Текст книги "Приключения смекалистого мага жизни (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Глава 20.

– Окстись, Арсений! – Воронцов всё ж таки не зря пять лет «паркет исшаркивал», в настоящего царедворца обратился, быстро и с юмором погасил стремительный разгорающийся конфликт. – Это же Птахин Пётр! Тот самый, что Фертина-бея с Хавадан-беем захватил четыре года назад. Виктор Пален как раз про него и рассказывал!

– Пардон! Прошу простить, – пьян в драбадан! Вы и есть тот боевой целитель?! Прошу принять! Самые искренние!!! От всей души! Пётр, простите? Пётр Григорьевич, великодушно извините. К нашему шалашу – прошу!

– Арсений, мы сейчас обсуждаем, как личное поручение Государыни исполнить наилучшим образом, – Воронцов придержал за рукав «бога войны», намеревающегося заключить Птахина, по всей видимости, в дружеские объятья, – потом встретимся, посидим хорошенько...

– Да! Конечно! Ещё раз, Пётр Григорьевич! Самые искренние!!!

Чётко развернувшись, генерал ухитрился свалить по дороге к своему столику один, а потом и сразу два стула, но не упал, даже не споткнулся, аки ледокол проломился через сокрушаемую мебель к товарищам.

– Лихо ты уладил, так что там Пален рассказывал?

– О, брат! То был эпический сеанс разоблачений и срыв покровов!

– Прекращай хохмить, я вашего столичного юмора не понимаю.

– Хорошо! С полгода как, Виктор приехал в Пронск, по делам бригады, которой командует. Встретились большой компанией, половина маги, половина гвардия. Граф упился в зюзю и начал уничижаться, – дескать, ничего он из себя не представляет, позор семьи, жалкая и ничтожная личность, всё получает за счёт отцовской протекции.

– Не похоже на Палена.

– Так помотала его за последние пару лет жизнь: и в море тонул и свинцом нашпиговали, да и в бригаде случились потери, за которые командиру хоть стреляйся, в отставку уж точно... Вдобавок, любовь безответная к почтенной замужней даме.

– Однако!

– Так вот, и скажи кто-то, мол, Виктор, ты же герой, самого Фертина-бея на штык взял, пленил коварного османа. Жаль только Государь отпустил бусурмана, – дипломатия, чтоб её. Тут Виктор вскинулся, рванул мундир, едва ордена не ссыпались. И заявил, что по правде ежели, так османских магов целитель Птахин захватил, а сам Пален в это время на палубе парохода в беспамятстве валялся. А в итоге ему наместник, старший Пален «Владимира» с мечами пробил, а магу жизни Птахину, истинному герою, какую-то мелочь поднесли. Народ, конечно, подохренел, но Виктор, к его чести и тогда и потом, уже на трезвую голову, от слов своих не отказался, уехал в Тмутаракань угрюмый и мрачный. И сейчас, насколько я знаю, геройствует почём зря, военный порт от воздушных атак прикрывая. То ли смерти ищет от любви несчастной, то ли ещё какая причина.

А генерал Арсений Головин брата младшего потерял от османских магов воздушников – молодой совсем мичманец, вышел на катере с шестовой миной в дозор. Их ночной порой и подловили вражины – две бомбочки расколотили катер в щепки. Трупы через несколько дней нашли, уже бычками объеденные, это рыба такая.

– Знаю про рыбу, – Петя помрачнел, – но всё же Пален удивил, не ожидал от него.

– Война, брат, людей встряхивает ого как. Кстати, я же не соврал про поручение Государыни.

– Что?

– То! За полчаса как тебя у Манежа увидел, беседовал с Государыней Великой Княгиней. И зашёл разговор про ваше семейство, Государыня покровительствует магам жизни, сама целительница третьего разряда. Ей и стало интересно, какие у вас с Катей Павловой, пардон, уже с Птахиной, детки получатся, много ли магов из них выйдет.

– Сама Государыня интересовалась?

– А я о чём битый час распинаюсь! Тут, брат Пётр, такое дело, – Государь Великий Князь тебя в Жатск определил, а Государыня в самом скором времени, в Пронск отзовёт. В общем – готовься!

