Текст книги "Укради его удачу"

Автор книги: Алена Филипенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Он невысокого роста, с седыми волосами, аккуратно собранными в короткий хвост, и седой бородой, которую он постоянно расчесывает специальной расчесочкой.

Арсений Иванович одет в рубашку и жилетку с множеством карманов. В этих карманах он всегда носит кучу всяких вещей, например, ту самую расческу для бороды, помещенную в специальный чехольчик, выглаженный носовой платок, а также круглые карманные часы.

– Здравствуйте, Арсений Иванович, – мы пожимаем руки.

– Вика уже ушла? – спрашивает он.

– Кто? – не сразу понимаю я.

– Вика, девушка, которая сидела здесь.

– А, да, она ушла.

Арсений Иванович внимательно смотрит на меня.

– Я занимался делами, но успел заметить, что ты разговаривал с ней. Не знал, что вы общаетесь.

Я почему-то смущаюсь оттого, что Арсений Иванович застал нас с Вишенкой.

– Ну, просто у нас общие знакомые, пересекались кое-где.

Арсений Иванович продолжает на меня смотреть. Взгляд как рентген. Он будто проникает в голову и видит все мои мысли. Знает, что за отношения связывают нас с Вишенкой. А еще, кажется, он видит что-то, чего я сам не вижу… От этого мне неловко и неуютно.

– Ты знал, что она ходит сюда столько же, сколько и ты? – спрашивает Арсений Иванович.

– Что? Нет, не знал, – удивляюсь я. Мне странно думать о таком – что в детстве мы с Вишенкой могли находиться на «Чердаке» одновременно. Сидеть за соседними столиками, но не замечать друг друга. Я не помню ее, а она – меня.

– Да, она наш постоянный гость.

Он словно клонит к чему-то.

– Не знал, – повторяю я просто потому, что понятия не имею, что еще сказать. А еще не понимаю, зачем Арсений Иванович заговорил о Вишенке. Я перевожу тему, чтобы избежать дальнейших расспросов.

По дороге домой я снова размышляю о произошедшем и впадаю в уныние, но затем одергиваю себя. Чего я тут сопли распустил? Я потерял не все свои козыри. Есть еще один, и его мне дала сама Вишенка.

Она ищет жилье. Я мог бы сдать ей этот дом по дешевке, скрыв, что он мой, а сам с пацанами переехать куда-нибудь поблизости. Тогда не придется каждый раз тащиться в Пустовино. Да, я бы сам мог что-нибудь снять рядом с Вишенкой, но в тех краях я ощущаю себя еще более невезучим. Я уверен, что в Пустовино у меня ничего не получится, а дома, в месте, где мне сопутствовала удача, – все будет так, как я хочу.

Я больше не буду ее жалеть. Никакой «Дневник неудачницы» не пробьет мою защиту.

Эта девчонка нагло украла мою удачу. Она не пожалела меня, хотя знала, что скоро ко мне прилипнет невезение. Думала только о себе. Ну что ж. Я тоже буду думать только о себе. Соблазню ее, получу ответный поцелуй, верну свою удачу и больше никогда с ней не пересекусь. Забуду все, и мне будет абсолютно плевать, что девчонка вместо меня погрязнет в неудачах. Как-то же она жила с ними! Значит, вполне проживет и дальше. Это уже не моя забота.

Наши соседи – три подруги-студентки. Все, что мне надо, – убедить их приютить у себя на месяцок трех очаровательных парней. Тогда мы с Вишенкой будем жить через стенку. Могу выстукивать ей любовные послания азбукой Морзе, ха-ха!

Когда мы переехали сюда, девчонки уже жили по соседству. Конечно, мы раскатали губу: нас трое, их трое – лямур, все дела. Но ни у кого ничего не вышло. Одна встречается с каким-то скуфом, вторую вообще не интересуют отношения, а третья рассматривает исключительно иностранцев, чтобы выйти замуж и эмигрировать. В общем, наша троица в пролете. Обидно! Но мы с ними подружились и иногда заваливаемся друг к другу в гости. То они к нам, то мы к ним.

