Текст книги "Трещина"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Вот и улица. Она как все улицы всех городов в Фоле вырастала прямо из пустыни.

Я дернул плечом, и мой старенький дробовик упал прямо ко мне в руки. Настороженно огляделся по сторонам: от нового города всего можно ожидать. Один раз я не позаботился о своей безопасности и получил в Диттоне по голове. Теперь я не доверяю городам, даже таким как этот... Теперь, когда для меня иллюзия – реальность, мне приходится реально бороться за свою жизнь. Теперь смерть для меня – это не просто выход на замусоренный шоткатами стол выпадов, а настоящая, самая реальная смерть. Вот поэтому я и не расстаюсь с оружием, даже когда сплю...Очень хорошая привычка, которая выработалась у меня буквально за два месяца проживания в мире Фола.

Я повел дробовиком из стороны в сторону. Никого. Может быть, это потому что сейчас ночь? А может, не ночь здесь виновата, а просто город действительно спокойный? Кто знает, ведь я здесь впервые. Этот, во всяком случае, производит впечатление приятное: горят фонари, на улицах чисто, нет бомжей и собак. Видимых опасностей не предвидится. Я закинул дробовик за спину и нащупал на поясе нож, я спер его у тех незадачливых дуриков с собакой, которые и треснули меня по голове. Как говорится, береженого Бог бережет.

Блин! Под красной кепкой я все еще ощущал здоровенную шишку.

Я решил побродить по городу до утра, спать не хотелось. Пошел по главной улице, освещаемый тусклым светом фонарей, которые искажали медленно идущую за мной мою вечную спутницу-тень. По разные стороны центральной улицы спящего города стояли дома, преимущественно двухэтажные. Небольшой город. Меньше чем Гизмо, но больше Диттона. Видимо, улица эта будет пустой до самого утра, и я решил, что так ничего и не узнаю, поэтому, не долго думая, свернул на какую-то узкую улочку. Дома тут стояли так плотно, что я шел, задевая плечами их стены. Я брел по ночному извилистому коридору из старых домов, стены которых нависли надо мной, угрожая рухнуть и похоронить ночного странника под своими старыми обломками. Наконец, этот своеобразный коридор закончился, и я оказался на какой-то площади.

Меня поразила перемена обстановки: на площади горел один единственный фонарь, остальные, видимо, были побиты, либо нуждались в замене лампочки, везде были кучи мусора: пустых бутылок из-под Нука-колы, пивные бутылки, тряпье и другой хлам. Ясненько, Илья, ты попал в местные трущобы. Мне и раньше приходилось встречать такое деление в городах.

Раздался хлопок, я машинально дернул плечом, дробовик упал ко мне в руки, и я резко повернулся на звук, готовясь встретить опасность лицом к лицу. Ложная тревога, это лопнула единственная лампочка, видимо, отработав свое.

Я вернул дробовик на его место. Да уж, от прежнего Ильи не осталось ничего. Раньше я, услышав звук, похожий на выстрел, наверное, втянул бы голову в плечи, закрыл ее руками и упал бы на землю. Да.... Люди меняются. Они меняются не сами, их меняет обстановка или мир, в которой они находятся.

Я сердито сплюнул и отправился тем же путем на главную улицу. Нечего было искушать судьбу и попадаться работникам ножа и топора, особенно с такой кучей деньжищ.

Да, тут горят фонари, лампочки не лопаются от перегрева, тут совсем другой город, хотя нужно пройти всего лишь одну узенькую улочку. Я прислонился к стене одного из домов и посмотрел на небо. Горели звезды, их свет не могли заглушить даже уличные фонари. Прямо как в Москве в ясную ночь... Черт, как я давно не был дома... Хотя, теперь этот мир – мой дом. Я уже привык. Почти привык. Звезды потускнели. Усталость дневного перехода по пустыне брала свое. Мне нужна небольшая передышка. Чуть-чуть сна. Я начал клевать носом.

– Эй, парень, с тобой все в порядке? – Спросил мужской голос.

Я открыл глаза. Оказалось, что я потихоньку сполз по стене дома и теперь сидел прислонясь к ней на земле, рядом стоял какой-то человек, одетый в легкую куртку и затертые коричневые брюки.

– С вами все в порядке? – Повторил он свой вопрос, глядя на меня.

