Текст книги "Укради его удачу"

Автор книги: Алена Филипенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Как же я к нему подойду? – тупо спрашиваю я. – Как поцелую? Насильно? Он меня оттолкнет!

Мирон сердится.

– Ты хочешь получить свою удачу или нет? Если хочешь, то придумаешь как!

– Нет, ничего не выйдет, – упрямлюсь я. Чувствую, что это будет провал, и, кроме позора, наша афера мне ничего не принесет.

– Слушай, это, вообще-то, твоя идея! – негодует Мирон. – Ты сама истолковала так строку из книги, решила, что тебе надо поцеловать везучего парня! Сначала была такая смелая, а как дошло до дела, то сразу в кусты, да? Испугалась?

Я понуро опускаю голову. В чем-то Мирон прав. Но не во всем.

– Дело в этом парне. – Помолчав, я решаюсь открыться. – Я не могу провернуть это с ним. Он… меня отталкивает. И пугает. – Это действительно так. Когда я представляю на месте Тимура любого другого парня, то точно вижу, что все пройдет успешно. Но именно с ним в моем видении все идет наперекосяк. Я ною: – Мирош, может, все-таки у тебя есть еще какой-нибудь везучий?

– Нет! – рявкает друг. – Или он, или никто!

Я расстроенно вздыхаю.

– Ну, берешь или нет? – грозно спрашивает Мирон.

Я мотаю головой.

Мирон смотрит на меня с разочарованием.

– Знаешь, Полукарова, а может, никакого хронического невезения не существует, а ты сама и есть причина всех своих неудач?

Я демонстративно делаю глоток коктейля из второго бокала, отстраненно смотрю на стену и делаю вид, будто не услышала Мирона. Мы переводим тему и больше не возвращаемся ни к невезению, ни к книге, ни к Тимуру. Все остальное время общаемся мило, но все-таки я чувствую напряжение. Мирон явно сердится на меня за мою нерешительность. А я сержусь на себя за то, что Тимур по непонятной причине перепутал мне страницы.

* * *

На работе заболела уборщица, и начальник поручил мне временно ее подменить. Такое уже бывало, и я с тоской плетусь к подсобке, где стоит тележка с принадлежностями для уборки.

Оттирая с пола черные полосы, оставленные ботинками, я вдруг снова чувствую себя в школе на генеральной уборке.

Но самое неприятное дело ждет меня впереди.

Вкатывая тележку в женский туалет, я сталкиваюсь в дверном проеме с девушкой. Я не смотрю на нее, но боковым зрением замечаю блестящие длинные рыжие волосы и короткую кожаную куртку. От девушки пахнет дорогим парфюмом. Я прижимаю тележку к стене, чтобы освободить ей проход.

– Вика? – раздается удивленный, до боли знакомый голос. Этот голос переворачивает все внутри и превращает меня в долговязую девчонку, которая в свои тринадцать уже устала от жизни. Оттого, что она никому не нравится и что на голову выше всех остальных. От насмешек, неудач, оттого, что она часть непримечательной серой массы и в то же время выделяется среди всех, но далеко не тем, чем хочется… Всё в ее жизни не так, как хочется, не так, как должно быть. Не так, как у других… Не так, как у… Киры.

– Кира! – Я натягиваю радостную улыбку. Ох, каких усилий она мне стоила, ведь мне не до радости – внутри играет похоронный марш.

Она по-прежнему красавица. Даже стала еще красивее. Точеное лицо, большие глаза с идеальным макияжем, пушистые ресницы, полные губы, густые рыжие волосы, изящная фигура с тонкой талией, идеальный рост: такой, что можно надеть высокие каблуки и превратиться в топ-модель, а можно обуться в кеды – и стать Дюймовочкой.

С Кирой мы учились в одном классе и жили в соседних домах. Тесно дружить стали лет в девять. Тогда у меня были зачатки дружеских отношений и с другими ребятами, но позже все они отмерли, и осталась одна Кира. Как оказалось позднее, именно она постаралась, чтобы у меня не было никого, кроме нее. Так ей было проще мной манипулировать.

Только разорвав наши отношения, я поняла о Кире все. Подлая, завистливая, нарциссичная, жадная. Но Кира во многом была тогда более развитой, чем я, ее отличали хитрость и ум. А я была простой наивной девочкой. И она управляла мной, как марионеткой, дергая за ниточки.

