Текст книги "Не время почивать на лаврах (СИ)"

Автор книги: Алексей Селютин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Часть 6. Глава 16.

Земля плавилась. Яркое пламя, пришедшее с ночного неба, сжирало растительность у предгорий. Сжирало сам кислород. Я стоял на вершине самой высокой горы, не ощущал холода, не обращал внимание на ветер, сдувавший с вершины неосторожных рабов, и следил за тянувшейся вверх цепочкой. Из низин рабы, заслужившие право стать достойными, заслужившие право встретить Великих, медленно поднимались на гору. Самые медленные сгорали в пламени, корчились в плотном дыму. Самые слабые катились вниз под порывами ветра, приходившего вместе с пламенем. Те, кому я позволил находиться рядом со мной, от ужаса падали на колени, вцеплялись друг в друга, прижимались к земле. Рабы – есть рабы. Но рабы есть полезные. Они станут семенем для нового начала. Из них я выращу то, чего от меня требовали Великие – из них я выращу Всходы.

Гул с небес усиливался. Пламя дожирало окружающие гору низины. Ветер становился всё более безжалостным. Я смотрел с высоты и понимал, что успеют на встречу далеко не все, кого я вознаградил собственной благосклонностью. И я решил их поторопить.

– Рааххах шшааахаш шаахааанн! – грозно прокричал я, призывая лентяев поторопиться. Воздел над головой любимое оружие – величественный огненный меч, созданный самими Великими, – и, откровенно позируя, направил безжалостное остриё перед собой.

Дружный вой рабов подсказал, что они меня услышали. Заблеяли, запели, зарыдали. А те, кто корчился от страха у моих ног, облепили их, как мерзкие пиявки.

Я посмотрел на них и презрительно поморщился. Маленькая голова, белесые глазные белки с крупными красными зрачками. Жилистые, сухие тела с тонкими конечностями и когтистыми пальцами. Острые, длинные зубы, способные перерабатывать лишь пищу животного происхождения. Именно поэтому они, наверное, питались себе подобными... Рабы, одним словом. Ни капли достоинства. Почему Великие посчитали, что эти нелепые создания способны дать им то, в чём они нуждаются? Разве их органическая материя поможет собрать Всходы?

Ладно, посмотрим. Всё же я – опытный наместник. Сколько миров уже привёл к Пришествию. И пусть где-то мне не повезло, я всегда старался. Я всегда доказывал, что не зря снова, снова и снова они даруют мне жизнь. Надо лишь подчинить волю последнего носителя. Что я с лёгкостью уже много раз проделывал.

В небесах раздался взрыв. Рабы, как по команде, распластались на земле, корчились и визжали. Я же в своей броне был неуязвим.

Я посмотрел вверх и увидел плотный столб пламени. Он ударил в правый бок горы, отколов огромный кусок вместе с сотнями рабов, слишком неспешно взбиравшимися наверх. Плач и визги усилились.

– Шаахааанн хааш! – я приказал рабам заткнуться и преданно уставился в небо.

Скоро я опять преклоню колено. Вскоре покажу, чего я достиг. И вновь дам обещание, что не подведу Великих. Я выращу из этих рабов, из воистину недостойного материала, достойный плод. Ещё раз докажу, что способен добывать Всходы из любого ресурса. И, возможно, когда-нибудь заслужу право вернуться домой.

Тёмное небо прорезала линия яркого света. И я понял – вот оно. Вот Пришествие. Сейчас спустятся Великие, примут моё почитание и оценят мой труд. Осталось подождать совсем чуть-чуть.

***

Я встряхнул головой, абсолютно не соображая, где нахожусь. Какие-то обрывки чужой памяти всё ещё старались зацепиться за реальность, но большая часть исчезала.

Что это было? Что я сейчас видел? Что за ужасы, наполненные всепожирающим пламенем, проплывали перед моими глазами? Кто это был? Кто это шипел?.. Боже мой! Неужели это были "гончие"? Они скулили как щенки у чьих-то ног. Неужели у моих? Красные зрачки... Белые глазные белки... Морды... Те жуткие морды, которые долго пугали меня своими зубами. Пальцы, как сабли... Неужели "гончие" именовались рабами?

