Текст книги "За маской (СИ)"
Автор книги: Алена Шахнина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава № 17 Вика
Глава № 17 Вика
Возвращаюсь домой, цепляю в прихожей Боню, и закрываюсь у себя в комнате. Падаю лицом в подушку и готова разрыдаться от того, какая я дура. Веду две жизни, и в обеих ничего не получается. Артем не оставит меня, а если узнает про встречи с другим парнем, это будет катастрофа…. Да плевать.
Поднимаюсь с подушки, беру телефон и захожу в наш чат. Джони написал, что тоже не придет – интересно, из-за меня или какие-то дела? Быстро печатаю, что завтра приду.
Приду, даже если Артем будет стоять у меня под дверью в квартиру. Завтра суббота, и это радует – не придется смотреть на него в школе. А вот на тренировку схожу, физическая нагрузка поможет мне немного отвлечься и ускорить время до встречи.
Притягиваю Боню к себе и крепко обнимаю под её ворчание. Надеюсь, он придет. Я очень хочу, чтобы пришел. Закрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая нашу последнюю встречу, его нежный взгляд, теплые руки. Не думать об этом просто невозможно, не волноваться – тоже.
Утром, едва открыв глаза, я сразу хватаю телефон и открываю группу. Быстро читаю сообщение Джони о том, что вечером он придет, и подскакиваю с кровати. С хорошим настроением умываюсь и бегу завтракать.
На кухне сидит мама и смотрит какие-то видео в телефоне под чай с бутербродами. Целую её в щеку, наливаю себе чай и сажусь рядом. Мама откладывает телефон и внимательно смотрит на меня, на мою эйфорию.
– В чем причина такого хорошего настроения? – спрашивает мама.
– Да ни в чем, – отвечаю я и утаскиваю её бутерброд с тарелки. – Тренировка сегодня, вечером гулять пойду.
– С Артемом? – задает мама логичный вопрос.
– Нет, – отвечаю я. – С девчонками.
Мама бесшумно отпивает чай и ставит стакан на стол.
– К тебе подруга приходит? – спрашивает она.
– Нет, – удивляюсь я. – С чего ты взяла?
– Соседка видела, как из квартиры выходит девочка… бомжеватого вида, – хмыкает мама.
Я резко давлюсь чаем и кашляю так, что приходится встать и выпить воду.
– Почему бомжеватого-то? – почти с обидой говорю я.
– Это теть Наташа так сказала, – поясняет мама. – Сказала, чтобы мы были аккуратнее, вдруг у твоей подруги вши.
Я закрываю лицо руками и смеюсь. Нет, у меня начинается истерика со слезами, кашлем через першение в горле и всхлипами. Мама терпеливо ждет, пока я успокоюсь и возьму себя в руки.
– Нет у неё вшей, – через смех говорю я. – Это моя одноклассница, она просто… живет небогато.
– Что же ты вещами с подругой не поделишься? – вполне серьезно спрашивает мама. – У тебя шкаф ломится, половину не носишь, отдала бы однокласснице.
А я ее почти не слушаю, напряженно сдерживая смех.
– Хорошо, мам, – выдавливаю я из себя. – Обязательно так и сделаю.
Мама не понимает причину моего веселья, но не задает лишних вопросов. А я ухожу из кухни, чтобы она не подумала, что я сошла с ума. Хотя, кажется, это уже начинается.
На тренировке я не могу сконцентрироваться. Если во время разминки и растяжки ещё понимаю, что делаю, то дальше происходит какая-то ерунда. Я здесь, а мыслями уже в парке. Постоянно смотрю на часы, и пытаюсь ускорить медленную стрелку.
Тренер видит мою несобранность, делает замечания, и на несколько минут я снова в строю. Но потом мои мысли опять улетают, и я улетаю тоже. Падаю на спину во время элементарного упражнения, отбив воздух из легких. Беру себя в руки и продолжаю.
Уже через полчаса я вся мокрая от напряжения и внутренней борьбы. Заставляю мысли остановиться, но волнение снова и снова охватывает меня, скручивает все внутри в тугой узел. Тренер делает очередное замечание и почти удаляет зала.
Я ухожу в туалет, умываюсь холодной водой, мою руки по плечи, грудь, заставляя себя замерзнуть. Это охлаждает меня в прямом и переносном смысле, и я возвращаюсь в зал. До конца тренировки концентрируюсь на работе мышц, на ощущениях в теле.
