Текст книги "Приключения смекалистого мага жизни (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Петя, предупреждённый опричником о интересных делах дальневосточных, решил не церемониться с первогильдейцем. Самое плохое, что может случиться – не заплатит ему Карташов ни копейки. Да и чёрт с ним, с крохобором – досадно, но не смертельно. Зато опричник отстанет – не сложилась комбинация, вот и крутите далее Фрола Игнатьевича сами, без Птахина. Но очень уж нервничает собеседник, на себя прежнего совершенно не похож. В принципе, нерв и истерический хохоток Карташова понятны – дёрнется сейчас целитель, разругается в пух и прах с купчиной, так маг останется только без денег за друзу, но то лишь добавка, хоть и огромная, к государеву жалованью. Маг и без аметистовых денег не пропадёт. А промышленнику надо постоянно, ежедневно денежку изыскивать – на оплату рабочих, на подмазывание чиновников, да много на что. То, что в прииск надо спервоначалу изрядно вложиться, Петя уже знал. Но как раз с его талантом, с его необычайно острым магическим зрением, многосоттысячные затраты можно свести если и не к нулю, то сократить в десятки раз. Всего то и надо в напарники Птахину определить мага земли. И эта пара, или по модно-заграничному – тандем, таких дел наворотит. Не надо огромный карьер разрабатывать, завозить в глухую тайгу сотни и тысячи рабочих, обеспечивать их едой, жильём каким-никаким, инструментом, охранять от набегов банд чжуржэней, потом самих охранников контролировать... У-у-у-у-у, сколько проблем!

А так два мага шастают по тайге – Птахин вычисляет где фонит алмазами, маг земли камешки наружу извлекает. Не проект – сказка! Мечта!!! Хитрость же в том, что без уникума Птахина маг земли алмаз может «вытягивать» очень долго, тут нужна точная привязка, строго над камнем встать «земельщику», а если хотя бы шаг-другой в сторону – уйдёт впустую заклинание, очень уж «скользкий» алмаз камешек для магической добычи. Потому маги земли за просто так опустошать Хранилище не готовы, даже если запустить их на перспективный, богатый камнями участок. Примерное место может и отыщут, но если будут «мазать», то такую цену вытребуют за каждое неуспешное заклинание – дешевле артель с кирками и лопатами подрядить...

И это ещё Карташов не знает, про Петины нынешние возможности. Конечно, проконсультировался купец у тамошних магов, которым приплачивает за работу на концерн, те и дали по Пете полный расклад – дескать, маг-слабосилок, ну есть особенность – зрение магическое хорошее, так и что с того? В мажеской иерархии Петя долго числился слабаком, но таки достиг пятого разряда, то есть перешёл в середняки, однако для коллег всё равно Птахин не орёл, так – пташка мелкая. Карташову же на то плевать, ему главное, с помощью «многоуважаемого Петра Григорьевича» как можно больше алмазов собрать, пока конкуренты те участки на себя не оформили и стражу не поставили. Эх, знал бы миллионщик, что повзрослевший маг жизни «обновился» до мага-аурника (или переродился?) и теперь может за мага земли, как минимум третьего разряда сработать, очень уж магия земли к жизни близко. Ещё бы суметь стихией воздуха овладеть! Но приходится скрывать проявившиеся возможности по «второй специальности», сожгут ещё как ведьмака на костре, или в магатрон закинут и там испепелят на полной нагрузке...

– То есть, Фрол Игнатьевич, чтобы получить свои деньги я должен поехать в Дальний и ещё далее?

– Точно так. Пётр Григорьевич. Поверьте – нет сейчас средств нисколечко – всё в дело пущено. В кармане полторы тысячи рубликов, а счета банковские опустошены – выкупать столько землицы приходится, больше чем иные маркграфства балтийские. Вроде и недорого аренда версты квадратной обходится, так там столько сотен тыщ тех вёрст, – у-у-у-у-у-у-у...

