Текст книги "За маской (СИ)"

Автор книги: Алена Шахнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава № 12 Вика

Глава № 12 Вика

Вчера чудом удалось не столкнуться с родителями в прихожей. Едва я зашла домой, услышала мамины шаги в мою сторону. Пришлось шмыгнуть в ванную, чтобы быстро переодеться в халат и привести волосы в порядок. От страха даже пальцы болеть перестали. Конечно, ненадолго, о них я вспоминала уже перед сном, когда они начали ныть.

Я не хотела идти в школу, думала отлежаться, но утром о вчерашнем абсурде напоминала лишь небольшая, тянущая боль. Чтобы не пришлось объясняться с родителями, я не стала пропускать занятия. Доковыляла до школы, встретилась с Артемом на крыльце. Мою хромоту он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Обнял сильно, крепко, но долго держать не стал – а это уже прогресс.

Только все равно его объятия не вызвали ничего, кроме раздражения. Нет в них ни капли нежности или любви. Только собственничество и показная симпатия. И от этого больнее всего. Когда я узнала, как могут относиться парни, какими заботливыми и нежными они могут быть, я поняла, что именно этого мне не хватает в отношениях с Артемом.

Все уроки мы ходим за руку, как и всегда. Но Артем молчаливый, почти не разговаривает со мной, и это немного пугает. Возможно, он до сих пор обижен за вчерашнее, или догадывается о чем-то. Но я молчу, не спрашиваю ничего. Мыслями постоянно улетаю во вчерашний день, и в ответ на воспоминания внутри поднимается приятное тепло. Закрываю глаза и проживаю все снова и снова, и это сложно контролировать.

После уроков мы вместе спускаемся по лестнице, и только сейчас Артем замечает, что я хромаю. И то потому что нога неудачно приземляется на ступеньку, колено подкашивается от боли, и я почти падаю. От падения меня спасает Игорь, быстро подхватывая за руку.

– Ты сегодня хромаешь, – говорит он. – Что случилось?

Артем смотрит на нас, и его глаза абсолютно нечитаемы.

– Вчера с Боней играла, и влетела ногой в тумбочку, – говорю я.

– К врачу ходила? – беспокоится Игорек.

– Нет, – говорю я. – Пройдет. Ушибла просто.

Артем снова берет меня за руку и ведет на выход. Судя по тому, как сильно сжимает мои пальцы, ему не по душе то, что произошло на лестнице. Наверняка для него лучше, чтобы я грохнулась, чем позволила его другу взять себя за руку.

Артем выводит на меня на улицу и тащит за школу, махнув парням, чтобы остались на крыльце. И мне это совсем не нравится, хочется вырвать руку и сбежать, но из его крепкой хватки так просто не вырваться. Мне приходится идти, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Мы заходим за школу, и Артем наконец разжимает пальцы, отпуская меня.

– Где ты вчера была? – сразу спрашивает он и пристально смотрит на меня.

– Я же говорила, с девчонками гулять ходила, – спокойно отвечаю я и прислоняюсь спиной к прохладной кирпичной стене школы.

– Я ждал тебя возле дома, – говорит Артем, и у меня холодеет внутри. – Но так и не дождался.

– Ты следил за мной? – тихо спрашиваю я.

– Нет. Я хотел увидеться с тобой. Ждал, когда ты вернешься. Но ты написала, что дома, а я не видел, как ты пришла.

Он говорит так спокойно, обыденно, будто это абсолютная норма. Мне остается только радоваться, что я доверилась интуиции, и попросила таксиста остановить машину у задних ворот.

– Так где ты была и во сколько вернулась? – настаивает Артем.

– Ладно, – выдыхаю я. – Я никуда не ходила. Я была дома.

– Что? – удивляется он. – Что это значит?

– Хотела побыть одна, – резко говорю я. – Не имею права?

Артем молчит, не понимая, как его променяли на одиночество.

– Мне надоели эти совместные гулянки! – нападаю я. – Когда мы в последний раз были вдвоем? Тебе скучно со мной, Артем?

– При чем тут скучно? – злится он.

– А почему тогда мы никогда не гуляем вдвоем? Почему для тебя я как сувенир, который ты тупо носишь с собой, но не обращаешь внимания?