И вот заявляемся мы к ним с ящиком пива в очередную пятницу. За третьей бутылкой сообщаю свою просьбу. Об истории с удачей умалчиваю, говорю, мол, понравилась одна, узнал, что ищет жилье, хотел бы поселить ее у нас и так влюбить в себя.

Девчонки переглядываются. По лицам вижу: план им не очень.

– Что не так? – не понимаю я. – Я с самыми честными намерениями! И руку, и сердце предложу!

– Попахивает сталкингом. – Одна из девчонок, Мира, недовольно поджимает губы.

– И гэтсбингом[2]2
  Отсылка к роману Ф. С. Фицджеральда «Великий Гэтсби», главный герой которого устраивал роскошные вечеринки, только чтобы привлечь внимание возлюбленной.


[Закрыть], – подхватывает Санат.

– И лавбомбингом[3]3
  Стратегия манипуляции в отношениях, когда человек демонстрирует повышенную заботу и внимание на начальных этапах общения, чтобы завоевать доверие партнера и создать иллюзию идеальных отношений. Но это лишь маска, которую манипулятор сбросит сразу же, как только убедится, что жертва попалась.


[Закрыть], – присоединяется Ульяна.

Я беззащитно развожу руками.

– Да вы чего, девчонки? Я сплошной «грин флэг»!

Но все трое смотрят на меня, прищурившись, будто видят насквозь.

– Мы заплатим! – настаиваю я.

Троица переглядывается. Они молчат несколько секунд, будто телепатически обсуждая ситуацию, затем, договорившись о чем-то в астрале, кивают друг другу и снова поворачивают ко мне головы.

– Помимо платы: уборка, готовка, стирка, закупка продуктов, чистка снега и в принципе вся-вся бытовуха – на вас! – перечисляет Мира расчетливым тоном акулы бизнеса. – И вообще, вы этот месяц делаете все, что мы вас попросим.

– Погодите! – наигранно возмущаюсь я, а сам внутри ликую. – А вдруг вы попросите нас танцевать стриптиз каждый вечер? Я на такое не подписываюсь!

Мира усмехается.

– Ну хорошо, без стриптиза. Ограничимся домашними делами, идет?

Она протягивает руку. Я быстро пожимаю ее, пока девчонки не передумали.

– Бежит!

Я отнимаю ладонь, хитро смотрю на Миру и добавляю:

– Ну ладно, уговорили, в качестве бонуса будет вам стриптиз. Но только раз в неделю, не чаще.

– Спасибо, обойдемся! – Мира закатывает глаза.

Итак, мы приводим свое жилье в порядок, чтобы сделать его подходящим для «сдачи в аренду». Вещи, которые нам не понадобятся в ближайший месяц, упихиваем в комнату Димона и закрываем дверь на ключ.

Затем перебираемся к девчонкам.

– Зачем столько вещей? Ставить некуда! – возмущаются они.

Увидев в руках у Игоря старую замызганную клавиатуру, Ульяна брезгливо морщится.

– Это что еще за биолаборатория?

– Это моя любимая клавушка! – обиженно отвечает Игорь и нежно гладит клавиатуру.

– А без этого никак нельзя?

– Нельзя! На ноутбуке не работает!

Санат подходит к нему с литровой баночкой антисептика и щедро опрыскивает как клавиатуру, так и самого Игоря с головы до ног.

Затем Санат переходит к Димону и критически осматривает его вещи. Димон у нас чистоплюй, но девушка все равно находит, к чему придраться.

– Вот это – в помойку, – она указывает на его старые тапки.

Рядом тут же оказывается Ульяна с раскрытым мусорным пакетом в руках.

– Эй! Это мои любимые! Я их через день стираю! – возмущается Димон. – Да из них пить можно!

– Фу! Меня сейчас стошнит! – морщится Ульяна и трясет пакетом. – Давай, давай.

Димон смотрит на меня, прося защиты.

– Я тебе новые куплю, – говорю я, и он с огромной неохотой бросает тапки в пакет. – Точно такие же.

Опрыснув Димона, Санат переходит ко мне. У меня она никаких подозрительных вещей не находит, но все равно опрыскивает. Попадает в рот, и я плююсь.

– Все, дезинфекцию прошли! – удовлетворенно кивает Санат. – Теперь пойдемте заселяться.

