пострадавшие!
– Что-что он там тебе наговорил? – блондин даже приподнялся, будто бы всматриваясь в Мишель. – Убили родителей? Врун несчастный! Живы его ненаглядные родители! Заколдованы, как и их сынок, но живы! В отличие от матери короля Генри! Мало того, что ему пришлось стать правителем в неполные семнадцать, так еще и корону волшебную умыкнули! Спрятали в своем проклятущем замке! А что это едва не погубило всех мышей – подумаешь, все равно! Но Его Величество справился и без короны! Такого сильного мага еще поискать надо! Так что передай своему Алеку – саблю он не получит! Пока не вернет корону!
Заколдованное королевство, короли и королевы, волшебные короны и сабли, – голова Мишель едва не взрывалась, отказываясь принимать такое количество странной, совершенно неправдоподобной информации. Сказочных слов, конечно, получилось много, но разве о такой сказке она мечтала?
«Вернее надо было желание формулировать», – мысленно вздохнула Мишель. Так-то ее жизнь действительно превратилась в сказку. Превратилась и вот-вот закончится, если она не придумает, как выбраться из темницы.
– Ладно, хорошо, – вслух успокаивала себя Мишель, обхватив виски пальцами. – Допустим, король Генри и принц Алек в ссоре. Но зачем срываться на мне? Я вообще человек посторонний и ничего не понимаю в этих их противостояниях. Должен же это кто-то понимать!
– А нечего было за саблей приходить, – буркнул из своей камеры блондин. – Сидела бы в своем детдоме, никто бы тебя и пальцем не тронул!
– Я и сидела, пока… Постой-ка! Откуда ты знаешь, что я работаю в детском приюте? Я ведь ничего тебе не рассказывала! – Мишель подскочила, как ужаленная, и припала к решетке, всматриваясь в силуэт, замерший в соседней камере.
Блондин не торопился с ответом. Видимо, понял, что выдал себя, и теперь усердно изображал бесчувственное полено.
– Эй, отвечай! – прикрикнула Мишель. – Кто ты такой и откуда обо мне знаешь?
Снова тишина в ответ. В следующий миг в дальнем конце коридора что-то звякнуло и зашуршало. Как Мишель ни пыталась выглянуть, рассмотреть, кто пожаловал в гости не выходило. Оставалось смиренно присесть на казенную кровать, замереть и ждать, прислушиваясь к легким, торопливым шагам.
Сердце колотилось. А вдруг это Мышиный король? Передумал и мчится ее освобождать? Ну нет, для этого у него есть слуги. Алек? Выбрался из шкатулки и бросился за ней, а когда сообразил, что случилась беда, пробрался в логово неприятелей и всех победил? Сердце застучало быстрее – ей вовсе не хотелось, чтобы уставшего, сероглазого Генри кто-то побеждал. Лучше бы это был не Алек!
Глава 7. Спасение
– Ой, деточка моя бедная! – горестно запричитала Уля, появившаяся из тени коридора.
Она обхватила пухлыми пальчиками прутья решетки и подалась вперед, силясь рассмотреть хрупкую пленницу. Словами не передать, как Мишель обрадовалась, увидев знакомое, обеспокоенное лицо мышиной служанки. Она подскочила к посетительнице и накрыла ее руки своими.
– Уля! – едва не всхлипнула Мишель. – Помогите мне, пожалуйста! Я же ни в чем не виновата! Скажите королю, что он… что я… – ее чувства окончательно смешались, осталась только яркая, словно первая звезда, надежда.
– Тише-тише, – прошептала служанка, огладив чуть загрубевшей ладонью щеку Мишель. От нее пахло хлебом и ванилью. – Ручки-то какие холодные. Замерзла-поди, деточка. Ну, ничего, сейчас я вот…
Убрав руки от решетки, Уля занырнула в широкий карман на накрахмаленном фартуке и, покопавшись, извлекла оттуда связку ключей. Близоруко щурясь, она перебирала отмычки, вслух возмущаясь их похожестью.
Спустя несколько долгих-долгих мгновений, служанка наконец остановила выбор на толстом проржавевшем ключе. Щелчок замка показался Мишель самым прекрасным звуком на свете.