– Мне не нравятся эти разговоры, – тихо, но грубо говорит Артем и приближается ко мне. – Вчера ты высказала, что я обнимаю тебя не так, сегодня, что гуляю не правильно. Ты расстаться со мной решила?

Я молчу. Пусть думает, что хочет.

– Кто он? – спрашивает Артем. Я молчу. И это злит его ещё больше. Он бьет ладонью рядом с моей головой, и я вздрагиваю. – Я спрашиваю: кто он?!

– Нет никакого ОН, – говорю я, пугаясь его взгляда. – Я просто хочу, чтобы ты относился ко мне, как к девушке.

– Вика, ты прекрасно знаешь, что будет, если ты бросишь меня. Ты упадешь со своего пьедестала так низко, что назад уже не выберешься.

Я смотрю в его зеленые глаза и знаю, что он не угрожает. Если мы расстанемся по моей инициативе, на меня обрушится весь буллинг школы. Каждая девчонка из старших классов поможет ему в этом, чтобы занять вакантное место.

– Артем, ты любишь меня?

Он удивленно хмурит брови.

– А сама как думаешь?

– Я хочу услышать от тебя. Я хочу понять, для чего тебе эти отношения. Они нужны тебе за стенами этой школы? Или я у тебя для антуража, для статуса? Что будет, когда мы выпустимся?

Он убирает руку от стены и отходит на шаг.

– Когда выпустимся, тогда и решим, – отвечает Артем.

– Вот видишь… Ты не хочешь будущего для наших отношений. Для тебя главное, чтобы здесь тебя видели с красивой девчонкой… Пусть так. Но можно я не буду гулять в твоей компании?

Артем снова подходит ко мне, берет руками за лицо и целует. Настырно, неприятно.

– Ты моя, поняла? – тихо говорит он. – Узнаю, что ты с кем-то другим, не поздоровится обоим.

Он отпускает меня, смотрит куда-то в сторону, думает.

– Нравится тебе сидеть дома, сиди, – говорит Артем. – Можешь с девчонками своими гулять. Но в школе ты со мной.

Я медленно киваю. Будь проклят тот день, когда я влезла в эти отношения…

Уже дома меня накрывает паника. Я хочу пойти в парк, я уже написала ребятам, что приду, но я боюсь. Наверняка Артем будет следить за мной и дальше. Надо бы отсидеться пару дней дома, но я уже не могу остановиться.

Быстро собираюсь на встречу, оставляю в комнате включенным свет, чтобы создать видимость того, что я дома, и убегаю. Снова задний двор, соседний дом, такси и стучащее в ребра сердце.

И зачем я все усложняю? Есть же два простых решения: отказаться от этих встреч или расстаться с Артемом и ходить на них спокойно. Да, до конца года я стану именно той, кого играю в парке. Прочувствую на себе всю силу буллинга, возможно, и хорошей успеваемости у меня больше не будет. Но это лучше, чем постоянно нервничать, бегать и скрываться.

Но я понимаю и другое – совсем не лучше. Я не готова к травле, и вряд ли буду готова к ней. Остается одно из двух – продолжать скрываться или отказаться от образа Леди. И пока я выбираю первое.

Я приезжаю в парк и на тропинке снова сталкиваюсь с Джони. Только на этот раз он меня догоняет.

– Привет, боец, – говорит он и смотрит на мою ногу. – Я смотрю, обувь посерьезней надела.

Я кидаю взгляд на свои плотные, жесткие кроссовки.

– Пришлось, – улыбаюсь я.

Джони молчит, смотрит перед собой и держится от меня на расстоянии. Все, как я хотела. Только тело ещё помнит прикосновения его рук, его тепло и нежный взгляд. И, оказывается, вспоминать это дома и вспоминать, когда он рядом – совершенно разные вещи. Приятно и обжигающе приятно. Так горячо, что внутри все тает, превращаясь в мягкое мороженое. Кажется, у меня уже дрожат колени и подкашиваются ноги, и я вот-вот рухну на землю прямо здесь.

Ещё этот запах его туалетной воды. Боже, как он ему подходит! Никогда не думала, что буду ассоциировать аромат с человеком.