– Не хотелось бы, – Петя всамделишно расстроился, – и прижились в Жатске и, самое главное, – не для меня столичная жизнь. Люблю неспешность и тишь уездную, да и с семьёй в Пронске где размещаться? Неужели кроме меня нет более магов жизни без иных стихий?

– Тут не только в чистоте целительской магии дело, дружище, – Воронцов огляделся, Петя вслед за графом тоже осмотрел зал ресторации, вроде ничего особенного, генералы уважительно косятся на их столик, но деликатно, если к воякам можно сие слово отнести. Магов поблизости, кроме Птахина и Воронцова, не наблюдается, немного фонят энергией жизни амулеты у генералов и у красивой дамы за соседним столиком. Петя сразу определил: лечилки, причём у всех дорогущие, «полного исцеления». Дело понятное, война, надо быть ко всему готовым, даже красоткам в столичном ресторане, вдруг и взаправду бомба из неприятельского дирижабля свалится на Пронск.

Воронцов смагичил заклинание «Кокон», отгородив себя и Птахина от излишне длинных ушей, так-с, сейчас и начнётся самая серьёзная часть разговора, не похоже, что генерал дворцового ведомства в огромном городе случайно на уездного целителя натолкнулся, скорее всего, «подвели» Петю к графу.

– Теперь главное, про наследника, великого княжича Петра ты в курсе?

– Ну да, ещё в купеческой школе заучивали состав правящей фамилии, там Пётр старший, потом великая княжна Елизавета, потом великий княжич Юрий...

– Всё верно, тёзке твоему недавно пятнадцать лет исполнилось, самое время, как понимаешь, начинать всерьёз развивать мажеские силы.

– Подожди, – Петя не хотел перебивать собеседника, но болванчиком бессловесным тоже не следует высиживать, ему княжеская династия как раз и не нужна, а он им зачем то понадобился, потому и надо заранее выяснять, на каких условиях его скромную персону «зашанхаивают», – так ведь Государь и его наследники даже мажеские перстни не носят, хотя многие магами являются, чтоб не случилось ущемления чести фамилии, если кто из детишек без Дара окажется. Неужели княжич Пётр, кхм, произнести и то боязно...

– Нет, у княжича Дар есть, – Воронцов, несмотря на «Кокон», нервно огляделся вокруг, – но слабый, скорее как одарённый проходит. Понятно, что для наследника создадут все условия: лучшие преподаватели, индивидуальные занятия, магатрон после достижения шестнадцати лет будут использовать на самых малых оборотах, чтоб Хранилище плавно развивать. Но, максимум, до шестого разряда дотянется княжич, даже при таком особом режиме. И тут про тебя вспомнили, про травку, тобой открытую, «живительную», про то как ты девчонке-слабосилку в Академии сумел восстановить Хранилище, что вообще небывалый случай. Про шаманские твои способности, которые, то есть, то нет...

– За утрату способности к шаманской магии у Трифонова спросите, это Опричный Департамент меня на убой отправил к деду Магаде, вроде как на заклание, как ответную «извинительную» жертву. Не знаю, почему тогда старик меня не зарезал. Но сопровождающего опричника, говорят, рысь шаманская насмерть задрала, может и хватило тогда старому шаману крови для жертвоприношений, потому и отпустил восвояси, только опоил неким отваром, тут и шаманской магии конец пришёл.

– Про приключения свои лично Государыне, а, возможно, что и Государю, расскажешь, поэтому заранее подготовься, дабы не заикаться и не мямлить. От целителя Птахина, выросшего из слабосилка, еле-еле до седьмого разряда доползшего, в мага аж четвёртого разряда, сильнейшего на всё Пронское Княжество в волевой магии и одного из лучших в магическом зрении ждут многого. В наставники наследнику не определят, политически сие неверно в нынешней ситуации, скорее будешь числиться при Государыне, как маг жизни, научной работой занимающийся. Но главная задача, брат Пётр, развить великого княжича Петра в мага как можно более высшего разряда. К тому же вы тёзки, что символично, согласись?!

