Текст книги "Контраходцы (ЛП)"

Автор книги: Ален Дамасио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Annotation

Ветер всегда дует в одну сторону вдоль всего континента, от Верховий к Низовьям. Он бывает ласковым, чаще – сильным, время от времени – ужасающим, но всегда дует в одну сторону. Ветер дарит жизнь этому миру, ветер несет смерть в этом мире. Что же там, где он рождается? Веками отправляются на поиски ответов пешие – потому что ни одной песчаной парусной колеснице не пройти против этого ветра, – экспедиции-орды одна за другой. Кто же не слышал о знаменитых Ордах? И каждая еще упорнее, еще цепче предыдущих; пусть ни одной пока не удалось отыскать Верховий, но однажды, однажды...

Они вышли в путь подростками и уже оставили за плечами два десятка лет и тысячи километров бездорожья. Среди них геолог, ботаник, трубадур, кузнец, лекарь, охотники... все, кто нужен в отряде, чтобы обеспечить себя в походе пищей, оружием и вещами обихода, всего два с половиной десятка человек. Они держатся под ураганами, сравнивающими с землей целые поселки. Они – 34-я «Horde du Contrevent», Орда, Идущая Против Ветра, соль этой земли и ее легенда.

Хватит ли их сил, хоть и далеко немалых, чтобы пробиться сквозь ледяные бураны ущелья Норска к Истокам Ветров? Что лежит за ними?? Да и дотуда еще нужно суметь дойти живыми – мир ветров опасен и не прощает оплошностей...

Лучший французский фантастический роман XXI века, сразу выведший автора в первые ряды современных французских писателей. Точнее, ознакомительный фрагмент романа, призванный привлечь внимание читателя к этом незаурядному произведению и разжечь его любопытство – в ожидании полного официального перевода.

Орда – это...

I

II

III

IV

V

VI

VII

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

Орда – это...

Каплевидное построение Орды:

Ω Голгот, трассёр

π Пьетро Делла Рокка, принц

) Сов Строкнис, писец

¿' Караколь, трубадур

Δ Эрг Макаон, боец-защитник

¬ Талвег Арсипе, геомастер

> Фирост де Торож, опора

^ Ястребятник, охотник с птицей

‘, Степ Фореис, флоровед

)– Арваль Редамаж, разведчик

ˇ• Сокольник, охотник с птицей

∞ Хорст и Карст Дубка, фланговые

x Ороши Мелисерт,аэромастер

(.) Альме Капи, целительница

‹› Аой Нан, собирательница и лозоходец

∫ Ларко Скарса, небесный браконьер

◊ Леарх, мастер-кузнец

~ Каллироэ Дейкун, огненница

∂ Боскаво Силамфр, мастер-столяр

≈ Кориолис, крюк

√ Свезьест, крюк

]] Барбак, крюк

Трассёр – одновременно и организатор, и проводник, и лидер орды. Он встает во главе Тарана и обеспечивает острие атаки, от него зависит весь темп группы. В силу своего положения, следовательно, Голгот принимает решение на Трассу, то есть выбирает маршрут, по какому пути следовать, где возможен обход – в зависимости от рельефа, местности и ветра. Эта изначальная роль объясняет, почему Трассёр обычно также бывает естественным вожаком и за такового повсюду считается.

Что делает Голгота уникальным – так это то, что ему безразлична организация жизни Орды, зато он сосредоточен исключительно на Трассе и равномерном ритме хода против ветра, который он задает. Он определяет когда и где остановиться, как долго оставаться в деревне, устанавливает момент выступления и привала.

Решения Голгота не обсуждаются. Только у Пьетро есть право голоса.

Заметим: именно Голгот – тот, кто решает, следует ли и когда именно вытатуировать на теле крюка эмблему Орды (этот фундаментальный ритуал подтверждает, что крюк вписался в Орду, снимает его с саней и зачисляет в Стаю: своего рода вольная грамота).

Роль Принца традиционно была церемониальной. Он занимался внешним представительством Орды и шел против ветра, прикрытый со всех сторон массой Стаи. Через несколько поколений принцы уже вовсю потели, ветроходя во втором ряду, сразу за Трассёром. Это только добавило им уважения.