Я не замечала недостатков Киры. Считала ее хорошей подругой, открытой и доброй, красавицей, которая всем нравится из-за своего хорошенького личика и дружелюбия. Она со всеми могла найти общий язык. Все взрослые были от нее в восторге, в том числе и моя семья. Она хорошо училась, успевала во всем: учеба, танцы, вокал, книги.

Что же она делала плохого?

Моя самооценка всегда была ниже плинтуса, а Кира опускала ее еще ниже. Спокойно могла назвать меня страшненькой и отметить, как мне повезло, что со мной дружит такая красотка, как она. Кира принижала и другие мои качества. Я неважно училась, и она помогала мне с домашкой. Но цена за эту помощь была слишком высокой, ведь Кира постоянно напоминала мне, что я невежда и только благодаря ей, такой умной и прилежной ученице, меня еще не выгнали из школы. Она даже врала мне, что ей это говорят учителя.

В нашей дружбе было много всего странного, от чего я порой недоумевала даже тогда, но Кира постоянно выдавала это за норму. Я занимала ей очередь в школьной столовой или же вообще стояла там одна и покупала обед и себе, и ей. Если Кире нравилась какая-то моя вещь, она просто забирала ее. Мы делали только то, что было интересно ей, с моим мнением она никогда не считалась. У меня не должно было быть ничего более хорошего, чем у нее. Если я вдруг каким-то чудом получала оценку выше – значит, в следующий раз специально должна была написать работу хуже, чтобы в итоге общий результат Киры был лучше.

Кира оградила меня от одноклассников, тщательно следила, чтобы со мной никто не смел общаться. Она делала это по-умному, хитростью и уловками, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я была игрушкой в ее руках. Захочет – приласкает словом, надоест – выбросит. Чтобы потом снова поднять…

Она повторяла, что я никому не нужна. Что без нее я ничто, пустое место.

Вот что вдалбливала эта гадина мне на протяжении многих месяцев и даже лет. И я верила всему, что она говорит. И больше всего на свете боялась остаться одна, без Киры. Это стало моим триггером.

Да. Кира сломала меня. Я полностью принадлежала ей.

Один случай изменил все. Благодаря ему я смогла посмотреть на то, что происходит между мной и Кирой, со стороны. Мне будто открыли глаза, и я нашла в себе силы разорвать эти отношения. Только сколько еще потребуется времени, чтобы склеить себя по кусочкам?

И вот Кира смотрит на меня и мою тележку так, будто она кладоискатель, вдруг наткнувшийся на сундук с сокровищами.

Да уж, я для нее сейчас действительно сокровище. Узнать, что бывшая подруга, которая с тобой разругалась, теперь моет туалеты в забегаловке, чье название говорит само за себя! Это целый золотой город. Тем более после ее слов о том, что я без нее – пустое место. Вижу по глазам Киры, что, не поиздевавшись, она не уйдет.

– Сто лет тебя не видела! Как твои дела? – миролюбиво спрашиваю я.

– У меня все прекрасно, учусь, тусуюсь. – Она гордо улыбается и, окинув взглядом мою тележку, издает короткий смешок: – У тебя, я вижу, все тоже ничего.

– Вообще, я тут работаю официанткой. – Я ругаю себя за то, что оправдываюсь перед ней, но ничего не могу с собой поделать. Рядом с Кирой я, как в школе, превращаюсь в собачку, которая трясется уже от одного строгого слова своего хозяина. – Просто уборщица заболела и…

– Да, я так и подумала, – по-змеиному улыбается Кира. – Конечно. И официантка – это, наверное, твоя временная должность?

– Да, – охотно соглашаюсь я, подбадриваемая словами Киры. – Я планирую подняться по карьерной лестнице в ресторанной сфере. Скоро получу должность выше.

– Конечно, конечно, – кивает Кира, и тут меня осеняет, что она начала издеваться надо мной куда раньше, чем я это заметила. – «Гнутые вилки» – подходящее тебе место для старта.

Я ничего не отвечаю. Я заслужила этот удар – сама его проморгала.

– У тебя уже приняли заказ? – спрашиваю я, чтобы перевести тему и все-таки доказать, что я не работаю тут уборщицей. – А то я на замене, и официантов приходится ждать дольше обычного.