– Символично, соглашусь. Пётр из мещан и Пётр из великих князей. Пётр Мстиславович и Пётр Григорьевич.

– Прекращай ёрничать, тебе не идёт, – Воронцов поморщился, словно зуб больной заныл, – тут такие интриги закручиваются из-за неудачного начала войны. Опричники выискивают крамолу, собирают слухи и сплетни о великих боярских родах. Конечно, таких репрессалий, как при Василии Ужасном не последует, но Шереметевы, Гагарины, Голицыны, Дивеевы и прочие поднапряглись и в свою очередь гадят как могут Опричному Департаменту. И представляешь, что начнётся, когда выяснится, что Наследник – слабосилок, а то и, не приведи Господь, вовсе до седьмого разряда не дотянется?

– Выходит, мне с княжичем в магатроне предстоит куковать?

– Не только тебе, помнишь Сназина, которого ты тогда спас? Мага второго разряда вытащил кадет едва седьмой разряд достигший! Трифонов тобой прям гордится, как же – его тщанием отыскался в глуши такой разносторонний маг как Пётр Птахин.

– Надо же какая сволочь хитрющая Геннадий Евграфович, – Петя даже кулаком по столу вдарил, не сильно, но тарелки подпрыгнули, – вёз меня в Академию Магии исключительно для отчётности, прямо так и говорил, что семестра не продержусь.

– Вот как, – теперь уже Воронцов удивился, – ай да Трифонов, ай да лис!

– Я же не знал ничего про порядки в Академии, мог выгореть на первом же, малой мощности сеансе. А Евграфыч, сука, даже советом не помог. Теперь, выходит, в наставники метит. Ну и тварь!

– Ты с ним осторожнее, – граф разлил по стопкам «Зубровку», – от Трифонова можно любой подлости ждать. Чтоб тебя в зависимость поставить, запросто сочинит дело, они это умеют.

– Не представляю, как можно уездного мага жизни записать в злоумышленники государственного масштаба, – Петя, промолчал, разумеется, про странную провокацию с каторжниками, ляшским фальшивым графом и магической миной, – неужто в суде не развалится такое гнусное обвинение?

– Да мало ли как то дело «сошьют», не у всякого уездного целителя в крёстные матери, в просторечье кумой, попадает княжна Дивеева, самая завидная невеста державы! А на Дивеевых у опричников давно зуб. К тому же ты и с Паленами и старшим и младшим знаком, а Виктор с разным народцем сомнительным яшкается и речи крамольные произносит о государственном управлении. Нет, не мятеж, но недовольство налицо. Так что, не зарекайся, брат Птахин! Не зарекайся!

Наскоро обговорив, когда Петя должен приехать в столицу, маги покинули ресторацию, не сумев отбиться от дюжины шампанского, присланной за их столик генералами войск зенитных. Пенный напиток взялся сберечь Воронцов, клятвенно пообещав распить «шампанею» с Птахиным уже на месте новой службы целителя. Хорошо, хоть два месяца есть на улаживание дел в Жатске. Интересно, Екатерина как отнесётся к «возвышению» супруга? В кадетах Катя Павлова числилась девицей ого какой честолюбивой, но, удачно распределившись после Академии, карьеру строить не захотела, подумала-подумала, приехала в Жатск к однокурснику и, фактически, женила на себе Петра Григорьевича Птахина.

Воронцов, кстати, разъяснил полномочия и чин Трифонова, господин опричник, если перевести на армейские реалии – генерал-майор! Но! Секретной Опричной службы, что даёт преимущество над жандармскими и армейскими генерал-майорами, но равнозначно магу второго разряда. Спасибо графу за «лекцию», а то Петя уже подумывал врезать без меры наглеющему Евграфычу по сопатке, увы, генерал-майор Секретной Опричной службы это даже не бригадир! Субординация!!!

Ничего, Родзянка был магом второго разряда, и где сейчас Родзянка? Петя очень надеялся, что вздорный старикан не на облачке с арфой упражняется, а в котле со смолой кипучей поджаривается чертями. Найдётся, непременно найдётся и для Трифонова оказия по доставке в преисподнюю.