Пьетро – кульминация этой тенденции. Он превратил статус принца в реальную роль в организации и структурировании Орды. Он улаживает напряженности, поддерживает в трудную минуту, разрешает конфликты, дисциплинирует и при необходимости делает перестановки в группе. Он служит буфером между Голготом и Стаей и выступает в пользу крюков, которым лично помогает – когда это необходимо.

Короче говоря, в каркасе коллектива Пьетро – главная несущая балка.

Писец – это тот, кто ведет летопись Трассы и путешествия для последующих орд. В юности он получает доступ ко всем записям «Дневников Контрахода» – тех прежних орд, которые не были уничтожены, и тем, копии которых удалось восстановить. Он изучает их с 10 до 20 лет, заучивает их (запоминание – фундаментальный навык Писца) и составляет компактный требник, который берет с собой и будет хранить всю свою жизнь.

Помимо Трассы, «Дневник Контрахода» сводит в себе встретившиеся трудности, события, деревни, оказанный прием, совершённые ошибки, которых следует избегать, а также советы на будущее.

Таким образом, это настоящий роман, у которого будет всего один читатель, но он будет полезен сыновьям и дочерям нынешней Орды и последующим участникам. Еще он включает философские размышления, максимы, послания и сомнения. Он – память Орды, опора их легенды.

Помимо работы писца Сов – правая рука Пьетро в организации повседневной жизни.

Функции трубадура никогда не существовало в орде. Ее придумал и привнес в своем лице Караколь.

Очевидно, что в группе он – глоток воздуха, ее кислородная подушка, ее кусочек лазури среди серости изматывающего похода. Его каждодневные байки, интригующие своей оригинальностью, наполняют удовольствием вечера. Его проделки, его безрассудства, его причудливый и непредсказуемый характер, его вспыхивающий огонь оживляет затертые кодексы и ритуалы орды.

Не менее важную роль он играет по отношению к внешнему миру, поскольку в лицах и звуках представляет в нем похождения орды и многое добавляет в легенды о ней.

Роль воина-защитника чрезвычайно проста: защищать орду от нападений извне – будь то люди или животные. Эрг – отличный охотник и в совершенстве изучил опасных животных, иметь дело с которыми его учили с шести лет.

Эрг обучался около двадцати лет у мастеров боевых искусств, засчитывая сюда кое-какие деревни, по которым проходила Орда, справился с множеством подготовленных ей засад. Он опытен в большинстве боевых искусств, сложившихся на земле, и овладел воздушным боем (практиковался в схватках на арене с прикрепленным парапланом). В дополнение к техникам защиты, составляющим суть его искусства, Эрг разработал уникальный стиль атаки, отчасти взятый из древних сводов орд, который хранится в секрете (а именно, скажем напоследок, это старинный стиль, который использует несущий воздушный змей и пару острых трехлопастных пропеллеров, прикрепленных к подошвам – атаки выполняются ногами, пропеллеры служат как рубящим оружием, так и помогают сохранить равновесие).

Крепко сложенный и широкоплечий Эрг играет заодно в походном строю роль опоры.

Геомастер сочетает обязанности и познания геолога и географа. Он обучался геоморфологии, геодинамике, минералогии, и так далее.

То, как он предугадывает рельеф и характер скал по частицам, принесенным ветром, неоценимо при выработке Трассы. Вместе с Ороши они – главные советники Голгота на маршруте.

В частности, он может определить характер местности, с которой столкнется Орда, тип эрозии, сильнейшие из поддающихся предсказанию эффектов ветра, расположение рек или источников... Также он может работать с камнем, распознавать типы конструкций, оценивать их прочность.

Дополняя флороведа и аэромастера, геомастер замыкает треугольник геофизических знаний.

У Тарана есть три опоры: Эрг, Талвег и Фирост, роль которых заключается в том, чтобы служить поддержкой ветролому (Голгот, Сов, Пьетро), когда ветер крепнет. Как и в регби, они обеспечивают сцепление всего Блока и предотвращают откат Тарана к Стае.

Ну, все понятно: Фирост – это здоровяк, который защищает с тыла и подпирает идущих навстречу ветру.