Заминка становится долгожданным событием. Делаю упражнения уже на автомате, потом бегу в душ, переодеваюсь и, в предвкушении встречи, почти вприпрыжку ухожу из спортивного зала. Вылетаю на улицу, с силой открывая дверь, и тут же останавливаюсь. На улице стоит Игорь. И точно ждет меня.
– Привет, – говорит он так, будто мы договаривались о встрече.
– Ты что здесь делаешь? – спрашиваю я.
– Я ходил узнать по поводу своих тренировок, и решил тебя дождаться, – поясняет он.
– Ты знаешь расписание моих тренировок? – сомневаюсь я.
– Ну да, – кивает Игорь. – Тебя проводить?
– Игорь, это какая-то нездоровая ерунда. Ты знаешь мое расписание, нюхаешь меня. Что происходит?
Я подтягиваю сумку и жду логичный ответ.
– Или тебя Артем отправил следить за мной?
– Нет, – вздыхает Игорь. – Вик, я правда был здесь. А расписание ты сама как-то говорила, что занимаешься по субботам.
Допустим, я ему верю. На самом деле, у меня нет время на споры. И чем дольше мы мнемся у двери спортивного центра, тем меньше шансов снова встретиться с Джони у входа в парк.
– Пойдем, – сдаюсь я. – Проводишь.
– Ты гуляешь сегодня с Темой? – спрашивает Игорь.
– Нет, – резко отвечаю я.
– Почему? У вас что-то происходит?
– Игорь, он твой друг, вот и спроси у него, – ворчу я.
– Его Влад спрашивал, почему ты не гуляешь с нами. Артем сказал, что ты мозг выносишь, – говорит Игорь и поворачивается ко мне. – Только ему не рассказывай об этом.
Я молча киваю. Ещё бы, разве Артем выставит себя виноватым. Ему проще сказать, что девчонка мозг выносит, небось ещё добавил, что это он против моего присутствия в их компании.
– Предложи ему расстаться со мной, раз я мозг выношу, – тихо говорю я.
– Что? – удивляется Игорь. – Ты хочешь с ним расстаться?
– Слушай, Игорь, я вообще не должна тебе ничего говорить. Ты обязательно все расскажешь ему, и я вообще не понимаю, к чему эти разговоры. И зачем ты пришел, я тоже не понимаю. – я останавливаюсь и смотрю на него. – Но лучше я дойду одна. Больше не приходи, пожалуйста.
Я ухожу от него, а он кидает мне вслед:
– Я же за тебя, Вик! Не за него, а за тебя!
Но я не останавливаюсь, не отвечаю и только ускоряю шаг. Связываться с компанией Артема у меня нет никакого желания.
У меня не получается прийти пораньше, что меня дико бесит. Сначала я жду, пока мама закончит с уборкой в прихожей, потом нервно дожидаюсь опаздывающее такси. В парк я приезжаю без надежды столкнуться с Джони на входе. Но до места встречи все же постоянно оборачиваюсь. И только когда вижу всех троих, раздраженно выдыхаю. Не успела.
Подхожу ближе, и у меня сводит дыхание. Джони в другой одежде, в новой и явно дорогой. Получается, он не притворяется, он всегда так одевается, раз у него есть другой комплект одежды. Я окидываю взглядом свой серый свитер и потрепанную старую куртку, которую носила два года назад. Я хотела из неё сшить подстилку для Бони, и не выбросила. И вот пригодилась…. Пригодилась, чтобы стать по виду настоящим бомжом. По сравнению с Джони я уже не просто лузер, я бродяга. И мне становится грустно. Он подумает, что и в жизни я так одеваюсь, раз в моем гардеробе нашлась старая куртка с каким-то пятнами. Мне так стремно, что я готова сбежать и больше никогда не возвращаться, чтобы не позориться перед ним.
Он так пристально смотрит на меня, а уже и не уверена, что этот взгляд означает симпатию. Вдруг он просто смеется надо мной? Полезла к нему сначала обниматься, потом целоваться, а он оказался тактичным и не оттолкнул. Еще эти дурацкие очки, давящие на переносицу и оставляющие след.
Господи, как же нелепо я выгляжу… Но менять что-то уже поздно, я пришла в эту игру дурнушкой, ей же и должна оставаться.
Я подхожу ближе, и Белла сразу обнимает меня.
– Я соскучилась! – говорит она.