Какого хрена я сейчас видел!?

– Милих... Милих... С тобой всё в порядке?

Испуганный голос я сразу узнал. Говорил Иберик. Я моргнул, крепко сжал зубы, стараясь победить и боль, и наваждение. Но если с наваждением удалось справиться, боль никуда не исчезла.

Я открыл глаза. Чудовищная картина открывалась передо мной. Я лишь пару секунд водил глазами, но успел заметить многое.

Тела. Десятки... Может, сотни дымящихся, окровавленных тел, распластавшихся на земле. Перевёрнутые телеги, изрубленные лошадиные туши.

Что здесь произошло? Что случилось?

Я перевёл взгляд на Иберика. Выглядел он испуганным и растерянным. Чуть поодаль стоял Сималион. Лезвие его сабли было окрашено кровью. Да и сам он заработал очередной порез на щеке. Феилин сжимал верный лук. В колчане, торчавшем из-за спины, оставалось лишь пара стрел. Бедный парень смотрел на меня с искренним удивлением. Остальные солдаты армии Астризии, лица которых я успел хорошо запомнить, топтались на месте жуткого побоища. Все с обнажённым оружием, все в таком состоянии, будто только участвовали в бою.

Я постарался собраться с мыслями и успокоиться. Сделал упражнение "вдох-выдох". Затем посмотрел вниз и обнаружил, что стою на коленях. В правой руке – измазанная в крови сабля. Клинки из энергетического наруча торчат, своим касанием раскалив гарду. Щит в левой руке. С кромки осыпается какая-то крошка. Бурая такая, вонючая.

– Ох, – я не выдержал и охнул. Нервные окончания сообщили через боль, что со мной далеко не всё в порядке.

Я ещё раз быстро осмотрелся и, кажется, начал понимать, что произошло.

Я опять был сам не свой. Вернее, я – не я. Опять ярость взяла надо мной контроль. И в этот раз – по-крупному. Опять тот странный Голос орал за меня. Опять он меня подчинил. И, скорее всего, именно он натворил то, что натворил. Я бы физически не смог порубить на куски столько людей.

Неужели я всех убил в одиночку?.. Ужас, сколько трупов...

Силы меня покинули окончательно. Ещё не до конца понимая, что со мной, я завалился на бок.

– Милих! – первым ко мне кинулся Иберик.

– Не подходить!!! – заорал я. – Не приближаться!

Стараясь удерживать сознание под контролем, я прикоснулся к метке и активировал иглу.

«Состояние симбионта критическое»

«Множественное поражение мягких тканей»

«Множественная потеря крови»

«Перелом трёх нижних дугообразных костей, идущих к грудине»

«Трещина в кости пояса верхних конечностей»

«Кровоточащий порез в брюшной полости»

«Разрыв правой грудной мышцы»

«Опасное проникновение в мягкие ткани бедра»

«Повреждение анатомической целостности кости правой конечности»

«Вывих костей в правом кистевом суставе»

«Требуется моментальная инъекция»

Каждое из этих предложений, прозвучавших в голове, я отчётливо услышал. Может быть, не особо понял смысл. Но их количество более чем откровенно намекало, что мне капздец. Вернее, настанет, если я не потороплюсь.

Собрав последние силы, я посмотрел на правое бедро. Хорошие, крепкие кожаные штаны были пробиты. Дыра такая, словно мне в ногу вонзили копьё. Или дротик. Гадать я мог сколько угодно, ибо ничего не помнил.

Я сфокусировался и отдал игле приказ исцелить меня. А когда она ударила, ко мне сразу пришло не только облегчение, но и осознание, что "капздец" опять отменяется. Как говорится, я откусил больше, но всё же смог проглотить.

«Инъекция произведена»

«Использованы блокираторы кровопотери»

«Использован анальгетик, синтезированный из окружающей среды»

«Использованы репаранты, синтезированные из окружающей среды»

«Полное восстановление гарантировано».

***

Я открыл глаза и увидел перед собой потолок не в виде чистого голубого неба, а в виде тканевого навеса, использующегося в стандартных армейских шатрах. Поморгал немного, зевнул и осмотрелся.