Помимо этого он неплохо мечет диски и пропеллеры, и несравненный добытчик дичи.

По традиции в каждой Орде есть два человека, охотящихся с птицами: один – с низколетящей (ястребом), другой – с высотной (соколом).

Их роль прозрачна: добывать с помощью своих охотничьих птиц дичь (зайцев, кроликов, куропаток, разных птиц…) для Орды.

Ястребятник охотится с двумя ястребами-тетеревятниками и обеспечивает больше добычи, чем сокольник.

Разведчик – это тот, кого отправляют вверх против ветра, чтобы проверить предполагаемую трассу и, возможно, ее подправить. Его высылают эпизодически – при выходе на пересеченный рельеф, при обходе озер, переходе рек. Иногда – на поиски деревни, которая затерялась где-то выше по ветру (проблема ориентирования).

Разведчик должен обладать двумя ценными качествами: скоростью и интуицией. Он должен уметь расчищать дорогу и пробираться, карабкаться, проходить опасные области в одиночку и быстро возвращаться, чтобы доложиться в Орду, которая зачастую продолжает продвигаться. Иногда, при появлении развилки, с разведкой альтернатив (пройти слева или справа от горы?) Арвалю помогает Караколь.

Разведчика могут попросить встать пораньше, чтобы провести аван-трассировку и не дать Орде сбиться с пути по сложным тропам. Он может разведать место для вечернего лагеря, или направить сборщиков к богатым местам. Во всех таких случаях он использует визуальные (стрелки, пирамиды из камней, огни, привязанный воздушный змей) или звуковые сигналы (сирены-фареолы).

С их внушительными широкими плечами быть бы им опорами, но происхождение определило их во фланговые, которые почти не прикрыты с тыла. Встав на свои места, Дубки образуют удобную ветрозащиту для Хвоста. В дополнение к этому они обладают незаурядной грузоподъемностью, что скрашивает долю крюков и позволяет время от времени перегружать на братьев излишки (дичи, фруктов и так далее). Наконец, у них так развита эмпатия с животными, что они обучились приручать зверей: они нередко приспосабливают под поклажу буйволов, лошадей, диких ослов или горсов (Кодекс Орды запрещает животных запрягать или седлать, но разрешает перевозить на них грузы).

Близнецы так добры, что часто помогают и сильно облегчают жизнь другим: они и сборщики, они и охотники, они носят сумки, они ищут деревяшки для Силамфра, они таскают руду для Леарха, они служат Макаону спарринг-партнерами и прочее. Они чуточку мастера на все руки.

Ранг аэромастера – самый высокий в иерархии эолистов. Он подразумевает очень глубокие познания, эмпирические и теоретические, в аэродинамике и механике жидкостей, применительно к конструкциям, а также к движущимся объектам и существам, к растительности, к рельефу.

Быть аэромастером по праву считается элитной функцией, требующей исключительных интуитивных и интеллектуальных качеств. Испытания на присвоение ранга проходят при фурвенте и с крайне ограниченными подручными средствами в пустынной местности, и на каждых экзаменах (раз в три года) погибают три четверти соискателей, а выжившим даже не гарантируется получение статуса! Количество ныне живущих аэромастеров оценивается в двадцать человек, из которых только двое – женщины.

На практике Ороши конструирует все ветряные турбинки и приводы Орды, предсказывает ветры и хроны, дает советы Голготу относительно Трассы, подгоняет обмундирование и корректирует построение в Орде, приглядывает за кильватерными эффектами воздушного потока и за тем, как переносят турбулентность крюки, профилирует сани и бумеранги… Она читает ветер куда лучше Голгота, хотя ему никогда об этом не узнать. Ее пост – единственный, который нельзя продублировать. Однако она понемногу тренирует Арваля на тот случай, если сама погибнет.

Функция собирательницы стара как орда, но никогда не считалась привилегированной. Ее не передают от матери к дочери, и собирательницы часто набираются из простонародья. Множество девочек мечтают присоединиться к орде, и множество родителей их в этом поддерживают, поскольку пристроенная дочь гарантирует, что родные будут избавлены от нужды до конца их дней (по иронии судьбы неблагодарная семья Аой извлекла выгоду из этого шанса, будучи ни при чем).

