Текст книги "Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ)"

Автор книги: Алексей Сказ

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Воронов чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

– Именно так.

– А мы выйдем против них вот в этом.

Воронов молча смотрел на него, но это молчание было ярче любого красноречия.

– Первая партия будет готова через несколько дней. К концу недели – достаточно для полноценного штурмового подразделения.

Захаров смотрел на экран планшета, на этого стального титана, рождённого для того, чтобы ломать армии и крушить укрепления, и чувствовал, как где-то глубоко внутри, под слоями усталости и алкогольного яда, просыпается что-то давно забытое. Азарт, предвкушение и жажда боя, которую он считал умершей вместе с его карьерой пять лет назад.

Враги думают, что знают, с чем имеют дело. Как же они ошибаются…

Захаров отложил планшет и потёр лицо здоровой рукой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Слишком много информации за слишком короткое время. Его мозг, отвыкший от такой нагрузки за пять лет в обнимку с бутылкой, буксовал и скрипел, словно проржавевший механизм.

Нервный смешок вырвался сам собой.

– Гхех, ну, Лорд, – он покачал головой, – Осталось только гигантского боевого меха построить, чтобы давить их танки, как тараканов.

Он усмехнулся собственной шутке и посмотрел на Воронова, ожидая хоть какой-то реакции.

Но Воронов также смотрел на него в ответ без тени улыбки.

– Проект «Голиаф», – произнёс он тем же ровным тоном. – Шасси в разработке. В течении пары месяцев сделаем полную сборку. Пока придётся справляться пехотой.

Смешок застрял у Захарова в горле.

– Лорд, – произнёс он хрипло, – кто ты, чёрт возьми, такой?

Воронов чуть склонил голову, и в уголках его губ мелькнула тень улыбки.

– Тот, кто даст тебе войну, которую ты заслужил, генерал. Разве этого не достаточно?

Захаров больше не сомневался.

– Дай телефон, – он повернулся к Глебу. – Мой в ломбарде уже как полгода.

Глеб молча протянул ему трубку через плечо. Хороший солдат – понимает с полуслова.

Захаров взял телефон и несколько секунд смотрел на экран, вспоминая номера, которые когда-то знал наизусть. Пальцы помнили лучше головы – сами набрали первую комбинацию, ещё до того как он успел осознать, кому звонит.

Гудки. Один, второй, третий. Потом хриплый, злой голос на том конце, как у человека, которого разбудили посреди ночи.

– Какого хрена?..

– Петрович, – Захаров почувствовал, как губы сами собой растягиваются в волчьей усмешке. – Живой ещё, старый чёрт?

Пауза. Голос потеплел, хотя настороженность никуда не делась.

– Захаров, ты что ли? Я думал, ты…

– Сдох? Почти, но не совсем.

Захаров помолчал секунду, глядя на мелькающие за окном огни ночного города.

– Слушай команду, старый хрыч. Пора собирать наших.

– Куда собирать… – голос Петровича стал серьезным, напряженным. Он уловил ту самую, командирскую интонацию, которую не слышал уже пять лет. – Кому мы нахер нужны? Разве что ларек какой охранять.

– Ты меня слышал! – рявкнул Захаров так, что водитель лимузина вздрогнул. – Поднимай всех, кто еще способен держать оружие и не продал совесть. Найди Мирона, звони «Кувалде», вытаскивай Серёгу-Связиста из его дыры. Скажи им: «Батя» вернулся в строй.

На том конце повисла тяжелая тишина. Было слышно только хриплое дыхание собеседника.

– Платон… – наконец просипел Петрович, и в его голосе прорезалась дрожь от жадного, невероятного азарта. – Ты чего задумал? Опять в наемники? Очередного барыгу охранять?

– Выше бери, – оскалился Захаров. – Мы не наемники. Мы теперь – армия. У меня есть железо, о котором мы только мечтали. Есть бюджет и главное – есть враг.

– Враг?

– Настоящий, Петрович. Не шпана подворотная. Мы идем ломать хребет тем, кто нас списал.

В трубке что-то с грохотом упало – похоже, Петрович вскочил со стула, опрокинув мебель.

– Код сбора?

– «Красный Закат».