– Да, спасибо, я, наверное, просто задремал– Ответил я, отгоняя от себя остатки сна, который цепко вцепился в мою голову своими ласковыми руками.

Мужчина помог мне подняться, протянув свою крепкую руку.

– Вам повезло, что вас не видели местные воры, а то бы обязательно почистили, а то и кровь пустили. Они иногда забавляются с бездомными. Сказал мужчина серьезно, оглядываясь по сторонам.

Ага, так вот почему здесь нет бомжей. Стоит пообщаться с этим человеком, может, что еще узнаю.

– А есть в городе место, чтобы переночевать? И как он называется? Спросил я.

– Вы, не местный? – спросил мужчина, улыбаясь. Я кивнул.

– Город называется Передышка. Он образовался из людей, которые так и не захотели остаться жить в Городе, который в пяти милях от сюда. Можно сказать, что наш город возник стихийно на пустом месте.

Значит легендарный Город с белыми бетонными стенами совсем рядом. Я слишком сильно завернул на восток.

– Слушайте, – сказал мужчина, перебивая мои мысли, – если вы хотите остаться в Передышке, то лучше вам пока пожить в Грязном Районе, в ГР. Этот район не очень подходит для странников. Здесь все тихо и мирно, но могут пустить кровь в самый неожиданный момент. Пойдемте в ГР, там мой дом, можете переночевать у меня, думаю, жена и сын будут не против.

Хм, какой он добренький! С чего бы это? Мда. Волчья жизнь потихоньку превращает меня в параноика. Хотя, с другой стороны, что мне терять? Тем более что я зверски устал, и желание бродить всю ночь по городу куда-то пропало. Я последовал за ним. Он вел меня по дороге, где я недавно уже проходил.

Вот и эта площадь, только теперь она не безлюдна, а напоминает московскую горбушку, которую прикрыли год назад. Всюду были люди, о чем-то говорили, куда-то шли, стояло всеобщее движение. Час назад еще мертвый район превратился в оживленный и кипящий жизнью ночной муравейник. Мой проводник заметил мое непродолжительное замешательство.

– Это – центр ГР, Грязного Района. Это служит нам и рынком и местом для общения и собраний.

Только теперь я заметил некое подобие ларьков.

Я машинально кивнул на его объяснения, продолжая изучать людей. Все были одеты в старые и грязные лохмотья, усталые, обреченные лица, в которых не было даже намека на злость. Я перевел взгляд на торговые ларьки. Некое подобие блошиного рынка и подержанных товаров. Если поискать, то думаю, можно найти, что угодно, начиная с лекарств и заканчивая оружием.

Пока я рассматривал всех и вся, мы подошли к одноэтажному старому и грязному дому, который переживал и лучшие времена. Открыв старую темную дверь, я вошел за своим проводником внутрь.

Моему взору открылась небольшая прихожая с несколькими шкафчиками, стоявшими вдоль стен.

– Милая, я вернулся, – Крикнул мой проводник, входя внутрь.

– Папочка! – раздался детский крик и через мгновение из дверного проема, ведущего в комнату, вылетел маленький мальчик и бросился к отцу на шею.

Вслед за ним появилась молодая и красивая женщина. Улыбка, игравшая на ее лице, сменилась выражением удивления, а большие карие глаза вопросительно посмотрели на меня.

– Это странник. – Поспешил представить меня мой проводник. – Его зовут э-э-э... – теперь он кинул вопросительный взгляд на меня.

– -Илья. Мое имя Илья. – Ответил я ему, ощущая неловкость оттого, что забыл представиться своему неожиданному благодетелю. Черт. Я слишком устал!

Видимо такая презентация устроила его жену, и она обратилась к моему проводнику.

– Как дела с работой? – Спросила она с надеждой в голосе.

– Пока никак, – ответил он и, заметив отчаяние в лице своей жены, поспешил добавить, – но я жду. Скоро агентство в Городе должно мне ее предоставить.

– Ах, ты даже не представил нас гостю! – Воскликнула женщина и всплеснула руками. – Меня зовут Ринной, это мой муж Слим. А это, – она потрепала по голове своего сына, – это наш сын, Оли.

– Очень приятно – ответил я и улыбнулся мальчику.