Кира улыбается, смотрит на меня со снисходительной жалостью и, замахав руками, восклицает:

– Ты что! Чтобы я что-то взяла в таком месте? Я просто заскочила в туалет. Думала, дотерплю до заправки, там туалеты чище. – Она косится на швабру у меня в руках. – Но не дотерпела, слишком много выпила в дороге воды «Кристаль»… – называет она элитную марку, затем строит издевательски-милую гримаску, которая почти не скрывает злобного удовлетворения, и добавляет: – Прости, была бы рада поболтать, расспросить, как у тебя дела, хотя сама вижу как… но я очень спешу.

– Да, конечно, – растерянно отвечаю я и пропускаю ее к выходу.

– Еще увидимся! – говорит она так, что я не сомневаюсь: Кира теперь часто будет заезжать сюда в туалет, чтобы поглумиться надо мной.

С каждым днем мое будущее станет выглядеть все безрадостнее и безрадостнее. В конце концов меня переведут в уборщицы на постоянку, а Кира будет ежедневно вытирать об меня ноги, совсем как в школе. В принципе, можно и потерпеть – жить осталось всего-то лет шестьдесят. Семьдесят, если повезет, однако это не обо мне.

Вдруг я остро осознала, что больше всего на свете устала терпеть. Поэтому после рабочего дня пишу Мирону, что я согласна. Я поцелую этого долбаного мажора, каких бы трудов мне это ни стоило.

Мы с Мироном продумываем мой образ на вечеринку, которым я сразила бы Тимурчика наповал. Заранее не составляю никакого плана действий, чтобы невезение не опередило меня и все не разрушило. Положусь на спонтанность.

Собираюсь я у Мирона. Не без помощи друга (с таким мне тоже не везет) завиваю волосы и делаю макияж. Затем надеваю свой наряд и смотрю в зеркало.

Маленькое черное платье, туфли на каблуках, матовая вишневая помада, изящные рожки Малефисенты, короткая кожанка, принадлежавшая сестре Мирона. Я сейчас чертовски хорошенькая, прямо модель! И совсем не похожа на себя. Обычно я ношу безразмерные джинсы, которые висят на мне, как на пугале, кроссовки и удобные футболки или худи. И я почти никогда не крашусь, но вовсе не потому, что нравлюсь себе и без косметики. Просто ненавижу ощущение макияжа на лице: мне кажется, будто я в глиняной маске.

Под конец Мирон подходит ко мне с флакончиком духов.

– Они унисекс! – говорит он, видя, что я собираюсь воспротивиться, и пшикает на меня вишневым парфюмом. – Ты его точно сразишь! – Мирон удовлетворенно кивает, оглядывая меня с головы до ног. – Дерзай! Лови удачу за хвост, Полукарова, и не отпускай!

До загородного клуба он подвозит меня на машине.

Мы приезжаем сильно заранее и останавливаемся чуть поодаль, выжидаем.

Вот на такси бизнес-класса появляются первые гости. От нечего делать мы с Мироном обсуждаем наряды. Я сильно нервничаю, ведь все еще не знаю, как мне все провернуть и поцеловать Тимура.

При виде каждой новой подъезжающей машины останавливается сердце. «Хоть бы не он! Я еще не готова!» – с ужасом думаю я. И выдыхаю с облегчением, когда не вижу среди очередной партии гостей Тимура. Мне одновременно хочется и отсрочить момент, и закончить со всем побыстрее.

И вот останавливается еще одна машина. Шикарный черный джип, не такси.

– Это его тачка! – шепчет Мирон.

Из машины с шумом выбираются не совсем трезвые гости. С водительской стороны кто-то выходит.

Чувствую, как меня прошибает холодный пот. Это Тимур.

Мирон хлопает в ладоши.

– Давай, Полукарова, походка от бедра, волосы назад – и пошла, пошла! Он уже почти у ворот, сейчас упустишь!

Я шумно выдыхаю, открываю дверь и неуклюже выбираюсь наружу.

Кожа вмиг покрывается мурашками. Сейчас бы завернуться в теплый спортивный костюм с начесом, а не мерзнуть в дурацкой коротенькой курточке, которая совсем не греет. Но в спортивном костюме мне вряд ли удастся сразить Тимура, так что я выбираю героически померзнуть.