Укрытый тёплой шкурой, я лежал на походном лежаке. Рядом стоял сундук, чуть дальше раскладной столик и ещё один лежак. Пустой, правда. Я ещё раз осмотрелся и убедился, что нахожусь именно там, где предположил, – внутри установленного шатра.

Снаружи раздавались голоса. У едва прикрытого входа топтались двое. А в промежутках мелькали люди.

Я стянул с себя шкуру. Из одежды на мне была лишь набедренная повязка. Обнажённый торс испещрён порезами и уколами разной степени свежести. Побаливала правая нога и правая лопатка. Чесались так, будто заживали.

Я прикоснулся к бедру, где ранее зияла кровоточащая рана, и заметил, что она совсем затянулась. Шрам ещё свежий, чесался неприятно и кожа слегка посинела на краях. Но выходного отверстия я не нащупал. А значит, всё будет хорошо.

Прислушиваясь к раздававшимся снаружи командам, я слез с лежака, протестировал, насколько уверенно стою на ногах, и принялся одеваться. Рядом с лежаком кто-то предусмотрительно оставил чистую рубаху и штаны.

Одевшись, я подошёл к входу. И замер на мгновение, с ужасом представляя, что сейчас увижу. В памяти намертво отложилась картина кровавой расправы. И самое страшное было то, что за неё ответственен именно я.

– Слава анирану! – два солдата-стража отсалютовали, едва я отодвинул подол.

Я не ответил и прищурился: ничего не напоминало о том, что произошло здесь вчера. Ни единого трупа на земле. Ни лошадиных, ни человеческих. Телеги исчезли. Вместо них продолжалась работа над восстановлением королевского тракта. Все вырытые окопчики и ямы уже закопали. Тела и мусор убрали. По правую руку, у самой опушки, и по левую, почти на полкилометра, бурлила жизнь. Повсюду установили шатры. Длинные, многоместные. Раздавался стук топоров: лес безжалостно валили. В нескольких шагах от меня в тесном кругу собралось командование армии Астризии. Я успел рассмотреть тех, кого знал: обер-коммандера Хегарата, коммандера Кархарадона, Вилибальда.

Значит, подкрепление уже подошло. То есть, прошло больше, чем один день.

Услышав от охраны слова, прославлявшие анирана, оживились и остальные. Хегарат с соседями враз обернулись, заметили меня и торопливо зашагали навстречу.

– Слава анирану! С победой! – незнакомый парень закричал чуть ли не в ухо.

Его поддержали множество голосов.

– Слава анирану!

– Слава!

Я всё ещё чувствовал себя неуверенно, но, кажется, начал понимать, что происходит.

– Аниран, ты очнулся! – воскликнул Хегарат. – Раны всё же оказались не так страшны, – он задержался на секунду-две, а затем прикоснулся рукой к своей груди и уважительно поклонился. – Это великая победа, аниран, должен признаться. Ты не стал дожидаться и справился своими силами. Сотник Вилибальд, едва прибыв, лишь освидетельствовал победу. Мои поздравления.

Я поморщился, потому что не смел считать "великой победой" то, что я натворил. Я бы назвал это "великой резнёй". Вспомнить бы ещё, как всё происходило.

– Практически ничего не помню, – пожаловался я. – Наверное, огрели по башке. Что произошло?

– Скромничаешь? – засмеялся Хегарат.

Видимо услышав радостные крики, увидев, как радостные солдаты бросают свои дела и мчат к центру временного лагеря, прибежали Иберик, Сималион и Феилин. Мастер Сималион без слов заключил меня в объятия и долго не выпускал.

– Ты всё же справился... Опять, – прошептал он.

Феилин и Иберик выглядели чуть более испуганными. Но заметив, что со мной всё в порядке, тоже полезли обниматься. Только Иберик вёл себя немного странно и не выражал особой радости. Он выглядел крайне озадаченным и растерянным.

– Сотник Вилибальд сообщил мне, что когда он прибыл, всё уже закончилось, – между тем продолжил говорить Хегарат. – Разгорячённые битвой смельчаки помогали раненным и искали выживших...

– А пленники? Что с пленниками? – я принялся испуганно вращать головой.