– Нет, Фрол Игнатьевич, так у нас не сладится. Я более не кадет бесправный, а маг на службе Государя Великого Князя. И пока двадцать тысяч рублей за друзу мне не выплатите, разговора не получится.

– Экий вы стали, Пётр Григорьевич – прям порох! Вот что такое жизнь в высокоблагородиях познать! Вынь им деньги да положь, а работы ни на грош! В Дальнем! Все счёты закроем в Дальнем! – Карташов старался скрыть досаду, даже злость, но Пете стало ясно – торговаться купец будет до умопомрачения, а расчёт затянет, каждый рубль с мясом вырывать придётся у сволочи жаднющей.

– Хм, в Дальнем, говорите? – Петя скроил как можно более коварную улыбку, прям злодейско-пиратскую, в его представлении, – Фрол Игнатьевич, не желаете со мной по хорошему разойтись, так и ладно. Бог вам судья. А я в Дальний если и поеду, то исключительно по вызову Екатерины Львовны, она давно приглашает изучить некоторые аспекты шаманской магии Дальнего Востока. Экспедиция обещает быть интересной...

– Екатерина Львовна? – Карташов даже не прохрипел – просипел свой вопрос.

– Она самая, княжна Дивеева. Помогает молодая и талантливая магиня дедушке, наместнику Дальнего Востока в изучении обширного и необустроенного края. И наместник, насколько я в курсе, готовит в сопровождение Екатерине магов земли и воды и воздуха, для, так сказать – Большой Комплексной Экспедиции. И меня зовут, да. Вот, думаю – ехать, не ехать. Может и на ваши участки заглянем, дабы сравнить как оно было до освоения земель, до запуска их в промышленный и хозяйственный оборот, и что стало после...

Карташова едва удар не хватил, без малейшего Петиного магического воздействия – побагровел купец, что та свекла, которую в деревнях на первач переводят, да ещё девчонки ей щёки румянят, от дороговизны парфюма страдая...

– Да как ты... Вы... Вот значит как... Я же ничего такого... Я же как лучше...

– Будет как лучше, господин Карташов, – Петя уже никакого политеса не придерживался и так отношения с человеком, на которого хотел работать пять лет назад, да и такие мысли были, – вдрызг и вдребезги. – Всё у вас будет замечательно, если начнёте ко мне относиться как к серьёзному человеку, а не как к дурачку наивному, которого только помани бумажкой радужной...

– Я ничего такого не думал, Пётр Григорьевич, – начал приходить в себя золотопромышленник, – я же всё по правде и по справедливости хочу . Но денег и правда нет сейчас.

– На нет и суда нет. Не задерживаю, господин Карташов. И знать вас более не желаю. Коль вы так себя поставили, так и я вам с сей минуты ничем не обязан. А Дивеевы, они слово держат, с ними и поработаю на благо державы и Государя!

– Без ножа режете, Пётр Григорьевич!

– Могу и без ножа, я всё-таки маг жизни. Но зачем? Вас, Фрол Игнатьевич не я, вас жизнь накажет. За глупость и жадность. Вы что же, думали Петя Птахин по-прежнему кадет глупенький, который не слышал про комбинации с дальневосточными алмазоносными участками? Да мне почти сразу приглашения начали приходить. Всё ждал – когда же Карташов объявится, долг погасит, работу денежную предложит. А тут – бах! И денег за друзу нет, и беги, аллюр три креста, для Фрола Игнатьевича алмазы откапывать. Да что мне стоит скооперироваться с приятелями по выпуску? С тем же воздушником графом Виктором Паленом? А магов земельщиков так вообще каждый третий на курсе...

– Погодите, погодите, Пётр Григорьевич, – к Карташову стремительно возвращались и самообладание и сметка купеческая, – то есть вы не против на Дальний Восток проехать, ежели я за друзу расплачусь?

– Сначала расплатитесь, Фрол Игнатьевич. Вот потом сядем и поговорим как добрые знакомые, – есть резон мне ехать, и на каких условиях. А шантаж с невыплатой за друзу – для кого другого приберегите. Хотите потерять доброе имя – да пожалуйста, с моей стороны никаких препятствий не будет – расскажу всем каков есть купец первой гильдии Карташов, как он слово держит.

