Текст книги "Мишель и Мышиный король (СИ)"

Автор книги: Алена Сокол

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 12. Тронный зал

Черные прорези замковых бойниц грозно взирали на ночных гостей, запутанные ползуны вьюнка карабкались по каменным стенам и в свете луны выглядели зловещими темными змеями.

– Жутковато, – безразлично заметил Тэш, и Мишель неосознанно кивнула своей озвученной мысли.

– Прежде он был прекрасен, – с болью в голосе проговорил Алек.

– Пойдем, – Генри решительно приложил ладонь к огромным дверям в кованных железных оковах, и те послушно отворились, горестно скрипнув потревоженными петлями.

На миг Мишель захотелось развернуться и сбежать. Под безопасную ветхую крышу родного пансиона, к привычным рутинным обязанностям. Однако в этот миг Генри взмахнул руками – с кончиков длинных пальцев сорвалась золотая пыльца, которая, разлетевшись по сторонам, осела на черных стенах, зажгла тусклые светильники, – и Мишель едва не вскрикнула от испуга.

Зато Алек не удержал болезненного стона: просторный холл, обрамленный по обеим сторонам витыми лестницами, заполнили застывшие тени. Неестественные позы делали их похожими на жертв извержения вулкана: в смазанных чертах угадывался ужас, руки прикрывали головы, будто это могло спасти их от незримой опасности.

Мишель бросила взгляд на Генри: его лицо побледнело и стало похожим на маску. «Так вот, как велика сила проклятой короны», – подумала Мишель.

Генри тем временем обогнул ближайшую к нему фигуру и, свернув в правое крыло, уверенно зашагал к темнеющему провалу коридора, бросив на ходу:

– Тэш, отвечаешь за Мишель головой.

Беловолосый страж, который уже было двинулся следом за своим королем, остановился и, вздохнув, вернулся за вверенной его заботам обузой. Взяв Мишель за руку, он потянул ее к коридору. Алек шел с другой стороны. Он то и дело останавливался у той или иной фигуры, всматриваясь в черты, и на его лице все отчетливее читалось отчаяние.

Мишель не хотелось думать, что чувствует принц. Стоило ей представить на месте застывших людских статуй своих подопечных или даже самого Генри, внутри становилось горячо и больно.

Мышиный король шел впереди, зажигая светильники. Те недовольно потрескивали, будто жалуясь, что их потревожили. Несмотря на закрытые двери и отсутствие сквозняков, здесь было до ужаса холодно. Будто сами стены превратились в ледяные глыбы и теперь старались заморозить незваных гостей. Тишина казалась замершим зверем, внимательно прислушивающимся к их гулким шагам.

С обеих сторон коридорного прохода угадывались двери и фигуры убегающих людей в пышных нарядах, но Генри уверенно шел вперед, к единственному светлому пятну, которое горело и без его магии.

«Тронный зал!» – поняла Мишель, едва ступив на звонкий, припорошенный многолетней пылью паркет.

Куполообразный потолок из цветного стекла пропускал лунный свет, и он разноцветными пятнами ложился на колоны, людские фигуры, которых здесь было гораздо больше, чем в холле или коридоре, заставленные давно иссохшей едой столы под длинными скатертями.

Генри, не сбавляя шаг, направился к другой стороне зала, где на возвышении угадывались три трона, два из которых пустовали. На третьем застыла хрупкая женская фигура. В отличие от остальных живых изваяний, она не прикрывала себя, а тянулась вперед, будто пытаясь закрыть кого-то другого. А чуть впереди, на нижней ступени раскинула руки статуя мужчины, плечистого и высокого. Совсем как Алек.

– Отец, – прошептал Алек и едва не бегом бросился к изваяниям у тронов.

Он быстро нагнал Мышиного короля, который, дойдя до помоста, остановился, уставившись в пол. Мишель проследила за его взглядом и похолодела: у ног фигуры короля завалилась набок корона. Отлитая из темного металла, она сверкала в лунном свете вкраплением алмазных капель.