– Вот ваша комната! – Ульяна открывает дверь. – Прошу.

– Что значит «наша комната?» – хмурюсь я. – Мы что, будем втроем в одной?

– А как ты хотел, милый? – спрашивает Ульяна сладким голоском. – Домик не резиновый!

– Я знаю планировку, – хмыкаю я. – В доме пять комнат! Вас трое, значит, должно остаться две.

– Но нам же нужна гостевая! – возмущается Мира. – Вообще, парни, если что-то не нравится, идите к себе домой!

– Нам все нравится! – я быстро захожу в комнату, сажусь на розовую кровать и осматриваюсь. – Миленько!

– Тут еще кушетка. Один может спать на полу, ну или вдвоем на кровати, – хихикает Санат.

Девчонки оставляют нас.

Комната – жуть! Все в бело-розовых тонах, в рюшах и оборочках. Куда ни плюнь – мягкие игрушки.

– Как будем решать, кто где спит? – спрашиваю я.

Димон предлагает подкинуть монетку.

В итоге Игорю достается кушетка, а нам с Димоном – кровать, которую, словно меч супружеского целомудрия, делит пополам плюшевый единорог. Игорь гаденько над нами смеется.

– Если что, предупреждаю: я сплю чутко, так что потише там! – Игорь растягивается на кушетке и тут же попадает под обстрел подушками.

Приступаю ко второму пункту моего плана. Надо заманить сюда Вишенку.

Я фоткаю свой дом и создаю на сайте аренды жилья привлекательное объявление: хозяин таунхауса уезжает за границу и ищет человека, которого поселит у себя бесплатно в обмен на присмотр за домом.

Теперь обращаюсь к Димону – он у нас спец по таргетированной рекламе в соцсетях.

– Нужно, чтобы только она увидела это объявление, – даю я ТЗ. – Так можно?

Димон задумывается.

– Только ей одной нельзя. Может, есть какие-то мелкие группы, где, помимо нее, сидит всего пара человек? Тогда можно на группу настроить, и объявление только участникам покажется.

Лезу на страницу Вишенки. Ее сообщества открыты, просматриваю их и вскоре нахожу одно, где участников десять человек. Оно называется «Пивная пенка». Заинтересовавшись, просматриваю посты. Кажется, это какой-то книжный клуб с совместными чтениями. Почему такое название, остается загадкой.

В общем, сообщество подходит, и я кидаю Димону ссылку. Он настраивает и запускает объявление. Теперь остается только ждать, когда Вишенка позвонит.

На сайте объявление открыто для всех, и меня засыпают сообщениями. Все хотят пожить в таунхаусе на халяву. Но нет, ребятки, извините, эта щедрая акция предназначена только для одного человека.

Через несколько дней я в легком унынии. По моему рекламному объявлению было три клика. Три человека из десяти участников «Пивной пенки» заинтересовались предложением. Если среди них была Вишенка, то дело плохо. Значит, ее предложение по какой-то причине не заинтересовало.

Удивительно, но еще через пару дней мне везет – от Вишенки приходит письмо!

Думаю, дело не в моей удаче, которой у меня в принципе сейчас не может быть, а в Викиной. Она знает, что сейчас у нее полоса везения и на любое предложение надо соглашаться.

Дом Вике показывает Димон. Он у нас самый серьезный и презентабельный. Димон назвался сыном владельца.

У нас и договор подготовлен – я в интернете нашел и распечатал. Все по-настоящему сделали. И Вишенка согласилась!

В тот же вечер она переезжает к нам. Я пока не показываюсь ей на глаза, хочу сделать сюрприз. Продумываю свой пикаперский план, и на следующий день я во всеоружии.

Утром Вика садится за столик к панорамному окну второго этажа попить кофе, и я тут же появляюсь на лужайке перед окнами с лопатой. Весь такой горячий альфа-самец в обтягивающей футболке – ведь от напряженной физической работы мне должно быть невероятно жарко; идеальная фигура, прическа – все при мне. От меня за километр несет феромонами, сейчас сбегутся девчонки, отбиваться придется!