Смотрю на Тимура. Он стоит у ворот в компании других ребят. На нем футболка с Эдвардом Калленом в стрингах. Снизу надпись: «This is the Ass of a Killer, Bella». Хм. Не знаю, есть ли у надписи какой-то потайной смысл, но футболка дерзкая, в духе Мерзликина. Прическа и грим соответствуют образу Эдварда Каллена.

Тимур стоит, перекинув через плечо кожаную куртку. В отличие от меня, ему не холодно: в руке у него стеклянная бутылка, в которой, судя по виду, плещется что-то ну очень дорогое и очень согревающее.

Выпрямляю спину и гордо иду отнимать свою удачу.

Глава 2. Тимур

Мы с Игорем собираемся на хеллоуинскую вечеринку в загородный клуб.

Сбрызгиваю кудри стайлером и легким движением руки укладываю их в прическу Эдварда Каллена.

Игорь перевоплощается в Гомеса из семейки Аддамс. Он уже надел костюм в черно-белую полоску и приклеил усы. Осталось только пригладить непослушные волосы, торчащие в разные стороны, но его попытки тщетны. Опрыскивает их, мажет, сушит, расчесывает – и так по кругу.

– Да забей ты на патлы! – говорю я.

– Как я на них забью? – возмущается Игорь. – Без зализанных волос Гомес – не Гомес.

– Да забей вообще на Гомеса. Будь… – Я осматриваю костюм друга. – Битлджусом!

Игорь округляет глаза и смотрит на меня с благодарностью.

– Ты гений! – Отклеивает усы и разлохмачивает волосы.

– Эй, вам не пора? – кричит Димон. – Пробки жуткие! Выезжайте заранее.

– Выйдем как планировали, – настаиваю я. – Никаких пробок не будет.

Димон с сомнением смотрит в телефон.

– Там все бордовое!

– Поспорим? – предлагаю я с азартом. – На два косаря?

– Да иди ты! – морщится Димон. – Больно надо мне дарить два косаря одному удачливому гаду, который никогда не стоит в пробках.

В ответ я издаю довольный смешок.

Мы с Игорем и Димоном живем втроем еще со школы. Сначала снимали вместе одну комнату. Потом разжились на однушку, потом – на двушку, а затем, когда я выиграл дом, переехали в него.

Сейчас Игорь – мой одногруппник, а с Димоном мы вместе работаем. Он режиссер и оператор, шарит по части съемок во всех технических штуках, где я полный ноль.

– Игоряш, я подвину тут твою макулатуру? – Димон сгребает с дивана листы бумаги. – Ты же уже закончил курсач?

– Ага! Можешь выкинуть!

Димон и Игорь – полные противоположности как внешне, так и во всем остальном. Димон худощавый, с бледной кожей, узким лицом и тонкими губами. Глаза всегда кажутся полузакрытыми, как будто Димону либо хочется спать, либо скучно. Волосы он стрижет коротко, одежду носит без принтов, спокойных цветов. Игорь крупный и широкоплечий, с лохматой шевелюрой, крупным носом и полными губами, которые всегда растянуты в дурашливой улыбке. Одевается он ярко и кричаще – в последнем мы с ним похожи.

Димон у нас чистоплюй, бардак его жутко бесит. Игорь, наоборот, ужасная свинья: после него все в таком беспорядке, будто там, где он прошел, сначала пробежало стадо слонов, а затем пролетел рой саранчи. Каково было этим двоим жить вместе в одной комнате – отдельная история. Я же балансировал где-то посередине, так что мне было полегче.

– Тимур, а у тебя как с курсовой? Все сделал? – спрашивает Игорь.

– Ха! Даже не начинал! – заявляю я с гордостью. Собираю вещи: ключи от машины, банковская карточка, телефон, презики.

Игорь ошарашенно на меня пялится.

– В смысле? В понедельник же сдавать!

Пожимаю плечами:

– Да все как-нибудь решится.

И тут у меня звонит телефон. Это Полинка, моя бывшая, которая сейчас учится на четвертом курсе в моем универе. Я переключаю на громкую связь, чтобы парни тоже слышали.

– Тимур! – тоненько вопит она в трубку. – Как делишки?! Куда пропал?

– Поли-и-инка! – весело, ей в тон, воплю я. – Рад слышать! Все ничего, как сама?

Замечаю, как Димон с Игорем переглядываются и закатывают глаза. Затем комично изображают, как мы с Полинкой говорим по телефону. Я бросаю в парней диванной подушкой.