Не нужно было быть волшебницей, чтобы ощутить, как изменилась обстановка, едва Генри приблизился к потерянному сокровищу: даже воздух, казалось, пришел в движение, а по коже пробежались мурашки предчувствия. Мишель не сомневалась: когда Генри коснется короны, что-то случится. Что-то непоправимо-безвозвратное.

– Мама, – донесся сдавленный вздох-всхлип Алека.

Поднявшись на помост, принц осторожно коснулся щеки женщины на троне и тут же одернул руку.

– Она холодная, словно камень, – он повернулся к Генри. – Как же такое исправишь?

Вместо ответа Мышиный король опустился на колени и, протянув руки, поднял корону.

– Генри!

– Ваше Величество! – они с Тэшем закричали одновременно. И одновременно ринулись к Мышиному королю, однако вспышка яркого света лишила зрения, а резкий порыв невесть откуда взявшегося ветра с силой отбросила в сторону.

А когда Мишель пришла в себя, тронный зал ожил, заполнился светом пышных люстр, запахами цветов и еды, музыкой вперемешку с людским гомоном. Она глянула на королевский помост и не поверила собственным глазам: на тронах восседали самые прекрасные из всех виденных ею людей. В золотых одеждах, светловолосые и голубоглазые, они были безупречны.

Не без удивления, в одном из правителей Мишель узнала Алека, правда выглядел он немного иначе: чуть ниже, не такой широкоплечий. Красивое лицо еще не обрело мужской твердости, а в глазах сиял юношеский задор.

– Ее Величество Королева Вейра Первая и Его Высочество наследный принц Генри! – громко объявили сзади, и Мишель обернулась, как раз когда в проходе появилась прекрасная темноволосая женщина в струящемся черном платье под руку с ее Генри. Не тем Генри, который нес ее на руках через лес, а тем, которого она потеряла в шестнадцать.

Его черный под горло камзол был расшит камнями, а на левом боку сверкали серебряные ножны. Блестящие волосы королевы оплетали изящную корону из черного металла. Алмазные вкрапления в свете люстр переливались радужными бликами.

Мишель неосознанно подалась вперед, не заметив юношу в строгом черном фраке с подносом бокалов в руках. Однако даже когда их локти соприкоснулись, ни один бокал не пошатнулся: рука Мишель прошла сквозь разносчика, ничуть его не потревожив.

Только тогда она поняла: ни один из присутствующих не обратил на нее внимания, потому что для всех она оставалась невидимым призраком.

Тем временем Генри с матерью приблизились к королевскому помосту. Мишель видела улыбку, озарившую лицо Алека, когда Генри оказался рядом. Светловолосая королева склонила голову, приветствуя гостей, король, поднявшись, поклонился и что-то сказал, указав на Алека. Тот встал и нарочито медленно спустился со ступеней, становясь лицом к лицу с юным Генри.

Слаженно, будто годами оттачивали это движение, они обхватили руки друг друга у локтя и замерли, не разрывая рукопожатие. Мать Генри стала за спиной сына, а король, обнажив меч, поднял его над головами юношей.

Голоса и музыка тут же стихли. В наступившей тишине король объявил:

– Сегодня, в шестнадцатый День Рождения принца Алека, мы засвидетельствуем клятву верности, которая скрепит союз нового поколения.

Король говорил что-то еще, но из-за нарастающего гула в ушах Мишель не расслышала ни слова. Свет вдруг исчез, и она вновь очутилась посреди мертвого, залитого лунным светом тронного зала в компании безмолвных статуй.

Повзрослевший Генри, опустив голову, сжимал в руках корону. Алек сидел на ступенях помоста, обхватив лоб рукой, а рядом с Мишель стонал, поднимаясь на ноги, Тэш.

– Что это было? – спросил он громко.

–  День, когда я принес клятву, – проговорил Генри.

– День, когда ты все разрушил, – в тон ему отозвался Алек и, повернувшись к трону матери, горько усмехнулся. – А говорил, исправишь…

Мишель видела, как Генри закрыл глаза, будто набираясь решимости. Когда он распахнул их, их взгляды встретились, и это будто придало ему смелости. Подняв корону вверх, Мышиный король опустил ее себе на голову, примяв блестящую волну темных волос.