Я улыбаюсь и смотрю через её плечо на Джони, и хочу понять, что означает его взгляд. Мне кажется, там столько нежности, но может, я просто хочу в это верить.
Еще и духи не нанесла, чтобы при очередной случайной встрече Игорь не унюхал меня. Чертов нюхач! Из-за него теперь я не просто по виду бомжеватая девчонка, но и пахнущая, как шкаф со старыми вещами. Моя самооценка ещё никогда не падала так низко. Не то, что Джони. Красивый, модный, а его туалетную воду с дурманящим запахом я чувствую на расстоянии в три шага. Да уж, кажется, с образом я перестаралась.
Я бы могла надеть свою куртку, но побоялась, что за мной следит Артем или Игорь. Вот чтоб их разорвало!
Мы уходим гулять, а я ухожу в себя. Образ поглощает меня полностью, и я замыкаюсь. Белла пытается меня расшевелить, говорит со мной, а я отвечаю короткими фразами или просто киваю. Парни идут позади и общаются между собой, обсуждают то ли игры, то ли киберспорт.
Приходим снова к аттракционам, но уходим вглубь, к страшному колесу обозрения. Вблизи они выглядит вообще жутко, и по коже бегут мурашки от того, как противно оно скрипит на ветру. Часть кабинок уже разобрали, и вместо них только торчащие прутки. Краска облупилась, металл покрылся толстым слоем ржавчины. Смотрится это как в фильме ужасов, только ты понимаешь, что перед тобой не экран телевизора, а реальность. И я так долго всматриваюсь в него, что фантазия рисует, как кабины начинают кататься по кругу. Даже слышу шум мотора, и я отступаю, чтобы прекратить эти фантомные видения.
Весь этот мертвый парк словно сошел с книжных страниц. Это же идеальный фон для триллеров и фантастики, даже придумывать ничего не нужно. Скрип металла на ветру, заброшенные качели, старые детские рисунки на бетонной стене. Мне некомфортно здесь, но каждая деталь притягивает взгляд, и это странное ощущение.
– Ребят, а давайте в прятки? – предлагает Лев за моей спиной, и я оборачиваюсь.
– Прятки? – удивляется Белла. – Здесь?
– Да, – улыбается Лев. – Парами. В черте этой жуткой территории. Время на поиски – двадцать минут. Можно перемещаться. Кто проиграет – идет в магазин за водичкой.
– А давайте, – соглашается Джони.
Мне это не очень нравится, но я согласно киваю.
– Вы отворачиваетесь, – кивает в нашу сторону Лев, – а мы с Беллой прячемся. Через две минуты ищите.
Я отворачиваюсь к забору и даже зачем-то закрываю глаза. Кажется, что Лев предложил игру чтобы остаться с Беллой вдвоем. Вчера они гуляли, пока мы с Джони решали свои проблемы, и, возможно, у них что-то намечается.
Я все ещё стою с закрытыми глазами, и не вижу, что чувствую, как Джони подходит ко мне со спины. Останавливается так близко, что его дыхание падает мне на макушку, а в нос ударяет запах парфюма. Внутри щемит сильно и упорно, и начинают дрожать колени.
Он медленно, нерешительно обнимает меня и прижимает к себе спиной. Я теряюсь во времени и пространстве, и вообще не уверена, что не придумала это всё. Не решаюсь открывать глаза – вдруг и правда это нереально, и меня настигнет разочарование.
– Я скучал по тебе, – шепчет Джони мне на ухо.
Его шепот щекочет ухо, и пробуждает во мне что-то ещё более сильное, вызывает волну дрожи, которая прокатывается от кончиков пальцев до макушки. Я не могу сказать ни слова, ни звука. Стою, как истукан, не двигаясь и не открывая глаза. Я готова превратиться в статую и остаться здесь навсегда, лишь бы этот момент не заканчивался.
– Нам пора искать, – говорит Джони и вынуждает открыть глаза.
Он медленно разжимает руки, а мне становится холодно. Поворачиваюсь к нему, смотрю в его теплый, нежный взгляд, на его красивую улыбку и отворачиваюсь. Меня все ещё гложут сомнения, что такому парню может нравится такая дурнушка, как Леди. Вдруг он играет со мной? Делает вид, что я ему нравлюсь, а сам хочет посмеяться? Крутые парни часто так делают – влюбляют в себя дурнушек, а потом бросают, показывая, что они и на чувства-то не способны. И что все это была тупая игра, показная властность.