– Едрить… – выдохнул старый вояка. – «Красный Закат»… Это ж «пленных не брать»?

– Именно. Собирай «Медведей», Петрович. Жду к утру. Координаты скину.

Захаров сбросил вызов и сжал телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Он чувствовал, как по венам, вместо дешевой водки, снова бежит адреналин.

Лимузин миновал последний пост и свернул к воротам «Эдема». Захаров откинулся на спинку и посмотрел на Воронова, который всю дорогу не отрывался от планшета.

– Лорд, – он почувствовал, как губы растягиваются в давно забытой хищной улыбке. – Старая Гвардия соберётся через пару часов. Все инвалиды, калеки и отбросы, но каждый стоит десятка твоих элитных щенков.

Воронов поднял глаза, и в его взгляде не было ни тени насмешки.

– Гарантирую, мы научим твоих ребят побеждать красиво, а врагов умирать быстро.

Стальные Медведи возвращались.

Глава 11

Антон

Стеклянные двери Центрального управления полиции разъехались бесшумно, подчиняясь чужой воле. Хакеры Алины сработали чисто – система безопасности «сдохла» за три минуты до входа группы, отключив камеры, блокировку и тревожные кнопки.

Антон вошел первым. Его тяжелые ботинки ступали по мраморному полу с уверенностью молота, забивающего гвозди. Шлем он нес под мышкой, позволяя дежурным видеть его жесткое, шрамированное лицо человека, который пришел не договариваться.

За его спиной в холл втекала, казалось, сама тьма – двадцать бойцов «Ворон Групп» в черной матовой броне, с закрытыми лицами и короткими штурмовыми винтовками. Они двигались как настоящие охотники в рейде: текуче, бесшумно и синхронно. Это был единый организм, заточенный на убийство.

Дежурный за стойкой выронил стакан с кофе. Темная жижа расплескалась по бумагам, но он даже не заметил. Он смотрел на визоры бойцов, в которых не отражалось ничего, кроме смерти.

– Т-тревога… – сипло выдавил он, шаря рукой под столом в поисках кнопки, которая уже была отключена.

В глубине коридора хлопнула дверь. Выскочил лицо офицер-майор с расстегнутым кителем.

– Что за бардак⁈ Кто пустил⁈

Он осекся, увидев стену черной брони. Рука майора инстинктивно дернулась к кобуре.

– Не советую, – голос Антона прозвучал негромко.

Майор замер. Он увидел, как дюжина стволов, не дрогнув, сместилась в его сторону, собираясь вынести ему приговор при любом неосторожном движении. Майор медленно, двумя пальцами достал пистолет и положил его на пол.

– Умный, – кивнул Антон и перешагнул через лежащее оружие. – Остальным – мордой в пол, руки за голову. Любое резкое движение – огонь на поражение.

Бойцы рассыпались по этажу. Стражи действовали молча – удар прикладом, если кто-то мешкал, а потом рывок, наручники, тело на пол – это было пусть жестоко, но эффективно. Полицейские, привыкшие работать с гражданскими, столкнулись с теми, кто привык вырезать гнезда монстров. Сопротивление было сломлено психологически еще до первого выстрела, которого и не прозвучало.

Антон поднялся на второй этаж. Замы начальника забаррикадировались в кабинете шефа. Хлипкая дверь, подпертая шкафом – смешно. Он кивнул двум штурмовикам и те подошли к двери. Никаких переговоров – один удар и баррикада разлетелась в щепки вместе с дверным косяком. Шкаф с грохотом рухнул внутрь, поднимая облако пыли.

В кабинете было четверо. Они жались к дальней стене, направив дрожащие стволы на проем. Антон вошел внутрь, даже не пригибаясь. Пули его не пугали – щиты, установленные на новой броне, легко выдержат пистолетный калибр, а вот страх в глазах этих крыс доставлял удовлетоврение.

– Вы не имеете права! – взвизгнул один из них, бледный мужчина в дорогом костюме. – Это нападение на государственную власть! Мы будем стрелять!

Антон остановился посреди кабинета. За его спиной выросли фигуры Стражей.

– Государственная власть здесь закончилась три минуты назад, – произнес он холодно. – Сейчас здесь военная диктатура.