Хожу с этой лопатой походкой льва на охоте, взгляд такой строю, как для обложки любовных романов. Делаю вид, будто Вику в упор не вижу. Боковым зрением замечаю, что она замерла с чашкой в руке и смотрит на меня.

Улыбаюсь: лев поймал овечку!

И тут я поскальзываюсь. Земля и небо меняются местами, голову пронзает резкая боль – и вот я лежу на снегу и любуюсь серыми облаками.

Не могу подняться – из меня весь дух вышибло. Надо мной вдруг нависает Вика.

– Эй, ты как? – Она протягивает мне руку. Я подаю ей свою и, кряхтя, поднимаюсь с ее помощью. Трогаю затылок и морщусь от боли.

– Чистить снег в кедах, – кивает она на мою обувь, – так себе идея!

– Даже если бы у меня на ботинках были «кошки», я бы все равно поскользнулся, – ворчу я. – Так что обувь тут ни при чем.

– Понимаю, – говорит она. – Пока ты неудачник, тебе ничего не поможет. Но подстраховаться все-таки стоило. Все-таки кеды и футболка – неподходящая экипировка для чистки снега. Или ты хотел устроить шоу?

Вика смотрит на меня прищурившись.

– Шоу? О чем ты? – делаю вид, что не понимаю.

– Шоу для меня. Видел бы ты себя со стороны – с лопатой ходил, будто по подиуму!

– Следила за мной? – ловлю ее я. Она смущается.

– Ну, выглянула в окно.

И тут я понимаю, что совершил ошибку: она ведь не должна знать, что я в курсе ее переезда!

– В окно? – притворно удивляюсь я. – В какое окно? Ты вообще тут какими судьбами?

– Снимаю этот дом.

– Да ладно! – продолжаю я свою игру. – Мы что, теперь соседи?

– Ой, забери свое коронное блюдо, Мерзликин! – морщится она и изображает, как снимает с ушей воображаемую лапшу. – Это все твоя грязная идея!

– Да какая грязная идея? – я невинно хлопаю глазами. – Я чист, как первый снег!

– Ага, первый снег на собачьей площадке! – бурчит Вика, а затем, тяжело вздохнув, мотает головой. – Вот я идиотка. Повелась на объявление! А бесплатный сыр бывает только в мышеловке.

– Да ладно тебе, Викусь! Ничего же с тебя не требую, – примирительно говорю я и подмигиваю: – Домик-то классный! Живи.

Затем расправляю плечи и вплотную подхожу к Вике. Наклоняюсь к ней.

– А я компанию тебе составлю, когда скучно будет. Я же тут… – перехожу на шепот, смотрю на ее губы и нежно на них дую. Они так близко к моим… – Прямо за стенкой. Во снах тебе являться буду, в самых приятных.

Мне кажется, на мгновение Вика теряет контроль. Смотрит то мне в глаза, то на губы. Во взгляде – томительный голод. Определенно – я ее волную…

И тут она бросает снег мне за шиворот.

Я вскрикиваю.

– Эй! Холодно же!

– Ладно, ладно, альфач, – хмыкает она. – Уговорил. Так и быть, остаюсь. Хоть и буду скучать по своей гардеробной. Только на поцелуй не надейся!

Она с вызовом смотрит мне в глаза. Я дерзко улыбаюсь и провожу указательным пальцем ей по губам.

– Ты что? – с притворным возмущением говорю я. – Я о таком даже не думал.

Вика уезжает на работу, а я в универ. На учебе меня не ждет ничего хорошего. До сессии меньше месяца, и, судя по моей успеваемости, все совсем плохо. Баллы за экзамены в моем универе ставят по системе 60 плюс 40. За сам экзамен можно получить максимум 60 – что равняется тройке, а 40 баллов – за работу в семестре. И вот почти по всем дисциплинам у меня за работу в семестре по нулям. Чтобы получить в итоге хотя бы тройку, нужно сдать экзамен идеально, но это с моей невезучестью невозможно. Вся надежда на поцелуй.

Вечером я готовлю мясное рагу. Правда, выходит со второго раза, в первый все сгорает. Делаю салат, покупаю бутылку вина и десерт, все это красиво упаковываю и ставлю перед дверью Вишенки. Также оставляю записку со своим номером телефона и сообщением: «Если понадобится компания, позвони».