Собирательница всегда укрыта на марше внутри Стаи и развивает бурную деятельность во время привалов и вечернего отдыха, когда она старательно ищет зерна, съедобные растения, фрукты, воду для всей Орды, и в особенности для Тарана. В этом ей помогают флерон и Альме, Каллироэ, а иногда и Ороши; время от времени – и Дубки.

Ее роль жизненно важна. Количество и разнообразие собранного влияет на боевой дух отряда и его здоровье. Грязная вода может придержать орду на несколько дней. Ядовитый фрукт может уложить ордынца и так замедлить всю группу.

В каком-то смысле эта роль напряженная и довольно щекотливая в пустынных местностях, где Аой обязана нарвать полную корзину плодов, не говоря уже о продолжительности дня на ногах: Аой начинает работать тогда, когда остальные наконец устраиваются на отдых.

Если описать роль Ларко в двух словах, выходит довольно обтекаемо: просеиватель небес, воздушный браконьер, облачный рыбак, охотник за мясом, зверолов – таких терминов предостаточно. Скажем так: вооружившись воздушным змеем с прицепленной плетеной клеткой с дверцей, он отлавливает все, что в нее попадает на высоте десяти метров. Поэтому во время перехода он тянет над собой свою летающую клетку и тащит ее вниз, как только чувствует резкий рывок. В зависимости от ветра он еще может ловить на шар с иглами, сеткой, на клей, помещая в клетку живую или неживую приманку (насекомые, цветы, мед...)

В основном его улов составляют птицы, но также могут в летающую ловушку попадаться ветряные медузы, легкие зверьки, оторванные ветром от земли, предметы (листья для разжигания огня, семена, фрукты, разные материалы и так далее).

Улов Ларко, зачастую скромный, скрашивает обычный рацион, а иногда оказывается бесценным в пустынных районах. Тем более, что с вечера он ставит дюжину клеток, а ночью ловится лучше. На следующее утро завтраком часто угощает Ларко (ловушки на земле он тоже ставит, но давайте продолжим).

Огненница – мастерица огня и огненных искусств.

Прежде всего она должна уметь зажечь походный костер где угодно, когда угодно и так, чтобы он продержался всю ночь. Затем, ей следует обеспечивать годные костры для приготовления пищи, для копчения, для кузнечных дел Леарха и закалки кое-каких пород древесины для Силамфра. Она сама готовит посуду и дичь, а также фаянс, который может понадобиться для мастеровых. Заодно она и сушит одежду.

Каллироэ знакома со всякими видами древесины, их процессом горения, природой получаемых углей, способами использования ветра для разжигания или притушивания, температурой, которой следует достичь для нужд мастеров, а также превращениями материалов, связанными с теплом. Она знает, как избежать пожара в прерии и как его устроить.

Крюк, также известный как тягловая собака, берет на себя самую неблагодарную роль в Орде: буксировать сани в хвосте Стаи. В этих санях, замечательно обтекаемых и стоящих на трех колесах из стали и дерева, содержатся личные вещи ордынцев, в частности – оборудование, необходимое для их работы.

Саней трое, они весят от 30 до 40 килограммов каждые.

Крюк надевает обвязку, от которой отходят две веревки, зацепленные за передок саней.

Благодаря Ороши, которая во многом доработала сани, уже шесть лет как к задней части этих повозок прикрепили осевые ветряные турбины, обеспечивающие тягу скромную, но облегчающую крюкам жизнь.

Конечно, крюки всегда защищены, а во время отдыха и лагерной стоянки они освобождаются от любых работ.

На подъемах, особенно длинных, нередко можно увидеть, как Пьетро, Сов, Эрг или Фирост отходят назад, чтобы помочь крюкам. Для Кориолис это большое подспорье...

На спуске эффективное торможение обеспечивается регулируемым крылом.

¿’ Мы сделаны из материи, из которой сотканы ветры.