Он поднял винтовку, но не прицелился, а просто положил палец на скобу.

– У вас есть пять секунд, чтобы сдать оружие и встать на колени или мои парни отработают на вас зачистку помещения. Время пошло.

– Раз… – произнес один из Стражей механическим, искаженным динамиком голосом.

Звук упавшего пистолета прозвучал как выстрел, а за ним второй, третий. Чиновники и полицейские чины, еще вчера считавшие себя хозяевами города, падали на колени перед новой силой. Антон усмехнулся.

– Пакуйте, – бросил он. – И в подвал.

* * *

БМП мчался по утренним улицам Воронцовска, и Антон смотрел на экраны тактической обстановки, расположенные вдоль левого борта. Зелёные точки его людей ползли по карте города, занимая ключевые узлы один за другим: водонапорная станция, хлебозавод, телецентр, главный перекрёсток. Идеальная координация, ни единого сбоя, каждая группа точно в графике.

Полгода назад он колол дрова в глухой деревне, заливая водкой боль в изуродованном колене, и ждал смерти как избавления. Теперь командовал лучшими бойцами, каких видел за свою жизнь, и вёл их в бой на технике, о которой регулярная армия могла только мечтать.

Машина под ним была зверем – бывший армейский БМП, который Воронов и Алина превратили в настоящую крепость. Усиленная броня, способная держать крупнокалиберный пулемёт, маго-турель на крыше с автоматическим наведением, системы связи и разведки, которые позволяли видеть поле боя как на ладони. В Империи такие машины были только у элитных частей столичного гарнизона, и то не у всех.

А у Воронова они стояли в ангарах на повседневной основе, готовые к бою.

Антон откинулся на жёсткую спинку сиденья и позволил себе несколько секунд тишины, пока машина глотала километры асфальта.

Калев Воронов.

Когда они встретились впервые, Антон видел перед собой лишь молодого богача с холодными глазами – эксцентричного мажора, который решил поиграть в солдатиков. Таких он насмотрелся за годы службы: сынки кланов, которые покупали офицерские звания и строили из себя полководцев, пока настоящие бойцы умирали за их амбиции.

Но Воронов предложил ему исцеление и работу, и Антон согласился, потому что терять было нечего – хуже, чем гнить заживо в деревне Сосновка, уже не будет. Он думал, что это временно, что богатенький мальчик наиграется и бросит свою армию, как надоевшую игрушку.

Он ошибался.

С каждым месяцем, каждой операцией и каждым решением Воронова Антон всё отчётливее понимал – под маской молодого аристократа скрывается что-то совсем другое – существо опасное и возможно нечеловеческое. И после совещания Антон понял, что Воронов готовился к войне с первого дня. Уже тогда он предполагал, что подобное может произойти и именно поэтому Старжи сейчас были в состоянии взять город. А ведь Антон недоумевал зачем им армейские тренировки, которые проводил Глеб и наемные инструкторы.

Не говоря уже о станках, которые могли штамповать тяжёлую боевую броню, складах с оружием и снаряжением и бойцы, отобранные и обученные по стандартам, которые превосходили всё, что Антон видел в регулярных войсках.

И час настал.

Экран мигнул – ещё одна точка загорелась зелёным. Группа Виктора взяла под контроль южную подстанцию. Антон отстучал подтверждение и снова уставился в визор, за которым проносились серые утренние улицы.

Империя думала, что загнала Воронова в угол. Наверняка, Громов и его хозяева из столицы сидят в своих тёплых кабинетах и потирают руки, представляя, как будут делить активы поверженного врага.

Но они всё еще не поняли, с кем связались.

Антон усмехнулся и проверил винтовку. Служить такому командиру – истинная честь.

Рация ожила голосом диспетчера:

– Антон, у нас гости. Южное направление, колонна из Зареченска. Десять минут до контакта.

Усмешка на его лице стала шире.

– Принял. Выдвигаюсь.

* * *

Холодный осенний дождь хлестал по броне, стекая ручьями по матовым пластинам и собираясь в лужи на растрескавшемся асфальте. Антон стоял на крыше БМП, не обращая внимания на воду, заливающую лицо и шею. После пяти лет с некротической инфекцией в колене такие мелочи, как дождь, перестали иметь значение.

