Текст книги "Укради его удачу"

Автор книги: Алена Филипенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Мы с Мироном смотрим на него во все глаза. От такой наглости словно языки проглотили.

– Где тут у вас кухня?

Разувшись и сбросив кожанку, Тимур, голый по пояс, наугад идет в нужную сторону. Я не могу оторвать взгляда от его широкой мускулистой спины.

– Эй, Мерзликин! – Мирон приходит в себя и бежит за ним. – Объясни, что происходит вообще!

На кухне Тимур разбирает пакет.

– Сегодня я ваш шеф-повар, – говорит он и важно добавляет: – Это бесплатно.

– Ты чего так вырядился? – Мирон хмурым взглядом окидывает Тимура. – А если бы мама тебя увидела?

– Думаю, она была бы не против! – гадко улыбается он. – Присаживайтесь, дамы и господа, берите бокалы. И нет, не эту отраву. – Тимур быстрым движением хватает наши бокалы и выливает их содержимое в раковину. Достает из своего пакета бутылку. По-хозяйски открывает ящики, находит штопор. Откупорив бутылку, разливает вино по бокалам. Затем, не отрывая от стола ножек, вращает бокалы, чтобы дать вину насытиться кислородом. И наконец протягивает нам.

Мы с Мироном недоуменно переглядываемся и берем бокалы.

– А себе? – подозрительно спрашиваю я.

Тимур ударяет себя в грудь.

– На работе не пью!

Осторожно нюхаем, пробуем.

– М-м-м! – мычит Мирон. – Это восторг!

– Да, ничего, – нехотя признаю я, не показывая своей настоящей реакции. Вино обалденное! Свежее, мягкое, без кислинки.

– Вот и славно, – скалится Тимур.

– Тимур, что все значит? – повторяет Мирон. – Откуда ты здесь и почему в таком виде?

– Да вот подумал, что мы вроде как в одной группе учимся, а я ничего о тебе не знаю, – беззаботно отвечает Тимур. – Заглянул на твою страничку, посмотрел истории, а там ты пишешь про субботнюю пиццу. Вот и решил составить тебе компанию, пообщаться. А ты тут, оказывается, не один. – Он переводит на меня любопытный взгляд. – Но нас, кажется, не представили. Я Тимур.

Я смотрю на него в ответ. Он не узнаёт меня. Правда не узнаёт или притворяется? Тогда у загородного клуба я была совершенно в другом образе. Честно, в тот день, глядя в зеркало, я и сама себя не узнавала, так что, может, Тимур и не врет. Взгляд вроде бы искренний.

Несколько секунд я упрямо молчу, не хочется идти с ним на контакт. Но в итоге поневоле представляюсь.

Тимур явно радуется, когда я называю свое имя.

– Приятно познакомиться! Усаживайтесь поудобнее, дамы и господа, пейте вино и смотрите, как другие работают. Сегодня я приготовлю для вас пиццу «Прошутто».

Тимур принимается за готовку.

– Как ты узнал, где я живу? – прищуривается Мирон.

– Я тебя забирал с тортом, когда мы отмечали экватор, забыл? – хмыкает он, уже замешивая тесто.

Судя по пыхтению Мирона, он и правда забыл. А может, как и я, думает о том, что все-таки для Мерзликина простые смертные вроде нас – не пустое место, раз он держит в голове такое.

– И ты запомнил адрес? – недоверчиво спрашивает друг.

– Не-а. Но навигатор запомнил, – простодушно отвечает Тимур. – А кнопка твоего этажа в лифте закрашена маркером. Это вот я запомнил. Ну и после выхода из лифта нужно повернуть налево, самая стремная дверь – нужная.

Мне кажется, Мирон сейчас накинется на Тимура и сделает из него ингредиенты для пиццы. Но друг игнорирует выпад и бурчит:

– Я уже сделал тесто.

– Дорогой, свое коронное блюдо шеф-повар должен приготовить сам от начала и до конца, – терпеливо произносит Тимур, будто объясняет простую истину детсадовцу.

Мирон смотрит на меня. Я пожимаю плечами, мысленно сигнализируя ему: «Да пусть готовит».

Тимур замешивает тесто и напевает песню Тото Кутуньо:

– «Лашате ми кантаре кон ла китарра ин мано. Лашате ми кантаре соно ун итальяно…»

Голос у него приятный, заслушаешься. Мы с Мироном завороженно наблюдаем, как ловко незваный гость управляется на кухне.