I

Фареол

) С пятым заходом ударная волна сломала защитный вал, и сквозь зияющие в граните бреши ветер понес песок в деревню. Под мой шлем проникает мерзкий звук секущих по нему песчинок, зубы у меня вибрируют – я наклоняюсь к Пьетро, кварцевые иглы хрустят на его ветромаске. На земле в переулке, который нас прикрывает, лежат двое изрешеченных стариков, которые замешкались с заколачиванием ставен; я напрасно высматриваю дальше, на перекрестке, горстку детей, которые хвастали обнаженными лбами и горланили что-то вызывающее, чего никто, даже мы сами, в этом вязком воздухе не мог разобрать. Вся Орда теперь прижата к западному фасаду здания, которое показалось не таким жалким, как другие, в ожидании отката, короткой паузы в нарастании давления, которая позволит нам контрить по лабиринту улиц к укреплениям, потом за их пределы, на выход. Это если мы – в конце концов – решим выходить. На самых высоких куполах скрежещет гнущийся металл, скрипит ветряк, икает и снова поворачивается... Заклинивает. Лопасти хрустят под каменной дробью. Еще один порыв – и шум сливается в густой рев. Слева от меня вытянувшийся кот, весь растрепанный, жмется в слишком узком для него углу, и летают сломанные игрушки, калебасы, цепляющиеся за все скамеечки и терракотовая плитка, сорванная и словно брошенная чей-то рукой в трех метрах от нас. Теперь ни у кого нет никаких сомнений: приближается фурвент^[1]. Он будет через час. Как всегда, он предвещает о себе квинтетом. И он не оставит стоять здесь, в этой глуши, не упомянутой ни в одном из «дневников контрахода», ничего – настолько у нее квадратная планировка, с улочками по оси, и саманная архитектура, от которой Ороши в возрасте восьми визжала бы.

– Где Арваль?

– Ушел на разведку! Ищет отверстие в валу.

– А Караколь?

– Они вместе.

– Ему нехрен делать где-то кроме Стаи. Вот дерьмо! Отзови его!

– Отозвать? Да я Сова в четырех метрах не слышу!

– Что? Что стряслось?

– Караки испарился как горный дух. А в хвосте Кориолис придавило санями к земле.

– Это он ее прикрывал?

– По идее.

– Вот черт...

– Пьетро! Что будем делать?

– Хорст подменит Кориолис. Мы ее укроем в самом центре Стаи. Альме позаботится о ней.

– Кто займет место Хорста?

– Леарх. Он сам вызвался.

– А дальше что? Играем с полетевшими котами?

– Ждем отката, Фирост.

¿’ Друзья просторов, снова и снова: здравствуйте! Свеженькие глифы песков, хроны и антехроны, вы заявитесь безо всяких церемоний, я вас жду с нетерпением: принимайте нас! Ах, этот фурвент, этот старый сипящий папаша, я обожаю предчувствие его быстрокрылого приближения – все перепутывающего, конечно, но что из того?!

Я не представился? Извините, на момент отвлекся на лирику, познакомимся, добрый день, вы кто? Что, где тут Караколь? да-да, он самый, трубадур – и сказочник. Чей трубадур? 34-й Орды Контраветра, господа мои, которой предводительствует ее Трассёр, злобный и вспыльчивый Голгот, девятый из носящих это имя. Его подпирает плечо, следует заметить, нашего бойца-защитника, шинкователя боевыми пропеллерами, зовущегося Эрг Макаон; а справа от него, этого столпа из столпов, – бревно с двумя ногами, Фирост де Торож, дамы, за которым вы с радостью спрячетесь, когда меньше чем за час начнете кашлять трухой, в которую превратятся ваши бронхи. Вот! А кто же следует за этими тремя зверюгами? Кто подбодрит, кто поднимет настроение? Принц Пьетро, из благороднейших отпрысков семьи Делла Рокка, и – дополнение к нему, режет ветер поперек, вечно слева от него, вышел прямо из низов: это мой приятель Сов, Сов-Глубокомысленный, именуемый писцом, для меня он «филоСов». Между ними втиснут и не пискнет наш геомастер Талвег, обожатель камней, а сзади них – не слишком ли я быстро, не притормозить ли? – за этими шестью вышесказанными чудесами, которые мы называем Тараном, тремя компактными рядами, конечно же, помещается Стая, прикрытая с воздуха непримиримыми птицеводами – изящные искательница плодов да повелительница костров, тайный разведчик и два мастеровых, один придурошный – привет, Ларко! – А потом… Вот эти вот? Это три крюка в Хвосте, любезно вслед за нами идут, с собой грузы волокут! Сколько нас всего? Двадцать три. Не считая ястребов-тетеревятников и соколов, имейте в виду. Все в порядке, все на ногах, все уверены в себе? Ну, я бы сказал да, а вот насколько еще бодры? И не знаю…

– Караколь!