Южный въезд в Воронцовск перекрыли по всем правилам. Две машины перегородили трассу, развернувшись под углом друг к другу, чтобы создать перекрёстные сектора обстрела. Бетонные блоки и ежи из сваренных рельсов дополняли картину – без тяжёлой техники здесь не прорвёшься, а с тяжёлой соваться пока никто не рискнёт.

Фары погашены, работали только тусклые габаритные огни и невидимая глазу инфракрасная подсветка. В тепловизорах Антона дорога была видна как на ладони – каждый куст, выбоина и тень.

Турели на крышах обеих машин медленно водили стволами из стороны в сторону, отслеживая малейшее движение. Тридцатимиллиметровые автопушки, способные превратить грузовик в решето за три секунды – и это была ещё не самая страшная часть их арсенала.

Стражи стояли вдоль обочины, неподвижные как статуи. Дождь стекал по закрытым шлемам и наплечникам брони, но никто не переминался с ноги на ногу и не переговаривался с товарищами. Полная тишина в эфире, только редкие доклады постов наблюдения – «чисто на востоке», «чисто на западе», сухие короткие фразы профессионалов.

Антон смотрел на своих людей и чувствовал странную, непривычную гордость. Полгода назад они были лишь охотниками на тварей из Разломов – хорошими охотниками, лучшими в регионе, но всё же просто охотниками. Сейчас перед ним стоял гарнизон осаждённой крепости, готовый драться до последнего.

Рация в ухе щёлкнула, и голос наблюдателя произнес:

– Антон, визуальный контакт. Колонна в трёх километрах, идут открыто. Мигалки, полный парад. Похоже, хотят произвести впечатление.

Антон поднял бинокль и направил его в сторону трассы. Далеко впереди, за пеленой дождя, замелькали красно-синие сполохи проблесковых маячков и слепящий свет фар.

– Вижу. Состав?

– Головной – полицейский броневик, «тяжелые» из Зареченска. За ним три чёрных джипа, предположительно наёмники. Замыкающий – ещё один грузовик с пехотой. Всего около сорока-пятидесяти человек.

Антон опустил бинокль и усмехнулся. Сорок-пятьдесят стволов против его позиции. Они либо очень храбрые, либо очень глупые. Скорее второе – едут с мигалками и музыкой, словно на прогулку, словно не на войну собрались, а бизнесмена пощипать.

– Что известно по ним? Почему прутся без общей команды?

– Из штаба сказали, что Мэр Зареченска решил, что пока Воронов слаб, можно откусить кусок пожирнее.

– Понял. Конец связи.

Антон спрыгнул с брони и прошёлся вдоль строя своих бойцов. Дождь усиливался, превращая дорогу в месиво из грязи и воды, но никто из Стражей даже не шелохнулся. Они ждали приказа.

Хорошо. Очень хорошо.

Мигалки приближались.

Колонна вынырнула из дождевой завесы, как стая хищников, уверенных в своей безнаказанности.

Слепящий свет фар резал глаза даже через тактический визор, красно-синие проблесковые маячки расплывались в потоках воды, а рёв моторов перекрывал шум ливня. Они шли открыто, нагло, не снижая скорости почти до самых блоков – и только в последний момент головной броневик ударил по тормозам, визжа покрышками по мокрому асфальту.

Антон стоял на броне своей машины и смотрел, как распахиваются двери грузовиков и джипов, как на дорогу высыпает пехота. Считал автоматически – двадцать, тридцать, сорок человек. Оператор не ошибся в оценке.

Спецназ из головного броневика держался кучно, слишком расслабленно для людей, которые пришли воевать. Стандартный кевлар, армейские автоматы, тактические разгрузки – всё добротное, крепкое, и всё абсолютно бесполезное против брони Стражей и их винтовок.

Наёмники на джипах были другой породой. Если спецназ держал строй, то эти вели себя как стая шакалов на пикнике. Они ржали, курили, светили мощными фонарями в визоры неподвижных Стражей, отпуская скабрезные шутки. Они не видели перед собой угрозы. Они видели «частников» – охранников склада, которых можно пугать и унижать.

Командир спецназа – грузный майор – вылез из головного броневика. Он явно нервничал, глядя на молчаливые черные фигуры и турели на крышах БМП.