Полинка жалуется мне на свои проблемы: испорченный маник, плохая погода в Тае, новый рестик, который все так пиарили, – полный отстой.

Я сочувствую Полинке. Советую сходить в другой рестик – классный, проверенный.

– Может, сводишь меня туда? – спрашивает она игриво.

– Как-нибудь – обязательно! – горячо заверяю я.

Парни ржут.

– Слушай, у тебя по медиаменеджменту курсовая по какой теме? – вдруг интересуется она.

– Э-э-э… – Я пытаюсь вспомнить. – «Цифровые трансформации».

– О, отлично! Я писала как раз на эту тему в прошлом году, анализировала перезапуск киносервиса. Получила сто баллов! Скинуть тебе?

– Ну давай, кидай, – говорю так, будто это я делаю Полинке одолжение, а не она мне. Я даже ничуть не удивлен такому стечению обстоятельств. На самом деле чего-то подобного и ожидал. Димон прав, я удачливый гад, а к везению быстро привыкаешь. Мне никогда не приходится напрягаться – все само идет ко мне в руки.

Я отключаюсь. На Игоря больно смотреть.

– Я тебя сейчас убью, – наконец произносит он. – Я месяц писал эту курсовую. Месяц! И это еще с чатом GPT!

Я высокомерно улыбаюсь.

– Не всем дано быть мной! – Задираю подбородок и провожу рукой по волосам. В меня летит диванная подушка – мимо.

– Как у тебя вообще получается дружить с бывшими? – удивляется Димон. – Это нереально! Моя бывшая, когда меня видит, так смотрит, будто вот-вот сожрет!

Я развожу руками и виновато улыбаюсь.

– Это еще одна тайна Тимура Мерзликина. Не знаю, как так получается. Но почему-то девчонки, когда я с ними расстаюсь, липнут ко мне еще сильнее. Как будто разрыв для них ничего не значит. Но есть и минусы: это ужасно утомляет!

– Посмотрите на него! – ворчит Игорь. – Ему курсовую на блюдечке принесли, а его все утомляет!

– Чего ты вообще с ней разошелся? Полинка – такая красотка! – мечтательно произносит Димон.

– Не знаю. С ней просто скучно. – Я пожимаю плечами. – Ну и надо поддерживать репутацию. Больше месяца с одной пацанессой – да меня подписчики тухлыми помидорами закидают!

Я не знаю, верю ли сам в такое объяснение или это просто отмазка. Ведь личную жизнь мне необязательно выставлять на публику, блог на какую тему я бы ни вел. И если бы я хотел, то скрыл бы от подписчиков свою пацанессу. Но дело в том, что все мои бывшие сами хотели такой славы: чтобы я выкладывал видео с их участием, выносил их на «суд» подписчиков, проводил опросы, кто красивее. Непременно с указанием ссылочки на их страницу. Многие так с моей помощью раскручивали свой блог. Так что любовью такие отношения и не пахнут – в них только секс, хайп и пиар. Не скажу, что меня это огорчает, ведь от любви одни неприятности и никакой выгоды.

Почему я так быстро рву отношения с девушками? Во-первых, конечно, из-за блога. Интерес аудитории всегда нужно подогревать чем-то новым. Ну и есть вторая причина, в которой я никому не признаюсь. Пацанессы, с которыми я встречаюсь, классные, другие парни мне завидуют. И вроде бы сначала все тоже супер. Но когда девушки начинают лезть в мою жизнь и вить там гнездо, становится уже не так прикольно. Так что, как по мне, лучше короткие отношения, чтобы уж наверняка никаких гнезд.

Я понимаю, что рано или поздно это произойдет – у меня появится постоянная пацанесса, с которой я буду гораздо ближе, чем с другими. Пока это меня пугает, потому что на ее месте я сразу представляю кого-то из своих бывших и впадаю в ужас. Но сам знаю, что это случится: я найду такую девушку, которую не захочу показывать своей аудитории и сравнивать с другими. И пусть от меня все отпишутся, мне плевать. Я превращусь в обычного семьянина с женой и детьми, и мой блог перестанет иметь смысл. Но это произойдет очень, очень, очень нескоро. Тогда, наверное, я буду уже совсем другим человеком.

До загородного клуба решаем ехать на моем «Рендж Ровере».

По пути мы подхватываем других ребят из нашей тусовки.