– Бежим, милая, – скомандовала служанка, схватив ее за руку. – Надо поторапливаться. Вот, держи зернышко, – она вложила в ладонь Мишель вытянутую крупинку. – Разжуешь сразу, как из норки выберешься. Отведу тебя домой, деточка, да ты впредь будь осторожнее…
– С-спасибо, – растерянно отозвалась Мишель, сжав в руке подарок Ули. – А как же король? Не станет вас ругать за то, что вы мне помогли сбежать?
– Станет – не станет, что уж! – недовольно проворчала служанка. – Вытворил так вытворил, безобразник! Это ж надо столько времени ждать встречи, чтоб потом все перекувыркнуть в не пойми что!
– С кем это он ждал встречи? – не поняла Мишель. – И при чем тут я? Почему вы мне помогаете?
Уля тянула ее к лестнице, что виднелась в конце узкого коридора, но Мишель заставила служанку остановиться и взглянуть на себя.
– Потому что ты хорошая, добрая девочка, – вздохнула Уля, ответив лишь на последний вопрос, и отвернулась, а Мишель мысленно усмехнулась: где-то она уже слышала сказку про добрых девочек. – А еще потому, что я больше не хочу видеть, как он убивается! Вечно натворит делов, упрямец такой, а потом страдает!
– Это вы про короля сейчас? – нахмурилась совершенно сбитая с толку Мишель. – Вы б подсказали ему, что бросать людей в темницу, не разобравшись, – плохая затея. Конечно, совесть потом замучает. Кстати об этом!
Она обернулась, пытаясь рассмотреть своего странного соседа, однако слабые огни коридора не добирались до глубины его камеры.
– Может, этого мне тоже с собой забрать? – предложила Мишель, кивнув на темницу. – Что он натворил, не знаете?
Уля нахмурилась, всматриваясь в тень камеры. Затем она повернула обеспокоенное круглое лицо к Мишель и осторожно проговорила:
– Нет там никого, деточка. На всю темницу ты одна узница.
– Как одна? – опешила Мишель. – Да нет же! Тот беловолосый пленник, который прямо напротив меня сидел.
Она едва не силком потянула Улю обратно, тыча ладонью в сторону соседской камеры. Служанка не упиралась, но переставляла ноги с явной неохотой.
Оказавшись возле нужной камеры, Мишель едва не воскликнула от удивления: створка запертой прежде решетки была теперь приоткрыта, сиротливо поскрипывая несмазанными петлями. Она распахнула ее настежь и несмело заглянула внутрь: на узкой кровати, свернутый напуганной улиткой, примостился полосатый матрас…
– Да как же это… – окончательно растерялась Мишель. – Только что я с ним разговаривала, а теперь его нет!
– Переволновалась ты, деточка, – вздохнула Уля, – вот и привиделся друг по несчастью. С перепугу и не такое навыдумать можно! – горячо заверила служанка и настойчиво потянула Мишель к лестнице. – Слушай внимательно: как в зале с елкой окажешься, сгрызи зернышко, что я тебе дала, беги к себе, да спать ложись. К утру уж забудется все. Будешь дальше ребятишкам сказки читать, да одеялки латать. Только, пожалуйста, мышей травить не беритесь: наши бестолочи ради забавы грызут отраву, а королю их потом вылечивай. И без того ему тяжко…
Всю дорогу Уля давала какие-то наставления, но Мишель плохо понимала, чему ее учат. Все мысли занимал сероглазый король и полутемное мышиное королевство, которое, если верить служанке, совсем скоро забудется, превратившись в размытый отголосок сна…
– Вот, пришли, – чуть запыхавшись, проговорила Уля. Уперев руки в бока, она глубоко вдохнула, переводя дыхание, и подтолкнула Мишель к затянутой белой дымкой дверной раме. – Иди уж, да лихом не поминай!
– Спасибо, – начала Мишель. Она хотела добавить, как сильно благодарна Уле за помощь, расспросить о мышином королевстве, но служанка вдруг взмахнула пухлой рукой.