– Все уже напоены, накормлены и отмыты. Отдыхают, – Хегарат махнул рукой в сторону берега, где в правильные ряды выстраивались походные шатры. – В прошлый рассвет ещё подошли те, кто скрывался. А потом ещё два охранных десятка подтянулись. Сейчас с нами не меньше двух сотен простолюдинов.

– А сколько времени уже прошло, как я..., как я...

– Треть декады без сознания, – сочувственно произнёс Хегарат. – Но твои люди сказали, что тебя лучше не трогать. Что аниранское тело восстановится, если дать ему покой.

Мысленно я поблагодарил Сималиона и остальных. Они видели меня таким раньше и знали, что лучше не вмешиваться.

– Прости, аниран, но я взял на себя смелость и уже подготовил указ о твоём награждении орденом имени Аскольда Первого, – торжественно произнёс Хегарат. – Указ будет передан на рассмотрение Его Величеству и, не сомневаюсь, утверждён.

– За что? – я окончательно растерялся.

– Снова скромничаешь? – обер-коммандер удивился, но смотрел с неподдельным уважением. – Противник разгромлен! Потери: сто пятьдесят три погибших против наших шестерых. Величайшая победа в истории Астризии!

– А раненые? – от ужаса я аж побелел.

– У нас – семнадцать солдат, у противника – лишь один. Чудом уцелел во время сражения, как мне рассказали. С остальными никто не церемонился.

Я тяжко вздохнул: похоже, солдаты поняли мой приказ слишком буквально. Даже не мой. А приказ той хрени, приказавшей убивать всех без разбору. Пьяных к тому же. Испуганных, обезоруженных и обалдевших...

– Приведите пленника, – Хегарат опять совершил небрежный жест рукой. – Только больше не бейте. Ему ещё предстоит долгий путь в Обертон.

Восторга я не испытывал. И получать орден за резню тоже как-то не хотелось. Хотелось оправдаться перед самим собой. Хотелось найти хоть одну причину, почему стоило нарушить обещание, данное горным дикарям. К тому же нарушать таким бесчеловечным способом.

Зазвенели цепи. С застёгнутыми на руках и ногах кандалами, не особо вежливые конвоиры тащили Кавохая. Тот выглядел изрядно помятым, свою статусную повязку потерял, но держался на ногах и не падал.

Но когда я увидел лицо в кровоподтёках, сожаление испарилось. Всё же это был враг. А жалость к врагам – это перебор.

Кавохая поставили передо мной. Несомненно, ему досталось. Уверен, солдаты отпинали бесчувственное тело ногами. Но хорошо хоть постеснялись заколоть лежачего.

Кавохай же смотрел на меня с безразличием. Как обречённый. Ничего осуждающего в его глазах я не заметил. Лишь спокойствие и покорность.

– Этого разбойника я прикажу доставить в столицу, – Хегарат морщился от брезгливости. – Где его вздёрнут на площади при всём честном народе. Чернь должна знать, что армия сильна и не позволит никому безнаказанно грабить страну.

К подобным словам Кавохай остался равнодушен. Он смотрел только на меня.

Признаться, отчасти я был согласен с необходимой показушностью в виде петли на непокорившейся шее. Даже был согласен выделить эскорт. Всё же это не просто бандит. Это – лидер банды. Я это точно знаю и могу объяснить остальным.

Но посетившая меня идея, которую я успел обсосать в течение нескольких быстрых секунд, понравилась мне куда больше.

Какой смысл от ещё одного трупа? Что он даст? В масштабе происходящих событий и событий, которые должны произойти, смерть этой ничтожной фигуры на потеху озлобленной толпе бессмысленна. Но что если превратить эту фигуру из ничтожной в такую, которая, возможно, принесёт пользу? Почему не превратить глуповатого и диковатого разбойника в глашатая? Почему не дать шанс вернуться домой и рассказать о том, что он тут увидел? Пусть поделится. Пусть напугает башей. Пусть расскажет Белому Великану. Пусть сообщит всем, кому сможет сообщить, что времена гоп-наскоков, что времена безнаказанных грабежей прошли. Живой он может принести куда больше пользы, чем мёртвый.