В гостинице царила небывалая ажиотация: все без исключения жандармские офицеры собрались на первом этаже, рядом со стойкой портье и не скрываясь готовили к бою револьверы – новомодные, заграничные и дорогущие. У некоторых аж по два ствола наличествовало.

– Господин целитель, – обратился к Пете грузный, с обвислыми усами подполковник, – едете с нами, возможно, потребуется ваша помощь!

– Почему мне, магу четвёртого разряда, отдаёт указания младший по чину? Подполковник, ты совсем охренел?

– Да как вы! Да я! Да приказ Государя!

В который раз приключилось недопонимание, – жандармский подпол искренне считал Петю за молодостью лет вроде поручика. И как им всем объяснить, что маги могут в восемнадцать лет по праву погоны полковника носить. Правда, потом карьерный рост заметно стопорится и к сорока годам перспективный маг, прекративший после выпуска из Академии работать над собой, запросто мог оставаться всё тем же полковником. Но, в первые годы службы подобные казусы «юных высокоблагородий» случались со всеми выпускниками учебного заведения славного городка Баян.

Жандарм с минуту ещё покобенился, но тон сбавил, – старший по чину маг не должен слепо исполнять все хотелки, даже господ жандармов, тем более целитель Птахин исполняет поручение Государыни, переданное ему лично (а кто проверить дерзнёт?) Великой Княгиней.

Как оказалось, причиной жандармского аврала стала диверсия, вражеские агенты подорвали один из особняков Опричного Департамента. Вот и поступила команда – выдвигаться в адрес, составить оцепление, ну и так далее. Петя вручил жандармской команде из 14 человек при 18 револьверах три лечилки среднего исцеления и поднялся к себе в номер, провожаемый недоброжелательными, как кинжал острыми взглядами охранителей. Наплевать и пренебречь, детей с жандармами Пете не крестить, а поставить себя надо сразу, чтоб не помыкали, как в кадетские годы, когда всяк норовил с мещанского выскочки, высоких покровителей не имеющего, что-то да получить.

Из обрывков разговоров жандармских офицеров стало понятно, что в подвале одного из зданий, что опричникам принадлежат, произошёл сильнейший взрыв, снёсший не только особняк, но и повредивший соседние дома. Петя сверил услышанный адрес, с картой Пронска, каковую прикупил от нечего делать у проныр-разносчиков на вокзале. Так и есть – взлетел на воздух тот самый милый домишко, где кадет Птахин рассматривал и пытался «вызвать к жизни» шаманские амулеты.

Неужели Воронцов прав и среди высшего руководства страны началась борьба за власть, вызванная неудачами на фронте? То, что в верхушку аристократии затесались агенты иноземных держав, верилось с трудом, скорее боярские кланы сводят счёты и с опричниками и друг с другом. А всё спишут на коварных шпионов.

Целителю и ранее не хотелось в столицу переезжать, а теперь ещё больше расхотелось. Спасибо графу Бравому – просветил по поводу магических взрывов. Скорее всего кто-то из недоброжелателей господ опричников, пронёс в тот подвал магическую метку, эдакий маячок-детонатор, а уже сейчас кто-то из магов земли и огня второго, а может и первого разрядов, через «иллюзии» перекинул в помещение, на «маячок» импульс огромной разрушительной силы. В закрытом пространстве – да страшно подумать какой там сейчас фарш!

Вот бы хитрожопец Трифонов там очутился!

На всякий случай Петя просканировал, аж на два раза, влив в магическое зрение как можно более мощи из ауры, здание гостиницы, вдруг да и тут «сюрприз» припрятан. Нет, всё чисто, можно расслабиться, газеты почитать.

Газетчики злорадствовали над коллегой – суд приговорил жуликоватого издателя «Пронской Правды» Ивана Правдина к высылке в далёкий и холодный Олёкминск.

Пете историю издателя пересказал Трифонов, когда в поезде ехали и время коротали за беседой, он как раз дело и вёл против газеты и редактора. Со слов опричника Правдин тот ещё аферюга. Настоящая фамилия и имя акулы пера – Альберт Прохамов, но ради пущего политического доверия и благолепия перекроился Альберт в Ивана, а Прохамов в Правдина.