Но Вишенка не перезванивает. Проверяю корзинку – она исчезла.

Я упорный. Готовлю ей ужин каждый день. Не навязываюсь, терпеливо жду: она обязательно меня позовет, я это чувствую. Каждый раз непременно оставляю записку, где пишу что-нибудь милое или смешное. И не банальности какие-нибудь, взятые из интернета. Здорово, конечно, что Вишенка мне как девушка очень симпатична – не приходится ничего из себя выжимать, пишу искренне, от всего сердца. И на каждую записку клею наклейку с котиком. Немного глупо – нам же не по шесть лет!

Жизнь в доме у девчонок оказывается совсем не такой радужной, как мне представлялось сначала. Мира, Санат и Ульяна жестко эксплуатируют своих новых рабов жильцов. Помимо повседневных дел они хотят повесить на нас гору всего: мойку окон, чистку духовки, душевой, починку компьютеров и даже штопку одежды.

– Мы на это не подписывались! – возмущаюсь я.

– Разве? – усмехается Мира. – Речь же была о домашних делах, а это и есть домашние дела.

– Но так нечестно!

– Милый, если что-то не нравится, мы в любой момент можем расторгнуть нашу сделку, – сладко говорит она, прекрасно понимая, что я не могу дать заднюю.

Приходится подчиниться.

Я пытаюсь напрячь друзей, но парни быстро сливаются.

– Нет, Тимурчик, это твоя блестящая идея – тебе и отдуваться! Мы и так навстречу пошли, покинули свое уютное гнездышко! – Игорь пускает фальшивую слезу. – И теперь нам приходится спать на простынях с оборочками!

Я перевожу на Димона просящий взгляд.

– Даже не смотри на меня, – он качает головой. – Я вообще сплю с единорогом!

– Кидалы, – бросаю я с осуждением.

– Жертвы! – дуэтом поправляют меня парни трагическими голосами.

В итоге каждый день я кручусь как белка в колесе: и по учебе пытаюсь успеть, и в «Чердаке», и на хозяек своих пашу, как Золушка, и за Вишенкой ухаживаю, еще и стримы провожу – надо же как-то аудиторию удерживать, пока мои аккаунты не вернут.

Так выматываюсь, что, ложась, засыпаю еще в полете до подушки.

В четверг еду в Пустовино проведать «Чердак». На платформе, где я веду стримы, просмотров в разы меньше, чем раньше. За рекламу я получаю какую-то ерунду, на это даже не прожить. А на мне еще висит кредит за «Чердак», и выплачивать его как-то надо, это не говоря уже о текущих расходах… Понятия не имею, где брать деньги.

В дверях «Чердака» натыкаюсь на какую-то компанию. Сразу понимаю, что это не наши гости, уж больно странно выглядят для постоянных посетителей. Первым идет невысокий худой мужчина в сером тренче. Он меня словно не замечает, и если бы я не отошел, он бы в меня врезался. Лицо у него противное, злобное, с мелкими чертами. Черные волосы зализаны назад. За ним идут двое: маленькая усталая женщина большими пухлыми папками и паренек в дешевой куртке с зонтом и дорогим портфелем в руке. Портфель и куртка не сочетаются друг с другом, и я решаю, что паренек несет портфель этого важного мужчины. Вид у главного недовольный. Что его так рассердило? И что эта троица делала на «Чердаке»?

Войдя в книжный, сразу чувствую знакомый резкий запах. Арсений Иванович сидит в кресле с пустым стаканом в руке. Рядом на столе – пузырек с корвалолом. Его-то я и почувствовал на входе.

Вид у Арсения Ивановича убитый. Я не знаю, в чем причина, но понимаю: дела плохи. Что-то случилось, и это связано с той странной компанией, с которой я столкнулся в дверях.

– Что случилось? – спрашиваю я у Арсения Ивановича и заваливаю его вопросами: – Что с вами? Сердце? Это та мутная компашка вас довела? Чего они хотели?

Арсений Иванович шумно выдыхает.

– Налей мне водички.

Я отправляюсь к кулеру за водой, и с каждым шагом моя тревога растет.