Закончив с тестом, Тимур переходит к начинке.

– «Буонджорно, Италия льи спагетти аль денте е ун партиджано коме президенте». – Тимур нарезает прошутто, но вдруг дергается и вскрикивает: – Ай!

Он смотрит на свой палец и сует его в рот.

– Порезался!

– Ну что ж ты так! – Мирон в одном из шкафчиков находит ему пластырь.

Я смотрю, как друг заботливо заклеивает палец Тимура, хотя тот еще минуту назад оскорбил его, и поражаюсь, как подобные типы легко умеют располагать к себе людей. Даже моего друга.

Тимур продолжает свое шоу.

– Ох, тут так жарко, я весь вспотел. – Он гладит себя по груди и животу, стирая несуществующий пот. Думает, что это сексуально, но мне становится смешно.

Снимает шарфик и бросает его мне.

– А говоришь, стриптиз не включен в программу! – усмехаюсь я, поймав шарфик.

– Это разовая акция, – находчиво отвечает он.

Хоть Тимур и пытается строить из себя шеф-повара, выходит так себе.

Порезанным пальцем дело не ограничивается. Складывается впечатление, будто Тимур в первый раз видит кухонную утварь и не знает, как чем пользоваться. Вся кухня настроена против него.

Натирая сыр на терке, Тимур сдирает кожу. Миска с нарезанной ветчиной опрокидывается, и все рассыпается. На пол падает сливочное масло. Когда он собирается помыть руколу и достает из крана выдвижную лейку, шланг вылетает у него из рук, и их с Мироном окатывает водой. Тимур делает вид, будто эти казусы – ерунда, развлекает нас песнями, шутками, подливает вино.

Когда ставит противень в духовку, случайно задевает раскаленную поверхность и обжигает предплечье. После того как пицца наконец отправилась печься, Тимур тянется за чистым бокалом. Тот выскальзывает из рук и разбивается.

– Я куплю тебе новый, – отвечает Тимур на хмурый взгляд Мирона и лезет в шкафчик. Новый бокал он достает с опаской, крепко держит двумя руками, словно это не бокал, а бладжер. Устало выдохнув, наливает себе вина. Затем присаживается на кухонную столешницу и отпивает.

Все это время я пристально за ним наблюдаю, гадая, что у него на уме. Я уже почти уверена: он появился тут из-за меня. Может, увидел в соцсетях у Мирона его фото со мной, узнал меня. И так объявился тут. Тимур ловит мой взгляд.

– Что? У меня рукола в зубах?

– Может, закончишь уже свою игру? – спрашиваю я. – Ты здесь не просто так. Ты прекрасно знаешь, кто я, и заявился сюда, чтобы украсть мою удачу.

Зажав бокал двумя пальцами, Тимур вертит его по столу и неотрывно на него смотрит. Затем переводит глаза на меня. Это уже другой взгляд. Не обходительный и дружелюбный, как минуту назад, а наглый, возмущенный и сердитый.

– Я? Это ты сперла мою удачу, воровка! Я пришел, чтобы забрать свое.

– Ах вот почему ты здесь! Пообщаться он хочет! – восклицает Мирон и, схватив из вазочки конфету, бросает в Тимура. – Какой же ты гад, Мерзликин!

Тимур уворачивается от конфеты и ударяется головой об открытую дверцу кухонного шкафчика. Морщась, потирает ушибленное место.

– И как ты собираешься ее забрать? Она же не лежит у меня в кармане, – спрашиваю я с искренним интересом.

Раздевая меня взглядом, Тимур задирает подбородок и скалится.

– Я собираюсь тебя поцеловать!

Фыркаю.

– Вот еще! Не буду я с тобой целоваться, не дождешься!

– Это мы еще посмотрим! – нагло заявляет он. – Я ведь помню, как ты ко мне присосалась, – не отдерешь.

– Что? – задыхаюсь я, скрывая смущение под маской оскорбленного достоинства. – Не было такого!

– Да ты плавилась в моих руках, как моцарелла в пицце! – Тимур облизывает губы и понижает голос до шепота. – На мои поцелуи подсаживаются с первого раза. Скоро ты будешь готова на все, чтобы это повторить.

Я смеюсь, но смех выходит нервным и жалким. Актриса из меня плохая, и Тимур расплывается в улыбке хищника.

– Ты такой смешной! – с напускной беззаботностью говорю я. – Неужели находятся тупые курицы, которые ведутся на такие фразочки?