Голову и лицо Мишель обсыпал уже знакомый порошок, а затем тело окутало светом. Уля вдруг стала быстро-быстро увеличиваться, а комната расширяться. Мишель хотела вскрикнуть, спросить, что происходит, но изо рта вырвался протяжный мышиный писк.
…Мишель не помнила, как прошла сквозь нору, не помнила, как сгрызла зернышко Ули, которое даже после превращения в мышь, крепко держала в лапке. Ее привел в чувства громкий стук закрывшейся за спиной двери ее же приютской комнаты да пара крепких рук, обхватившая за плечи.
– Что с тобой случилось? – взволнованный голос Алека, который почему-то вновь оказался в облике человека, заставил Мишель поднять на него глаза. – Где ты пропадала? Я заглянул в праздничный зал – елка есть, а тебя нет. Я уж подумал, что тебя мыши утащили!
Мишель открыла было рот, чтобы подтвердить правильность догадки смельчака, что не побоялся ради нее заглянуть в зал – надо же, какая отвага! – как вдруг дверь позади нее распахнулась.
Алек так и замер, сжимая ее в руках. Его кукольно-голубые глаза расширились от удивления. Мишель попыталась обернуться, но боковым зрением смогла рассмотреть лишь две высокие тени, шагнувшие в комнату.
Сердце оборвалось, а после бешено заколотилось в груди, когда одна из теней заговорила приятным голосом мышиного короля:
– Ну, привет, Выше Высочество! Вот мы и свиделись вновь.
Глава 8. Старый враг
Мишель не успела как следует обдумать ни откуда в ее крошечной комнате взялся Мышиный король, весь такой красивый и сияющий, укрытый тяжелым, подбитым гладким мехом плащом, ни что ей теперь делать. Алек, резко потянув ее к себе, толкнул к кровати, загородив от взглядов нежданных гостей широкими плечами.
Его рука опустилась к поясу, но длинные пальцы, сжавшись в кулак, ухватили лишь воздух. Он искал свою саблю, догадалась Мишель. Которая осталась на столе Мышиного короля!
– Даже не думай приблизиться к моей невесте! – с неожиданной злостью выпалил Алек, становясь в стойку для рукопашного боя.
Признаться, памятуя о нездоровом страхе Алека перед мышами, Мишель была готова, что он, завидев врага, станет загораживаться ею на манер щита, поэтому его внезапное заступничество стало приятным сюрпризом. Выглянув из-за плеча принца, она посмотрела на преследователей. Ее глаза встретились с застывшим взглядом Мышиного короля.
– К твоей невесте? – все так же глядя на нее, проговорил Генри. – Ну надо же…
Здесь, под низкими потолками тесной пансионской комнатушки, он сам казался прекрасным принцем, высоким, стройным, изящным. Его темные волосы красивой волной обрамляли светлый лоб, а едва заметная печальная улыбка пробуждала в сердце смутную тревогу, знакомую и томительную. Должно быть, это и есть его магия, сообразила Мишель, та самая, о которой говорила Уля.
– Да что вы с ним церемонитесь, Ваше Величество! – подал голос второй посетитель. – За шкирку его – и к замку за короной!
Мишель будто окатили ледяной водой, безжалостно вырвав из теплого плена серых глаз. Она медленно перевела взгляд на стоявшего позади Генри мужчину, чувствуя, как спина покрывается мурашками: этот голос был ей знаком. Как и длинные, до плеч светлые волосы…
– Ты! – возмущенно воскликнула Мишель, выходя из-за спины Алека. – Я думала, тебя спасать надо, а ты, оказывается, засланный казачок!
Теперь-то она смогла рассмотреть его лицо, бледное, скуластое, с насмешливой кривой усмешкой на тонких губах и такими светлыми глазами, что они казались бесцветными льдинками.
– Зачем этот цирк? – не унималась Мишель. Она снова повернулась к Мышиному королю, чувствуя себя совершенной дурой. Он умело разыграл карты, выставив себя страдальцем и героем – да, проповедь белобрысого возымела нужный эффект. – Вот так, значит, вы играете? Сначала – казнь, потом – говорливый пленник в соседней камере, а затем – счастливое спасение?! И все для того, чтобы я сбежала и привела вас к Алеку? Это ведь подло!