– Дербидил?

– Я засек проход. Нужно вернуться и оповестить других!

π Я жду реакции Голгота. Он еще не раскрыл рта. Все в нем говорит об отвращении к деревне. Он качает головой, долбит саман пятками. В конце этого чересчур прямого проулка можно увидеть огораживающую деревню стену. Меж домов лютует эффект Лассини. Земля, утоптанная и серая от пыли, за несколько минут покрылась слоем латерита, небо стало цветом как мой метательный диск. Оно – просто растянувшийся ковер из металла, движущийся все быстрее и быстрее. Улицы села окончательно опустели. Некоторым семьям хватило почтения к старикам, чтобы их вернуть. Мы видели, как закрываются одна за другой двери и ставни. Ни взгляда, ни слова для нас. Более мудрые спустились в свои колодцы, люки которых тщательно затворили. Убежищные запираются в тесноте своих пристанищ. И, вероятно, уже молятся богу – или сразу нескольким.

– По моему сигналу перестроиться! Ромб контрахода! Крюки, вы держитесь Стаи с санками под задницей, руками придерживать ремни, никаких разрывов! Снимаемся отсюда удвоенным шагом, контрим прямо на ограждение и валим к проходу. Там остановка и разбираемся!

– Почему нам не попробовать постучаться в люки? Можно было бы укрыться в колодце и дождаться, пока пройдет буря!

‹› Прекрасное предложение, милая Кориолис, но никто в Таране к тебе не прислушается, потому что ты просто крюк, ты контришь сзади в Хвосте и ничего не знаешь о ветре в лицо, ты слишком недолго в орде – это сколько же? едва восемь месяцев. Даже мне, если бы они прислушались ко мне, как к собирательнице и лозоискателю, мне бы они улыбнулись: «Маленькая моя Аой, ты вставай вперед, если так хочешь, и прикрой нас...» А я, понятно, не смогу...

Даже если умирать с брюхом, проткнутым куском деревяшки, – они всегда предпочтут, чтобы это случилось среди ветров, на равнине, чем здесь, внизу, закопанными в колодце, с переломанными под тяжестью балок позвонками. В этом всем не надо искать рационального. Угроза там, снаружи, будет чрезвычайной. Здесь ее можно свести до уровня одомашненной, достаточно было бы выбрать хорошую стену, одну-две я видела, и привязаться. Но нет. Сделаем мы совсем не так. Мы будем орать друг на друга, ну, не сильно и недолго: несколько голосов против, несомненно – Силамфра или Ларко, Альме, конечно, и Свезьеста, который уже напуган видом травм Кориолис. Потом Голгот скажет: «Пошли!» И мы пойдем – потому что он Трассёр, потому что он не ошибался ни разу за тридцать лет, – на фурвент. Вот только сегодня мне очень страшно.

Ω Как только я унюхал блааст, запах морозца, я понял, что он скоро разразится. Я натянул свой кожаный шлем – до самых бровей, застегнул куртку, потуже. Под самое горло. Затем пригнул голову и высунул ее в него. В шнее. На улочке меня тут же клюнуло в щеки. Теперь руки. Я выкатился в поток, поводил плечами вправо, влево, прямо, вперед. Мне в колено прилетел стул, над нашими головами кувыркалась черепица. Я избегал слишком прижиматься к хижинам из-за привязанных цепями парусных колесниц, которые жестоко бились о стены. Я хватаю Кориолис. Она верещит, это ее первый фурвент. Еще одна девственница, бедра она сводит! Но, черт возьми, мы ее прикроем! В лучшем виде. Мы уже забрали у нее упряжь тачки. Что? О ней позаботятся. Она еще девчонка, но ей пора учиться боевитости. У нее кусучесть есть. Я сказал «Стой!», и мы присели спиной к стене периметра. Позади рушатся лачуги. Деревня вбирает красный потоп, всем пузом. Груды песка, как будто насыпанные с неба посудомойками из здоровенных бадей. Не слабо сыплют!