– Все ведутся, я в пикапе профи. – Тимур смотрит с вызовом, всем своим видом показывая, что раскусил меня.

– Ну-ну. И чем тогда ты еще будешь пытаться меня соблазнить, кроме своих супер-пупер-поцелуев, на которые я не соглашусь?

Тимур встает и хлопает себя по твердому животу.

– Этим!

– Ну такое себе. – Я критически оглядываю идеальный пресс Тимура, делая вид, будто он меня ни капельки не заводит.

– Такое себе? – возмущается он. – Пять дней в неделю в зале! Да на моем прессе можно сыр тереть!

Мирон поводит носом.

– Эй, мистер Тертый Сыр, – говорит он. – У вас там ваше фирменное блюдо сгорело!

– Черт, пицца!

Тимур подлетает к духовке, хватает противень голыми руками и, конечно, роняет его… Себе на ноги.

На кухне поднимается ужасная суматоха. Тимур скачет и орет, я пытаюсь его поймать, чтобы сунуть обожженные руки под холодную воду, Мирон в панике ищет бинты.

Затем все утрясается. Мы сидим за столом перед блюдом с пиццей – горелую четверть выбросили.

Тимур с грустью смотрит на свои перебинтованные руки.

– Пальчики мои! Мои красивые пальчики! – причитает он.

– Радуйся. Ты еще не стопроцентный неудачник! – говорю я, откусывая кусок.

– С чего ты так решила? – Он хмуро смотрит на меня и понуро мотает головой. – Я нахватал столько неудов, что у меня уже три недопуска на сессии, а сейчас только середина ноября! Мое личное дело даже передали в деканат. Страховая ни копейки не выплатит за утопленную тачку. А еще мои аккаунты взломали, стерли все выпуски моего блога и накачали туда сотни дурацких видео типа «Платим пятихатку за открытую вкладку браузера» или «Вложив сто баксов, вы поднимете миллион через месяц!» Я на самом дне, пацаны и пацанессы!

Тимур ждет от меня ответ.

– Это не дно. Твой противень еще не падает пиццей вниз! – бодро говорю я.

Парни смотрят на меня в недоумении. Затем мы втроем взрываемся хохотом.

Остаток вечера за пиццей и вином даже в компании Тимура проходит на удивление неплохо, атмосфера уютная и ненапряжная. Наш гость больше не строит из себя напыщенного индюка, который танцует брачные танцы перед своей индюшкой (то есть передо мной). Он больше никого не оскорбляет, не сыпет дурацкими шутками, не ведет себя как высокомерный мажор. Тимур сейчас – обычный парень, нырнувший в болото неудач. Из первых уст мы узнаем о его передрягах, и где-то мы смеемся, где-то сочувствуем ему. Я понимаю его как никто другой – еще недавно была на его месте. Но, насколько бы мне ни было его жалко, я не собираюсь отдавать ему удачу.

Когда приходит время расходиться по домам, Тимур вызывается меня проводить.

– Ты опять за свое? – Я хмурюсь. – Я не собираюсь больше с тобой целоваться. Смирись с этим. Неудачником тоже можно жить. Я как-то прожила столько лет!

– И я проживу. Но вот тебя все-таки провожу, темно уже. А райончик ваш неспокойный.

– Тебе-то откуда знать? – хмыкаю я. Уверена, Тимур всю жизнь жил либо в центре, либо в элитных пригородных районах.

– У меня свои каналы, – уклончиво отвечает он.

Тимур говорит вроде бы искренне. Я смотрю на него, силясь разглядеть потайное дно. Конечно, он провожает меня не потому, что беспокоится. Но почему-то внутри вдруг разрастается какое-то теплое чувство, а в голову проникает мысль: я бы хотела, чтобы он тревожился за меня.

Мотаю головой. О каких глупостях я думаю!

На улице прохладно. Совсем темно – над головой сгустились тучи.

Мы идем по пустым улицам, слушая свои гулкие шаги.

– Знаешь, несмотря на то что я будто в камере пыток побывал, а не у Березина на кухне сидел, я классно провел время, – первым нарушает тишину Тимур. – Реально не помню, когда мне так здорово в последний раз было.

Он говорит тихо и серьезно, смотрит себе под ноги.

– Ну как же? – язвительно спорю я. – А твои шикарные вечеринки? Мне кажется, тусовка в бассейне на крыше небоскреба куда круче, чем ужин с горелой пиццей на шестиметровой кухне.