Генри недоуменно взглянул на светловолосого и вскинул темную бровь, будто беззвучно спрашивая, о чем толкует Мишель. Тот недовольно поджал губы и виновато опустил голову, отчего светлые волосы закрыли чуть порозовевшее лицо.
– Я решил, что она должна знать, – хрипло произнес он и зыркнул в сторону Алека. – Чтобы могла понять, что за человека защищает!
– Потом поговорим, Тэш, – спокойно проговорил Генри, но от этого тихого замечания волоски на руках Мишель встали дыбом. Неужели белобрысый мыш, которого, оказывается, звали Тэшем, действовал по собственной инициативе, не посоветовавшись с королем?
– Что ты имела в виду, когда говорила о казни? – обхватив Мишель за плечи, Алек заставил ее повернуться к нему, обеспокоенно всматриваясь в ее лицо. – Тебя действительно мыши утащили?! Что они сделали? Бедная моя девочка!
Он обхватил Мишель так, что стало трудно дышать. Его мундир пах нафталином и деревом, а грубая ткань впечаталась в щеку. Она чувствовала, как колотилось его сердце. Интересно – это от страха перед мышами или из-за переживаний о ней?
– Больше ты к ней не притронешься, – пообещал в сторону Алек. – Нечего сказать – герой! Настоящий рыцарь чести – отыгрываться на беззащитной, слабой девушке!
– Если бы твоя беззащитная невеста не побила шваброй моего верноподданного, он бы не спятил и не затащил ее в нору, – все так же спокойно отозвался король.
– Метелкой, – буркнула Мишель.
– Что ты говоришь, милая? – Алек позволил ей отстраниться и наклонился, приготовившись слушать.
– Говорю, я побила его метлой, а не шваброй! – Мишель раздраженно сбросила с плеч руки удивленного Алека и развернулась к Мышиному королю: – А что мне оставалось делать, если он на меня нападал? Ждать, пока он мне ногу отгрызет?!
– Тебя пытались загрызть?! – чуть выше положенного воскликнул Алек. – Вот же подлые…животные!
– Сам ты животное! – отозвался Тэш, гневно сверкнув глазами. – Наша раса величественна и благородна!
– Очень благородна! – перебил Алек. – Клятвоотступники и убийцы! Предатели!
Мишель взглянула на Генри, примеряя к нему обидные обзывательства. Они не шли ему, словно старая, не по размеру рубашка. Однако он не спешил оспаривать обвинения, а когда Тэш, воинственно сжав кулаки, шагнул к Алеку, вытянул руку, удерживая вспыльчивого блондина.
Мишель и сама не могла бы сказать, почему слова принца вызвали в ее душе волну возмущения, ведь она не знала, что случилось между Алеком и Мышиным королем на самом деле, но почему-то не верилось, что Генри способен на предательство.
Хотя ее ведь он провел вокруг пальца… И казнь эту дурацкую придумал…
– Я обидел тебя, – проговорил Генри, выразительно глядя на принца. – Но я не нарушал клятвы. И никого не убивал.
Отчего-то Мишель казалось, что каждое слово короля было наполнено болью, царапающей и загрубевшей, словно руки старой прачки. Но упрямое сердце никак не хотело верить глазам и разуму, которые твердили: он не сделал ничего хорошего, нельзя доверять такому! Однако внутри разгоралось непреодолимое желание коснуться его, взять за руку и сказать, что его печали напрасны и все непременно наладится.
Генри запустил руку под черный плащ, и Алек предусмотрительно шагнул назад, увлекая Мишель за собой, за что был награжден презрительным взглядом Тэша и его насмешливым фырканьем.
Мышиный король неспешно достал руку, в которой солнечным лучом блеснула золотая сабля. Алек весь вытянулся, подался вперед, не сводя взгляда с утерянного клинка. Мишель замерла, не веря собственным глазам: неужели Генри решил убить Алека его же зачарованным оружием?