‹› Чтобы найти затишье, я уселась и положила голову на плечо Ороши – понаблюдать, как проступают через отверстие в защитном валу силуэты, и как в нем исчезают. Каменный барьерчик с навесом, расположенный в двух метрах от прохода, перекрывает основной поток. До ажурности иссеченный ветрами, он пропускает струйки пыли. По нашим ногам гуляют смерчики, колыхаясь и словно что-то вынюхивая. Бесполезно говорить или спорить, достаточно посмотреть, как кто-то из наших входит и выходит, движется ли он скованно или свободно, насколько напряжены или уверенны гримасы, и видна ли на них надежда. Талвег надолго застыл в проеме, словно вырубленный, в шапке, увенчанной ветромером, и с своим молотком у пояса. Затем он исчез – чтобы вернуться, лицо у него обветренное, борода рыжая, он высыпал под ноги кучу песка, такого мелкого, что пылил, пока тек.

– Я взял образцы. Песок – чистый латерит! Ни кварца, ни слюды, а зернистость, которая на нас валилась последний час, принесло с вала. Значит, на много лиг вверх по ветру ничего нет. Пустыня, ребята! И уж точно никакой деревни.

– Наш ботанист подтверждает? Степ? – бросает Ороши, дыша мне в лицо.

– Да уж. Буш безо всяких чудес: эвкалипт, сколько-то карликовых дубов. И везде шарики перекати-поля. Один и тот же букет тянется две недели. Мы с ним хорошо знакомы.

– Значит, безопасно, если держаться подальше от эвкалиптов?

– Безопасно, если каждому найти по дырке с зарослями перекати-поля^[2] впереди, чтобы вцепиться челюстями, и достаточно повезет – не наесться песка к концу веселья в два раза больше собственного веса!? Нет, Ороши, это более чем рискованно. Перекати-поле невысокое: самшита не стоит, укрывает хуже.

– Что вы двое тогда порекомендуете?

– Ложимся здесь перед этой стеной животом на землю. Вытаскиваем веревку и пристегиваемся.

– А если стена даст трещины по стыкам? Вы ее видели, она смахивает на сетку! Можно попасть в вихрь с тяжелыми включениями...

– Это риски известные. Они не такие сильные, как бродить голышом посередь равнины в надежде найти Рощу с большой буквы. Такую рощу, которая будет резать поток, не останавливая его, совсем ламинарно, без завихрений или коварных смерчей, это будет просто чудо, а не кусты!

– На равнине, вдали от домов, удары от предметов реже, Степ. Просто нужно найти подходящее место и знать, как задерживать дыхание с приходом волны.

– Ороши, никто здесь не сомневается в твоей квалификации насчет фурвента. Ты лучше нас всех способна выжить в этом кромешном беспорядке. Проблема в крюках. Ты видела Кориолис? Если бы Ларко не рванулся, ее бы порвало на куски!

π С этими шквалами я почти не слышу, что Степ отвечает Ороши. Все, что я знаю – это то, что фурвент неизбежен. Что, если мы двинемся вверх по ветру, Свезьеста и его сани может унести. Я еще думаю о девушках, особенно думаю о девушках. Мы точно знаем, что происходит в пиковый момент: Стая разъединяется. Ее пронзают порывы ветра. Так было в прошлый раз. Я вмешиваюсь, крича по обе стороны вдоль стены, чтобы меня слышала вся орда:

– Здравомыслие требует, чтобы мы оставались здесь! Есть риск, что Свезьеста унесет! Каллироэ и Аой тоже, они слишком легкие. Мы столкнемся с одним из самых сложных фурвентов, которые когда-либо видели. Латерит отяжелел от дождя! Грязь на земле вместо упора и поток песка в лицо!

– Пьетро чертовски прав!

– Пьетро не аэромастер, насколько я знаю!

– И что?

– Только Ороши может оценить глубокие риски!

– Не нужно быть аэромастером, чтобы понять, что нас искромсает, если выйдем в эту пустыню!