– Что, разглядывала мои фотки? – Тимур меня поймал, и я вспыхиваю.

– Случайно попалось в подборке рекомендованного, – нахожусь я, но Тимур мне явно не верит.

– Ну-ну, пусть будет так, – усмехается он и добавляет с обидой: – А вообще, моя пицца не сгорела! Мы все горелое выкинули. А вечеринки… – Он задумывается. – Вечеринки вечеринками, а тут все по-другому. Было весело.

– Да, забавный выдался вечерок. – Я вынуждена признать, что мне тоже понравилось.

Мы пересекаем дорогу в месте, где стоит строительная техника и ведутся дорожные работы.

Вдруг я замечаю, что Тимура рядом нет.

– Вик! – раздается позади его жалобный голос.

Я оборачиваюсь и вижу, что Тимур… приклеился к асфальту! Он стоит, расставив ноги в широком шаге, и беспомощно машет руками, пытаясь удержать равновесие.

Опускаю взгляд и замечаю, что тротуар залит какой-то блестящей черной гадостью.

– Что это такое? – Я осторожно трогаю гадость носком кроссовки. Липко! – Похоже на строительную смолу.

– Можешь помочь? – кряхтит Тимур.

Я подхожу к нему максимально близко, встаю на самый край, где начинается лужа гудрона.

– Обопрись на меня и попробуй выдернуть ногу, – командую я.

Тимур подчиняется, но ничего не выходит. Я хватаю его за ногу и тяну сама – тщетно.

Тогда он разувается и оставляет обувь в асфальте, встает на безопасный участок. Выдирает кроссовку. Раздается «ш-ш-ш-р-р-р!», и Тимур валится на спину. В руках он держит верхнюю часть кроссовки, а на покрытой смолой дороге остается подошва.

Ситуация настолько нелепая, что я смеюсь.

– Это не смешно, – бурчит Тимур.

Он пробует выдернуть вторую кроссовку – результат тот же.

Тимур растерянно сует руку в свою добычу.

– Ну, пошли. Придется топать босиком, – вздыхает он.

– Ты рисковый парень, раз так спокойно ходишь налегке, – говорю я, опустив взгляд и наблюдая, как белые брендовые носочки Тимура семенят по асфальту. Их теперь ни за что не отстирать. А эти носки идут по цене моих кроссовок. – Раньше у меня с собой на такой случай нашлась бы сменная обувь.

– И что, теперь все время таскать с собой сменку?

– И не только.

И я озвучиваю Тимуру список того, что постоянно брала с собой.

– Возьму на заметку, – вздыхает он. – Но… – Тимур вдруг хватает меня за талию, разворачивает и резко прижимает к себе. – Я все еще надеюсь, что удача ко мне вернется.

От такой наглости, от того, что наши тела соприкасаются и что его губы так близко к моим, у меня перехватывает дыхание и кружится голова.

– Эй! – Я беру себя в руки и возмущенно отпихиваю Тимура. – Что вы себе позволяете, мистер Тертый Сыр? Даже не надейтесь на это!

– Да ладно, ладно! – Смеясь, он отпускает меня. – Время покажет.

Я хмыкаю.

Мы снова идем в молчании. Я искоса поглядываю на Тимура.

– Знаешь, я думала, ты весь такой сноб, на всех смотришь свысока, как типичный мажор. А ты не такой, – признаюсь я. Не знаю, почему вдруг решила это сказать. Возможно, в голову ударило вино. Или кислорода в воздухе слишком много.

– Я был таким, – признается Тимур. – До Хеллоуина. Но, знаешь ли, тяжело оставаться мажором, когда ты босиком, а твою обувь сожрал асфальт.

Я смеюсь. А с ним, оказывается, так легко.

– Как ты понял, что мы с Мироном дружим? – спрашиваю я, когда мы подходим к моему подъезду.

Он усмехается.

– Вишневые духи. Унюхал в универе.

– Ах вот в чем дело, – поражаюсь я. – Так просто!

– Тебе они, кстати, подходят больше.

Я делаю непробиваемое лицо и поднимаю бровь, показываю, что его комплимент не попал в цель.

Как только я ныряю под козырек, резко начинается ливень.

– Ты даже без зонта? – укоряю я.

– Ничего, не сахарный, не растаю. Я вон, под навес пойду. – Он кивает на беседку. – И там вызову такси.

– Ну ладно, удачи, – говорю я не думая.

Тимур грустно улыбается.