– Пришли тут эти, – Арсений Иванович забирает у меня стакан, кивает на дверь и жадно пьет. Затем ставит стакан на стол, достает расческу и нервно расчесывает бороду. – На меня – ноль внимания, давай тут расхаживать по-хозяйски. Один там, самый важный и скользкий, раскомандовался: «Это уберем», «Тут поставим стену», «Это выкинем», «Это переделаем». Меня такая наглость возмутила, но я подошел и спокойно, со всей любезностью спросил, чего им нужно. И вот этот скользкий представился Борисом Гущиным. Так деловито, как будто все должны знать, кто такой Борис Гущин. И вот этого Гущина очень заинтересовало здание, и он предложил мне продать «Чердак».

Внутри затягивается тугой узел. Я предчувствую недоброе.

Арсений Иванович, расчесывая бороду по третьему кругу, смотрит на меня. Видимо, все чувства отразились у меня на лице, потому что он вдруг с легким укором произносит:

– Ты что, Тимур, конечно, я отказался. Как я могу продать «Чердак»?

Но я не сомневаюсь в том, что Арсений Иванович отказался. Просто знаю то, чего не знает он. Я сейчас – ужасно невезучий, и любая проблема, с которой я столкнусь, выльется в настоящую беду. Поэтому трагичный финал может ждать и «Чердак», хоть я еще и не знаю всей истории.

Заверяю Арсения Ивановича, что даже и не думал о таком. Он продолжает:

– Но этот Гущин не ушел, стал давить: видно, говорит, что дела у вас плохи, еле сводите концы с концами, книги нынче – дело неприбыльное, особенно в таком районе, как Пустовино. Здесь всем нужны только сигареты да выпивка. Вот это пойдет. Я снова отказался – на этот раз беседовал с ним уже не так любезно, как в начале. Тогда он озвучил цену. – Арсений Иванович морщится, видно, что вся ситуация ему ужасно неприятна. Наконец-то убирает расческу. – Если интересно, вот на стойке лежит листок, там все написано. Но для меня эти цифры никакого значения не имеют. Гущин снова получил от меня отказ, но все никак не успокаивался. Повысил цену. Я еле терпение сохранял. Так хотелось его выгнать! Сказал ему уже резко, что дело не в деньгах. «Чердак» не продается, и точка. Тогда он разозлился, представляешь? Это я должен был злиться, а не он! – Арсений Иванович повышает голос от возмущения. Не зная, чем занять руки, достает и вертит карманные часы. – И так едко мне говорит. Здание, дескать, ветхое, не сегодня, так завтра развалится, и тогда никто мне и десятой доли этой суммы не предложит. В своей голове я их уже метлой гнал из «Чердака», не знаю, как еще терпение сохранял. Спокойно так спросил, будут ли они покупать книги или оформлять членство в книжном клубе, и если нет, пожалуйте на выход, провожу вас. Ох, видел бы ты лицо этого Гущина! – Арсений Иванович довольно улыбается. – Бордовым стал от злости, как свекла!

Арсений Иванович замолкает, видимо, наслаждаясь единственным светлым воспоминанием из всей неприятной сцены.

– И что дальше этот Гущин? – хмурюсь я.

Арсений Иванович мрачнеет.

– Сказал на прощание, что разговор еще не окончен. Оставил свою визитку. Ее я сразу в мусорку отправил. Вот такие дела.

Я задумчиво потираю подбородок.

– Кто он такой? – хмурюсь я. – Фамилия вроде знакомая.

Арсений Иванович печально качает головой. Тут за моей спиной раздается бодрый голос:

– Склизкий, мерзкий паразит, пожирающий город!

Мы с Арсением Ивановичем оборачиваемся и видим щуплого длинноногого парня. Я знаю его, и вряд ли найдется в нашем городе человек, который не слышал ни одной истории о Федоре Коробейнике.

– У него в собственности – огромное количество торговых точек, он почти монополист, – продолжает Федор с напыщенным видом, явно радуясь новым слушателям и потенциальным сторонникам. – С администрацией дружит. Печально известен тем, что выкупает и сносит исторические здания, величайшие памятники старины, и строит на их месте однотипное убожество, где потом открывает овощные лавки, булочные или табачные ларьки. Позвольте представиться. – Он протягивает ладонь с длиннющими пальцами и важно говорит: – Федор Коробейник, историк, градозащитник и активист. О, конфетки!