Меня повели на кухню, усадили за стол. Скромный ужин бедной семьи, шашлык из игуаны. Весьма простая, но очень вкусная и умело приготовленная пища.

– Слим.– Спросил я, пережевывая мясо и тот, оторвавшись от еды, повернулся ко мне. – Какую работу ты ищешь?

– Вообще то я механик. Могу починить все, что потребуется. – Ответил Слим.

– И неужели механики не нужны в Городе? И почему ты ищешь работу там, а не в Передышке? – Я искренне удивился.

– Почему? Механики, наверное, нужны Городу, но не из Передышки, а тут работы нет. – Грустно ответил он и потупил взгляд, будто стесняясь своего места жительства.

– Хорошие механики везде нужны. – Возразил я.

Слим и Ринна одновременно улыбнулись грустной улыбкой, говорящей, что я не знаю местных обычаев.

– Гражданам Города не нужны не граждане Передышки, даже хорошие механики. У них там, таких как я в Пригороде полно. Есть из чего выбирать.

– Хм, понятно. Спасибо, что накормили. – Я откинулся на спинку стула. В животе было тепло и хорошо. Теперь бы только поспать.

– Пошли, Илья, я покажу тебе свою мастерскую.

Я встал из-за стола и пошел в мастерскую Слима, она представляла собой небольшую темную комнатку, куда свет проникал через маленькое пыльное окошечко, со столами, заваленными каким-то металлоломом и деталями, стоявшими вдоль стен.

– Оружие чинишь? – поинтересовался я. У меня появилась очень интересная мысль...

– Смотря какое. – Слим задумался. – Могу кое-что сотворить с пистолетами, ружья... нет. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Я с сожалением вздохнул. Ой, как хотелось улучшить свой верный дробовик! Да, видно не судьба!

– У тебя патроны есть? – неожиданно спросил Слим. – Вот их я смог бы ээээ...усилить. Раза в три.

Я кивнул, и протянул остатки своего мизерного боезапаса, штук тридцать, не больше. Он, согнувшись над ними, начал колдовать. Час если не больше уйдет на их отладку. Решив не мешать мастеру за работой, я улегся на кушетку у стены, и заснул.

* * *

Меня разбудил солнечный свет и стук на столе у Слима. Он все также продолжал работать над моим боезапасом. Кропотливая работа. Разобрать каждый патрон, добавить пороха, сменить боезапас и капсюли. Интересно, он хоть спал? Хоть я себе устроил небольшую передышку. Я поднялся со скрипнувшей кушетки и тихо вышел.

Направляясь к выходу из мастерской, встретился в дверях с Оли. Он держал в руках, какую-то грязную игрушку. Я с трудом различил в ней корову. Именно корову, а не брамина, так как у существа была одна голова.

– Доброе утро. Вы пришли дать моему папе работу? – Спросил он с детской наивностью и бесхитростностью.

– Вроде того... Это лишь небольшое задание, постоянную же работу твоему отцу дадут в Большом городе.

– А вы ему заплатите деньги? – Поинтересовался Оли, глядя на меня своими тёмными глазами и теребя в руках несчастную корову. Где он ее достал?

– Конечно же... – Тут я как бы опомнился, сев на корточки, я спросил. А что? Почему это тебя так волнует?

– Просто мы вчера доели последнее из того, что у нас было. – Он пожал плечами.

– Оли... – раздался женский голос.

Я повернулся на голос и увидел Ринну. Она стояла в дверном проходе, сложив руки на груди.

– Это – правда? – Я опешил.

– Он не...

– Это – правда? – Повторил я свой вопрос более настойчиво.

– Да... – ответила она и опустила глаза.

Я отстранил мальчика и двинулся к выходу. Выйдя из дома, я огляделся. Хоть наступило утро, но на площади всё ещё толпились люди. Я с трудом рассмотрел продуктовую палатку и направился к ней. Скупил почти всё, что было в продаже: вяленое мясо, игуаны, овощи, мука. За всё я заплатил наличкой, благо, денег у меня было предостаточно. С горой продовольствия я вернулся в дом Слима, прошёл на кухню и вывалил всё на стол под удивлённые взгляды Оли и Ринны. Не знаю, зачем я это сделал, почему меня потянуло помочь людям.

– Это – вам. За гостеприимство, – произнёс я, улыбаясь.