¿’ Ну что, Голгот, пускай ордынцы перекрикивают друг друга, как на аукционе – споры, ссоры и распри? Что бы тебе не отвесить им плюху? Ах, он встает, наш Гот, он поднимает вытянутую массивную морду со своим нюхлом – расширенные ноздри, оригинальная модель, очень удобно охотиться за козявками. Он прохаживается перед нами – коренастый, горболобый, как всегда возбужденный и бурлящий, и так изящно плюется и пыхтит, давай, ура, великолепная элегантность! Струйка слюны попадает в опаленную бороду, он ее вытирает. Гот подходит к Степу, возвращается к Талвегу, кидает Ороши три слова, смотрит на Пьетро – просто балет феечек, какая гибкая обработка. Он показывает нам оторваться от стены и собраться полукругом. Все повинуются, и быстренько впереди всех – я. Он сейчас толкнет речь!

– Вы помните последний фурвент, с которым нам не повезло? Когда это было, два года назад? Я могу его вам выложить в один присест. Как мы потеряли Верваля, утащенного его санями. Как мы потеряли Ди Неббе – толкового флангового, однако. Он заглотил столько песка за один шквал, что не смог подняться, а когда он встал на колени, чтобы его вырвало, его ударило оторвавшейся оградой вместе с Карстом и Фиростом. Они все еще с нами, хвала Ветру, но ему-то гребаный забор перерезал горло. На следующий день мы даже не смогли найти его тела. Фурвент, который сунул сюда кончик носа, выглядит один к одному как тот, что мы пережили. Та же дерьмовая полупустыня, та же дрянная земля, которая будет скользить под нашими кошками, если не выбирать дорогу по песчаным косам. Я хотел кое-что сказать вам сегодня утром. Но не мог. Так что выкладываю сейчас.

‹› Только что начался откат. Повисшая тишина очень успокаивает и позволяет отразиться словам Голгота от гранита стены:

– Вы лучший Блок, который я когда-либо водил. Может быть, не самый накачанный, нет, но самый пробивной на контраходе. Самый компактный. Мы связаны, ребята, не могу сказать лучше...

– Повязаны...

– Повязаны, ага, Сов, повязаны узлами из наших кишок. Я знаю, что вместе с вами всеми смогу зайти дальше, чем когда-либо зайдет мой отец. Я знаю, что смогу дойти до конца. Я не хочу потерять ни одного кирпичика из Блока, который мы составляем. Даже Свезьеста, который все еще немного легковесен, ни даже Альме или Каллироэ, этих двух заноз в заднице. Даже этого бродягу Караколя, который ни черта не понимает в том, что такое Стая, но у которого есть интуиция, который понимает в шквалах. Я скажу вам, что думаю: если кончится тем, что нас размажет, я бы все равно хотел, чтобы это было по ту сторону этой стены и всем вместе, чем здесь, в этой деревне укрыванцев, где даже нет путной башни, чтобы на ней поднять флаг! Уходим сразу, нечего битый час кудахтать, это трусость... Ни один трассёр-второклашка в здравом уме не пойдет на такой риск. А я пойду. Даже если мне придется расталкивать шнее собственными шлемом с нагрудником в одиночку! Я никого не заставляю идти следом. Если вы, Стая, хотите меня поддержать – поддержите!

Он прочистил одну ноздрю и пофыркал:

– Так кто хочет оставаться здесь и прятаться? Подняли руки!

π Голгот, спрашивающий нашего мнения! Было в этом что-то чуть ли не огорошивающее... В кои-то веки он снизошел. Он говорил с нами, а не со своим мертвым братом. Не со своим ненавистным отцом… Нечего и говорить, я не позволю ему уйти одному. Он это, разумеется, знал. Но того, что он оставил открытым решение за нами, пусть чисто номинально, было для меня достаточно. Что он мог, он сказал все: уважение, которое он нам оказал, с его-то скупостью на слова, тем более трогало. Я начал считать поднятые вокруг себя руки: Альме, Аой и Каллироэ, Кориолис, Свезьест, Силамфр, ястребятник, Ларко, Талвег и Степ… Наметилось колебание весов. Выходило десять ордынцев за «укрываться». Конечно, недостаточно.