– В шатёр его, – приказал я. – Я хочу с ним поговорить.

Оспаривать приказ никто не осмелился. Хотя многие удивились.

Сималион стал на страже и не пустил всех желающих. Зашли только мои друзья, Хегарат, коммандер Кархарадон, Вилибальд и сам Кавохай.

– Ты нарушил клятву, анирнан, – Кавохай заговорил сразу, едва количество свидетелей значительно уменьшилось. – Триединый тебе этого не простит.

– Или я не прощу Триединому, что он сотворил со мной и этим миром, – хмыкнул про себя я. А вслух произнёс: – Я знаю, что не простит. Я корю себя за то, что не смог сохранить все жизни, которые сохранить хотел. Пусть даже многие из тех, кто пал в бою, жить не заслуживали. Но я сохраню жизнь твою.

– Кх-м, – кашлянул Хегарат. Открыто возразить постеснялся, но намекнуть, что возражает, нет.

– Отправляйся к руинам Халтберна, – я подошёл к Кавохаю практически впритык. – К руинам города, что разрушили те, кто пришёл с острова. Если выживешь в пути, если доберёшься до кораблей, если увидишь, что твои люди ещё там, плыви домой. Возвращайся и передай башам – иду на них! Все они, весь ваш остров, и даже Белый Великан неизбежно получат то, что заслужили... Ступай, Кавохай. Я дарую тебе жизнь... Сималион. Сималион, ключ. Сними с него кандалы.

В шатре стало так тихо, что можно было услышать всплески у реки и хохот за тонкими стенами. Никто ничего не сказал, когда мастер Сималион отпирал замки.

Кавохай потирал запястья и с удивлением смотрел на меня.

– Это неразумно, аниран, – поморщился обер-коммандер. – Враг не заслуживает снисхождения.

– Я дал ему слово, – тихо сказал я. – И намерен сдержать хотя бы часть его... Сималион, распорядись, чтобы ему дали коня и полную сумку с провизией.

Кавохай так ничего и не сказал до самого момента, когда под присмотром его вывели из шатра и помогли забраться в седло. И хоть рядовые солдаты продолжали коситься, никто не осмелился вмешаться.

– Я не просил о снисхождении, но ему рад, – произнёс Кавохай, приняв в руки вожжи. – Но это ничего не меняет. Если ты придёшь в мой дом, я буду сражаться с тобой так же, как ты сражался со мной в доме своём. И не могу сказать, что на этом всё. Горы велики. Они не прощают позора. Они мстят за позор... И уж подавно не простят угроз те, кому ты пытаешься угрожать... За тобой придут, аниран. И, возможно, раньше, чем ты думаешь... И-ха-а! – в этот раз оставив за собой последнее слово, Кавохай резко дёрнул поводья и застучал лошадиными копытами по мосту с такой скоростью, будто опасался очередного обмана. Однажды я нарушил данное ему обещание, и он стремился удалиться, чтобы не дождаться повторения.

– Надеюсь, аниран знает, что делает, – прокомментировал Хегарат, наблюдая за удаляющимся крупом.

– У меня нет выбора, – очень тихо сказал я. – Встреча с Белым Великаном неизбежна.

– Ну, что ж. Раз так, то она неизбежна для нас всех, – обер-коммандер не хотел больше обсуждать неважный вопрос и переключился на вопрос насущный. – Враг разбит, аниран. Какие дальнейшие планы? Мы собрали богатый улов, освободили пленников. Весть о победе разлетится до самых отдалённых окраин. Какие у тебя планы на будущее?

Провожая взглядом всё отдаляющуюся и отдаляющуюся точку, я приходил к выводу, что всё же принял правильное решение. Щелчок по носу пойдёт башам на пользу. А вызов, который от моего имени бросит Кавохай, если доберётся до острова, несомненно спровоцирует. Следовательно, ответный удар неизбежен. Вопрос лишь во времени. Значит, мне нельзя его терять. Надо подготовиться. Надо приступить к осуществлению тех планов, которые я задумал в отношении северных земель.

– Обер-коммандер, созывай совет. Прямо здесь перед вами я озвучу свои планы.