Ринна, видимо, не найдя слов, чтобы выразить всю гамму эмоций, которую она испытывала она в тот момент, опустилась на стул. Оли широко улыбнулся, посмотрел на мать, потом на меня, и бросился из кухни. Через мгновение раздался радостный детский крик:

– Папа... Папа, дядя Иля принёс нам подарки.

На кухню зашёл Слим, вытирая руки платком. Он глянул на стол, на котором разместилась принесённая мною груда еды, и ошарашенно перевёл взгляд на меня. Я улыбнулся.

– Я... не могу. – Сказал он.

– Вы отдали мне последнее, что у вас было, решили накормить простого бродягу.. Я возвращаю долг.

– ... Через полчаса... Нет, через пятнадцать минут твои патроны будут готовы – Произнёс Слим и рванул в мастерскую.

Я помог разложить Ринне продукты в пустующие полки и, решив, что мне пора, вышел из дома. Я решил подождать свои патроны и с ним двигаться в путь. На пороге сидел Оли.

– Дядя Иля, ты уйдёшь? – спросил он.

– Да, малыш, такова моя судьба, мне нужно вернуться в Гизмо, там меня ждет один человек.....

– А как его зовут?

– Ариадна.

– Девчонка? – По словам Оли, я понял, как он к ним относится. Погоди, подрастешь, и мы еще поговорим на эту тему.

– Но ты вернёшься? – С надеждой в голосе произнёс Оли.

– Разумеется! – Соврал я и, потрепав мальчонку по светлой голове, улыбнулся.

– Вот здорово! – Оли уже мчался в дом.

Ну не может он быть программой! Не верю. Такие эмоции не свойственно запрограммированным объектам. Или я опять не прав? Что ты сделала с моим разумом, Трещина? Где ложь, а где, правда? На мои вопросы никто не сможет дать ответа, никто... Но в одном я уверен. Это люди. Только люди способны приютить одинокого путника и поделится с ним последней крохой. Это не программа, это не проклятая Трещина, это обычная жизнь.

Через несколько минут на улицу вышел Слим, в руках он держал патронташ. В нем было намного больше патронов, чем тридцать. Штук семьдесят.

– Вот, готово – сказал он и протянул мне свою работу. – Можешь смело стрелять хоть по Деаткло.

– Спасибо! – Я достал из кармана пачку денег. – Держи!

– Ты что!? – Воскликнул Слим. – Ты обеспечил мою семью едой на месяц, может, ты спас нас от голодной смерти, а теперь хочешь ещё и заплатить? Я не возьму деньги, ты и так сделал для нас очень многое!

– Бери. У тебя парень растет. – Я насильно впихнул деньги ему в руки.

На крыльцо вышли Ринна и Оли, они смотрели на меня.

– Что ж, пора, меня ждут, и уже, наверное, заждались. – Сказал я.

– Если что-то будет нужно, то ищи нас в Городе. Теперь, я думаю, мы сможем переехать в Пригород. Мы всегда будем тебе рады. – Тихо произнес Слим и, обняв жену и ребёнка, добавил. – До встречи... Я надеюсь.

Я кивнул и пошёл через площадь к уже знакомому "коридору". Еще одна страница перевернута. Еще одна краткая передышка в постоянной борьбе с Пустыней.

Глава 11. Ходок

Кто ты, человек города в тумане?

Кто ты, раскрой свои мозговые грани...

– Децл

Я вышел из Передышки и пошёл прямо на запад. Так и прошёл по пустыне до самого вечера. Прошел, правда, всего километров семнадцать, не больше.

Наконец-то это была всего лишь обычная пустая пустыня. Никаких тебе грабителей или зубастых тварей, только и ждущих, как бы сожрать тебя на ужин. Пустая пустыня. Просто чудесно! На пути мне попадались маленькие кустики, которые как-то растворяли в себе всю пустыню, боролись с ней, доказывая, что жизнь может существовать даже в таких условиях. Когда солнце почти село, я подошёл к маленькой роще, где я и решил остановиться на ночь.

Быстро развёл костёр из сухих веток, которых полно было в округе, и сел напротив него на песок. Я прислушался и огляделся: мерно потрескивали сучья, которые жадно поедало пламя костра, солнца почти не было видно, лишь небо оставалось красным на горизонте. Постепенно стемнело и ничто, кроме звёзд не освещало пустыню. А я всё сидел и думал.