– Убрать блоки! – его голос, усиленный мегафоном, разнесся над трассой. – По приказу губернатора Громова! Оружие на землю, мордой в пол! Считаю до трёх!

Пауза. Только шум дождя по броне.

– Раз!

Антон молчал. Его пульс даже не участился. В визоре шлема горели данные телеметрии: «Цели захвачены. Готовность 100%».

– Два! Вы чё там, оглохли? Я сказал – морд…

Договорить майор не успел. Из джипа наемников вывалился здоровенный детина – бородатый, в расстегнутой куртке, с автоматом наперевес. Ему явно надоело ждать, и он хотел веселья.

– Эй, майор, кончай трепаться! – гаркнул он, расталкивая спецназовцев. Наемник подошёл к бетонным блокам вплотную, остановившись в метре от крайнего Стража.

Боец стоял неподвижно, как статуя. Наемник осклабился, глядя в зеркальное забрало шлема.

– Эй, пластиковый солдатик! Где твой хозяин? Спрятался под юбку?

Страж молчал. Наемник набрал в рот слюны и смачно харкнул на ботинок бойца.

– Передай этому петуху, что мы идем его нагибать. А его девок пустим по кругу, когда закончим с…

Страж даже не шелохнулся. Это ледяное безразличие взбесило наемника сильнее любого оскорбления. Его лицо налилось кровью, он вскинул автомат, тыча стволом в шлем бойца. – Я с тобой разговариваю, сука! Отвечай, когда…

Антон, наблюдавший за этим с брони, даже не поморщился. Нарушение периметра – прямая угроза жизни. Протокол выполнен.

– Ноль.

Ад разверзся мгновенно.

Турели на крышах БМП довернулись за доли секунды. Грохот 30-миллиметровых автопушек слился в один сплошной, вибрирующий гул, от которого, казалось, лопались перепонки. Потоки снарядов ударили в скопление техники.

Головной броневик спецназа просто исчез, превратившись в облако огня и шрапнели. Джипы наемников прошило насквозь очередями. Стекло, металл и человеческие тела смешались в кровавое месиво за секунды.

Двадцать винтовок Стражей ударили синхронно. Наемника, который угрожал бойцу просто разорвало пополам очередью в упор. Верхняя часть туловища еще падала в грязь, а Страж уже перенес огонь на следующую цель. Тех, кто пытался спрятаться за машинами, доставали сквозь металл. Тех, кто пытался бежать, срезали короткими, экономными очередями.

Спецназ попытался огрызнуться магией – вспыхнули щиты, полетели заклинания из амулетов, но технологии Стражей были из другой лиги. Кинетические щиты Стражей гасили удары, а ответный огонь подавлял любую активность.

Через тридцать восемь секунд всё стихло. Грохот пушек оборвался так же резко, как начался. Последняя гильза звякнула об асфальт и вернулась тишина, нарушаемая только треском горящего металла и шипением дождя на раскаленных стволах.

Антон спрыгнул с брони. Ботинки хлюпнули в луже и он прошел вдоль колонны. Ни одного целого джипа, ни одного целого человека. Майор лежал возле колеса своего уничтоженного броневика, глядя остекленевшими глазами в небо. Его «приказ губернатора» ему не помог.

Антон остановился, глядя на месиво, оставшееся от наемника-крикуна и коснулся шлема, выводя общий канал.

– Чисто. Расход боекомплекта – доложить.

Потом повернулся к бойцам, которые уже перезаряжались, не дожидаясь напоминаний.

– Собрать разведданные. Проверить документы, оружие изъять. Трупы убрать с дороги в кювет.

– Сжигать? – спросил один из командиров троек.

– Нет, – равнодушно бросил Антон, направляясь обратно к машине. – Оставьте так. Пусть следующие видят, что здесь проход закрыт.

Он поднял лицо к дождливому небу. Где-то там, в теплых кабинетах, еще думали, что у них есть власть. «Полезли в волки, а хвост собачий, – подумал Антон, вытирая капли с визора.».

Глава 12

Даниил

Большой конференц-зал мэрии гудел приглушёнными голосами, и Даниил чувствовал каждый из них особым восприятием, которое просыпалось в нём среди большого количества людей.