– Вот, – он перехватил клинок двумя ладонями и, вытянув руки, вдруг опустился на одно колено: – Возвращаю твою саблю, и если ты действительно веришь, что я предал тебя, то ничто не мешает лишить меня жизни как клятвоотступника. Но если ты все же захочешь выслушать меня, то, возможно, изменишь свое мнение…
Едва уловимое движение воздуха, коснувшееся лица легким ветерком – и Алек сжал в руках потерянное оружие. Острое даже на вид лезвие покинуло золоченые ножны, звякнув напоследок.
– Не надо! – закричала Мишель, когда Алек замахнулся над темной, покорно склоненной макушкой.
Глава 9. Замок
Мишель рванулась вперед, осознавая: она не успеет помешать. Но принц, чей удар вот-вот должен был обрушиться на беззащитного Генри, в последний момент отвел саблю в сторону, рубанув воздух в сантиметре от склоненной головы.
Алек зарычал и, тихо выругавшись, отошел к окну, а Мишель медленно опустилась на пол. Мышиный король поднял голову, и их глаза встретились. Казалось, он совсем не напуган произошедшим, будто бы это не ему только что грозила смерть. Зато Мишель была напугана и еще как!
Сердце словно зажали в тиски, глаза нестерпимо щипало. Генри же жадно всматривался в ее лицо, будто что-то искал.
– Ты был так уверен, что я не смогу тебя убить, – раздраженно проговорил Алек, всматриваясь в ночную мглу за окном. – Самонадеянно и глупо!
– Не то, чтобы я был уверен, – отозвался Генри, встав с пола и отряхнув колено. – Скорее очень на это надеялся.
Мишель заметила, как Тэш беззвучно спрятал в ножны взявшийся не пойми откуда клинок. Должно быть, готовился отбить удар Алека, если бы тот все-таки не передумал, догадалась она.
Сделав шаг к Мишель, Мышиный король протянул ей руку. Она медленно встала, опираясь на его крепкую ладонь, чувствуя, как от перенесенного потрясения подрагивают коленки. На смену облегчению пришла злость.
– Да что вы тут вообще устроили?! – выдернув руку, воскликнула она. – Убирайтесь-ка из моей комнаты и устраивайте свои кровавые разборки где-нибудь в другом месте! С меня хватит! И волшебства вашего и сказок!
Алек обернулся к гневно раскрасневшейся Мишель, и на его красивом лице промелькнула неуверенность. Мышиный король вдруг шагнул к ней и, заключив в крепкие объятия, успокаивающе погладил по спине.
– Прости, – прошептал он. – Мы тебя напугали.
Чувства Мишель совершенно запутались. Несмотря на бушующий внутри гнев, ей хотелось прижаться к широкой груди в ответ, закрыть глаза и ни о чем не думать, слушая его утешающие слова. Почему этот человек так на нее действовал?
– Мишель, милая, – широкая ладонь Алека беспощадно выдернула ее из теплых объятий Мышиного короля. – Тебе ничего не угрожало! Я бы ни за что не позволил ему…
Алека прервал громкий стук в дверь.
– Мишель! Что у тебя происходит?! – возмущалась из коридора миссис Шервуд. – Немедленно открой дверь и объяснись!
Теперь Мишель стало не просто страшно – она была в ужасе. Троих плечистых мужчин под кровать никак не впихнуть, а какой скандал устроит директриса, когда поймет, как многолюдно в девчачьей спальне ночью, думать вовсе не хотелось. И какие слухи поползут по городу – тоже.
Закрыв ладонями лицо, Мишель закусила губу, чувствуя, как нарастает паника. Все пропало. Ей конец.
– Мне открыть? – в голос предложил Тэш. – А то эта тетка сейчас вырвет дверь из петель.
– Тш-ш-ш… – зашипел на него Алек. К удивлению Мишель, он схватил белобрысого воина за шиворот и, подпихнув к кровати, зашептал: – Немедленно превращайтесь в мышей и полезайте вниз! Я сейчас тоже быстренько…
Принц ловко опустился на четвереньки. Заглянув под кровать, он обернулся к замершим в изумлении Генри и Тэшу, и недовольно нахмурился.
– Чего вы ждете? Хотите, чтобы у Мишель из-за вас были неприятности?