Чёрт, как мне всё это надоело! Бесконечные скитания, поиски, уходы от погони, сражения за жизнь. Для чего? У меня нет цели, Ходока не найти, теперь – это не игра, это – мой мир и я должен жить в нём. И нет дороги обратно. Нет, дорога-то есть, единственная. Это – Ходок, пустынный странник, о котором мне рассказал Олег. Шанс встретить или найти его – мизерный. Ещё меньшая вероятность того, что он согласится мне помочь. А, хотя, какая помощь? Для чего? Я пытаюсь убежать от мира, ставшего мне домом, убежать в мир людей... Хотя, что такое "люди"? Если двуногие и лишённые перьев – я соглашусь, а в остальном... На людей больше похожи Слим и его семья, они люди, а не какие-то бродячие программы. Настоящие люди...Я обхватил голову руками: я уже устал от этих мыслей, которые посещали меня каждый день, хотелось просто отдохнуть. Я откинулся на песок и стал смотреть в небо, небо, сплошь усеянное звёздами, которые все также будут светить в мир Трещины, даже когда меня уже здесь не будет.

Вдалеке послышался рёв мотора. Я приподнялся на локтях и посмотрел в ту сторону, откуда, предположительно доносился звук. Странно. Машины здесь редкость. Я заметил яркую светящуюся точку, которая, увеличиваясь в размерах, приближался ко мне. Через некоторое время я смог различить неясные очертания человеческой фигуры на мотоцикле. Я, не шевелясь, смотрел на приближающуюся машину. Мотоцикл в этих местах. Только один человек мог ездить на мотоцикле. Тот, кого я так долго искал и не смог найти. Он сам нашел меня.

Мотоциклист подъехал к костру и, остановившись, заглушил мотор. Быстрым движением выкинул подножку, он слез с мотоцикла и выпрямился, потянувшись. Высокий. Худой. Он был одет в чёрный блестящий плащ и чёрную широкополую шляпу. Лицо человека закрывал черный платок, очень неплохая защита от пыли во время странствий. "Men in Black" – сразу подумал я и встретился с ним взглядом: в этих серо-голубых глазах чувствовалась невыразимая мощь, и вселенская мудрость; казалось, эти глаза всё знают и понимают.

Я даже не стал доставать дробовик, единственное оружие, коим я как-то владел... Смысла не было. В человеке не чувствовалось агрессии. Мы смотрели друг на друга около минуты, только сухие ветки потрескивали в костре, озарявшем нашу немую сцену. Наконец, он сдвинулся с места и сел по другую сторону костра.

– Ну, здравствуй, Илья – Голос был спокойным и чистым.

– Здравствуй. – Ответил я, смотря только в танцующее пламя костра. Сердце замерло в щемящей тоске вперемешку с наивной надеждой. Неужели он? А вдруг я ошибся? – Откуда тебе известно мое имя?

Мужчина ответил не сразу. Он повернул своё лицо ко мне и снял платок. Моему взору открылось безвозрастное, спокойное и знающее лицо человека прожившего сотни тысяч жизней и побывавшего во всех доступных уголках вселенной.

– Мне известно ВСЁ. – Ответил он и улыбнулся. В улыбке этой не было ни иронии, ни издёвки. Он просто улыбнулся доброй, успокаивающей улыбкой усталого человека.

– А серьёзно!? – Меня раздражала недосказанность и увиливания.

– Разве Олег или Ариадна, тебе ничего не сказали? – С иронией спросил он.

Сказать, что я удивился – ничего не сказать. Я был ошарашен, потрясён тем, что оказался прав. В итоге я смог лишь выдавить из себя:

– Вы...

– Ходок. – Закончил он, приподнимая шляпу за поля и опуская её обратно на седеющие волосы.

– Как ты меня нашёл? И зачем? – Устало спросил я, радость от встречи куда-то пропала, осталась только щемящая пустота где-то глубоко в груди. Ожидание приговора, если хотите.

– Я думаю, Олег уже говорил тебе, что я могу перемещаться между реальностями. Мне доступны информационные потоки каждой из них. А зачем... Я думаю, ты догадываешься...