– Десять, более никак невозможно, Пётр Григорьевич, – десять тысяч рублей завтра лягут на ваш счёт в губернском Путивльском банке...

На том и распрощались, холодно, не дружески, но и не волком друг на дружку глядючи, эдак «на четверть приятельски»...

Нет, вообще-то торговаться Петя умел, и легко бы загнал бы купца на обозначенные ранее двадцать тысяч, – выхода то у Карташова, судя по всему, нет. Наверняка вложился серьёзно промышленник в алмазоносные участки, теперь хочет с помощью мага быстро получить оборотные средства, закрыть самые насущные кредиты. Но шляться по дальневосточной тайге, где лютуют банды, плюс казаки, которые мало чем от бандитов отличаются, плюс шаманы, чжурчжэни и прочая экзотика. Нет уж, проще взять по минимуму, при этом оскорбиться скупостью компаньона, да и забыть про Карташова и про Дальний Восток.

«Однако повзрослел», – сам о себе подумал Петя. Денег предостаточно, жизнь налажена и в авантюры уже не тянет. Да и какой смысл магу-«четвертьмиллионщику» горбатиться «на дядю»? Даже если понадобятся ещё деньги, так Пален не зря про древние курганы рассказывал. Теперь же, когда Петя может совмещать несколько стихий, несколько мажеских направлений, он все эти сокровища легко один «поднимет», без напарников и без дележа с кем-либо...

Глава 11

Глава 11.

По счастью, даже свадьба когда-нибудь, да заканчивается. «По счастью», разумеется, – исключительно с точки зрения жениха. Невестам, тем дай только волю – на неделю, самое малое (особенно если средства позволяют и украшениями и переменой нарядов дразнить подружек) растягивали бы девушкоженщины сие утомительное и нервнонапряжное мероприятие.

Но Петя выстоял – молодец! Да что там молодец -практически герой! И вот теперь он муж и глава семейства, впрочем, глава номинальный, если верить шепотку магов, прибывших на свадьбу в неожиданно большом количестве. И если явление сокурсника Николеньки Фёдорова можно предугадать – служба на дальневосточных рубежах и «подработка» мага у миллионщика Карташова прям таки намекали – приехал Николаша обрабатывать Птахина, звать на поиски тамошних алмазов, то княжна Дивеева собственной персоной – воистину сюрприз!

Во время учёбы в Академии две магини, две Екатерины – Павлова и Дивеева боролись за звание лидера среди немногих девушек-кадетов, оттого и приключилась у барышень взаимная неприязнь. Кстати, обе Кати выпустились с четвёртым разрядом, каждая в тройке лучших на своём курсе, а сейчас, ну словно подруги лучшие встретились.

Екатерина, которая теперь Птахина, гостью приняла с радостью, статус торжества взлетал до небес – род Дивеевых он на всё Пронское княжество «гремит», не только на Дальний Восток. Плюс ситуация сложилась вообще уникальная – у магини невесты две подружки – тоже магини, Штепановсксая и Дивеева! Такое возможно только на свадьбах в столице, а чтоб в губернском городе – да никогда такого не случалось! А уж тем более – в уездном городке, пусть и столь замечательном и уютном как Жатск!!!

Помимо княжны из значимых персон внезапно, в самый последний момент с неба свалился, в буквальном смысле, граф Виктор Пален. Позже маг воздушник признался Пете, что специально выжидал полтора часа, хотел «произвести впечатление»...

Пален подарил молодым, точнее невесте, затейливую, с драгоценными камнями красивейшую брошь, якобы украшение из сокровищницы легендарной скифской княгини Васпарсии и «ненавязчиво» выразил надежду, что госпожа Птахина отпустит в ближайшем будущем супруга на неделю другую в Тмутаракань, где они займутся «написанием научного трактата по археологии».