– Слова мне не помогут.

Я демонстративно закрываю губы одной рукой и машу перед лицом Тимура указательным пальцем другой.

– Ладно, ладно. – Подняв руки, он отступает на шаг. – Но я все равно тебя добьюсь, Вишенка. – Тимур посылает мне дерзкую улыбочку, игриво подмигивает и, сунув забинтованные руки в карманы, убегает в беседку.

Поднимаюсь к себе. Сердце колотится от приятного волнения, губы сами растягиваются в улыбке: я не могу это контролировать. Чувство такое, будто мне тринадцать и я сходила на свидание с королем школы.

Как только я захожу домой, кот бросается на мои ноги, но промахивается и врезается головой в обувницу. Раздается жалобное «мяу». Кот смотрит на меня с потерянным видом, словно спрашивая, как это получилось.

– Немного не рассчитал, Лаки. – Я глажу кота по спинке. – Бывает.

Прохожу на кухню. В нос бьет какая-то вонь. Вся семья в сборе за столом, я еле втискиваюсь в тесное пространство.

Все, кроме Оли, пьют чай. Перед Олей стоит тарелка с селедочным филе. Вот откуда этот запах! Оля за обе щеки уплетает селедку.

Брат рассказывает о какой-то аварии, которую он видел сегодня по дороге с работы. Столкнулись две фуры, и обе – с апельсинами.

– Там все было в апельсинах! Асфальта не видать, все оранжевое. – Брат показывает фотографию.

– А попкорн там был? А шоу с зебрами? – оживляется дедушка.

– Были, были, дедушка, – отвечает брат. – И зебры, и олени, и ослы с попкорном.

Я выглядываю на улицу. Там все еще льет.

В беседке сидит грустный Тимур. Все ждет свое такси.

Но я знаю: такси не приедет. С каждой машиной, водитель которой примет на вызов, будет что-то происходить.

Мне его очень жалко. Я прекрасно помню, каково это – быть единственным неудачником в мире, где у всех все всегда складывается.

Может, позвать его? Пусть посидит дома, погреется. Обувь ему дадим чью-нибудь.

На кухню, подергивая носом, заходит Лаки. Он явно учуял селедку и теперь ищет ее взглядом. Обнаружив цель на столе, кот прыгает на подоконник, чтобы оттуда перелезть на стол. Сбивает горшок с цветком, горшок летит вниз, весь пол теперь в земле и осколках. Сам кот падает сверху, и не на четыре лапы, а на бок.

Лаки жутко пугается, хочет дать деру, но промахивается и вместо двери влетает в открытый кухонный шкафчик. Раздается ужасающий лязг – в этом шкафчике хранится ненужная посуда, которую жалко выкинуть, вроде вазочек для варенья и тяжелых хрустальных салатниц. Кот пулей вылетает из шкафчика и несется по коридору. Что-то где-то грохочет и падает. Бедный Лаки!

– М-да-а-а, тяжело, когда ты Лаки. – Брат осматривает поле боя и задумчиво чешет голову.

– Цирк с конями! – восторженно вскрикивает дедушка.

– Вот и попили чайку, – ворчит папа и тянется за веником.

Все дружно убираем следы катастрофы. После уборки наконец добираюсь до чая и я. Подношу к носу чашку и только тут вспоминаю про Тимура. Выглядываю в окно – в беседке никого.

Неужели такси все же приехало? Или Тимур, отчаявшись, пошел пешком?

Сердце колет жалость к нему, но я тут же одергиваю себя.

«Не смей, не смей его жалеть и спасать, – говорю я себе. – Тебя никто не спасал, когда ты была неудачницей. А этот Мерзликин и в ус тогда не дул, жил в свое удовольствие и вообще ни о ком не беспокоился».

Даже когда ложусь спать, я все думаю о Тимуре. У меня перевешивают то одни, то другие эмоции. На одной чаше весов – злость и возмущение, на другой – жалость, сочувствие, симпатия и… Какое-то необъяснимое острое чувство.

Да, я не могу не признать, что Тимур кажется мне очень симпатичным. Он просто красавчик, а уж этот его пресс, на котором можно тереть сыр!

Да и при близком общении он кажется хорошим, приятным человеком. Вся его противность в интернете – просто образ и актерская игра. На самом деле он другой.