Власть с прессой поначалу либеральничала, особенно когда пошла подготовка к проведению Предстатного Собора. И Иван-Альберт этим на всю катушку пользовался, не брезговал брать деньги сразу у всех, выводя в одном номере и хулу и похвалу, скажем, на Шереметевых. Влияния у знатнейших родов страны хватало, чтоб прикрыть пакостливую газетёнку, но Правдин возрождал «Правду» под новыми названиями, неизменно оставляя ключевое слово: «Народная Правда», «Настоящая Правда», «Истинная Правда», «Людская Правда»...

А поскольку денежку газетёр любил и брал у всех, ни жандармы, ни опричники так и не поняли, чьи же интересы авантюрист представляет, на кого работает.

С началом войны Правдин как с цепи сорвался, – ругал и генералов и министров и аристократические роды едва ли не матом крыл, пропуская намеренно некоторые буквы в явно матерных словах – хитрец! И вопросы задавал в статьях, всё больше риторические, то бишь, не требующие непременного ответа: «Кто виноват?», «Что делать?», «Что это – глупость или измена?»...

Пока опричники выискивали на какой из аристократических родов работает Правдин, «восьмибоярщина» считала, что тот агент Опричного Департамента и не трогала дерзкого писаку. Вот так, между струйками и крутился мелкий жулик, пока не попалась его очередная «Правда» на глаза Государю. После чего мгновенно последовали и закрытие газеты и скорый суд над издателем, и «командировка» оного в солнечную Якутию...

Целитель отложил прессу на прикроватный столик, Пете, по правде говоря, не хочется брать ни какую из сторон в разгорающемся конфликте сословий. Присягу он Государю, конечно давал. Но случись вдруг Республика, даст присягу и народу Пронского княжества, точнее, уже Пронской Республики. Ох как неохота засвечиваться при правящей фамилии в такое непростое времечко. Надо подсказать Государыне, что лучшим прикрытием для мага жизни Петра Птахина в Пронске будет создание, ну, пусть будет «Академия красоты». То, что целитель Птахин «наводит красоту» милым дамам и так всем известно. А теперь просто перебрался из глуши в столицу, где денег больше. Очень логичное объяснение и это куда лучше, чем числиться при Государыне или при Наследнике. А с Петром Мстиславовичем можно и втихую работать, никак себя не афишируя.

Решив главную на сегодня проблему, маг жизни четвёртого разряда расслабился и мгновенно уснул, не прибегая вовсе ни к гипноСу, ни к магии. Просто устал.

Глава 21

Глава 21.

Дома, как и ожидалось, Петра Григорьевича ждал скандал. Нет, – скандалище!!! Екатерина Сергеевна предпочла быть первой дамой Жатска чем тысяче какой то там в столице.

– Поезжай и чтоб глаза мои тебя не видели! На графинь с княгинями потянуло, там прямо и скажи, не юли!

– Сроду бабником не был! – Птахин отбивался от несправедливых обвинений как мог. – Государя то решение, против не попрёшь, буду Наследника «прокачивать», только то тайна государственная!

– Не учи старших по выслуге тайну хранить! – Катя в гневе хороша, даже прекрасна: налитая грудь, сильные бёдра, в глазах смешинка.

Ну что поделать, если супруге нравится перед соитием бурно ругаться, чтоб потом мириться ещё более бурно? Петя сию истину усвоил почти сразу с началом семейной жизни, потому и ухватил госпожу магиню одной рукой за спину, второй под задницу и понёс, почти бегом, в будуар госпожи Птахиной. Дочка как раз мирно посапывает, самое время жену в разум привести.

Вразумлять госпожу полковника пришлось трижды, но магу ли жизни страшиться исчерпания сил мущинских? Впрочем, Петя пока к магическому или лекарственному укреплению «нефритового жезла» не прибегал, какая химия-алхимия в 22 года?

– Ты поезжай, конечно, – Катя, довольно мурлыкая, словно большая хищная кошка, пантера или тигрица, взъерошила мужу волосы, – но чтоб никакого блуда! Узнаю, кокушки вырву, а я узнаю!