Намёк на раскопку древних курганов был столь очевидный, что гости кто улыбнулся понимающе, а Николашу Фёдорова аж передёрнуло, – учуял дальневосточник в Палене конкурента по зашанхаиванию мага жизни Птахина, понял, что может Петя за большими деньгами и на юг поехать, а вовсе даже и не на восток.

Княжна Дивеева, свой подарок вручила непублично, подарив чете Птахиных, но, тут скорее, более Пете, нежели Кате, два жёлудя «Чёрного ореха» и изрядную горсть семян «Зерна света». Подарок по рыночной стоимости тянул за двадцать тысяч рублей. Но Екатерина Львовна сразу оговорилась – взяла их из дедушкиного фонда, каковой предписывает выдавать ценные растения для разведения самым лучшим специалистам, так что княжна и ничуть не погрешила против истины – кто лучше Петра Григорьевича с деревьями и кустами, излучающими чёрную, шаманскую энергию, может управиться. Петя предугадал хитрую «провокацию» дарительницы, сразу же, когда та только начала озвучивать текст, явно приготовленный заранее – говорила, а сама за Птахиным пристально-пристально наблюдала. Но целитель научился, по меткому выражению жатского полицмейстера, заядлого картёжника, «держать покер-фейс» и только плечами пожал. Мол, как почувствует возвращение способностей к шаманской магии, так сразу известит о том Екатерину Львовну. Но, чур – никому более ни слова, особенно остолопам опричникам, которые своими бестолковыми действиями Петю подставили под старого шамана, а уж дед Магаде у кадета Академии, не уберёгшей внука, всю их тёмную магию обратно и отобрал...

Катя ничуть досады на утрату целителем шаманской магии не выказала, наоборот, улыбнулась, услышав непочтительные слова о ближайших и доверенных слугах государевых, у Дивеевых с опричными свои, давние счёты.

Тёща и тесть с Петей познакомились за несколько часов перед церемонией, держались с зятем свободно и тепло, по родственному, ничуть не выказывая небрежения к выскочке из мещан. Но тут уже Птахина невеста заранее просветила: родители надеялись (у них у каждого через одно-два поколения рождались маги) что двое-трое детей окажутся с ДАРОМ, в итоге из шести только Екатерина маг, остальные пятеро – обычные люди, даже без особой одарённости в искусстве ли, в научных дисциплинах. А теперь, когда дочка выходит за мага первого в семье, можно сказать – основателя мажеского рода, то высок шанс внуков заполучить магов, и не одного! Да ещё и НовИков и многие старшие маги в Академии, поздравляя Петю со скорой женитьбой на Кате Павловой, которую знали и помнили как лучшего кадета девушку на курсе, уверенно заявляли – ждут отпрысков четы Птахиных в Академии, лет эдак через 17-20, за старшим среднего, за средним младшего и так далее. Такой вот эффект интересный проявляется – во всех случаях (а они отмечены в секретном «Статистическом магосправочнике губерний Пронского княжества») у первых в роду магов, если они на магинях женятся, половина или даже две трети детей – с ДАРОМ рождаются.

Петя вздохнул, лестно, конечно, считаться основателем мажеской династии, но в данный момент ощущал он себя, под взглядами более чем сотни гостей, эдаким племенным жеребчиком. В связи с этим интересная вырисовывалась перспектива, если в семье пятеро детей, обладая даром, получат мажеские перстни, оба родителя тут же становятся кавалерами Владимира четвёртой степени, то есть потомственными дворянами, как и все их отпрыски. Но пока таких случаев в Пронском княжестве за многолетнюю, века три или более, историю наблюдений всего лишь два.

Родственники со стороны жениха выглядели нарядно, пусть и излишне скованно, – Клавдия с неделю дрессировала и мать и Ивана и мелких братьев-сестёр так, будто к приёму у государя Великого князя готовила. Но в целом клан Птахиных не осрамился, – за столом не чавкал, к закускам и десерту не ломился, разговоры поддерживал в меру, а брат Иван, на правах старшего даже пару раз прокричал: «горько», так призывы оба раза к месту пришлись. Хоть Клава, скороспелая купчиха Сидоркина, губы и поджимала эдак великосветски-презрительно, дескать, я вообще с ними незнакома.