Нет, я точно сойду с ума. Я уже схожу с ума, и лучше бы я осталась дома. Лучше бы не испытывала то, что происходит сейчас во мне.

Я не могу позволить себе влюбиться в человека, которого не знаю. Я вообще не должна ни в кого влюбляться, пока Артем держит меня. Надо взять себя в руки и настроиться на обычную дружескую прогулку. Держаться от Джони в стороне и все. Все очень просто.

Действительно, все оказывается просто. До ребят мы доходим молча, здороваемся с ними и решаем прогуляться по парку. К аттракционам идти не решаемся, и уходим вглубь.

Мы с Беллой идем впереди, парни позади нас, что-то обсуждая. Я почти не разбираю слов, но слышу тихий голос Джони, и даже от этого щемит внутри.

– Как у тебя дела? – спрашиваю у Беллы, чтобы не слышать его голос.

– Лучше, – говорит она. – Вчера вечер провела не в слезах, а с фильмом. Даже ни разу не вспомнила одного козла.

– И сейчас не вспоминай. Оставь его вообще за пределами своей жизни.

– Это сложно, – тихо говорит Белла. – Влюбилась, как дура, думала все серьезно, а он сказал, что устал от отношений и не хочет их. Вот так легко выбросил почти год в мусорку.

– Хорошо, что это случилось сейчас, а не когда все зашло слишком далеко, – вздыхаю я. – Ты поняла, какой он человек, и можешь жить дальше. Не тратить время на недостойного.

– Да, только любовь не так просто вырвать из сердца.

– Замени пустоту чем-то другим. Или кем-то, – предлагаю я.

Белла оборачивается назад, кидает быстрый взгляд на парней и возвращается назад.

– Мне наши ребята нравятся, – тихо говорит она. – Только это же не по-настоящему. Хотя вот я не играю, я такая и в жизни. Разве что так ярко не крашусь. А они. Как думаешь, парни в жизни такие же?

– Я не знаю, – честно отвечаю я.

– А можно я сегодня опять Льва утащу меня провожать? – с хитрой улыбкой говорит она. – Мне Джони тоже нравится, но между вами такие искры летают, что и без слов все понятно.

Мои глаза распахиваются от удивления.

– Что? Какие искры?

– Да ладно тебе, подруга, все же видно, – хихикает она.

Я нервно сглатываю и машинально оборачиваюсь, сталкиваюсь с Джони взглядом и быстро отворачиваюсь назад.

– Вот, даже светлее стало, – смеется Белла.

– Прекрати, – ворчу я.

Мы выходим на тропинку возле парка и медленно идем по ней. Нас окружают пожелтевшие деревья с одной стороны, и забор парка с другой. Под ногами не чавкающая мокрая земля, а асфальт. Там, за забором, конечно, спокойнее, но и здесь мы не должны столкнуться со знакомыми. Кому в здравом уме придет мысль гулять рядом с заброшенным парком?

О том, что я ошибаюсь, мне сначала сказало сердце, начав отчаянно вырываться из груди. Глаза уловили идущую вдалеке на меня знакомую фигуру, и пришлось несколько раз поморгать, чтобы убедиться, что мне не показалось.

Прямо на нас, уткнувшись в телефон, идет Игорь. Осознав это, я резко останавливаюсь и оборачиваюсь. Глаза распахиваются настолько, что чувствуется натяжение глазных яблок. Сердце громыхает в ушах, висках, пятках и везде.

– Ты чего? – спрашивает Джони, останавливаясь возле меня.

А я не могу ничего сказать. Горло свело от страха, и тело впало в ступор. Сейчас он меня заметит, узнает и все. Конец всему.

Джони смотрит поверх моей головы, потом снова на мои испуганные глаза.

– Ребят, прикройте Леди, – тихо говорит он.

Я слышу, как Лев останавливается позади меня, а Белла прикрывает меня сбоку. Но этого не достаточно. Игорь своим пытливым умом может понять. Может узнать меня даже по лохматым волосам. Я вся сжимаюсь, пытаясь стать незаметной, пытаясь раствориться в воздухе. Уже слышу, как приближается Игорь, разговаривая с кем-то по телефону.