– Ага, только блудовать, больше заняться нечем в столице. Считай, при семействе Государя состоять придётся, это ж какая ответственность!

– А что такого? У Великой Княгини фрейлины по штату положены, а те стервы за удаление морщинки или пятнышка родимого на всё пойдут, чтоб деньги не платить. Придумал же – «Академия красоты».

– Зато звучно и никто не подумает, что с Наследником работаю. Воронцов идею одобрил.

– Ой, да помню я твоего Воронцова, тот ещё проныра. Но умный, в столице карьеру сделать в столь короткое время надо суметь!

Супружница в бытность кадетскую перетанцевала со всеми старшекурсниками, девушек к юношам в Академии Магии соотношение одна к десяти, так что могла характеристику дать и Воронцову и Палену, ведь нигде мужчина так перья не распушает, не раскрывается перед дамой, как во время танцев, очень уж хочется впечатление произвести. А хитрые Евины дочки всё примечают и запоминают!

– В Пронске жильё хоть и дорогое, но деньги есть, может, купим квартиру? Будешь с Варенькой приезжать в свои стены, а не куда Великая Княгиня определит.

– С финансами да, всё хорошо, – Катя приподнялась на подушках, – война поспособствовала притоку денег, что у меня за «холодилки», что у тебя за «лечилки». Но надо вкладываться не в столичную недвижимость, есть идея получше.

– И какая же?

Петя второй половине доверял, госпожа магиня после рождения дочери стала совсем важной дамой, единолично вела и распределяла семейный бюджет, оставляя за мужем лишь право его пополнять. А расходы все на ней, на Хозяйке! Вареньке месяц исполнился, как Катя начала прогулки-инспекции по лавкам Жатска, свершая покупки, милые сердцу всякой женщины. Екатерина Сергеевна нанимала четвёрку, а когда и более городских мальчишек, за пятачок каждому в качестве носильщиков корзин, и проходила торговые ряды, часто покупая провизию в запас, изрядно выбешивая тем самым кухарку. Петя в кухонные бабьи разборки не лез, но информация, которую жена приносила после закупочного променада, всегда оказывалась и нужной и интересной. Тут и новости с телеграфа и почты, из отделения банка что-нибудь обязательно новое узнавалось. Вот и сейчас...

– Общество организуется, с выпуском акций, дело верное – железные дороги, капитал за пять лет удваивается.

– Это про расшивку железки до двух полос, чтоб поезда без задержек к фронту поспевали?

– Не совсем, это про прокладку ветки до Сычёвского гранитного карьера и до самого Сычёвска. Всё в пределах Путивльской губернии, потому и есть желание у учредителей обойтись своими силами, без привлечения столичного капитала.

– И сколько потребуется всего денег? Миллионы?

– От двух до трёх миллионов думают уложиться, мне инженер Браницкий план показывал, всё толково, гранит там отменный, требуется лишь наладить вывоз из глухомани до Путивля.

– Браницкий, – Петя хмыкнул, – не доверяю я ляхам отчего то.

– Доверяй, но проверяй. Там и губернатор в пайщиках и из Жатска купцы потянулись, понемногу но выхватывают акции. Твой зять разлюбезный, Сидоркин, на тысячу, кажется, закупился.

– Там карьер гранитный, у Сидоркиных карьер песчаный, могут себе позволить.

– Я договорилась, – Катя нервно повела плечом, – что вложимся на пятьдесят тысяч, деньги ждут послезавтра.

– Бумажками-ассигнациями отдадим, или ты золотых кружочков не пожалеешь ради такого дела?

– Птахин! Не зли меня! Конечно ассигнациями!

Супруга из милой и довольной кошки вмиг обратилась в злобную хищницу, – львица в атаке, страшное зрелище.

– Погоди, я же не против, благо есть свободные пятьдесят тысяч, чего им в сейфе отлёживаться.

Петя многие тайны, в том числе и государственные (про Наследника) поверял жене. Но свою «оборотную сторону», свойства «аурника-оборотня» не открывал. И Катя не знает, что супруг может запросто, ну, не запросто, а с применением магии первого разряда скастовать древнее заклинание, каковое вряд ли получится даже у перворазрядных магов – очень большой расход энергии, а как его быстро из опустевшего Хранилище восполнить? Так вот, из куска свинца маг-аурник Птахин может сотворить кусок золота, примерно такого же веса. Формула великого Парацельса, не шутки!!!