Они веселятся, распивая двенадцатилетний виски.

Я включаю радио. Не удивляюсь, что сразу же натыкаюсь на одну из любимых песен, – так всегда. На этот раз играет Call Me Maybe.

Барабаню по рулю, подпеваю, улыбаюсь.

Настроение на сто баллов. А как иначе? Выходные в загородном клубе обещают быть суперскими. Солнечная погода, в машине играет любимая песня, я в классной компании, дороги абсолютно пустые, все светофоры зеленые. Что еще надо для счастья?

И тут очередной светофор передо мной загорается красным.

Хмурюсь. Как странно.

Ребята это тоже замечают.

– Эй, смотрите, Тимуру не фортануло! – шутит Костик. – Впервые в жизни словил красный!

Рядом останавливается новенькая «Ауди». Стекла опущены, и я вижу за рулем кукольную брюнетку ослепительной красоты. Она замечает меня, мы обмениваемся улыбками. На такой случай у меня кое-что есть. Я беру из ящика под подлокотником бумажку с номером телефона, комкаю ее и небрежно бросаю в окно соседней машины. Прикладываю ладонь к уху. Прибавляю громкость.

– «Hey, I just met you and this is crazy. But here’s my number, so call me, maybe?» – Звучит из динамиков голос Карли Рэй Джепсен. Беззвучно подпеваю, глядя девушке прямо в глаза. Она кивает, соблазнительно прикусив нижнюю губу.

Светофор загорается зеленым, я подмигиваю брюнетке на прощание и газую. По салону проносится восхищенный гул.

– Вот это да!

– Ты че такой дерзкий, а?

– Тимур просто гуру пикапа!

– Да если б я так девке в лоб бумажкой запулил, она бы меня убила!

Ребята обсуждают мой успешный подкат, а я с улыбкой смотрю на дорогу, представляю брюнетку из «Ауди» и думаю о том, что следующие выходные пройдут даже лучше этих.

Конечно, она позвонит. Они все звонят.

Перед въездом в загородный клуб стоит шлагбаум.

– Парковка платная, оплата только наличкой. У нас сломался терминал, – нудит уставший охранник.

Я озадаченно проверяю карманы. Налички у меня нет, у парней тоже.

– А переводом? – спрашиваю я.

Охранник сердито вздыхает.

– Только наличкой.

Я все равно достаю карточку.

– Давайте все-таки попробуем через терминал.

– Говорю же, не работает! – Охранник раздражается сильнее. Я просяще на него смотрю, привлекая все свое обаяние, и под таким напором он сдается. Протягивает терминал, я прикладываю карточку, и тут же раздается звук успешной оплаты.

Охранник удивленно и сердито на меня смотрит. Я довольно улыбаюсь. Ему ничего не остается, кроме как поднять шлагбаум.

По дороге к парковке я слышу звук уведомления на телефоне. Бегло смотрю в экран: деньги вернулись мне на счет. Я не удивляюсь, такое частенько бывает.

Паркуюсь у ворот. Рядом – маленький пруд, отделенный от дороги ровным рядом низеньких пихт.

Подъезжают два такси, оттуда выходят наши. Все не спеша достают из багажника вещи, собираются в кучку и обмениваются бутылками. Кто-то уже ушел за ворота на территорию.

Я забираю из машины свой рюкзак и тут вижу ее. Пацанессу, от которой захватывает дух. Она идет в мою сторону. Нет, не просто в мою сторону, а прямо ко мне. На ней обтягивающее черное платье, рожки Малефисенты. Я не узнаю ее. Не похоже, что она из наших, слишком приметная со своим ростом, еще и на каблуках. Чья-то девушка или подруга? Возможно.

Я предпочитаю худеньких миниатюрных брюнеточек. Таких, чтобы одной рукой поднять можно, Дюймовочек совсем. Хотя с моим ростом – сто девяносто сантиметров – многие девушки кажутся Дюймовочками. Но шпалы мне под стать меня никогда не заводили, даже если это суперсекси-шпалы. Их я почему-то опасаюсь и обхожу стороной.

Вообще, в этой незнакомке, по идее, нет ничего, на что я обычно бросаюсь: ни «дюймовочности», ни длинных волос, ни милых кукольных черт. К тому же она блондинка. Короче, по всем параметрам мимо. И надо же – зацепила! Да так, что я аж дышать перестал. И смотрю на нее, как завороженный. Как будто весь мир застыл, а она одна движется.