Густой, липкий страх наполнял зал. Он висел над рядами стульев как невидимый туман. Журналисты местных изданий: «Воронцовский вестник», «Голос региона», пара други интернет-порталов – сидели в первых рядах, нервно перешёптываясь. За ними устроились стримеры с телефонами и ноутбуками, главы уличных комитетов, представители заводских профсоюзов. Все ждали объяснений, потому что телевизор последние сутки показывал только одно: их город объявлен зоной биологической угрозы, а человек, который построил купол над их головами – террорист.

Даниил стоял за кулисами, у служебного входа, и его собственный страх был ничуть не меньше. В Котовске он выступал в подвале перед пятнадцатью рабочими, потом в столовой перед шестьюдесятью. Там не было камер, не было прямого эфира на весь регион.

А здесь будут.

«Ты опять воняешь паникой», – голос Мурзифеля прозвучал в голове с ленивым неодобрением. Кот сидел у его ног, обвив хвостом лапы. – «Напомни мне, кто поднял целый город против Чернова? Кто заставил людей встать и объявить забастовку? Какой-то другой Даниил?»

– Там не было камер, – прошептал он.

«Камеры – это просто стекло и провода, а люди в зале живые. Работай с ними, а камеры пусть смотрят».

В углу, за грудой аппаратуры, возились Искры – Пашка, Лёша и Маша, его ребята из Котовска. Они приехали вместе с ним, когда Воронов забрал их всех из отравленного города, и с тех пор работали как единый механизм. Сейчас они копались в сплетении кабелей, врезаясь в региональную сеть.

– Даня, почти готово, – Пашка поднял голову, блеснув очками. – Ещё минута, и перехватим сигнал областного канала. Вместо новостей Громова пойдёт наша картинка.

– Х-хорошо.

Дверь за спиной открылась, и в помещение вошёл Степан Васильевич. Даниил едва узнал его – ещё вчера мэр был грязным, растрёпанным, в порванном пиджаке. Сейчас на нём сидел безупречный тёмно-синий костюм, свежая рубашка, начищенные ботинки. На груди висела массивная золотая цепь с гербом города.

Символ законной власти.

– Ну что, сынок, – Степан подошёл и окинул его взглядом, – готов?

– Не знаю, – честно ответил Даниил. – В Котовске я говорил с людьми напрямую. Смотрел им в глаза, чувствовал их, а тут камеры, эфир на весь регион… Я не знаю, смогу ли.

Степан положил тяжёлую ладонь ему на плечо.

– Даня, забудь про камеры. Пойми наконец, что в зале сидят живые люди. Они такие же напуганные, как все в этом городе и их семьи тоже здесь, под куполом. Их дети тоже дышат чистым воздухом, который дал им Воронов. Говори с ними, а камеры пусть просто смотрят.

«О, смотри-ка», – хмыкнул Мурзифель. – «Человеческий мэр говорит умные вещи. Правда было бы лучше, если бы меня не копировал, но ладно… для смертного сойдет».

Даниил невольно улыбнулся.

– Видишь, – Степан заметил улыбку. – Уже лучше, ты справишься. За нами правда.

– И кот, – добавил Даниил.

«Наконец-то правильная расстановка приоритетов».

Пашка поднял руку:

– Даня, Степан Васильевич! Готово. Сигнал наш. Можем начинать, когда скажете.

Степан посмотрел на Даниила, тот глубоко вдохнул и кивнул.

– Тогда пошли, – мэр направился к двери в зал. – Я скажу вступительное слово, введу тебя как представителя гражданского совета. А дальше – твой выход.

Даниил двинулся следом. Мурзифель спрыгнул с места и потрусил рядом.

«Не забудь – ты поднял Котовск. Люди встали, потому что ты показал им правду. Здесь то же самое, только масштаб больше».

– А если не получится?

«Тогда я выйду на сцену и спасу положение своим обаянием. Но давай сначала попробуем твой вариант».

Даниил толкнул дверь и вошёл в зал.

Степан Васильевич вышел к трибуне, и гул в зале стих. Журналисты подались вперёд, камеры развернулись, красные огоньки записи загорелись один за другим.