– Чтобы.... Чтобы вытащить меня отсюда? – Я почти разучился верить в доброту и бескорыстность окружающих меня людей. Семья Слима была одним из немногих исключений.

– Да. Я стараюсь помочь всем, кто попадает в тот или иной мир сам, не желая этого, но даже с моими возможностями это бывает очень трудно сделать. Закон равновесия. В данном случае я пришёл на помощь к тебе.

– А с чего ты взял, что мне нужна помощь? – Вспылил я. -Я кого-то просил о ней? Я что, говорил, что мне здесь плохо?

– Говорил, – тихо произнес Ходок, шевеля веточкой костерок, пламя которого отражалось на хромированных деталях мотоцикла. – Говорил и не раз.

– Это кому же?...– Начал я и осёкся: плакался в жилетку я многим, даже себе.

– Вот видишь, ты и сам всё понял. – Произнёс Ходок и перевёл взгляд на пламя костра, рассеивающее непроглядную тьму.

Мы сидели в тишине долго. Я нарушил молчание первым и обратился к Ходоку.

– Значит, ты путешествуешь между мирами: моим...– Я запнулся, сам не понимая, какой мир имею ввиду. – Тем, откуда я родом и этим?

– Другими? – Он хмыкнул. – Между сотнями тысяч других миров.

– Ты хочешь сказать, что реальностей, в которых ты бываешь, великое множество? – я удивился. Неужели есть ещё миры, вселенные, подобные моему... то есть тому, откуда я пришёл, миру и вселенной.

– И не один. Миров – огромное множество. Большинству людей посчастливилось, а может, и не посчастливилось, это, как смотреть, жить в одном, максимум – двух мирах, как ты, другие же, это встречается реже, могут произвольно перемещаться по мирам без проблем и усилий.

– И ты – один из них? – Задал я риторический вопрос.

– Один из них... – Он вздохнул. Ходока видимо его талант не устраивал. Или он просто устал.

Мы опять замолчали, глядя на костёр, на головешки, горевшие в нём. Я думал. Вроде бы, вот оно, спасение, сидит передо мной на песке, но спасение от чего? От чего я хочу спастись, убежать? Теперь я – поток электронных импульсов, бродячая программа... А хотя... Если то, что сказал Ходок правда, то я – человек, личность, переместившаяся в другой мир. Тогда и люди, которые здесь живут – люди, живые и настоящие. Вот почему Слим и его семья вели себя по-человечески, они – живые люди, способные чувствовать и сострадать. А игроки, думающие, что уничтожают программу, убивают людей, живых людей. Игроков то не убьёшь, их вовремя выдернет кристалл в их родной мир, а жителей никто никуда не выдернет... Выходит, что кристаллы это не путь в игру, а путь в другой параллельный мир, в котором мы являемся всего лишь гостями? Злыми гостями, которые рушат и убивают, а затем уходят к себе, в теплые московские квартиры, оставляя трупы на песке и разоренные города другого мира. Но некоторые не могут уйти. Трещина крепко их держит. И мир, который минуту назад был всего лишь интересной игрой, становится настоящим, что этот, что мир "Скрещенных клинков", где мы с такой лихостью крошили в капусту орков и гоблинов, которые оказались на самом деле живыми существами, пусть плохими, как испорченные дети, но РЕАЛЬНО живыми.

Погружённый в свои мысли, я сидел недвижимо, глядя на Ходока.

Тот внимательно посмотрел мне в глаза и медленно поднялся.

– Ну что ж, посидели, поговорили, а мне, однако ж, пора, – Сказал он, направляясь к своему мотоциклу.

– Куда ты?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Таких, как ты довольно много везде. Ты даже не представляешь насколько много.

Ходок сел на мотоцикл и завёл его. Послышался рёв мотора, и он, как бы проснувшись, дал знать, что готов к работе. Я молча смотрел на Ходока, внимательно смотрел. Ходок обернулся и тоже посмотрел на меня.

– И ты у меня ничего не хочешь попросить? – Не выдержав, спросил он.

Я пожал плечами.

– Нет. Чего мне просить!? Я и сам не знаю, чего хочу.

– Разве ты не хочешь в свой мир? – Удивился он.

– Мой мир – вот, – и я обвёл рукой небо, пустыню, рощу, шумевшую жухлой листвой на ветру, костёр. – Он стал моим миром за каких-то два месяца.