– Никуда я не полезу! – возмутился Тэш.
– А вы изменились, Ваше Высочество, – проговорил Мышиный король, задумчиво потирая подбородок под аккомпанемент угроз директрисы из-за двери. Он повернулся к Мишель, гневно сверкнув сталью глаз: – И давно он к тебе под кровать ночами лазит?
Мишель казалось, что она теряет связь с реальностью: миссис Шервуд сыплет ругательствами, колотя в дверь, принц, то и дело оборачивающийся игрушкой, готов прятаться ради нее под кроватью, а Мышиный король, который совсем недавно собирался ее казнить, вздумал устраивать сцены ревности.
– Давайте-ка вы просто уйдете, – обреченно предложила Мишель. – Через дверь, как нормальные люди.
– Но ведь миссис Шервуд, – напомнил Алек. – Хуже ревнивого супруга, заставшего любовника в спальне жены…
– Без разницы! – вздохнула она.
Будь, что будет. Все лучше, чем предлагать незваным гостям выпрыгнуть с третьего этажа. Ей конечно будет тяжело оставлять приют, ставший настоящим домом – а в том, что директриса после этой ночи выгонит ее взашей, Мишель ничуть не сомневалась, – но что поделать, раз уж все так сложилось.
– Тем более, вы, вроде как, помирились, а значит, мое участие в этой «сказке» закончилось. Всего доброго, живите дружно! – напутствовала Мишель и, подойдя к двери, потянулась к замку, отделяющему ее от неминуемого скандала.
– У меня есть мысль получше, – усмехнулся Мышиный король. Перехватив ладонь Мишель, он притянул ее к себе, обвил рукой тонкую талию, запахнул плащ, взяв ее «под крыло».
А затем вскинул вторую руку и рассыпал над их головами золотой порошок.
«Неужели опять превратит в мышь?» – обреченно подумала Мишель, прежде чем мир завертелся перед глазами, однако предметы и не думали увеличиваться, лишь размылись, слившись в разноцветный ковер. А когда зрение вновь вернулось, Мишель поняла, что она по-прежнему человек.
Человек в тонком рабочем платье с передничком посреди зимнего, занесенного снегом леса. Мороз жалил щеки, колол в носу, а впереди стелилась едва различимая тропинка, подсвеченная лунным сиянием. А еще дальше виднелся шпиль сторожевой башни, черной пикой выглядывающий над заснеженными деревьями.
– Это что, замок с привидениями? – опешила Мишель и, поежившись, выдохнула пышное облачко пара.
– Не то, чтобы с привидениями, – вздохнул Мышиный король. – Но кое-кто там действительно остался.
Он отстегнул свой плащ, отороченный мехом, и, не спрашивая, набросил его на плечи Мишель, оставшись в черном под горло мундире, свободных штанах и высоких сапогах.
Он двинулся в сторону замка, и Мишель под пристальным взглядом Тэша последовала за ним. Не оставаться же одной в ночном лесу. Миссис Шервуд, должно быть, будет в ярости, не застав воспитанницу в постели. Однако, обнаружь она ее в компании трех не очень довольных мужчин – было бы и того хуже.
Алек шагал рядом. С момента перемещения он не проронил ни слова, но Мишель заметила, как побелели костяшки пальцев, которыми он сжимал свою волшебную саблю.
– Итак, Ваше Высочество, – повернувшись к Алеку, проговорил Мышиный король. – Вот вы и дома. Почти. Самое время заключить сделку. Вы отдаете мне корону, а я расколдовываю ваших близких. По рукам?
***
Пауза длилась совсем недолго. Мишель взглянула на Алека, щеки которого горели на морозе наливными яблочками, а дыхание вырывалось изо рта частыми, рваными облачками: тот вперился взглядом в Мышиного короля, едва не лопаясь от злости.
– По рукам?! – воскликнул он. – Предлагаешь пожать руку, по локоть вымоченную в крови моих подданных?! Я похож на идиота?!