– Земляки, – голос мэра зазвучал уверенно перед камерами. – Это я, Степан Васильевич – ваш мэр. Я никуда не сбежал, как врут областные новости. Я здесь, в своём городе, рядом с вами.

Он положил ладонь на массивную печать города, лежащую перед ним на трибуне.

– Вы прекрасно знаете, что нам объявили блокаду, и назвали биологической угрозой. А человека, который построил купол над нашими головами, объявили террористом. Но я – законно избранный мэр, заявляю: всё это – ложь. А теперь послушайте человека, который знает правду. Представителя гражданского совета – Даниила.

Степан отошёл от трибуны и кивнул ему.

Даниил сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Ноги были ватными, сердце колотилось где-то в горле. Десятки глаз смотрели на него – журналисты с блокнотами, операторы за камерами, стримеры с телефонами.

Он встал за трибуну, и руки сами собой вцепились в края.

Мурзифель запрыгнул на стол рядом с микрофоном и невозмутимо уселся, обвив хвостом лапы. Кто-то в зале хмыкнул, кто-то нервно хихикнул.

– Это… это мой кот, – выдавил Даниил. Голос прозвучал сдавленно и неуверенно. – Он со мной.

«Блестящее начало», – съязвил Мурзифель в его голове. – «Давай, соберись. Ты не на экзамене».

Даниил облизнул пересохшие губы и посмотрел в зал. Журналистка в первом ряду – женщина лет сорока в красной кофте – смотрела на него с плохо скрываемым скепсисом. Рядом с ней сидел пожилой мужчина с усталым лицом, похожий на заводского работягу. За ними – молодой парень со стримерской камерой, девушка с диктофоном, ещё лица, ещё глаза.

Все ждали.

И все боялись. Он чувствовал это так же отчётливо, как чувствовал в Котовске. Страх висел в воздухе густым туманом. Эти люди не знали, чему верить. Телевизор говорил одно, мэр другое, а они сидели посередине и не понимали, кто врёт.

Даниил открыл рот, чтобы начать заготовленную речь, и вдруг понял – он не помнит ни слова.

Паника плеснула в груди ледяной волной.

«Дыши», – голос Мурзифеля стал серьёзным. – «Вспомни Котовск. Вспомни „Яму“. Ты ведь не читал по бумажке, а просто говорил то, что чувствовал. Делай то же самое».

Даниил закрыл глаза на секунду. Глубокий вдох. Выдох.

Он открыл глаза и посмотрел на журналистку в красной кофте. Она сидела с таким видом, будто учуяла тухлую рыбу.

– Вам страшно, – сказал он, и собственный голос показался ему чужим. – Я это чувствую.

– Нам не страшно, нам смешно! – выкрикнул кто-то с задних рядов. Парень с селфи-палкой, видимо, стример. – Воронов – террорист, это официально объявил губернатор! Зачем нам слушать его шестёрку?

– Да! – поддержала женщина в очках, представитель какого-то муниципального канала. – Есть видео доказательства! Склады с химикатами! Взрыв в офисе – это попытка скрыть улики! Что вы на это скажете?

Зал зашумел. Вопросы посыпались градом, злые, колючие.

– Правда, что под куполом распыляют психотропы?

– Где сам Воронов? Сбежал за границу с деньгами вкладчиков?

– Вы понимаете, что являетесь соучастником⁈

Даниил почувствовал, как к горлу подступает паника. Их эмоции, смесь презрения, страха и жажды сенсации, давили на него бетонной плитой.

Но именно в этом давлении он нашёл опору. Он почувствовал их настоящий страх. Не за город. За себя.

– Вы сидите здесь и не знаете, чему верить, – громче сказал Даниил, перекрывая гул. – Телевизор говорит, что блокада для вашей защиты. Что Воронов хотел отравить город.

– Губернатор Громов предоставил документы! – не унималась женщина в очках. – Экспертизы!

– Документы? – Даниил подался вперёд, и женщина осеклась. – Те самые, которые подписали люди, ни разу не бывшие в лабораториях «Эдема»? Вы сами-то в это верите?

Он сделал паузу, глядя прямо на стримера, который ехидно ухмылялся в камеру телефона.