И тут Джони резко притягивает меня к себе, закидывает мой хвостик на плечо и кладет ладонь на затылок. Я утыкаюсь лицом в прохладную куртку на его плече и жду.

Шаги и голос все ближе и ближе… Я замираю, но дрожу всем телом. Джони ещё крепче обхватывает меня и слегка отворачивает от дорожки. Игорь проходит мимо быстрым шагом. Я аккуратно поднимаю голову и выглядываю из-за плеча Джони на удаляющуюся спину друга.

– Ушел, даже не посмотрел в твою сторону, – тихо говорит он.

Я могу только кивнуть.

– Давайте вернемся в парк, – предлагает Джони, и я согласна.

Он медленно разжимает руки, и я отступаю. Белла хватает меня за руку и тащит в парк. А я пытаюсь привести себя в чувства. И только минут через десять приходит долгожданное облегчение. Не заметил. Конечно, разве может Игорь подумать, что я буду гулять в таком виде? Ещё и в компании парней. Он отлично знает, что Артем никогда не разрешит этого.

– Все нормально? – спрашивает Белла.

– Да, – киваю я. – Неожиданное вторжение настоящей жизни.

– Твой парень? – шепотом спрашивает она.

– Нет, одноклассник, – тоже шепотом говорю я.

Мы возвращаемся в парк и занимаем сломанную лавочку между деревьями. Страх уже почти отпустил меня, но я все ещё поглядываю в сторону забора, которого с этой части парка не видно.

– Ну что, по традиции один факт о себе, – говорит Лев. – Я второй раз участвую в игре. В первый раз группа распалась после первой встречи.

– Ого, правда? – удивляется Белла, и Лев кивает. – Я четыре года занималась гимнастикой, а потом бросила.

Мы с Джони молчим. Он стоит в стороне, я сижу на лавочке. Видимо, у нас обоих нет фактов, которые можно безболезненно рассказать о себе и не выдать.

– Что молчите? – торопит нас Лев.

– У меня есть сводная сестра, которую я никогда не видел, – внезапно говорит Джони, и я поднимаю на него взгляд.

Он сказал это с такой болью, что даже мне стало больно. Если он готов делиться таким сильным фактом, чем же он делиться не готов?

– У меня нет настоящей подруги, – говорю я тоже свою боль.

И снова между нами тишина. Напряженная, тяжелая, как каменная плита. Я впервые сказала кому-то о том, что у меня болит, и не скажу, что почувствовала облегчение, потому что это не меняет ровным счетом ничего. Болеть не перестало, подруга не появилась.

До конца вечера, как я и хотела, мы держимся на расстоянии и даже не общаемся. Ребята беседуют, обсуждают все подряд, я иногда вставляю пару слов, но на этом всё. Только почему-то от этого ещё хуже. Мы с Джони словно в ссоре, и я, наверное, должна порадоваться этому, но не радуюсь.

Белла, как и хотела, уходит раньше и просит Льва проводить ее. Он легко соглашается, они прощаются с нами и оставляют нас вдвоем. С их уходом наступает полная тишина, а мне так хочется спросить у него про сестру, но я не имею права.

– Тоже пойдем? – тихо спрашиваю я.

Мне совсем не хочется домой, но находиться в его обществе очень тяжело. Он далеко, между нами стена, а и так нарушила свой собственный запрет, позволив обнять себя.

Джони кивает, и мы снова в полной тишине пробираемся через высокую траву. На парк опустился вечер и туман, и приходится аккуратно наступать на землю, чтобы не подвернуть ногу и не трогать ещё больные пальцы.

Но, словно сама судьба против того, чтобы мы так просто разошлись по домам. Нога влетает в яму, пальцы простреливает болью, колени подгибаются, и я с позором и криком лечу в траву, подставляя руки. Но мне не больно. Мне смешно, что этот парк настроен враждебно. Я почти слышу, как он кричит, чтобы я не приходила сюда больше.

– Ты как? – подлетает Джони.

А я не могу сказать. Я падаю на спину и взгляд утыкается в звезды.

– Я останусь здесь, – говорю я.

– Уверена? – улыбается он.