Вдруг в голове загорается тревожная красная лампочка, а внутренний голос кричит мне: «Даже не думай о нем в таком ключе! Все, что он делает, – хитрая игра. Он теперь любыми способами будет пытаться заполучить поцелуй удачи. И все твои жалость и симпатия – именно их он и добивается! А ты просто попалась на его удочку».

Я грустно вздыхаю. Да, это так. Но что мне делать, если теперь при одной мысли о Тимуре в солнечном сплетении что-то волнительно сжимается?

Я не могу забыть наш поцелуй и постоянно, куда бы ни шла, пытаюсь воссоздать его в памяти. Меня никто никогда так не целовал.

Самое страшное – я хочу еще.

Мне кажется, ради того, чтобы во второй раз почувствовать, каково это – когда тебя целует Тимур Мерзликин, я готова пожертвовать всем. Даже своей удачей. Но этого никак нельзя допустить.

Глава 4. Вика

В понедельник, выйдя с работы, я снова вижу Тимура. Он стоит недалеко от «Гнутых вилок», привалившись к дереву, явно кого-то ожидая.

Я делаю вид, будто не заметила его.

– Приветы-котлеты! – Он нагоняет меня.

– Что, так понравилось в нашем Плезантвиле[1]1
  Вымышленный город-утопия из одноименного фильма. Здесь и далее примечания автора.


[Закрыть]? – спрашиваю я с издевкой, делая вид, что встреча с Тимуром для меня – помеха. На самом деле я радуюсь, что он меня ждал. Пусть его внимание ко мне целиком из корыстных побуждений, но это все-таки – внимание, и оно приятно. Особенно в данный момент, когда я не чувствую, что Тимур представляет для меня угрозу. Хоть наш поцелуй и вскружил мне голову, сейчас я ощущаю какую-то внутреннюю броню. И Тимуру ее ни за что не пробить.

– Ага, райончик – прелесть! – весело отвечает он, пиная бутылку, выпавшую из переполненной урны. – Ты домой?

– Нет, на бал.

– Не хочешь со мной поужинать?

Я удивленно смотрю на него.

– И куда ты меня позовешь?

– Это сюрприз! – Тимур хитро прищуривается. – Ты удивишься!

Я перебираю в уме заведения нашего городка. Ни одно из них не сможет меня удивить.

– Ну, заинтриговал! Веди меня в свое удивительное место. Только условие: далеко я не пойду! Ужасно хочу есть.

– А я и не собирался далеко. Тут метров сто пешком.

Я в замешательстве смотрю на него. В радиусе ста метров находятся заправка, пара мелких магазинов, а еще – стройка.

Тимур ловит мой взгляд. Ему нравится, что я тщетно пытаюсь разгадать, куда мы идем.

– Готова к приключениям? – спрашивает он.

Я не доверяю ему. Какую гадость он задумал? Но тело реагирует совсем по-другому: сердце, жаждущее приключений, да еще и вместе с Тимуром, от волнения стучит быстрее.

Тимур ведет меня к реке, на пристань, где стоят рыболовные суда.

Один старенький катер красиво украшен гирляндой, и я все понимаю. Мне нравится сюрприз, но я делаю вид, будто Тимур меня не удивил.

– Ты сильно рисковал, – хмыкаю я. – Если бы я была гламурной чикой, на этом моменте развернулась бы и ушла. И это был бы последний гвоздь в гроб твоей удачи.

– Знаю, – кивает он. – Гламурные чики предпочитают ужин в гламурном ресторане, а не на советском катере. Но, во-первых, в пешей доступности нет таких ресторанов, а во-вторых, ты не гламурная чика, а девочка из Пустовино.

Тимур забирается на палубу и протягивает мне руку.

– Это что, попытка меня оскорбить? – Я прищуриваюсь. Стою на берегу, на протянутую руку не реагирую. Это и правда звучит как оскорбление: девочки из Пустовино, по мнению Тимура, настолько голодные до развлечений, что охотно отдадут поцелуй (а может, и не только) за покатушки на рыбацком катере.

– Вовсе нет. – Он внимательно смотрит на меня. – Знаешь, мне гораздо проще было бы забронировать столик в «Бегемоте», чем найти хозяина хотя бы одного местного катера и договориться с ним.

Тимур настойчиво предлагает руку. Мы упрямо смотрим друг на друга.

– Но ужин в «Бегемоте» тебя бы не удивил, – давит Тимур. – Девочки из Пустовино не ведутся на банальный пафос.

– Мне не нравится, что ты вешаешь ярлыки, – раздражаюсь я. – Говоришь так, будто что-то знаешь о нас, девочках из Пустовино. И как будто что-то знаешь обо мне.