***

Тронный зал вновь вспыхнул цветами и запахами. На этот раз громко играла музыка, а нарядно разодетые мужчины и женщины сновали по залу в поисках развлечений и праздных бесед. Принцы нашлись у накрытого на помосте стола. Кажется, они о чем-то спорили.

Что бы они ни обсуждали, оба разгорячились не на шутку: Алек размахивал руками, доказывая Генри свою правоту, а тот упрямо качал головой, поджав губы. В какой-то момент Алек задел наполненный до краев бокал, и тот, пошатнувшись, скользнул вниз, облив напоследок Генри. Со стороны могло показаться, что Алек сделал это специально, поддавшись секундной слабости.

Осколки бокала со звоном разлетелись во все стороны, привлекая внимание толпы. Люди зашептались, поглядывая на молодых людей, кто-то засмеялся. Щеки Генри вспыхнули румянцем, Алек, наклонившись, что-то проговорил, и друг кивнул.

Они развернулись, собравшись уйти, когда рядом с ними выросла тень Мышиной королевы.

– Считаете, что получив клятву, можете вести себя неучтиво? – ее высокий, звенящий негодованием голос разнесся вокруг, привлекая к происходящему еще больше внимания.

– Матушка, все в порядке, – попытался успокоить королеву Генри, однако она раздраженно отмахнулась от его возражений, смерив гневным взглядом.

– Не позволяй ему втаптывать в грязь твою гордость! – сурово проговорила она и добавила, указав острым ногтем на Алека: – Не думай, что присягнув тебе, мой сын стал чем-то хуже.

– Я никогда не считал… – воскликнул Алек, но тут вперед выступили стражники принца, всегда дежурившие неподалеку. – Назад! – скомандовал принц, однако королева уже заметила направленное на нее копье.

– Вздумали мне угрожать? – глаза королевы вдруг сделались темными омутами, над головой взвились щупальца черного тумана. – После стольких лет верной службы?

Она протянула руку в сторону и сжала пальцы, будто пыталась кого-то задушить. Сидящая на троне златокудрая королева, мать Алека, вскрикнула, схватившись за шею.

– Прекрати, Вейра! – прогремел король, поднявшись с трона.

– Пусть твой сын сперва извинится за недостойное поведение, – угрожающе-спокойно проговорила Мышиная королева.

– Он уже попросил прощения! – встрял Генри, хватая мать за руку. – Не нужно. Это не твои мысли.

– Я пока в состоянии удержать свой разум! – разозлилась королева и взмахнула рукой – Генри отбросило в сторону. – Проси прощения как подобает, избалованный мальчишка!

– Отпусти мою мать! – прошептал Алек, не сводя взгляда с задыхающейся королевы. – Сейчас же!

Протянув руку к поясу, он обнажил золотую саблю и направил ее на Мышиную королеву.

– Алек, нет! – закричал Генри. Поднявшись на ноги, он встал между матерью и другом, закрыв ее собой. – Не провоцируй, она под действием короны. – Развернувшись к матери, он быстро заговорил: – Пожалуйста, отпусти Ее Величество. Это не твой гнев, помнишь? Потерпи немного – мы уйдем, и я заберу у тебя часть твоей ноши.

– Моя ноша, – вздохнула она. – Я так устала, Генри…

– Знаю, но прошу, потерпи еще немного, – уговаривал он. – Совсем чуть-чуть…

Мишель видела, как расслабились пальцы королевы, но за миг до того, как она опустила руку, ее запястье перехватил король.

– Оставь мою жену в покое! – он оттолкнул королеву на Генри и тот, пытаясь удержать мать, сделал шаг назад, напоровшись рукой на золотую саблю Алека, по-прежнему направленную на них.

Вскрик Генри слился с рыком королевы.