– Да, – говорю я и тоже улыбаюсь. – Здесь красиво.

Джони следит за моим взглядом, хмыкает и ложится рядом, чтобы увидеть мир моими глазами.

– Созвездие Кассиопея, – тихо говорит он и чертит в воздухе молнию. – Древние греки видели в нем царицу, сидящую на троне.

– Я вижу только звезды, – говорю я.

– Если включить фантазию, можно увидеть много чего. Но царицу я тоже не вижу, честно говоря, – улыбается Джони.

Я лежу на холодной, влажной земле, в колючей траве и смотрю на звезды. И так хорошо мне не было давно. Я не хочу домой, не хочу снова становиться Викой. Готова остаться здесь навсегда, в этой дурацкой одежде, в тишине парка и рядом с человеком, спокойствие которое такое спокойное для меня.

– Идем, земля холодная, простудишься, – говорит он и поднимается.

Я машу головой.

– Я пустила корни. Я остаюсь здесь, – говорю я. – Брось меня и уходи.

Джони смеется, и не оставляет мне выбора. Подхватывает за талию и легко, как пушинку, ставит на ноги.

И снова эта неловкость. Снова взгляд в глаза друг друга, и его теплая ладонь на моей талии. Слишком близко, чтобы игнорировать. Даже дышать не получается, и я могу только смотреть. В голове только одна мысль: «Не отпускай!».

Но он отпускает. Рука соскальзывает с талии, он делает шаг назад и восстанавливает дистанцию. И это просто невыносимо. Боится или не хочет обидеть меня – я не понимаю. Сердце рвется наружу, и я опускаю взгляд. Медленно иду к выходу из парка, не чувствуя собственного тела.

Мы подходим к выходу, он желает мне доброй ночи и отворачивается, чтобы я могла уйти. И я ухожу. Делаю шаг, второй, но останавливаюсь. Впереди – Вика, совесть и правильность. За спиной – то, что так сильно волнует меня. То, из-за чего я снова не буду спать. Но это неправильно, это не по-настоящему. Снова шаг вперед, против воли, но иду. Останавливаюсь, оборачиваюсь на спину Джони. Снова заставляю идти вперед, идти домой. Шаг, второй… Нет, это невозможно.

Резко разворачиваюсь и возвращаюсь. Обхожу Джони и останавливаюсь перед ним, перед его удивленным взглядом.

Глава № 13 Егор

Глава № 13 Егор

Я не смог не прикоснуться. Это какая-то больная зависимость, мне хочется убедиться, что она реальна, а не выдумана мной. Дважды обнял за вечер и снова с теплом в сжатых ладонях я готов вернуться домой. Жаль, нельзя это тепло положить в карман и доставать каждый раз, когда становится холодно. Чтобы поделиться с Егором, чтобы он в моменты бесконечного одиночества ощущал это снова и снова.

Она ушла, а я остался. Смотрю перед собой, жду, когда уйдет. Я хотел остановить. Больше всего я хочу, чтобы она осталась, но не должен. Это не наш мир, это вообще не мы. И я не могу уносить эти чувства туда, где они никому не нужны. Туда, где у них нет судьбы.

И тут Леди оказывается передо мной. От неожиданности и удивления я замираю. Она молчит и смотрит своими бездонными глазами. Перестаю дышать под этим взглядом. Это настоящая мука.

Она делает шаг ко мне, быстро стаскивает очки, не глядя кидает их в траву. Протягивает руки, обхватывает меня за голову и целует.

Я не должен… – мелькает где-то далеко и тихо. Не должен. Я точно не должен. Но руки уже обхватывают её спину, а губы отвечают на поцелуй.

Никогда в жизни я не испытывал ничего подобного. Ощущение, будто меня сначала засунули в кипяток, а потом выбросили в снег. И я сразу умер, попав на мягкое, невесомое облако. Я перестаю чувствовать свое тело, перестаю слышать звуки и запахи. Словно мир выключили, и остались только эти мягкие губы со вкусом клубники, рука, лежащая на спине и тонкие пальцы в моих волосах. Больше ничего вокруг нет. Даже времени нет, и кажется, что прошла секунда, и может уже и целый день.