– Ты хорошо себя чувствуешь, милих? – обеспокоенная гримаса не покидала лицо Иберика. – Может, отдохнёшь?

– Всё в порядке, мой друг. Я готов двигаться дальше...

Часть 6. Глава 17.

Хегарат решил все организационные вопросы очень быстро. Во временном лагере сейчас находилась почти тысяча человек. Большая часть из них – военные. Я попросил пригласить всех от звания сотника и выше. А когда на раскладном столе в тесном помещении расстелили карту, попросил у всех внимания.

– Время близится, смелые воины Астризии, – торжественно заявил я. – Время возрождения. Слух о появившимся аниране вернул людям волю к жизни. Уже две зимы собираются урожаи. Две зимы приходят рекруты. Две зимы мы увеличиваем численность армии. И, надеюсь, положительная тенденция продолжится... Время бездействия подошло к концу. Моя задача... Ваша задача... Наша с вами задача превратить возрождающуюся армию Астризии в крепкий кулак. В безжалостный кулак, которым она повергнет наземь каждого, кто рискнёт проверить её на прочность. С помощью этого кулака мы возьмём под контроль все земли, испокон веков принадлежавшие Астризии. Мы усилим своё влияние на Западе. Мы возродим Север. Мы покажем Востоку, кто истинный его хозяин. И мы вернём... Да! Мы вернём Юг! Мы вернём Декедду, и через её порты вновь получим прямой доступ к Флазирии.

Но двигаться надо постепенно. Не кидаться в каждую бочку затычкой, а выбирать приоритеты. Я считаю, что самый главный приоритет для нас сейчас – это Север. Мы должны показать, кто в доме хозяин. Мы должны остановить набеги. Мы должны отбить желание воровать наших детей. Не словом, а мечом, несомненно.

– Поэтому задача номер раз: прямо в этом месте, – я уверенно потоптался по земле, на которой стоял. – Создать укреплённый форпост. Прямо здесь, на этой реке. Окружить его системой укреплений, провести фортификационные работы на каждом из берегов. Превратить мост, эту живительную артерию, в непроходимый для врага барьер... Я понимаю, конечно, что дело это долгое и трудное. И что непроходимыми не бывают даже каменные стены. Но нет ничего невозможного. Здесь будет создана Северная Армия. Здесь станет большой гарнизон верных солдат Астризии. К зиме гарнизон и местные жители, которых гарнизон возьмёт под свою опеку, возведут в этих землях деревни, вскопают поля и вырастят овёс. К зиме всё должно быть закончено и подготовлено для следующего шага – для весеннего похода на север. Дальше к руинам Халтберна.

– Ты хочешь восстановить Халтберн, аниран? – Хегарат смотрел на меня вопросительным взглядом.

Я утвердительно кивнул:

– Но не только для того, чтобы возродить величие Северной Твердыни. Не только для того, чтобы остановить набеги и обеспечить защитой окрестные земли. А для того, чтобы создать фундамент. Основу для будущего вторжения в Кондук.

В шатре опять воцарилась тишина. Она и ранее, в принципе, стояла. Но сейчас, мне показалось, местные вояки даже прекратили дышать. Хорошо хоть от страха никто зубами не стучал.

– Кх-м, – обер-коммандер развязал тесёмку на вороте рубахи, будто ему действительно было тяжело дышать. – Остров Темиспар неприступен, аниран. Систему береговых укреплений невозможно преодолеть. Судовой проход знают лишь капитаны, верные самфунну. Секретом никто не станет делиться.

– К тому же наёмные воины башей не чета регулярным войскам, – коммандер Кархарадон тоже поморщился. – Они умелы и знающи. Их знания щедро оплачиваются наличным золотом. Ни в одной сокровищнице, ни у одного правителя в нашем мире нет столько золота, сколько есть у башей. При желании, они легко могут кинуть клич и позвать к себе на служение каждого умелого бойца. И пообещать гораздо больше, чем можем мы.