– Мой сын! Этот сопляк посмел пролить кровь наследника магической крови! – она вцепилась в пострадавшую руку Генри. – Мой мальчик, мой дорогой мальчик…

Взгляд ее сделался рассеянным, под глазами появились тени.

– За свое предательство вы умрете в мучениях! – хрипло проговорила Мышиная королева и раскинула руки в стороны. С тонких пальцев сорвались темные щупальца. Они взлетели вверх, зацепившись за люстру, расползлись по сторонам, погружая тронный зал в полутьму.

– Мама! Остановись! – закричал Генри, но она уже прошептала заклинание.

Тьма накрыла присутствующих, и люди стали разбегаться, едва ли на ощупь пробираясь к выходам. Златовласая королева закричала, протягивая руки к сыну, который прямо на глазах начал меняться – черный туман превращал его в деревянную куклу.

– Стражи заплатят за предательство… – произнес Алек, прежде чем огонь жизни окончательно потух в его голубых глазах.

А потом тьма вспыхнула и волной прокатилась по залу, растеклась по стенам, впиталась в пол, оставив после себя только безжизненные темные статуи людей.

Остался только Генри, сжимающий обессилившую мать в объятиях, да невероятно прекрасная деревянная игрушка.

– Мама, – звал Генри. – Что же ты наделала… Прости меня. Я все исправлю!

– Не исправишь, – улыбнулась королева и слабой рукой указала на корону. – Без нее невозможно…

– Знаю, – Генри хотел снять с матери корону, но она не позволила. Вырвавшись из его рук, отползла в сторону, обвела взглядом мертвый зал и запрокинула голову. – Я все разрушила…

Из ее серых глаз катились слезы.

– Дай мне корону, – проговорил Генри.

– Нет, – покачала головой королева. – Я не позволю тебе запятнать себя проклятием. Уходи. И живи так, как всегда мечтал. Клятва нарушена. Равновесие не удержать.

– Но как же другие стражи… и люди? – упорствовал Генри. – Они ведь не виноваты.

– Мне жаль, что так вышло, – прошептала королева и сама сняла корону. – А теперь ты должен уходить. Забери с собой принца, но знай: стоит ему обратиться в человека, он вновь обретет власть над тобой. Не дай ему… уничтожить стражей. Он ведь попытается…

Она обмякла и рухнула на пол. Миг – и ее окутало темное облако, а когда оно растаяло, не осталось ничего, лишь корона, сиротливо завалившаяся набок.

– Мама! Нет!

Генри потянулся к короне, но в миг, когда пальцы почти легли на тяжелое основание, рядом с ним вспыхнуло золото. Постепенно сияние приобрело форму, вытянулось. Мишель готова была поклясться, что уже видела такое прежде. А когда у сияния появились глаза, лучистые и все понимающие, она вспомнила: так было и в кофейне, когда она повстречала странного бариста.

Послышалось громкое тиканье часов, и вновь все заволокло дымкой.

Глава 13. Присяга

– Что скажешь, лапочка Мишель? – низкий голос бариста Марка заставил туман поредеть.

Его темный силуэт будто светился изнутри золотом. Мишель оглянулась, но не нашла ни Генри, ни Алека, ни даже Тэша. Призраки прошлого тоже растворились в сером тумане.

– Где Генри? – с беспокойством спросила Мишель.

Больше всего на свете ей хотелось убедиться, что корона не навредила другу, что путешествие в прошлое не стоило ему слишком дорого. Теперь, когда она знала правду, размолвка Генри и Алека выглядела досадным недоразумением, стечением ужасных обстоятельств, повлекших страшные последствия.

– Я в тебе не ошибся, – проговорил бариста и улыбнулся, отчего в уголках льдисто-голубых глаз появились морщинки. – Добрая девочка.

– Что с ними будет? – спросила Мишель.

– Мышиный король сожжет себя, пытаясь исправить ошибку матери, люди оживут, но, лишившись поддержки стражей, не смогут противостоять теням, которых сдерживал маг короны, и в конечном счете, их мир тоже будет разрушен, – спокойно проговорил Марк.