– Уфф, наконец-то одни! – Катя как была, в платье пятой, или шестой, кто за женщинами уследит, перемены, бухнулась на диван.

– Я думал, тебе нравится всё это, – новоиспечённый супруг потянулся снять с жены туфли, заслужив одобрительно-благодарное мурлыканье второй половины.

– Не два же дня по десять часов, – Катя вздохнула, – хотя оно того стоило!

– Конечно, ещё как стоило, – дипломатично согласился Птахин, – одного не пойму, с чего вдруг Дивеева приехала и так с тобой мило ворковала. Со стороны глянуть – подруги не разлей вода. Да и подарок сказочный.

– У наместника Дальнего Востока даже «Чёрный орех» не в диковинку, а зачем Катька нас задобрить решила, неужели непонятно?

– Неа, – честно ответил Петя.

– Дурачок ты, Птахин. Где-то ума палата, а где-то дурень дурнем.

– Так просвети, – ничуть не обиделся целитель, – я же в ваших интригах боевиков ни черта не понимаю, Штепановская это верно подметила.

– Причём тут, боевик – не боевик, – отмахнулась супруга, – тут политика замешана, читал же про готовящийся созыв Представного Собора?

Петя читал. Ещё бы – последние полгода заглавная новость в газетах и журналах княжества Пронского. Сам Петя в высокой политике ни черта не понимает, но в курсе, что часть купечества и служилого дворянства, поддерживаемая студенчеством, потребовали учреждения в стране парламента, на манер европейских держав и создания партий, выражающих интересы сословий. Воззвания «Комитета достойного будущего» загодя были отпечатаны в частной типографии и начали распространяться ходоками-агитаторами, которых полиция и жандармы быстро похватали. Однако на власть великого Князя сии политиканы не покушались, ссылаясь на опыт парламентских монархий, так что и прожженными карбонариями их назвать нельзя было. Выписали наиболее рьяным агитаторам небольшие штрафы, да помяли кого в запале при задержании, тем казалось, дело и кончится. Однако ж, свара приключилась знатная – газеты княжества «вдруг» начали гневно осуждать европейский парламентаризм, публикуя огромные статьи про продажность депутатов и в целом парламентов. Статьи те Петя до конца не дочитывал, уж больно заумные и скучные, но картинки пояснительные просматривал с удовольствием. Например, про суть французского парламента отменная карикатура украшала первую страницу «Ведомостей». Там небогато одетый, но по лицу видно – честный и приличный француз шёл на голосование. А его убеждали проголосовать за них разные партии: «Груша», «Яблоко» и «Тыква». И призывы у каждой из партий были одинаковые, только в разном порядке на выборных листах пропечатанные. У «Груши»: «Свобода-равенство-братство», у «Яблока»: «Равенство-братство-свобода», а у «Тыквы»: «Братство-свобода-равенство». А агитаторы тех партий выглядели одинаково мерзко – прохиндеи и жулики, клейма ставить негде!

А после всей этой шумихи Государь Великий Князь заявил, что перенимать чужие идеи по управлению государством незачем, ведь в Пронском княжестве издревле помогал Государю порядок в державе поддерживать Предстатный Собор, представлявший интересы всех сословий. И если и вводить народное представительство, то в рамках Предстатного Собора, но не от случая к случаю собирающегося, а заседающего на постоянной основе.

– Так это ещё не скоро, через год или два. Пока всё обсудят, пока в губерниях пройдут Собрания Сословий, – Петя попытался обнять законную супругу, но Екатерина, хотела обсудить интересную ей тему, потому романтические поползновения суженого, решительно отвергла.

– Подожди, успеется, вся ночь впереди. А ты знаешь, из кого Собор состоит?