Крутые парни выбирают красивых девушек – и это очевидный факт. Артем и его друзья смотрят на меня только потому что я красивая, а не умная или хороший друг. Им плевать, что у меня внутри, главное – как я выгляжу. Даже Игорь, тайно влюбленный в меня несколько лет, никогда не станет встречаться с той, кто я сейчас здесь, в этом парке. Им нравится обертка, даже если под ней невкусная конфета.
Я могу прийти на встречу в своем настоящем образе, могу рассказать, кто я. Но что это даст? Что меня снова начнут оценивать по внешности, а я так и не пойму – могут ли люди видеть во мне что-то больше, чем симпатичную девчонку.
Глава № 18 Егор
Глава № 18 Егор
Я не понимаю, что происходит. Леди сторонится меня, не смотрит и это разбивает мне сердце. Наверное, я слишком много напридумывал себе, или она тоже понимает, что будущего у этих встреч не будет. Спрашивать не хочу – боюсь услышать ответ, который мне не понравится. Да и что я могу спросить или сказать ей? Ровным счетом ничего.
И вот мы идем искать Льва и Беллу. Обходим аттракционы, киоски, заглядываем за кирпичные строения. Мне словно опять восемь, когда в такую же игру я играл с отцом. Прятался я плохо, но он поддавался, даже когда я открыто хихикал в укрытии.
– Это место напоминает мне заброшенный парк аттракционов в Припяти, – говорю я. – Хотя там наверняка большинство каруселей целые, все-таки кому придет на ум тащить металл из зоны отчуждения.
– Я тоже слышала о нем, – говорит Леди. – В нем так ни разу не побывали дети. Парк умер ещё до того, как родиться.
– Да, – киваю я. – Говорят, там самый высокий уровень радиации в городе. Не считая, конечно, саму станцию.
– Интересно, а почему этот парк не снесут? Здесь же опасно, – говорит Леди.
– Сначала его закрыли, чтобы обновить карусели, – поясняю я. – Парк построен ещё в советское время, и большинство аттракционов уже сильно износились. Но обновить так и не удалось – начался локдаун, карантин, ну ты помнишь.
– Помню, – соглашается Леди. – И что было?
– Денег у руководства не хватило, и они поняли, что проще бросить это всё, чем восстанавливать. А потом построили новый парк в центре.
– То есть история про пропавшего мальчика – миф? – улыбается она.
Я смеюсь и заглядываю в заброшенный киоск.
– Конечно. Эту байку местные придумали, чтобы во-первых, дети не просились на карусели, а во-вторых не ходили сюда после закрытия парка. И вот здесь обнесли все забором, навешали замки, но вандалов это не остановило. Сейчас эта земля вроде как принадлежит местному правительству. Но поскольку сам парк особо не пользуется спросом у местных, сносить аттракционы не хотят.
– Откуда ты все это знаешь? – с ноткой восхищения спрашивает Леди.
– Интересуюсь историей города и региона, – я пожимаю плечами. – Я в этом парке гулял в детстве, и очень грустно, во что его превратили. А ты не гуляла?
– Нет, – она качает головой. – Мы приехали сюда уже когда этот парк был закрыт.
– Ты не всегда жила в этом городе? – спрашиваю я и тут же замолкаю. – Да, я не должен спрашивать. Можешь не отвечать.
– Мы с родителями приехали с севера, – улыбается Леди. – Уехали от вечной мерзлоты. Здесь, конечно, тоже холодно, но есть нормальное лето, а там его нет.
– Значит, ты ледяная Леди? – говорю я с улыбкой.
– Замерзшая, – поправляет она и смеется. – Я, как Капитан Америка, провела во льдах несколько лет.
– То есть тебе не семнадцать, а сто семнадцать? – смеюсь я.
– Раскусил, – улыбается Леди. – Пусть это будет сегодняшний факт обо мне.
Я смотрю на её красивую улыбку и тихо радуюсь, что она оттаяла и больше не хмурится. И мне так хочется снова обнять её, подхватить на руки, закружить в воздухе. Я уже готов сделать это, и делаю шаг к ней, но слышу шорох и шепот. Замираю, подношу палец к губам, и медленно подхожу к поваленному на землю киоску. Заглядываю за него.
– Попались! – говорю я Льву и Белле. – Двенадцать минут.
– Мы справимся быстрее, – уверенно говорит Лев.