Мишель зажала рот ладошками. Не может быть! Так не должно быть! Заметив ее жест, Марк продолжил:

– Или, возможно, король справится, люди оживут, но принц захочет поработить однажды предавших его стражей, те воспротивятся, вспыхнет война, и миры разрушат друг друга. Или, возможно, принц решит заключить перемирие, а обозленные стражи, по вине принца потерявшие близких, захотят отомстить и снова-таки развяжется война…

– Но разве Алек кого-то убил? – мотнула головой Мишель.

– Несколько лет назад Генри смог снять с Алека наложенное королевой проклятие. Тогда принц сбежал и решил изловить всех мышей, которых считал виноватыми в том, что произошло с его родителями. Он собрал оставшихся подданных, учинил охоту. Тогда пострадало много невинных. У Генри были причины желать другу смерти, однако он лишь вернул Алеку проклятье, вновь обратив его в игрушку, и отобрал золотую саблю, способную убить стража. Как видишь, эти двое попали в ловушку обстоятельств. И что бы они ни выбрали, результат один – их миры рушатся.

– Нет! Должен быть другой путь! – воскликнула Мишель. – Ведь ключ оказался у меня не просто так, правда?

Бариста улыбнулся.

– Крохотная вероятность на хрупкой руке, – задумчиво проговорил он, не сводя с Мишель проницательного взгляда. – Если только ты захочешь вмешаться.

– Я помогу! Сделаю все, что нужно! Только скажите – что, – взмолилась она.

– Сердце подскажет, – проговорил Марк, и уже в следующий миг растворился в воздухе.

Туман стал гуще, и Мишель испугалась, что потерялась тут насовсем. Однако вскоре пространство вокруг наполнилось красками и звуками, и дымка растворилась, вернув Мишель к реальности, в которой Генри, закрыв глаза, сжал зубы, вцепившись в зубья короны на своей голове до побелевших костяшек. Вокруг него вилась темная воронка живых теней.

Марк оказался прав – она знала, что делать: не медля ни секунды, бросилась к Мышиному королю. Мишель успела заметить, как вспыхнули удивлением серые глаза, а потом ее руки обвили его теплую, напряженную шею. Из груди Генри вырвался не то смешок, не то вздох облегчения. Тени вокруг них будто бы сделались светлее.

– Не нужно, – прошептал он в ее волосы. – Я должен поступить правильно. Уходи, пожалуйста, Мишель.

Противореча собственным словам, он положил руку на ее талию и на миг прижал к себе так сильно, что дышать стало тяжело. Когда же Генри ослабил объятие, Мишель, зажмурившись, сама обняла его крепко-крепко.

– Поступай, как хочешь! – сказала она и чуть отстранилась, чтобы видеть любимое уставшее лицо. – Только в этот раз я не позволю тебе сделать все в одиночку! Я с тобой, понял? И только попробуй меня отпустить еще раз! Обещаю, я тогда тебе назло выйду замуж за Алека и рожу не меньше пяти детишек!

Губы Генри дрогнули в улыбке, а затем он, наклонившись к ней, тихо проговорил:

– Целых пять? Непозволительная роскошь, учитывая скверный характер Его Высочества. А вот если все они будут похожи на меня…

И он поцеловал ее. Этот поцелуй, наполненный радостью обретения потерянного счастья, сильно отличался от того, другого, забытого, горького, прощального.

Мишель показалось, что пол растворился и теперь она парит в воздухе. А когда невесть откуда взявшийся ветер растрепал ее волосы, укутал вихрем, всколыхнул складки платья, Мишель распахнула глаза и поняла: ей не показалось.

Они с Генри действительно поднялись над паркетом, а вокруг них собирался свет, мягкий и теплый. Чем ярче он разгорался, тем слабее становились тени.

Сработало? Мишель взглянула на Генри, и потеряла дар речи: корона на его голове сверкала изнутри. Переливаясь стеклянными гранями тончайшего хрусталя, она серебрилась магическими всполохами.