– Ну, всего триста тридцать три, так изначально повелось, из курса «Философии магии» помню, троих начальных, кто заседания ведёт Государь Великий Князь назначает своей нерушимой волей.

– А остальные триста тридцать?

– Ну, там маги, мещане, дворянство, купцы...

– Двоечник! – Супруга больно щёлкнула Петю по лбу. Конечно же, аурный щит в спальне тот не выставлял, оттого щелбан получился болючий, всё-таки магиня ветра и огня четвёртого разряда, рука тяжёлая.

– Да помню я, помню! «Магов трижды по десять и число то неизменно во все времена! Прочие же людишки сообразно значимости и расплождаемости представлены там да будут»!

– Ого! Действительно помнишь, точнёхонько процитировал! А нам с Мариной твоя Дивеева тоже лекцию по филмагу зачитывала, чуть ли не страницами, когда высиживали в комнатке при храме перед венчанием.

– Ей-то это зачем? И вовсе она не моя!

– Не твоя, не твоя, успокойся. – Катя расхохоталась, – расстегни на платье крючки, да, вот тут. Да не лезь! Дай отдохнуть с полчасика, ноги отваливаются.

Петя всё-таки проявил характер – не послушал жену, а распространил ласки и поцелуи, со спины начав, далее везде. Часа через полтора, уже в кровати, под одеялом чинно возлежа, Екатерина продолжила увлекательную, как ей казалось, лекцию о политическом положении в Великом Княжестве Пронском.

Оказывается, враги державы, все эти богомерзкие инсургенты и карбонарии, вознамерились по примеру разложившейся Европы, привить в княжестве парламентаризм! Но! Князь-Государь, в великой мудрости своей и опираясь на опыт великих предков, посрамил жалкие потуги иноземных шаромыжников и их немногочисленных приспешников внутри княжества. Предстатный Собор собирался в минувшие века, когда надо было сообща, «всем миром» решить некую грандиозную задачу, или же когда шла большая война, и Государь с армией уходил в дальний поход. Обычно такие Соборы по два-три месяца работали, но, случалось в Смутные времена и по два-три года заседали. И делегаты на Предстатных Соборах представляли каждый уезд Пронского Княжества, каждую щепотку людскую, будь то крестьяне черносошные, люди работные, казаки порубежные, гости торговые, церкви служители, горожане податные, маги могучие...

Князь же предложил сделать заседания Собора постоянными и выборных делегатов в него отсылать всем сословиям сроком на пять лет, а заседать те делегаты отныне будут дважды по два месяца в году, в сентябре-октябре и в марте-апреле.

– Нам-то, что с того, – по прежнему недоумевал Петя, – те тридцать мест, что магам отведены, наверняка ближние к Князю займут, маги двух старших разрядов.

Тут, если совсем честно, молодой муж подыгрывал любимой, на самом деле знал Птахин не так уж и мало. В Баяне, в Академии у преподавателей только и разговоров про «Парижский прецедент». Тамошние маги, после отречения монарха и учреждения Республики в одночасье лишились всех льгот и выплат и даже вознамерились выехать в иные страны, где к магам более уважительное отношение. Тотчас же наиболее ретивым критикам мажеского сословия отвернули головы, в прямом смысле отвернули – лишится страна магов и ждут её неурожаи, нападение соседей и прочие неприятности. И присягнули маги Франции не королю, а Республике и живут-поживают очень даже неплохо, денежное довольствие вдвое выросло, а в Национальной Ассамблее для горстки магов (чуть более четырёх сотен) учредили «Палату Одарённых» и любой закон они рассматривают и вертят со всех сторон и могут наложить на него вето! Вот после таких реформ государственного управления в европейских странах, зашевелилась власть и в богоспасаемом Пронском Княжестве.

– И Катька хочет быть в числе тех тридцати! – Екатерина торжествующе рассмеялась, – ты так и не понял, зачем она к нам на свадьбу заявилась? И зачем в Академию пошла преподавать? Она, самая завидная невеста Пронского княжества! Ну, после родичей, Государя Великого Князя, само собой, – поправилась верноподданнически госпожа Птахина.