Углядев на стойке вазочку с леденцами, он запускает в нее руку, захватывает горсть и кладет себе в карман. Один леденец освобождает от фантика и отправляет в рот.

Пока Федор прерывается на леденцы, я думаю над его словами. Точно, теперь я вспомнил. Борис Гущин – это имя на слуху. Он злейший враг Коробейника, это с ним активист воюет годами.

Никогда не думал над тем, что «Чердак» может постигнуть прискорбная участь исторических построек, до которых добрались загребущие руки Гущина.

А ведь задуматься о таком стоило. «Чердак» расположен в людном месте, между заводом и автовокзалом, и мимо него каждый день проходит множество людей – на работу и с работы. Заводским до «Чердака» дела нет. Но, конечно, Гущину нужен не сам книжный, а здание. В отличие от других, «Чердак» находится не в аварийном состоянии, сносить его не нужно. Затрат меньше. Для Гущина – просто лакомый кусок.

– Теперь, как я понимаю, Гущин и до вашей библиотеки добрался? – выдает Федор полувопрос-полуутверждение и осматривается.

– У нас тут книжный магазин и клуб, – недовольно поправляю я.

– Гущину на это наплевать. От книг тут скоро ничего не останется, ребята, как и от… – он профессиональным взглядом окидывает потолок и присвистывает, – вашего потрясающего акантового орнамента и… – Федор переводит взгляд на печь, замолкает на секунду и в восхищении восклицает: – Великолепной немецкой печи Мейсонской мануфактуры!

Он подходит к печи и заинтересованно ее изучает.

– Но вам очень повезло. – Федор, с трудом оторвавшись от печи, возвращается к нам и гордо расправляет грудь. – Ведь о вас узнала наша правозащитная организация. Уже много лет мы боремся с такими, как Гущин, не давая им портить исторические объекты. У нас много успешных проектов. Например, нам удалось сохранить торговые ряды восемнадцатого века и даже больше – выбить из бюджета деньги на бережную реставрацию.

Насколько мне известно, торговые ряды – единственное достижение Коробейника за много лет активной работы. За расплывчатой формулировкой «много успешных проектов» на деле ничего не стоит.

И как он интересно говорит о себе во множественном лице! Все знают, что от организации Коробейника ничего не осталось.

– Теперь этот памятник архитектуры – под нашей надежной защитой! – продолжает важничать Федор. – Мы будем писать во все инстанции, гарантирую, что достанем всех, кого можно! Давайте обменяемся номерами, я создам для нас чат, составлю подробную программу активностей. Мы привлечем к проблеме общественность. В программу включим рассылки в соцсетях, митинги, если понадобится, пойдем на радикальные меры… И только держась за руки, мы сохраним исторический фонд нашего города! – пылко восклицает он, встает между нами с Арсением Ивановичем и действительно берет нас за руки. – Вместе мы мощь!

Мы с Арсением Ивановичем тревожно переглядываемся. Оба думаем о том, как бы побыстрее избавиться от Федора. Связь с ним обойдется нам дорого. У нас нет влиятельного папы и, в отличие от Федора, за такую активность нас по головке не погладят.

Чтобы скорее отвязаться от активиста, мы с Арсением Ивановичем даем ему свои номера телефонов, и только после этого воодушевленный Федор, наконец, покидает «Чердак».

Мы с Арсением Ивановичем обсуждаем новые проблемы, пока не особо понимая, какое из двух зол хуже – Гущин или Коробейник.

Появление Гущина меня очень тревожит. Он ведь просто так не откажется от своего плана, а мое невезение поможет ему достичь желаемого.

Я представляю, как здание поделят и внутри откроют пункт выдачи заказов, продуктовый магазин, табачную лавку и наливайку. К горлу подкатывает тошнота.

Нет. Я этого не допущу. Брошу на борьбу все силы.

Вот только бороться я буду не с Гущиным – в моей ситуации это бессмысленно, – а кое с кем другим.

К счастью, теперь она живет за стенкой.