Сам Генри стал еще прекрасней: его волшебные серые глаза тепло смотрели в самую душу, и от горящих в их глубине искр у Мишель перехватило дыхание. Она знала название чувства, способного зажечь в человеке желание бороться, превращающего даже грандиозные трудности в крошечные, ничего не значащие препятствия. Любовь. Ведь любовь не знает преград.

Генри не забыл ее. Сквозь годы разлуки пронес их общие воспоминания. Мышиный король, страж, забытый друг, возлюбленный – кем бы он ни был, Мишель знала одно: она ни за что не откажется от него, от ее Генри.

– Спасибо, – проговорил король, и от его голоса по коже Мишель пробежали мурашки. Как она вообще жила без него столько времени?

– Будешь должен, – Мишель положила руку на щеку Генри и, потянувшись, снова его поцеловала.

Зал вдруг наполнился голосами, шорохами, топотом десятков ног, удивленными вздохами.

– Да хватит уже целоваться! – донесся до Мишель возмущенно-смущенный крик Алека. – Спускайтесь! Кажется, вы уже всех расколдовали!

Мишель попыталась отстраниться, но Генри не позволил, прошептав что-то про «надо закрепить эффект, чтоб наверняка».

– Ваше Величество! – теперь уже Тэш взывал к совести своего короля. – У вас осталось еще одно незавершенное дело!

Мишель, смущенная таким вниманием, оттолкнула Генри, спрятав пылающее лицо на его груди. Мышиный король, вздохнув, обнял ее плечи и взмахнл рукой. Вскоре Мишель вновь ощутила под ногами твердый пол и отошла от Генри, смущенно поправляя юбки. Лишь подняв глаза, она поняла, как много людей стали свидетелями их счастливого воссоединения.

Мужчины и женщины, нарядные и пестрые, словно бутоны на летней клумбе цветочницы, замерли вокруг, во все глаза разглядывая ее и Генри. В свете ярких, горящих маленькими солнышками люстр камни на их нарядах переливались всеми цветами радуги, а прежде темные стены вдруг стали белоснежными, разве что золотые росписи местами разбавляли их строгость.

– У нас получилось, – удивленно прошептала Мишель. – Ты не сгорел, справился и с силой короны и с заклятием матери…

– Алек?! – прервал ее громкий женский возглас. – Ты стал таким взрослым!

Мишель повернула голову: прекрасная королева с золотыми волосами из видения мчалась к принцу. Добравшись до сына, она промедлила мгновение и, залившись слезами, повисла у него на шее.

– Мама, – сдавленно проговорил Алек и прижал к себе королеву.

Златовласый король, подоспевший вслед за супругой, обнял сразу обоих.

Идилию нарушил звон оружия и топот десятков железных ног. Мишель даже испугаться не успела, как вместе с Генри оказалась в кольце острых пик королевских рыцарей.

***

Мишель попыталась вспомнить, что Марк говорил о возможных вариантах будущего. Кажется, он упоминал, что если Генри справится с силой короны, король и королева захотят его уничтожить. И тогда оба мира будут разрушены. Она должна это исправить. Осталось только понять, как.

– Постойте! Ваше Высочество! Алек! – прокричала Мишель. – Ты обещал мне свою дружбу!

Принц освободился от объятий родителей и, сделав шаг к кругу рыцарей, поднял руку, давая стражникам сигнал отступить.

– Алек! Что ты делаешь? – возмутилась королева. – Это ведь предатель! Сын той, которая разрушила нашу жизнь! И почему эта девчонка обращается к тебе без должного почтения, просто по имени?

Звонкий голос королевы повис в тугой тишине: голоса гостей стихли. Люди замерли в ожидании, словно чувствуя – одно неверное слово – и все сорвутся с незримого обрыва.

– Стражи уже заплатили свою цену, – проговорил Алек и, взглянув в глаза Мишель, поднял голову и заявил: – А этой девушке все мы обязаны жизнью. Это она сняла с меня проклятье и помогла расколдовать пленников замка. Она под моей защитой. Поэтому уберите оружие.