– Вы почти поверили. Потому что так проще – поверить и не думать. Проще решить, что во всём виноват один «злодей», чем признать, что вас заперли в клетке.

– Не заговаривайте нам зубы! – рявкнул лысый репортер в первом ряду. – Воронов взорвал центр города! Там погибли люди!

– ВОТ ИМЕННО! – голос Даниила сорвался на крик, и зал вздрогнул.

Ярость наконец прорвала плотину. Он больше не оправдывался, а обвинял.

– Там погибли ЕГО люди! ЕГО сотрудники! Охрана, секретари, инженеры! Вы хоть на секунду включили логику⁈ Зачем ему взрывать СВОЙ офис вместе со своей командой⁈ Чтобы скрыть улики⁈ Вы серьёзно⁈

Он ткнул пальцем в лысого репортера.

– Это бред, и вы это знаете! Никто не сжигает свой дом вместе с семьей, чтобы спрятать мусор!

Лысый открыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Аргумент был простым и убийственным.

– Но губернатор сказал… – неуверенно начала журналистка в красном.

– Губернатор сказал! – передразнил Даниил. – А что ваша память вам говорит? Что говорит ваш опыт? Разве это тот самый Воронов, про которого вам врут?

Он вышел из-за трибуны, подходя к краю сцены.

– Вспомните! Кто построил купол? Кто сделал так, что ваши дети перестали кашлять от заводской гари? Кто открыл «Эдем Агро» и дал работу тысячам людей, когда заводы закрывались?

– Это был пиар! – выкрикнул стример, но уже без прежнего задора. – Чтобы втереться в доверие!

– Пиар?

Даниил обвел взглядом зал, активируя дар. Осторожно, чтобы лишь показать нужные всем вещи.

– А Котовск – это тоже был пиар?

Тишина. Мертвая тишина повисла в зале при упоминании этого названия.

– Вы все помните, что там было! Завод «Деус» едва не уничтожил целый регион! Люди умирали прямо на улицах! И где был Громов? Где был Госсовет? Где была хваленая ИМПЕРИЯ⁈

Пожилой оператор в углу опустил камеру. Он был там.

– Их не было, – тихо сказал Даниил. – А Воронов пришёл. Он пришёл со своими Стражами, полез в самое пекло, остановил катастрофу и СПАС ЛЮДЕЙ! И теперь вы называете этого человека террористом⁈

Кто-то в зале кашлянул. Журналистка в красном опустила глаза, теребя ручку.

– Но… если это не он… – голос женщины в очках дрогнул. – То кто? Кто взорвал офис?

– Тот, кто боится, – ответил Даниил. – Тот, кто хочет забрать всё, что построил Воронов. Это был ТЕРАКТ! Теракт ПРОТИВ нас! Против города!

Даниил чувствовал, как меняется настроение. Скепсис трещал по швам. Под коркой цинизма проступала растерянность. Они хотели верить. Господи, как же они хотели, чтобы хоть кто-то сказал им правду.

– Посмотрите на себя! – он развел руками. – Вы живёте здесь! Ваши семьи здесь! Громов закрыл город не от «вируса» и не от «террористов»!

Он поймал взгляд стримера. Тот больше не ухмылялся, он смотрел на Даниила во все глаза, забыв про чат.

– Он закрыл город, чтобы вы не узнали правду! Чтобы вы сидели по домам, пока нас душат! Пока ваших детей начнут выдёргивать из школ! Пока ваших мужей будут хватать на улицах!

– И что вы предлагаете? – выкрикнул кто-то из середины зала, голос его дрожал от страха и злости одновременно. – Идти с вилами на танки? У них армия! Спецназ!

– У них наемники, – отрезал Даниил. Его голос хлестнул как кнут. – А у нас – город. Мы не бараны на бойне. Мы – люди! И если мы сейчас промолчим, если поверим в эту ложь – завтра за нами придут уже по-настоящему.

Он шагнул к самому краю сцены, глядя в глаза каждому.

– Мы должны сплотиться! Не ради Воронова, но ради себя! Воронов возьмет на себя удар, он закроет нас щитом, как в Котовске. Но ему нужен тыл! Надежный тыл, который не ударит в спину! И этот тыл – это вы все! Все те, кто способен отличить правду от телевизионной жвачки!