– Признаю, за дурня вышла, – тут Петя искренне недоумевал, – но, объясни, как совмещаются молодая магиня, два года как мажеский перстень получившая и место в тридцатке наиуважаемых магов страны?

– Двоечник! – Катя больно ткнула мужа в бок, – ой, Птахин, ты аурный щит выставил? Боишься меня? Это так мило, а ну-ка – снимай защиту!

– Сперва растолкуй, чего Дивеева задумала, а то подарками дорогими княжна поманила, страшно подумать чего взамен потребует.

– Трусишка какой, а ещё весь в орденах! Ну ладно, – смилостивилась Катя, – слушай! Ты знаешь, сколько в Пронском княжестве всего магов?

– Вроде за полтыщи, под шесть сотен, – Петя прикинул, – если выпускников Академии все знают, то есть ещё государева ближняя родня, она особо считается и в опричном департаменте неизвестно сколько магов, отдельно от Академии закрытым Указом перстни получает, но их мало, один-два за год, а когда и вовсе никого.

– Шестьсот семнадцать всего. Вместе с опричными магами и с Семьёй Государя и самим Государем!

– Точно? – Усомнился Петя. – Это же важнейшая тайна державы! Подведёт нас под монастырь княжна, опричные рады будут заговор придумать. Дивееву родня вытащит, а мы – крайние окажемся!

– Эта тайна пофамильно отпечатана в ежегодном «Готском мажеском альманахе» в разделе «Пронское Княжество». И ты там есть и я и весь наш выпуск. Неточности небольшие, конечно, случаются, в указании разрядов и во владении стихиями, а что касается персон – всё сходится.

– И я там есть? – Петя поразился могуществу иноземных лазутчиков и беспомощности господ опричников, лишь брови многозначительно хмурящих. Вот же показушники и дармоеды!!!

– Птахин! Ты поменьше читай заумные книжки из библиотечки Академии, а побольше обычных журналов, да хотя бы и газет. Там все события отражены, мир бурлит, еженедельно новости меняются, по телеграфу диктуются статьи из самой жаркой Африки, с берегов реки Нигер, где людоеды захватили экспедицию отважного барона Нобликова!

– Я когда в лавке мальчиком на побегушках служил, так тогда времени больше было на чтение журналов, – буркнул уязвлённый целитель, – сейчас же надо и заклинания четвёртого разряда поскорее выучить, чтоб не ходить по Академии младшим магом на побегушках. И за стройкой дома приглядывать. Не до газет, не до новостей!

– За дом не переживай, – супруга приобняла Петю, – выстроим, а разряд летом повысишь, вон у тебя какая аура уникальная, мощнее Хранилища, по правде говоря, ты уже достиг четвёртого разряда.

– Ладно про разряд, что там с Дивеевой то? – Птахин постарался поскорее перевести разговор с опасной темы его необычайно развитой ауры, на близкое всякой женщине кумушко-сплетничное направление. И не ошибся!

– Ой, наша княжна всё здорово придумала! – Катя даже села на кровати, чтоб рук жестами придать большую красочность повествованию о хитроумии тёзки и коллеги по Академии, но обнаружила, что лежит запросто, без ночной рубашки, или, по заморски – пеньюара, мило смутилась, прикрывая грудь и юркнула обратно под одеяло.

– Какая ты у меня красивая! – Петя хоть и не куртуазный кавалер, но почитывал от руки написанные «Альбомы по соблазнению прекрасных дам», почитывал, да-с! Хвалить женщину, восторгаться ей никогда не лишне и никому не в тягость. Тем более у них вроде медового месяца, да и Катерина очень хороша и притягательна...

Уже под утро Катя Птахина, в девичестве Павлова, дорассказала суть интриги, затеянной Катей Дивеевой.

– Понимаешь, тут вся хитрость наружу, – вот представь, из шестисот семнадцати магов ровно сто решили выдвинуться делегатами Собора. И перед тобой список из ста фамилий, а надо отметить всего три, кого подчеркнёшь?