– Ты права. Я ничего не знаю. И… хочешь правду? – Он смотрит на меня так, будто в один миг сбросил все свои маски. – Я вообще ни о чем таком не думал. Что тебе подойдет, куда тебя сводить, как удивить… – Тимур говорит тихо и серьезно, голос звучит хрипло и так… беззащитно. – Меня словно по голове шарахнуло: хочу покатать на катере одну необычную пацанессу, которая однажды меня поцеловала. Только и всего. Это спонтанное и крайне необдуманное решение. Да, в нем есть еще кое-что: я хочу получить назад свою удачу. Но в том, почему я сделал такой странный выбор, никакого подвоха нет. Это просто безумный порыв. Но нам порой так недостает безумных поступков в жизни.

Он молчит, смотрит на меня не отрываясь, взгляд такой открытый, честный и просящий. Тимур все еще предлагает мне руку. Я мешкаю. Этот человек сбивает все мои настройки и рушит все ожидания. Я ведь и правда думала о какой-то банальщине вроде дорогого ресторана, куда он водит всех своих девушек. Но все оказалось не так. Может, он врет и у него просто нет денег? Ведь парни, когда у них нет средств на нормальное свидание, часто вешают девушкам на уши подобную лапшу: что, мол, она особенная и для нее он хотел чего-то особенного… Наверное, если бы Тимур подтвердил мои догадки и выдал что-то подобное – что я не такая, как все, что он хотел меня удивить, поэтому выбрал такое необычное место, – то я, возможно, развернулась бы и ушла, распознав ложь. Но в итоге он сказал совсем другое. И поэтому я подаю ему руку и поднимаюсь на палубу.

В тесной каюте мы еле помещаемся вдвоем. Тут пахнет металлом, бензином, отсыревшей тканью, а еще кофе и… чизбургерами! От этого запаха сразу урчит живот.

– Ужин. – Тимур достает из-под сиденья бумажный пакет и протягивает его мне.

– М-м-м, что там? Белые трюфели? – Я заглядываю в пакет и достаю двойной чизбургер.

– Да, еще омары в сливочном соусе.

Тимур тянется к приборной панели и заводит катер. Судно неспешно двигается с места.

– Оно еще и плавает? – усмехаюсь я.

– А то!

Катер набирает скорость, и мы быстро плывем по реке. Уже стемнело, воды почти не видно, только блики. Зато город по обе стороны от реки хорошо виден, освещенный фонарями.

Я смотрю, как Тимур крутит руль.

– Ты полон сюрпризов, Мерзликин.

Он пожимает плечами.

– Мечтал о яхте, вот и получил права.

Мы останавливаемся в тихой заводи и со стаканами кофе выходим на палубу. Тут холодно. Тимур накидывает мне на плечи плед.

– А ты подготовился, – говорю я с издевкой, а сама благодарно закутываюсь.

– Я всегда все предусматриваю, – хвастливо говорит он.

– Снова вешаешь ярлыки, – замечаю я, ведь своей фразой Тимур приравнял меня к другим девушкам, которым организовывал свидания. – Минус десять очков Гриффиндору.

– Извини, – виновато отвечает он. – Просто забылся. С тобой я так странно себя чувствую. Мне не хочется играть, а хочется просто быть собой. Как будто с друганом плаваю, честное слово.

– Когда катаешь девушку на катере, не сравнивай ее со своими друганами, – осуждающе говорю я. – Еще минус пять очков Гриффиндору.

Тимур вздыхает.

Я снова размышляю, сказал ли он искренне или это продуманная многоходовочка.

Свет фонарей окрашивает воду в золотистый цвет. Ноябрьский холод, горячий кофе в руках, мерное покачивание лодки, легкое плескание волн о борта, травянистый запах водных растений – все это дарит атмосферу простора и безмятежности.

– Ну что, удивил? – Тимур, оказывается, давно смотрит на меня. Он явно понял, что мне тут нравится.

Отпиваю кофе.

– Ну, латте мог быть чуть менее отвратительным, если бы ты попросил добавить дополнительную порцию молока.

Смотрю на Тимура и улыбаюсь. Он улыбается в ответ – знает, что это шутка, и понимает: на самом деле ему удалось меня удивить, и этот ужин в необычной обстановке мне нравится. Но также он понимает, что я не признаюсь ему в этом.