– Ну как тебе сказать, – ухмыльнулся Генри, вдруг отбросив притворно-вежливый тон. – Вот прямо сейчас – очень даже. Потому что, если бы ты вспомнил присягу и проанализировал произошедшее, то понял бы, что никакой крови на моих руках нет и в помине. Но для этого нужно перестать строить из себя упрямого осла и немножечко подумать.
Говоря это, он приподнял полы плаща, которым недавно укрыл Мишель, и окинул придирчивым взглядом ее ноги. Она раздумывала, не влепить ли наглецу пощечину, когда он, взмахнув рукой, что-то прошептал. С его пальцев сорвался крошечный золотистый вихрь. Подлетев к Мишель, он осел на вымокших насквозь домашних туфельках, в которых она переместилась в лес из комнаты, незримыми теплыми носочками.
Кивнув собственным мыслям, Генри вновь запахнул плащ и, так и не взглянув на Мишель, обернулся к Алеку.
– Решай быстрее, если не хочешь, чтобы Миша заболела! – проговорил он и осекся.
Мишель, которая только-только перестала стучать зубами от холода, замерла испуганной лисичкой. Откуда Мышиному королю известно ее детское имя?
– Миша? – недоуменно переспросил Алек. – Это ты сейчас Мишель так обозвал? Немедленно извинись!
– А я должен? – спросил он у Мишель, и от взгляда его серых глаз внутри встрепенулось непонятное, будто бы позабытое волнение.
Она не смогла выдавить из себя и слова, лишь мотнула головой и попятилась, накрыв ладонью лоб. Какая-то важная мысль упрямо от нее ускользала, и, сколько бы Мишель ни пыталась ухватить ее за хвост, не давалась.
– Решайте быстрее, – поторопил Тэш. Вздохнув, он поднял Мишель на руки и направился в сторону показавшихся железных ворот.
Она попыталась возмутиться, но бывший сосед по камере так на нее зыркнул, что желание спорить отпало – хочет нести на руках – на здоровье, ей не жалко. Так даже теплее.
Выгнувшись, Мишель попыталась заглянуть за широкое плечо блондина, но тот недовольно подкинул ее, возвращая в исходное состояние.
– Пусть переговорят с глазу на глаз, – снизошел до объяснений Тэш. – Давно уж пора.
– Они ведь не всегда были врагами? – решила уточнить Мишель.
– Не всегда, – отозвался тот и добавил, раздраженно сдув упавшую на глаза прядь светлых волос: – Хотя на месте Его Величества я бы этого мышененавистника в лепешку раскатал и не посмотрел на старую дружбу!
– Почему? – допытывалась Мишель. – Что сделал принц?
– Чего он только ни сделал, – буркнул Тэш. – Много невинных из-за его дури пострадало. И сейчас продолжают…
– Расскажи мне, пожалуйста, – попросила Мишель.
– Пусть Его Величество сам тебе и рассказывает, если захочет, а я не стану, – отрезал Тэш и для пущей наглядности сжал губы в тонкую полоску.
Снег поскрипывал под его ногами, а где-то позади слышались голоса двух спорщиков, причем возмущения Алека временами долетали даже до Мишель. Рука сама собой потянулась к ключику-подвеске, который ощущался в кулаке теплым камешком.
Лишь когда они добрались до высоченных, в два ее роста, тяжелых кованых ворот, окольцевавших замок с привидениями, о котором в их городке какие только байки не слагали, Алек и Генри смогли нагнать слегка запыхавшегося Тэша.
Теперь Мишель отчетливо видела чуть голубоватую рябь, растекшуюся по прутьям, исказившую силуэт виднеющегося на холме замка.
– И как же ты собираешься провести нас через барьер? – не скрывая раздражения, спросил принц. – Или это очередная ловушка?
– Знаешь, Алек, это уже попахивает паранойей, – заметил Генри, подойдя вплотную к воротам. – Давно ли тебе всюду мерещатся заговоры и предатели?
Он положил руку на замочную плиту: рябь усилилась, но ворота и не подумали раскрыться. Вздохнув, Мышиный король, обернулся к Мишель и улыбнулся, однако ей вовсе не понравилась обреченность в его взгляде. Словно только что он принял сложное решение. И будто бы она не впервой видела у него такое выражение…