– Это ты так думаешь! – Резко сказал он. – Родной мир человека – мир, в котором он родился, его Родина.

– Значит, я её предал. – Сказал я, и кисло улыбнулся.

В глазах Ходока сверкнул голубой огонь.

– Никогда не бросай своих слов на ветер, – грозно воскликнул он. – Ты ещё не знаешь, что может случиться. Что случилось со мной...

Он опустил голову и замолчал. Тишину нарушал только треск костра и работающий мотор мотоцикла. Внезапно Ходок поднял голову, посмотрел на меня и проговорил:

– Будущее зависит от настоящего. Когда закроешь собой будущее, попадешь домой. Прощай и... до встречи! – Мотоцикл рванул с места, унося вдаль мою последнюю надежду на спасение, увозя Ходока...

* * *

Мотор мотоцикла потихоньку затихал, а я все также смотрел пустыми глазами в костер. Казалось, ничто не сможет оторвать меня от наблюдения за тлеющими яркими угольками с проглядывающим кое-где пламенем.

Свист, улюлюканье, выстрелы раздались в тиши ночной пустыни. Я вскочил, хватая с земли дробовик. Стреляли с то стороны, куда уехал Ходок. Я вслушивался в оглушающую тишину ночи. Раздался шум мотора, но не мотоцикла, а грузовичка. Машина уезжала. Вот ее уже и не слышно.

Я лихорадочно собирался. Сумка с личными вещами, сумка с деньгами, кепка на голову, дробовик. С Ходоком что-то произошло, и я должен выяснить что. Я пошел в сторону, где раздавались выстрелы, даже не затушив все также весело мерцающих угольков костра.

* * *

Идти мне пришлось недолго. В ярко освещенном свете молодой луны лежал байк Ходока. Никогда этой машине больше не бороздить просторы Вэйстлэнда и других миров. Байк был разбит, расстрелян, раздавлен. Кругом множество следов, ног в подкованных ботинках, следы стертых покрышек грузовичка. На Ходока напали. Тела я не видел, значит, его увезли на машине. Выходит, этот кто-то был богат, если способен держать у себя машину.

На песке этот кто-то большими корявыми буквами вывел: ТЕБЕ НУЖЕН ОН, А МНЕ НУЖНЫ МОИ ДЕНЬГИ. Вот и все. Мафия все-таки узнала, как меня задеть. Вот только как? Неужели покойник Пэпс успел рассказать, что я искал Ходока?

– "Я вернусь домой, когда один человек погибнет, закрыв собой будущее. Глупая загадка." – Слова Ариадны всплыли у меня в голове. Уж не мне ли суждено закрыть собой будущее, как предрек Ходок? Ладно, подумаю об этом по дороге.

Я покрепче перехватил дробовик и отправился по следам колес за похитителями.

Глава 12. Город

Революцию готовят мыслители, а совершают бандиты.

– Мариано Асуэла

Сквозь толчею и сутолоку Пригорода я увидел объявление, висящее на добротном двухэтажном кабаке "Сдаются комнаты".

Это то, что мне на данный момент больше всего нужно. Я очень устал после ночного преследования по следам. У проклятых похитителей был проклятый грузовичок, и они на нем очень даже ловко от меня смылись.

Я зашел в пустующее заведение. Естественно, десять часов утра. В такую рань только алкаши начинают, а нормальные люди подойдут только к вечеру. Чисто. Уютно. Прекрасно. Я уже начал привыкать к грязным немытым кабакам, снующим туда-сюда тараканам, этих тварей не уничтожит даже атомная война, и адской духоте не снижающейся даже ночью. Исключение из правил. Приятно.

Питейный зал был абсолютно пуст. Ни души. Я подошел к стойке бара, стянул с головы покрытую пылью красную кепку и, бросив ее на стойку, вежливо постучал костяшками пальцев по гладким доскам. Нет ответа. Я постучал погромче. Та же реакция. Я долбанул кулаком.

– Иду! – Раздалось из-за висящей цветастой ткани. Она разошлась в стороны и мне на встречу в буквальном смысле вплыла тетка. Женщиной ее язык не повернулся назвать. Это была именно тетка, метра в два в обхвате, настоящий баобаб! Если бы она захотела, то спокойно вырубила любого мужика, проведя бросок через бедро. Мда. Понимаю, почему тут такая чистота. Дураков побузить в баре с такой хозяйкой нужно искать на местном кладбище.