Считается, что враки то, замануха для истощения мажеской энергии в заведомо гиблом проекте. Но! Петя пробовал и у Пети получилось!!! Не то чтобы пудами или фунтами, но до половины фунта в сутки можно золотишка «сотворять». Только нет в том нужды, нужды вообще нет – у Птахиных свободных денег, чтоб вот так, не на банковском счету, а дома складировались, более ста тысяч, надо их распихивать в хорошие проекты.

– Вот и молодчина! Дай обниму, – коварная манипуляторша сменила гнев на милость и даже поцеловала Петю. В губы, с прикусом.

– Подожди с поцелуями, на себя все акции и оформляй, мне не до железнодорожных афер. Да, заранее закажи до Путивля дилижанс у Платохиных. У них и лошади быстрые, и кучер с револьвером, и вообще.

– Птахин, ты забыл, что жена боевик четвёртого разряда? Воздух и огонь? – Катя расхохоталась, – да какой дилижанс, быстрее сама слетаю. Деньги в саквояж, вместо платья форма егерская, у меня тоже есть, презентовали офицеры Путивльской егерской.

Губернские власти, недовольны, конечно, что уездный целитель будет жить «на разрыв» между Жатском и столицей, однако замену Пете искать не стали. Да и не могли – целители на фронте нужны, а Птахин раз в месяц, но таки будет наведываться в Жатск и приём проведёт всенепременно. На том и порешили, плюс Петя щедро наделил «лечилками» уездную больницу.

– Пётр Григорьевич, – главный губернский маг, словно старый мерин овёс, прожевал и отфыркиваясь выплюнул чаинки, не удержанные ситечком, после чего отставил кружку, – против высочайшего повеления не попрёшь, однако ж надеюсь, что выкроите время, поможете вернуть к жизни искалеченных героев.

Петя кивнул, – при ночном штурме Арзурума османы применили магические осветительные бомбы, выжигающие у наступающих батальонов зрение.

Всего пострадало более трёх тысяч, атака захлебнулась, 562 человека, по данным «Вестника Путивльской губернии» ослепли абсолютно. Из них более двух сотен земляки, призванные из Путивльской губернии. Сейчас пострадавших солдат и офицеров везут домой и большие надежды возлагают на целителя Птахина, единственного кто освоил восстановление зрения посредством волевой магии.

Выращивать глаз наново долго и затратно по расходу магической энергии. Если же перевести такое исцеление на деньги, так вообще десятки тысяч стоить будет! Хотя с солдатами случай не столь печальный – глаза у них сохранились, а выжженные участки сетчатки выправить волевой магией возможно. Тем более Петя уде проводил куда как более сложные операции и люди, одолев страшную, безграничную черноту, возвращались в мир красочный и разноцветный. Единственное, что плохо – конспирация. Подобное излечения маги не назовут простым и лёгким, следовательно, Птахину возиться надо с каждым пациентом изрядное количество времени. А если двум сотням человек вернуть зрение за двое-трое суток, как тут к Пете и постучатся, сразу и все...

Но и оставить без помощи увечных воинов – грех страшный. В итоге договорились, что Птахин из Пронска будет выезжать в Путивль, где в госпитале и будут ожидать излечения незрячие солдаты. Вопрос Птахина, почему прочие маги жизни не хотят практиковаться в волевой магии остался без ответа – потому что не могут. Это как растяжка мышц у цирковых гимнастов, надо в юном возрасте тренировать мускулы и сухожилия, с возрастом нет того эффекта. Там и маги – что успели до двадцати лет освоить, то и потом эксплуатируют, ну или медленно улучшают. А во время трёх лет обучения в Академии Петя видел других кадетов слабосилков, но никто кроме Птахина волевую магию на развивал почему то. Видать один такой Петя, «повёрнутый» на мажеской силы развитии. Есть ещё, Никита Волохов, но тот сразу по верхам шёл, его объём Хранилища интересовал, а на магическое зрение и волевую магию было Никите, гм, побоку...