Кто она такая, откуда появилась? Взяла да спутала мне все. Я даже разозлился. Привык, что все в моей жизни упорядочено и подчиняется определенным правилам и формулам. И пацанессы, на которых я западаю, – все тоже по одной формуле.

– Тимурчик! – на подходе говорит она приятным голосом. Улыбается. Улыбка у нее невероятно красивая, широкая, а зубы крупные и ровные, белые-белые.

Делаю вид, будто узнал ее, тоже широко улыбаюсь и, понизив голос, игриво спрашиваю:

– Ну, привет. Как дела?

Она прижимается ко мне и без слов обнимает за шею. От нее пахнет чем-то сладко-вишневым – так вкусно, что ее хочется съесть.

Это выбивает меня из колеи. Да, бывает, что пацанесса на меня вот так вешается, а я ее или не знаю, или забыл. Но сейчас почему-то все по-другому. Я волнуюсь, как шестиклассник на школьной дискотеке, которого симпатичная девочка вдруг пригласила на танец.

– Хей, спасибо за прошлую субботу, – игриво отвечает она. Я разглядываю ее глаза: миндалевидные, прозрачные, с холодным застывшим взглядом. Не глаза – зимнее озеро. Ух, нырнуть бы в такое, вместе с ней и голышом. А потом долго и приятно греть друг друга под одеялом.

Я снова притворяюсь, что понимаю, о чем она. Обнимаю ее за талию.

И тут она целует меня. Кажется, незнакомка хотела просто чмокнуть меня в губы. Но я, конечно, упускать такой шанс не собираюсь. Крепко прижимаю ее к себе, требовательно раздвигаю губы языком и целую уже по-настоящему. Она дергается, но тут же, расслабившись, обмякает. Ноги у нее подкашиваются на пару секунд, так что мне приходится ее держать. Ха! Ни одна девушка еще не устояла перед моим поцелуем. Вижу, что ей нравится. Пацанесса супер, кем бы она ни была. Заводит меня с пол-оборота.

Она отступает первая. Я расстроен.

Берет себя в руки, одергивает платье и, обворожительно улыбаясь, произносит:

– Возвращаю тебе должок. Ну, увидимся… котик. – И легонько щелкает меня по носу. Есть в этом что-то неестественное, и я остро это чувствую. Она будто изображает кого-то, и такое поведение ей обычно несвойственно. Как-то все это она неловко проделала: и по носу щелкнула, и котиком назвала. Словно переступила через себя. А может, я просто загоняюсь.

Она исчезает в толпе. Я теряю ее из виду, думаю, что она сейчас прибьется к какой-то компании и мы вместе войдем на территорию. И у меня еще будет много времени побыть с ней наедине, чтобы отплатить ей. И даже с процентами, ха-ха!

Поэтому я как-то легко выпускаю ее из своего поля зрения. Ко мне тут же подбегает Игорь.

– А что было в субботу? – хмыкает он. Ага, подслушивал, значит.

– Не помню, – усмехаюсь я и мечтательно тяну: – Но думаю, было классно.

– А кто она вообще?

– Понятия не имею. – Я облизываю губы, вспоминая вкус поцелуя. – Но я это выясню.

– Какой же ты везучий гад, – вздыхает Игорь.

На большой ухоженной территории загородного клуба размещается несколько домиков-шале. Зона барбекю, беседки, качели и гамаки, сауна, хамам, кальяны, закрытый и открытый бассейны с подогревом, мини-гольф, зоны отдыха на любой вкус. На мангалах аппетитно шипит мясо.

Я ищу взглядом мою высокую незнакомку, но нигде ее не вижу. Это странно: она на голову выше всех девчонок в компании.

Ладно, разберусь позже.

Сначала мы выбираем домики, где будем спать. Мы с Игорем и еще двумя парнями селимся в одном.

Затем все собираются в лаунж-зоне, занимают уютные диваны и пуфики. Здесь высоченные, метров шесть, потолки и панорамные окна во всю стену. Высокие растения и деревья в кадках – кажется, что ты в оранжерее. Это зона для препати, из которой позже все переберутся в основной зал с танцполом.

Кальянщик забивает кальяны, бармен делает напитки, официанты накрывают стол и несут свежеприготовленные шашлыки и овощи-гриль.