– Но как же предатель Генри? – королева обняла сына за руку, будто пытаясь удержать на безопасном расстоянии от угрозы. – Он уже показал, чего стоит его клятва.

– Его Величество король Генри, – медленно проговорил Алек, – Правитель стражей и хранитель Короны Теней действительно показал цену своего слова.

Мишель перевела взгляд на Генри: его лицо побледнело, глаза сверкали сталью. Совершенно непонятно, о чем он думал, однако по тому, как он сжал ее руку, стало ясно, как сильно он волнуется.

Мягко убрав руки матери, Алек уверенно направился к Генри. Рыцари расступились, пропуская наследного принца в круг. Остановившись напротив бывшего друга, он проговорил:

– Все совершают ошибки, – и, помедлив, добавил: – Я не исключение.

Голубые глаза принца сияли решительностью, а руки сжались в кулаки.

– Я был неправ. Ослеплен болью и желанием отомстить. Извинения не способны вернуть тех, кто погиб от моей руки, – этот груз мне нести до конца жизни. Однако я могу пообещать тебе, что впредь ни один страж не пострадает по вине человека, – с этим принц протянул Генри руку. – Примешь ли ты мою клятву верности?

Глаза Мышиного короля расширились от удивления, а губы чуть приоткрылись, однако вместо ответа Генри протянул руку, перехватив принца чуть ниже локтя.

– Клянусь жизнью, что до конца своих дней буду заботиться о народе стражей, как о собственном, ставя их благополучие превыше собственного. Клянусь, что мир между нашими народами не будет нарушен по вине людей.

– Я принимаю твою клятву, – тихо проговорил Генри. – И возвращаю людям те же слова. Клянусь жизнью, что впредь стражи продолжат поддерживать порядок в обоих мирах и навсегда останутся верными союзниками людей.

– Да будет так, – торжественно кивнул Алек.

Их руки на миг вспыхнули магическим светом, а затем зал наполнился гулом возбужденных людских голосов, кто-то захлопал в ладоши, другие подхватили.

Наклонившись к Генри, Алек что-то сказал. Мышиный король кивнул и, отпустив руку принца, обнял Мишель. Тем временем королевская чета приблизилась к ним, остановившись напротив Генри и Мишель.

– Думаю, нам нужно о многом поговорить, – сказала королева.

– Хотите разорвать обоюдоострую присягу? – усмехнулся Генри. – Понимаю, ведь теперь на кону не только моя жизнь, но и жизнь наследника короны.

– Мы не станем подвергать сомнению решение сына, – подал голос король. – Думаю, у него были веские основания так поступить.

– Приятно слышать, – Генри чуть заметно склонил голову. – Вот только, думаю, наш разговор придется перенести, потому что сейчас мне нужно объясниться с другим человеком.

Он посмотрел на Мишель, и от его взгляда в ее груди стало горячо.

– Полагаю, эта девушка много сделала для всех нас, – сказала королева. – Могу я узнать твое имя, дорогая?

– Мишель, – отозвалась она, присев в неловком реверансе.

– Ты не принадлежишь нашему миру, – заметила златовласая правительница. – Но ты и не страж. Кто же ты, милая?

– Я просто… – начала Мишель, но Генри не дал ей договорить.

– Хранительница Короны Теней, королева стражей… Если только ты не против, – он взглянул на Мишель, и в робкой улыбке, появившейся на его красивом лице, ей почудилась неуверенность.

– Не против, – не пытаясь скрыть навернувшиеся на глаза слезы, улыбнулась она.

Генри притянул любимую к себе, приподнял над полом, закружил, отчего Мишель счастливо рассмеялась. А потом вместо того, чтобы опустить ее на землю, потянулся к ее губам, запечатав их обещание долгим поцелуем.

– Пожалуй, сейчас действительно не лучшее время для разговоров, – усмехнулась королева и, ухватив замерших статуями мужа и сына под руки, потянула их прочь от Мишель и Генри, бросив через плечо: – Однако помните, что мы будем с нетерпением ждать следующей встречи!