Мы оба чувствуем химию между нами. Это все равно не пугает меня. Да, я знаю, чего он добивается, и поддаваться не стану. Но как же приятно вот так пить кофе на маленькой палубе старого катера!

– «Ты с ним рядом. Ты с него не сводишь глаз. – Тимур вдруг встает ближе и запевает немного переделанную версию песни Себастьяна из «Русалочки». – Пусть он и молчит сейчас, но он так прекрасен. И в твоих мечтах уже горит на губах ваш нежный поцелуй».

Я закатываю глаза и слегка отталкиваю его.

– Дурак!

Но Тимур снова придвигается ко мне и продолжает как ни в чем не бывало:

– «Ша-ла-ла-ла-ла-ла, вы вдвоем. Ты слышишь, мы поем, ему нужен поцелуй. – Тимур складывает губы трубочкой и тянется ко мне. – Ша-ла-ла-ла-ла-ла, все вокруг твердит тебе, мой друг, скорее поцелуй».

Я заслоняю лицо руками и со смехом верещу:

– Отстань! Отстань от меня!

– «Поцелуй, скорее поцелуй. Поцелуй, скорее поцелуй», – заканчивает Тимур и отстраняется.

– Не дождешься! – выпаливаю я и делаю глоток кофе. – А в следующий раз объемся чеснока! Или селедки!

– Удача все равно стоит этой жертвы, – философски замечает Тимур.

Мне нравится, что он сам уничтожил это напряжение в воздухе, превратив все в смешную игру своей песенкой Себастьяна. Этот поступок делает то, что происходит между нами, таким несерьезным, безоблачным. Как будто Тимуру на самом деле совсем неважно заполучить от меня удачу и, как он и сказал, ему просто весело проводить со мной время, словно с другом. И если таков его хитроумный план, чтобы расположить меня к себе, то он своего добился. Но это было бы слишком сложно для Тимура Мерзликина, пикапера, который обычно прет напролом. Все, что я знаю: я не могу его разгадать. Но мне нравится дурачиться с ним, так я будто возвращаюсь в детство.

– Я не понимаю. Ты раскрыл все свои карты. – Я пристально смотрю на Тимура. – И я даже не представляю, что должно произойти, чтобы я добровольно тебя поцеловала. Вот что ты собираешься делать?

– Буду брать тебя измором, – отвечает Тимур с детской непосредственностью.

– Что?! – Я аж кофе давлюсь.

– Однажды я тебе ужасно надоем, и ты прикинешь, что лишиться удачи – не такая уж высокая плата за то, чтобы я держался от тебя подальше.

Тимур дерзко ухмыляется.

– Ну и самомнение у тебя! – возмущаюсь я. – Да пожалуйста, липни и дальше, мне-то что? Даже плюсы есть, вон, ужинами кормишь.

Тимур ничего не отвечает, но так хитро улыбается, будто припрятал какой-то козырь. В душу впервые забирается червячок сомнения: а действительно ли подобные встречи с Тимуром для меня безопасны? Вдруг и глазом не успею моргнуть, как отдам ему поцелуй?

* * *

Тимур снова появляется в Пустовино в четверг, в мой выходной. Выйдя из дома, я натыкаюсь на него у беседки.

– Как же твоя учеба? У вас ведь пары сегодня! – спрашиваю я.

– Да меня и так почти отчислили, универ сегодня без моего присутствия простоит, не развалится. Куда путь держишь?

– В магазин.

– Ну, тогда я с тобой.

Мы идем вместе, затем Тимур вызывается помочь донести продукты до дома.

– На чай не позовешь? – поставив пакеты в прихожей, спрашивает он.

– Обойдешься! – Я указываю на дверь.

– Ну, другого я и не ожидал. – Тимур делает шаг за порог.

Его упорство меня и забавляет, и восхищает – он едет через весь город, только чтобы помочь мне донести продукты!

Тут в коридор выглядывает мама.

– Викусь, у тебя гость? Пусть проходит, я чай заварила! Эй, гость?

– Я тут! – живо отзывается Тимур.

– Ну уж нет! У этого гостя дела, мам! – возмущаюсь я и в то же время теряюсь. – Он не может!

– У гостя никаких дел! – Тимур уже сбрасывает обувь.

Мне приходится вести его на кухню и поить чаем.

– Не буду вам мешать, уже убегаю. – Мама сливается, и мы с Тимуром остаемся одни.

– Миленько у вас, – оглядывается он, энергично размешивая сахар.