– Ну? – Она уставилась на меня.

– Аааа. Ээээ. – Слов и воздуха не хватало. – Я бы хотел снять комнату.

– Деньги есть? – Мой запыленный вид не придавал мне платежеспособности.

Я молча выгреб из кармана заранее приготовленную мелочь. Хотя мелочь понятие растяжимое, для кого-то пятьсот монет это целое состояние, для меня так, на чай официантам, если бы они были.

– Сотня в день. – Произнесла хозяйка, сгребая деньги своей лапищей, и выдала мне ключ.

– Спасибо. – Всегда надо быть вежливыми с такими тетками.

Обычный номер. Правда, чистый, с окнами, выходящими на толчею центральной улицы Пригорода. Видны были стены собственно Города.

Я плюхнулся на жалобно пискнувшую деревянную кровать и уставился на белый потолок.

Всю ночь, бравым военным маршем я шел по следам похитителей. Протопал около двадцати километров, пришлось возвращаться почти по той же дороге, по которой я шел из Передышки. Возле этого города следы резко поворачивали в сторону и я, не заходя в город, отправился дальше. К середине утра на горизонте показались белые стены легендарного Города. Когда я подошел поближе, то моему разочарованию не было предела. То, что на мониторе компьютера или издали выглядело как слепящие белые стены, на самом деле оказалось липой. Да, стена присутствовала. Высокая, пятиметровая стена, окружающая Пригород и Город. Вот только вблизи она представляла собой жалкое зрелище. Бело-грязная, с облупившейся местами краской и большими дырками по всей протяженности. Башни со стационарными орудиями тоже присутствовали, вот только стрелять они уже никогда не будут. Ржавые, жалко повисшие стволы пушек, на некоторых башнях они вообще отсутствовали. Я подошел к воротам и пара охранников в бронежилетах и с винтовками наперевес, проверили меня каким-то датчиком, проведя по мне сверху вниз. Датчик весело пискнул и загорелся зеленым цветом.

– Не мутант. Проходи. – Сказал правый.

– Правила знаешь? В Город не соваться, с оружием после десяти вечера не появляться, с двенадцати до шести утра комендантский час. Исполнять все приказы Граждан. Свободен.

Я вошел в Пригород. Количество людей и домов ошеломили меня. Если Пригород тут такого размера, то каков же тогда Город? Это был действительно крупный Город, самый большой, какой я здесь видел. Сотни людей снующих по своим делам, огромная, колышущаяся толпа работающих и ищущих работу, людей спрятавшихся под прикрытием грязно-белых стен, от бандитов и чудовищ Пустыни. Через каждые сто метров стояли пары охранников Города, следящие за порядком. Толпа плавно огибала их, стараясь не смотреть на стражников, способных забрать за любую провинность в Изолятор и сделать рабом. Что еще поразило меня, и чего уж точно не было в игре, так это количество голубей. Десятков грязных жирных птиц сидящих на крышах таких же грязных домов и палаток, порхающих и гадящих на головы матерящихся прохожих. Сотни птиц. Кошмар! Хотя, голодающие вполне могут прокормить себя голубями. Вот так, шагая в толпе и придерживая рукой сумку с деньгами, карманников, я думаю, не отпугнет и стража, я и увидел объявление о комнате. Ладно, посплю с часок и начну искать похитителей. Вот только как в таком людском потоке их отыскать?

* * *

Сон пошел мне на пользу, а то, что меня не прирезали и не обокрали, пока я спал, только улучшило мое настроение. Так. С такой кучей денег не походишь. Всегда найдется любопытный Гражданин, решивший осмотреть вещи странника. Куда бы мне заныкать сумку? Я оглядел комнату. Ну, разве, что попробовать засунуть ее в то здоровое вентиляционное отверстие, заросшее серым одеялом паутины. Я так и поступил, предварительно вытащив из сумки пару тысяч мелочи на карманные расходы. Мою вечную подругу-кепку на голову, дробовик на плечо, патронташ на пояс. Я еще не настолько безумен, чтобы ходить по городу без оружия.