– Я убеждён, вы тоже способны создать не менее могучую армию, – не согласился я. – Рекруты будут идти постоянно ещё в течение нескольких зим. Ваша задача состоит лишь в том, чтобы обучить их. Подготовить к тяжёлым временам. Но самое главное, воины армии Астризии будут сражаться не за бессмысленные жёлтые монетки. В долгосрочной перспективе эти монетки не значат ровным счётом ничего. Они будут сражаться за веру. За веру в спустившегося с небес посланника. За того, кто обещал спасение их миру. Кто делами своими, кто поступками доказал, что он способен справиться. Мотивация, рождённая пониманием, что у этого мира всё же есть будущее, разобьёт в пух и прах мотивацию, основанную на личной выгоде. Смерть за веру, что по этой земле вновь побегут детские ножки, не сравнится со смертью за веру в личную наживу. Это абсолютно разные величины.

– Возможно, в этом что-то есть, – согласился Кархарадон.

– Мощь армии Астризии должна базироваться на трёх столпах, – продолжил я. – Вера, что аниран исполнит свою миссию. Её численность. Её способность побеждать. Начало уже положено. Дальше лишь необходимо двигаться вперёд. Мы создадим здесь форпост. Мы укрепим его. Мы подготовим его к марш-броску далее на север следующей зимой. Мы заново отстроим Халтберн, подведём войска к Шамассу и Мармассу и заставим Его Святейшество одуматься. Мы вторгнемся на Восток... Да, вторгнемся! Если придётся, мы возьмём осадой Плавин. Мы подчиним Винлимар. И мы – я даю вам обещание, сотники и коммандеры Астризии – вернём те земли, что у вас давно отобрали. Мы вернём Декедду. Это – план минимум. Крепкая армия и полный контроль над всеми исконными землями. Ну а дальше... Дальше мы посмотрим, что решат баши. Так или иначе, набеги будут прекращены. Ни один ребёнок больше не отправится в трюме на северный остров. А если баши всё же осмелятся, мы сотрём их в порошок.

Некоторое время офицеры молчали. Опять... Или пытались осознать и примириться с планами анирана, или представляли, насколько непросто будет выполнить все эти планы.

– Для укрепления второго столпа, о котором ты говорил, аниран... Имею в виду – численность армии, необходимо действовать быстрее, – обер-коммандер задумчиво чесал подбородок. – Мало набирать в рекруты лишь тех, кто пожелает вступить в армию. Необходима мобилизация. Массовая.

– Если придётся, то обязательно, – ничуть не сомневаясь, ответил я. Ранее я обсуждал этот вопрос с Яннахом. И был крайне рад, что Хегарат тоже умеет соображать. – Но для этого придётся показать жителям Астризии, что всё это для их блага. Нужны не только победы. Нужна демонстрация могущества. Уничтоженное бандитьё, отправленные на каторгу или прощённые за невеликую тяжесть вины дезертиры. Крепости на северо-западном побережье. Нужна крепкая вера в деятельного анирана, а не в смирение. В общем, дел невпроворот... Но здесь. Именно здесь просто необходимо продемонстрировать мощь. До зимы форпост, соединивший оба берега в укреплённую крепость, должен быть готов! Вас обеспечат всем необходимым: провизией, конной тягой, вооружением, золотом. Я позабочусь об этом. Обозы будут идти, не прекращаясь... Вам лишь придётся увеличить гарнизон минимум до тысячи человек и подготовиться к весне. Ибо весной именно отсюда мы выдвинемся в сторону Халтберна.

– Сюда зима придёт быстрее и уйдёт позднее, – хмыкнул Хегарат. – Это всё же северные земли.

– Потому приступать к постройке надо как можно быстрее, – согласился я. А затем по очереди осмотрел задумчивых офицеров. – Есть желающие остаться? Или ждать приказа о назначении из столицы?

– Нет необходимости, – Хегарат ответил быстрее, чем кто-либо. – Я останусь. Подготовлю укрепления и возглавлю Северную Армию. А весной, если аниран не передумает, именно я поведу армию к Северной Твердыне. Аниран не против?

Обер-коммандер смотрел на меня так пристально, будто в этот раз желал не только понравиться, но и лелеял надежды. И я, принципе, понял его взгляд. Но смещать в обозримом будущем Яннаха и ставить вместо него Хеггарата, не собирался. Как мне кажется, и тот, и тот вполне на своём месте. Этот, правда, стремится что-то доказать лично мне.