Наверное, я жил все свои семнадцать лет ради этого момента. И я не знаю, будет ли когда-нибудь что-то лучше.

Если не считать глупые детские отношения классе в шестом, это мой первый настоящий поцелуй. И от этого срывает крышу в прямом смысле. В первый раз целовать девчонку, рядом с которой неровно бьется сердце.

Леди отрывается от меня, но не отходит. И я смотрю в её невыносимо красивые глаза без дурацких очков.

– Ты волшебная, – тихо говорю я. – Как из сказки.

Она улыбается и прижимается головой к моему плечу. Я обнимаю её за спину и готов остаться здесь навсегда.

Но реальность неумолимо выдергивает нас. Мы должны уйти, должны вернуться туда, где этот поцелуй никогда бы не состоялся.

– Мне пора, – с грустью говорит она, и я киваю.

Леди отстраняется от меня, находит в траве очки, но не надевает. Я снова остаюсь стоять спиной ко входу, и она уходит. И только вкус клубники на губах говорит о том, что поцелуй мне не привиделся.

Возвращаюсь домой, прячу вещи и падаю на кровать. Внутри чувства катаются на лифте, то поднимаются вверх, то опускаются вниз. И эта волна окутывает меня снова и снова. То накрывает, то отпускает. Я до сих пор чувствую вкус поцелуя и её руки на своих волосах, но чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что это был сон. Всего лишь сон как воплощение моей мечты.

У меня нет её номера телефона, мы не можем пообщаться в личных сообщениях на форуме. Мы унесли эти чувства с собой до следующей встречи, и она будет ещё волнительней. Смотреть на губы, которые ты целовал, и ждать, когда это произойдет снова.

– Гоша, – говорю я на выдохе. – Если я тебе расскажу, что произошло сегодня, ты упадешь. Нет, ты просто не поверишь. Я и сам до конца не верю. Это, знаешь, как в фильмах. Вот мы смотрим друг на друга и… Я тебе клянусь, меня чуть не разорвало от чувств. Меня и сейчас может разорвать. Если что, скажешь маме, что ошметки на твоей паутине – это я.

Сейчас меня не волнует, что мы разные, что мы не можем быть вместе. В эту минуту я счастлив и плевать, что будет дальше. И пока эйфория не закончилась, беру телефон и пишу музыку. В голове уже играют ноты на струнах моей души. Я знаю, на что будет похожа эта мелодия, и кому я её посвящу.

Конечно, уснуть я так и не смог. Но странным образом утром не чувствую себя разбитым, а наоборот. Собираюсь и ухожу в школу с чертовски хорошим настроением.

Спокойно прохожу мимо одноклассников на крыльце, даже не слушая, говорят ли они обо мне, смеются ли надо мной. Вообще плевать. Их же не целовала самая красивая девушка на свете, вот они и злятся.

Все уроки я снова растерян и не собран. Пытаюсь вникать, пытаюсь отвечать, но у меня не получается. Учеба и все, что навязывает мама, стало таким неважным.

После уроков ухожу в музыкальный зал и прошу учителя дать доступ к синтезатору. Носить в себе или приложении мелодию невозможно, и я хочу её наиграть. Елена Васильевна, любящая меня, как и почти все учителя, разрешает полчаса посидеть за инструментом.

Я настраиваю синтезатор, открываю приложение и пальцы сами, без подсказки, нажимают на нужные клавиши. Я слушаю, исправляю ноты, играю заново. Получился небольшой отрывок, но мне нравится. Я играю снова и снова, настраивая и улучшая.

Я допишу мелодию и подарю ей. Той, кто сводит меня с ума. И пусть мы в разных мирах, пусть мы не настоящие, то, что греет меня изнутри, очень даже настоящее.

– Обниму я этот мир, который подарил тебя, – тихо пою я. – Мир, который до тебя был для меня совсем чужой…

Тихо пою себе под нос, и даже не замечаю, что за мной наблюдает Елена Васильевна. Она тактично дожидается, когда я закончу, и подходит ко мне.

– Егор, это ты написал мелодию? – спрашивает она.

– Ещё не совсем мелодия, так, набросок, – смущенно отвечаю я.