– Посмотрим, – фыркаю я. – У меня черный пояс по пряткам.
– Верю, верю, – хмыкает Лев. – Готовьтесь.
– Не подглядывать! – кричу я Льву в спину.
Он машет мне рукой, и мы смотрим, как они уходят к забору.
– У меня есть план! – говорю я. – Пошли!
Мы убегаем к каруселям и прячемся за ними, усаживаясь на землю.
– Они найдут нас здесь, – шепчет Леди.
– Мы уйдем, – тихо говорю я. – Главное, делать все тихо и быстро.
Мы остаемся за горкой, и я выглядываю в маленькую щель в пластиковом каркасе. Отсюда хорошо видно тропинку, и можно спокойно наблюдать, как Лев и Белла идут в нашу сторону. За руку! Но думать об этом некогда, нужно продумать план побега. Я заглядываю за аттракционы, ищу скрытые места.
Лев и Белла приближаются, и сначала уходят на противоположную от нас сторону. Там много киосков, есть заброшенная детская комната. Зная Беллу, она не пойдет одна и не останется на улице одна. Я жду, когда они зайдут, быстро хватаю Леди за руку и мы, пригнувшись убегаем вперед. Туда, где они уже искали.
Останавливаемся позади разрушенного киоска и садимся на землю. Я аккуратно выглядываю через проржавевшую стенку. Лев и Белла выходят из заброшенной комнаты и двигаются дальше, удаляясь от нас. Я снова беру Леди за руку и мы перебежками, на полусогнутых ногах, добегаем до колеса обозрения – начальной точки игры. Прячемся за кабинкой, и я перевожу дыхание.
Отсюда хорошо видно, как Лев и Белла ищут нас, но идут в совершенно другую сторону. Леди, вцепившись руками в кабинку, тоже смотрит.
– Ты гений, – шепчет она.
– Я знаю, – улыбаюсь я.
Мы сидим рядом, прижавшись друг к другу плечами, и сдерживать себя становится все сложнее. Она так близко, что я боковым зрением вижу её темные реснички, и как она морщит нос, поправляя очки. Хочу поцеловать её, безумно хочу этого, но не решаюсь. Вот бы она снова сама это сделала, чтобы я знал, что она хочет поцелуй. И я уже представляю этот клубничный вкус её помады, мягкие губы на своих губах. Господи, как же не сходить с ума!
– Сколько прошло? – тихо спрашивает Леди.
– Десять минут. Ещё три минуты, и они проиграли.
– Да они уже проиграли, даже если сейчас резко побегут назад, – улыбается она.
– Мне кажется, не побегут. Ты видела, она за ручку ходят?
– Видела, – без удивления говорит она.
– Кажется, они просто захотели избавиться от нас, – фыркаю я. – И будут делать вид, что ищут нас еще часа два.
– А потом такие: ой, как жаль, что мы проиграли! Ну мы пойдем за водой. И уйдут еще на два часа, – смеется она.
– Из них хорошая пара, – со вздохом говорю я. – Только…
Хочу сказать, какой смысл, если все это просто игра, но замолкаю.
– Что только? – спрашивает Леди.
Я не могу этого сказать. Не могу произнести вслух то, что так мучает меня. Признаться, что я не верю в продолжение того, что зарождается здесь.
– Только он спокойный, а она зажигалка, – выкручиваюсь я.
Она делает вид, что поверила мне, но уверен, что думает о том, о чем и я. Без масок мы не встретимся. Без масок у нас не будет ничего. Может, она и готова показать себя настоящую, но я точно нет.
– Все, двенадцать минут прошло, – говорю я и усаживаюсь рядом с кабинкой, откидывая на нее спину. – Они проиграли.
Леди садится рядом, и мы смотрим перед собой на старый забор, покрытый ржавчиной. За ним сухими прутьями торчит желтая трава. Мы молчим, оба понимая, что наши отношения мертвы, как эта трава, как этот парк. Но с каждой минутой я втягиваюсь все больше и больше, и знаю, что потом будет очень больно. Только чувства не поддаются никакому контролю, я не могу их остановить, не могу заставить их исчезнуть.
С полным разочарованием в собственной жизни, я сильнее облокачиваюсь на кабинку. От напора она со скрипом резко уходит в сторону, и мы с Леди валимся на деревянный настил. Она смеется, глядя в темнеющее небо.
– Это парк точно убьет меня, – хохочет она. – Я ещё ни разу не ушла отсюда целой.