– Дивееву отмечу. Ладно, пусть ты её отметишь, пусть весь её курс, кто-то из нашего. Да даже Пален пускай, но всё равно голосов не хватит!

– Да отчего не хватит то? – Удивилась Катя. – Ты считаешь по старинке, думаешь, за старших магов все будут голосовать, ведь так?

– А за кого?

– Ещё раз двоечник!!! При таком голосовании «воля мага превыше всего и никому её не сломить не согнуть», так в мажеском Уставе древних эпох записано. Даже Государь Великий Князь не может навязывать свою волю! И молодёжь проголосует за тех, кого знает, с кем училась, с кем дружит. А по годам если считать – более всего магов близко к нашим выпускам. И Дивеева ещё успеет семестр в Академии проработать, так за неё нынешние третьекурсники, получив перстни, в большинстве проголосуют.

– Хитро, – Петя уважительно покачал головой, – коварны вы, Евины дочки!

– Наша свадьба чем интересна. – Катя, уже облачённая в ночную рубашку, пробежалась до дамского столика с зеркалом, и указала на одну из свадебных фотографий, где с молодыми были запечатлены все гости маги. – Дюжина! Двенадцать магов здесь! С нами – четырнадцать! Все семь губернских магов приехали, плюс Штепановская, Фёдоров, НовИков как твой академический начальник, да ещё Пален и Дивеева! Правда, граф выступает конкурентом княжны, признавайся, Виктор тебя просил о поддержке при выдвижении?

– Просил, да, – Петя скроил морду лица, соответствующую, по его мнению, человеку, только что выболтавшего тайну, которую ему поручили свято хранить. Но лучше признать младшего графа Палена, карьеристом-честолюбцем, чем открыть, что Виктор прилетел к магу жизни Птахину за помощью медицинской. Подхватил граф в тмутараканских борделях страшный шанхайский сифилис. Вроде и вылечили его тамошние целители, но у них магия жизни была вторичной стихией, и тут Пален-отец напомнил отпрыску о маге, с которым они на пару брали на абордаж османские пароходы и парусники. У чистого мага жизни и лечение выходит качественное! Виктор, послушав совет умудрённого жизнью родителя, рванул в Жатск, вроде как на свадьбу к собрату по учёбе. Петя, конечно, пролечил контрольно мнительного аристократа, заметив, кстати, «шероховатости» в работе коллег. Но, то уже издержки обучения – чистых жизнюков, кроме Птахина, так вообще вроде как и нет, есть по несколько магов, у кого одна стихия ветра, или воды. Но чтоб только жизнь, тут Петя да, уникум!

Говорить невесте, что у подарка свадебного графа Палена «ноги растут» из борделя, целитель не стал, лучше уж признать, что Пален, равно как и Дивеева, видит себя делегатом от мажеского сословия на Предстатном Соборе.

– Так вот,– продолжила Екатерина, – из сотни кандидатов, ты проголосуешь, скорее за Дивееву, Палена. Ну, может за бывшего ректора Академии Щеглова. За тех, кого знаешь. А за стариков первого-второго разряда, что в столице, при дворе отираются, разве станешь?

– Хм, – поразился Птахин разумности княжны, – а ведь и правда, у Дивеевой все шансы. Магов кому за сорок лет объективно меньше, кто за двадцать-тридцать лет после выпуска прошедших погиб, кто силу мажескую утратил, такое хоть и редко, но тоже случается. И выпускники Академии Магии последних лет десяти, как раз и составляют большинство из всех 617-ти магов Пронского Княжества.

– Надо же, и суток не прошло, как сообразил! – Госпожа полковник сладко потянулась. – Уже светает, а спать совершенно не хочется, будешь кофе?

Вот так, с ночной лекции по гранд-политИк, любовных схваток на супружеском ложе и вкуснейшего утреннего кофе и началась счастливая семейная жизнь Пети Птахина, без пяти минут четвёртого разряда мага жизни...