– Это же очень красиво! Ты наложил слова старой песни на новую музыку, и получается свежо, современно и… у меня восторг, – улыбается она. – Можешь ещё раз проиграть и спеть?

А я как бы не люблю это делать при зрителях. Я же не музыкант и ни разу не певец. Но, ещё купаясь в эйфории, снова кладу пальцы на клавиши и пою.

– Обниму я этот мир, который подарил тебя

Мир, который до тебя был для меня совсем чужой

Подниму любя до звезд и там я обниму тебя

Обниму… и там замру с тобой.

Елена Васильевна хлопает мне и смущает ещё больше.

– Ты знаешь, это отличная композиция для выпускного вальса! Мне срочно нужна полная версия! – говорит она.

– Нет, – пугаюсь я. – Вы что, я не буду петь для их вальса.

Она удивленно смотрит на меня.

– Для их? Ты не идешь на выпускной?

Я машу головой.

– Почему? – восклицает она.

– У меня нет пары, – честно говорю я.

Елена Васильевна берет стул и садится рядом со мной.

– Ты же эту мелодию для девушки написал, верно? Пусть она и будет твоей парой в вальсе.

Я хмыкаю от иронии её слов.

– Это невозможно, – говорю я. – Она очень далеко.

– В другом городе?

– В другом мире, – тихо отвечаю я.

Она с пониманием смотрит на меня и не задает лишних вопросов.

– Люди сами создают разные миры, а потом жалуются, что не могут добраться друг до друга. Хотя иногда достаточно просто сделать шаг, – она вздыхает. – Как обычно любят говорить: между нами стена. На самом деле, нет никакой стены. Есть нежелание или неготовность меняться.

– Вы очень мудрая, – улыбаюсь я.

– Так что давай, скоро у нас начнутся репетиции танца, и я очень надеюсь тебя на них увидеть, – кивает учитель. – И мелодию жду. Потом запишем тебя в студии, и у нас будет лучшая композиция среди всех школ.

– Я…

– Никаких я! – перебивает Елена Васильевна. – Мелодия точно нужна. С песней решим потом.

– Мама будет против, – честно говорю я. – Она вообще против того, чтобы я занимался музыкой.

– И куда же ты будешь поступать? – удивляется она.

– В медицинский.

– С ума сойти! – она возмущенно взмахивает руками. – С таким талантом в медицинский! Егор, у тебя отличный слух, я тебе это сотни раз говорила. Твое будущее в музыке!

Я молчу. А что я могу сделать? Мать уже все решила за меня, а мне остается только забросить дело, которое я люблю.

– Значит так, приходи после уроков сюда. Час кабинет в твоем распоряжении. Пиши, играй, а потом твоя мама послушает и передумает, – уверенно говорит она.

Я киваю, но знаю, что не передумает. Мама не видит в творчестве будущего. Того будущего, что она хочет для меня.

Прощаюсь с учителем и ухожу домой. Эйфория сменилась пониманием реальности. Я лузер, который даже не может заниматься тем, что нравится. И никогда не смогу измениться даже ради той, что меня так волнует. Я слабак и трус.

Захожу домой и уже с порога понимаю, что, похоже, снова словил двойку. Хочу молча уйти к себе, но мама останавливает мама.

– Егор! – почти кричит она. – Да что происходит? Третья двойка за два дня!

– Ничего, мам, исправлю, – на автомате говорю я.

– Егор! – останавливает меня мама. – У тебя девушка появилась? Из-за неё ты голову теряешь?

Я задумчиво смотрю перед собой и отвечаю через плечо:

– У Егора нет девушки.

– Что это значит? – восклицает мама. – Почему ты о себе в третьем лице?

Мне нечего ей на это ответить. Наверное, скоро я нарвусь на психолога или психиатра, но по-другому не получается. Не говоря ни слова, я иду в комнату, но мама снова останавливает меня.

– Я нашла под матрасом вещи!

Я замираю на пороге и боюсь повернуться.

– Это все твой отец! На него решил быть похожим, да? – кричит она.

– Что ты сделала с вещами? – спрашиваю я, почти не чувствуя пола под ногами.

Мама молчит, и я оборачиваюсь.

– Что ты сделала с вещами?!