– Я прибуду с инспекцией следующей весной, обер-коммандер. Тогда мы с вами вдвоём и решим, что делать дальше, – весьма обтекаемо ответил я.

Но такой ответ вполне удовлетворил чересчур амбициозного вояку.

– Не переживай, аниран. Всё будет сделано. Сторожевой Лагерь в надёжных руках. Я давно перерос его. Там моё присутствие не требуется. Здесь же я смогу продемонстрировать всё, на что способен. Все, кто со мной прибыл, не посрамят себя.

От меня не укрылось порывистое движение: старший сын Каталама – Вилибальд, словно дёрнулся после слов обер-коммандера. Глаза округлились, руки замельтешили. А затем он уставился на меня отчаянным взглядом.

Сначала я не сообразил, в чём дело. Пробудившиеся воспоминания помогли.

– Обер-коммандер, оставьте при себе всех коммандеров и сотников, какие пожелают остаться. Но сотник Вилибальд, я считаю, должен вернуться в Сторожевой Лагерь и продолжить обучение. Он отвезёт приказ подготовить обоз с провизией и отправить вам на помощь ещё пять сотен солдат. Но сам продолжит набираться знаний.

– Я не против, – Хегарат поморщился, но всё же согласился. Ценил он Вилибальда не меньше меня.

Правда я так поступил, не потому, что ценил парня, а потому, что быстро догадался из-за чего он с таким ужасом слушал о том, что ему предстояло провести в этих северных землях почти целую зиму. Воспоминания о трепетных словах Вилибальда в адрес незнакомой мне девушки заставили принять быстрое решение вернуть его к ней.

Вилибальд не посмел подать голос без разрешения старших, но благодарно улыбнулся мне, намекая, что его опасения я верно оценил.

– А чем ты займёшься, аниран? – задал вопрос коммандер Кархарадон. – Общие намерения мы поняли. Но какие планы лично у тебя?

– За Север я теперь спокоен, – ничуть не лукавя, сказал я. – Вы создадите мне крепкий фундамент... Но в Сторожевой Лагерь я не стану возвращаться. Я вернусь в столицу... Осень на носу. А за ней придёт зима. Я должен вернуться и посмотреть, как дела у мастер-коммандера, как дела у Его Величества. Выслушаю, что мне скажет посол острова Темиспар – тирам Гвелерг. И, если придётся, дам старт мобилизации... К тому же в Обертон едет моя женщина. Я хочу провести с ней время, хочу провести время с сыном...

При упоминании о сыне все офицеры, находившиеся в помещении, по-доброму заулыбались.

–...А ближе к весне, если ничего не поменяется, вернусь в Сторожевой Лагерь и продолжу обучение. Ну а как окрепнут дороги, прибуду сюда. Вместе мы выдвинемся на север и оценим возможности восстановления Северной Твердыни.

– Работы будет много. Не меньше, чем работы здесь, – согласно закивал головой Хегарат. – Но, уверен, мы справимся... Аниран, когда решишь отправляться, сообщи. Я выделю в сопровождение десяток лучших солдат.

– Спасибо, обер-коммандер. Я этого не забуду... А сейчас неплохо было бы перекусить. А то чувствую себя, будто иссушенным. Кожа к костям прилипает.

Мой намёк поняли. И быстро организовали котелок с кашей, бокал с вином и жаренные куски конины. Конина на вкус была, мягко говоря, так себе, но я не стал привередничать и просто поглощал калории. Мой организм нуждался в восстановлении.

Насытившись и прикончив даже добавку, я почувствовал себя лучше. Заживающие раны практически не болели, а лишь чесались. Совесть затихла и не напоминала ежесекундно, какое я чудовище. Да и настроение пошло вверх. Всё же мы наголову разгромили тех, кого долго преследовали. В этом и был смысл преследования.

Я не желал питаться в одиночку, заперевшись в шатре. Я сидел у котла, смотрел по сторонам, видел, как проходит подготовка к будущему строительству, принимал комплименты от проходивших мимо солдат и ощущал, что сегодня здесь зарождается нечто великое.

Но настроение слегка подпортил мой верный товарищ Иберик.