Занимаю пуфик, любуюсь видом через панорамное окно. Да, видок что надо. Локацию выбирали девчонки, и наверняка фотки уже одного только этого помещения все определили. А вон, кстати, и сами девчонки. Уже устроили фотосессию, параллельно выкладывая сторис.

Лаунж потихоньку заполняется, и я перевожу взгляд с одного лица на другое. Вот сейчас моя Вишенка зайдет. Вот сейчас. Но ее все нет и нет.

Подхожу к барной стойке и заказываю виски с колой. Спрашиваю то одного, то другого о Вишенке, описываю ее: высокая блондинка с рожками. Но все удивляются, никто такую тут не видел.

Беру закуски с фуршетного стола, растерянно плюхаюсь обратно на пуфик.

Кто-то передает мне кальянную трубку, я на автомате вдыхаю дым, думаю о своем. Кальян, как нарочно, оказывается со вкусом вишни.

Играет музыка. Хм, странно, но ни одна песня мне не нравится.

Всем вроде бы весело: разбились по кучкам, общаются, смеются. А у меня все настроение пропало. Да и самочувствие ухудшилось – в горле запершило. Еще не хватало заболеть.

Звонит телефон: снова Полинка.

Отвечаю на звонок.

– Тиму-у-урчик, – тянет она почему-то виноватым голосом.

– Чего такое, Полин?

– Прости меня, курсовую не смогу скинуть.

Я поднимаюсь с пуфика.

– Почему?

– Удалила, наверное. Весь комп перерыла, нигде нету.

– А на почте?

– Тоже все просмотрела.

– Блин, жаль, – растерянно говорю я. На самом деле я еще не понимаю, как реагировать, потому что со мной такое впервые. Все всегда приходят ко мне только с хорошими новостями.

– Ну ты же выкрутишься как-то, да? Возьмешь у кого-то еще?

– Да, Полин, не переживай, выкручусь, – бодро говорю я. В принципе, даже не волнуюсь: до понедельника еще полтора дня. Часто бывает так, что моя проблема волшебным образом решается сама по себе в последний момент. Так что у меня еще уйма времени.

Я отключаюсь. Но сама ситуация странная, она немного меня тревожит.

Во рту и носоглотке неприятные ощущения: горло словно распухло, глотать и дышать тяжело. Язык чешется – скребу по нему зубами, но лучше не становится.

– Чего кальян зажал? Давай сюда. – Игорь присаживается на соседний пуф и выдирает у меня из рук трубку. Шланг задевает мой бокал на столике, и он разбивается. Виски выплескивается. Официант подбегает, чтобы убрать осколки.

– Что за ерунда? – восклицаю я и недоуменно смотрю на лужу виски и осколки. Из горла выходят свист и хрипы. Дышать все труднее, я оттягиваю воротник футболки и откидываюсь на пуф.

Игорь обеспокоенно заглядывает мне в лицо.

– Бро, у тебя все нормально? Выглядишь паршиво.

– Не знаю, со мной какая-то чертовщина творится. – Говорю я с трудом, будто во рту мне что-то мешает.

– Ну-ка, высунь язык.

Я слушаюсь.

Игорь присвистывает.

– Ничего себе! Бро, он у тебя размером с мяч!

С левой половиной лица что-то происходит. Кожа болезненно натягивается. Раз – и я уже ничего не вижу левым глазом.

– Бро! Тебя всего раздувает! – испуганно произносит Игорь и громко обращается ко всем: – Ребят! Ребят! Тут с Тимуром что-то!

Надо мной нависают лица. Мне так плохо, что я не могу сказать ни слова. Все держусь за воротник футболки, будто это поможет мне вздохнуть.

– У него отек Квинке! – говорит женский голос, и я не сразу узнаю одногруппницу Еву. – Это из-за аллергии. У меня есть лекарство, в каплях и уколах. Тимур, дышать можешь?

Я слабо мотаю головой и хриплю. Дышать почти не получается, от этого меня накрывает волной паники.

– Тогда нужен укол.

– Может, лучше скорую? – с сомнением спрашивает Игорь.

– И сколько она будет ехать сюда? Час? Два? Тем более они там колют то же самое. Я аллергик со стажем, у меня несколько раз в год такие отеки. Если вовремя не вколоть, гортань так распухнет, что он вообще задохнется. Ну-ка, расступитесь.