С одной стороны, приятно конечно, быть редким специалистом, но не настолько же!

И ведь не откажешь...

Внезапно с магом очень-очень захотели пообщаться члены правления «Путивльско-Сычёвского Железнодорожного Акционерного Общества». Петя как раз был в губернской столице, пришёл и был незамедлительно принят Председателем Совета ПСЖАО Станиславом Петровичем Лебедевым. Сей почтенный муж из чиновников перешёл в подрядчики и весьма преуспел в негоциях.

– Пётр Григорьевич, дорогой, как же я рад лично познакомиться со столь выдающейся личностью! Столько о вас слышал! А теперь вы, ко всему прочему, наш видный акционер!

– Не я, супруга, – Петя на секунду даже заподозрил господина Лебедева в низменных мужеложских наклонностях, очень уж тот с объятьями и поцелуями лез, норовя целителя взасос, прям в губы отчмокать. Но позже стало понятно – то исключительно экспрессия. Натура такова у Председателя, ему б в актёры податься, а не про шпалы-рельсы...

Оказывается, пайщики, набрав два миллиона, тормознули продажу акций, всё равно сейчас на полную мощь работы не развернуть – война. Но на подготовительные, проектировочные, на размещение заказов на те же шпалы и прочее, средства есть.

Лебедев и дальше разливался бы соловьём, но магу надоело, да и время поджимало.

– Многоуважаемый Станислав Петрович, а к чему вы всё это рассказываете человеку, ну никак с вашей будущей железкой не связанного. Акции жены, это акции жены, а у меня иные проекты в работе.

– Вот потому! Вот потому, любезнейший Пётр Григорьевич, я тут и распинаюсь, чтобы переманить вас в наш стан!

Тут Птахин снова завис, очень уж двусмысленное предложение по переходу в стан непонятно к кому, но таки решил помолчать-послушать.

Оказывается, будущим железнодорожным магнатам губернского масштаба крайне необходим маг жизни Птахин в составе Правления. Очень уж Пётр Григорьевич заметный и уважаемый человек на самом верху-с!

Кто и когда Петю заметил из пребывающих на властном Олимпе, вопрос спорный, но разубеждать собеседника, или расспрашивать, целитель не стал, лишь кивал важно и значимо.

Как оказалось – правильно поступил. Хитровыделанный Лебедев был в курсе про будущее излечение Петей ослепших солдат и решил прогреметь на всю державу, предложив исцелённым воинам работу на дистанции. Разумеется, хорошо оплачиваемую и престижную.

– Солдатики, Пётр Григорьевич, народ грамотный, да к дисциплине приучены. Готовые десятники да объездчики по дистанции. А если маг жизни, что их исцелил, в Правлении железной дороги состоит, так и им прямой путь на нас работать! И по всей стране промоушен!

– Что, – не понял Петя.

– По нашему, – реклама, хотя и это слово иностранное. Эх, Пётр Григорьевич, – соглашайтесь! Такие перспективы открываются!

Лебедев рассказал, что начнут работы с двух точек сразу: и от Путивля и от Сычёвска, небольшого городка в 7 тысяч населения.

– Там почитай все на карьере работают, гранит добывают. Протяжённость первой очереди 182 версты, управимся быстро, а потом и далее двинем!

– Это куда, далее?

– А на юг, Пётр Григорьевич! На юг! От Сычёвска до Ново-Ковена примерно полтораста вёрст, а там железоделательный заводик какой-никакой, рельсы может поставлять, всё посчитано, Пётр Григорьевич!!!

Птахин дал себя уговорить. Заработок в Правлении не особо и большой – 600 рублей в месяц, за эти деньги Пете надо будет изредка «светить лицом», проезжая сперва на дрезине, а потом и на путеукладчике по трассе, оказывая помощь больным и увечным строителям, о чём непременно напишет «Путевой Вестник». А при втором выпуске акций Петру Григорьевичу будет причитаться «пакет». Станет Петя акционером ПСЖАО, Не таким значимым как Катя, всё-таки у неё аж 2,5% акций, но всё-же...