– Я не хотел, – оправдываюсь я.
Сбоку раздаются быстрые шаги, и мы поворачиваем головы.
– Вы что, колесо запустили? – удивляется Лев.
– Ну почти, – фыркаю я. – А как иначе помочь вам найти нас?
– Пока мы там ищем вас, вы в самом начале пути, – удивляется Белла. – Ну вы даете.
– Восемнадцать минут, – констатирую я. – Мне колу, пожалуйста.
– А мне воду с лимоном, – поднимает руку Леди.
– Ладно, – выдыхает Лев. – Лежите тут, мы сходим.
Я киваю и слушаю, как удаляются их шаги. Мы снова одни, в сгущающихся сумерках и почти полной тишине. Идеальный момент для того, чтобы перестать быть трусом и сделать то, что хочется.
Я решительно переворачиваюсь на бок, приподнимаюсь на локте и смотрю в глаза, красивее которых я никогда не видел. Медленно подношу ладонь к её лицу и провожу большим пальцем по скуле. Рука ощущает мягкость и тепло её кожи, и больше сдерживать себя нет сил.
Касаюсь её губ, легко и невесомо, но это уже пробивает током. И я целую её. Сам. Первый. Потому что сейчас хочу этого больше всего на свете. Леди притягивается и отвечает на поцелуй, запуская пальцы в мои волосы на затылке. Все прекрасно, только я постоянно сталкиваюсь с этими дурацкими очками, и холод стекол возвращает меня в реальность. А я не хочу в реальность, я хочу утонуть в этих губах и чувствах.
– Можно? – тихо спрашиваю я, взявших за дужку очков.
Она кивает, я аккуратно стаскиваю с неё очки и кладу их рядом. Снова целую эти вкусные губы, снова погружаюсь в ощущения. Больше мне ничего не нужно, только это мгновение, это счастье, разрывающее изнутри.
Но момент прекращается, вдалеке слышатся голоса Льва и Беллы. С нечеловеческим усилием я отрываюсь от Леди, пару секунд тону в её глазах, надеваю обратно очки и поднимаюсь. Протягиваю ей руку, она хватает мою ладонь и встает с деревянного настила. А мне нужно время, чтобы привести себя в норму, восстановить дыхание и замедлить сердцебиение.
– Держите, – говорит Лев и протягивает нам бутылки.
Я быстро открываю колу и делаю несколько глотков, смачивая пересохшее горло.
– Давайте нашу традицию, – говорит он. – Мой факт: я готов сбросить маску и рассказать о себе.
Я с удивлением смотрю на него.
– Я тоже, – говорит Белла. – И вот мой факт: меня зовут Яна.
Это же не просто против правил, это фактически конец игры.
– Мой факт, – уверенно говорю я. – Я познакомился со сводной сестрой. И она оказалась очень милой.
Лев и Белла понимающе смотрят на меня и почти дружно кивают.
– А я… – неуверенно говорит Леди. – Я.. не умею плавать.
Что же, значит, игра продолжается. Она, как и я, не готова сбросить маску. И ее тайна наверняка такая же сильная.
Мы гуляем до темна. Лев и Яна общаются легко и открыто, и только мы с Леди, как два раненых зверя. Нам нечего сказать о себе, мне-то уж точно. Еще буквально час, и я вернусь туда, где обещал матери остаться лузером.
Я не скрывался, когда уходил на встречу. Мама со вздохом окинула меня взглядом и зажала рот рукой. Не дожидаясь, пока жалость возьмет надо мной верх, я ушел. Уговор есть уговор. Сегодня мы сходили на день открытых дверей в медицинском институте, и я сделал вид, что мне интересно. Подготовил реферат по географии, чтобы исправить двойку, а в понедельник подойду к учителям, чтобы убрать ещё две двойки.
Ради этих моментов я готов отказаться даже от своей самой большой мечты – стать музыкантом. Потому что эта мечта уже не кажется такой важной, в отличие от той, что идет сейчас рядом и молчит. Как бы я хотел, чтобы она тоже оказалась той, кого играет, и тогда у нас был бы шанс в реальной жизни. Но я уверен – она притворяется. И никогда не посмотрит на меня настоящего.
Наверное, нам стоит поговорить об этом, но я боюсь испортить все то, что есть сейчас. Боюсь потерять возможность обнимать и целовать её. Кем бы мы ни были, внутри уже живет настоящее, взрослое чувство.
