Текст книги "Приключения смекалистого мага жизни (СИ)"

Автор книги: Алексей Осадчий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 4

Глава 4.

Клава приехала в пятницу, не очень то тянет сеструху в родной городок, под крышу дома отчего. И раньше бы, с Петей уехала, но он ясно дал понять – хочет один побыть, а старшая дочь пусть матери поможет в делах домашних бесконечных. Но Клавдия и неделю не выдержала. И сразу, с места в карьер, начала «показывать характер».

– Надо же, всего на пару дней один остался и какие гости «налетели»! И генерал, и невеста в штанах сверзилась с небес! И чего Волохов с Катей Павловой в Жатске забыли?

Всезнанию сестры Петя ничуть не удивился. Прожив в Баяне год, Клавдия спелась с тамошними кумушками да свахами, долгими зимними вечерами каждому кадету Академии не раз, не два «косточки перемыли», со всех сторон рассмотрели, обсудили и оценили-взвесили.

Если подумать хорошенько, – разведка иноземных держав должна иметь агентов в мажеской среде Пронского княжества и вот такие «кумушки» – просто кладезь сверхсекретной информации о будущих магах державы. Ну, то господ опричников печаль, а Клавдия, да, знакома с Екатериной, вроде даже обшивались у одного портного. Клава проныра каких мало, с княжной Дивеевой, и с той общий язык нашла! Родовитая, умнющая и богатая магиня, одна из самых завидных невест страны, с мещанкой Птахиной, мало того что необразованной, так ещё и неграмотной, вполне дружелюбно «беседы беседовала» и часто и подолгу...

Понятно, сеструха сплетни городские собирала и пересказывала, а женское любопытство, оно такое, хоть княжна ты будь, хоть царевна из сказки. Но сейчас, когда перед целителем Птахиным замаячила внезапная и скорая свадьба, заметно раздражение и боязнь Клавы остаться «на бобах». Екатерина особа с характером, следовательно, сестру надо срочно «выделять», а это одно означает – выбившийся в люди брат обязан предоставить достойное приданое.

Хотя Клава и твердит, что лучшее приданое сам факт родства с магом, от денег точно не откажется. Ох, как вовремя Никита со своей дивизией, на Султансарай нацеленной, подвернулся! Ох, как вовремя!

Клава в Жатске времени не теряла, едва переехали, сразу нашла подружек задушевных, про брата-мага им рассказала, про ордена и перспективы. Заодно про здешних наиболее достойных женихов города многое узнала. И на сей момент успешно Клавдия загоняла в свои сети Артамона Сидоркина, бывшего управляющего помещика Сецкого, а ныне купца третьей гильдии и владельца огромного песчаного карьера, каковой при умелом подходе должен Артамона Васильевича озолотить и вывести в первогильдейцы. Очень уж песок хорош: крупный, не сыпучий, идеальный для строительства железных дорог и подсыпки на ремонтируемых участках чугунки и городских улиц.

Сам карьер отстоит от города на десяток вёрст, ближе к Путивлю, то есть от полотна железной дороги вёрст двадцать – двадцать пять. Одна беда – не хватает капитала у купчины Сидоркина дабы ветку узкоколейки проложить от карьера к магистрали.

Петя исследовал Жатский уезд уже в первый месяц после переезда, гонял по городу и его окрестностям на злом и норовистом жеребце городничего Приходько, которого хозяин предоставил магу в «дружескую аренду» за излечение коня от бельма, ну и для укрощения опытным седоком строптивого Чёрта, ибо сам Вениамин Прохорович нисколько не гусар-с! Также условлено было, что господин маг после поездок накладывает на коня с адским имечком, «среднее исцеление», ну и заходит на чай, ведь у городничего супруга и три дочки, одна другой краше. А до и после чайной церемонии почтенное семейство, развлекая гостя разговорами и музицированием, ненавязчиво подводило любезнейшего и великодушнейшего Петра Григорьевича к сведению у матушки и дочек то родинки, то бородавки, то веснушки какой. Петя не возмущался, ему после стольких часов на волевую магию затраченных, простенькая «хирургия лица», что семечку расщёлкнуть. Нет, он не демонстрировал лёгкость, наоборот, напрягался, словно мешок с мукой пятипудовый перекидывал на мельнице, даже иногда просил минуту отдыха и чтоб на пианино обязательно лёгкую расслабляющую мелодию исполнили. Для профилактики магического истощения – всё серьёзно!

Петя знал, – в «мордоделании» то бишь в волевой магии ему равных нет. В Великом Княжестве Пронском так уж точно. И открывая «косметический кабинет» в Жатске, долго думал над прейскурантом.

Самым дешёвым решил сделать сведение веснушек – от рубля до трёх за штуку. Родинки и бородавки оценил от 10 до 50 рублей, в зависимости от размера и места расположения. Те, что на голове и ближе к жизненно важным органам, те, разумеется, по высшей таксе, мол, работа тяжёлая, надо думать как не навредить мозгу, сердцу или там печени-желудку-селезёнке. А от такого перенапряжения расход страшенный магической энергии!

Народ верил, но денежных клиентов в небольшом и небогатом Жатске было раз-два и обчёлся. Городничий и тот хитрыми подходами пользовался, хотя и в одном с Петей чине – надворный советник, если брать по штатской табели о рангах, приравнен к подполковнику. Местные же красавицы кто завуалировано, а кто и прямо предлагали холостому целителю себя как компенсацию потери магических сил. Но Петя пожил, Петя знает – только поведись, только раз слабину дай и всё – или оженят или карьеру порушат, целительствовать на Севере, в холодной юрте у Полярного круга сочтёшь за счастье.

Оттого Пётр Григорьевич и проводил процедуры по пятницам в присутствии фельдшера городской больницы, почтенной Лидии Петровны Касатоновой, супруги господина полицмейстера, выплачивая госпоже Касатоновой по двадцать рублей за каждое дежурство, длящееся от трёх до восьми часов, в зависимости от числа страждущих. Через месяц начали подъезжать и из губернской столицы дамы, предлагали открыть «салон красоты» в Путивле, но пока Птахин предпочитал магичить в Жатске, кому очень уж бородавка мешает, те приедут, да что там – прибегут, тридцать шесть вёрст для красоток не помеха!

Наладив нехитрым, но надёжным способом коммуникацию с лучшими семействами города Петя начал на всё том же Чёрте инспектировать сёла и деревушки Жатского уезда. Нужды в деньгах у мага не было, да и что взять с деревенских? Разве что договориться поставлять наилучшую птицу и зелень к столу господина целителя. Ну и сметану масло, яйца наисвежайшие. В одну из таких поездок Пётр Григорьевич и выскочил на карьер господина Сидоркина. Сам участок был по границе, саженей через 100-200 обставлен табличками, указывающими на частную собственность и запрещающими расхищать песок, как мешками, так и телегами. Проехав с версту по колее, Петя добрался до небольшого дома, с первого взгляда опознаваемого как «сторожка». Над дверью красовалась чутка кривовато приколоченная табличка, уже с иным текстом: «Разъезд «Песчаный карьер» Жатский уезд Путивльской губернии».

Магическим зрением Пётр Григорьевич «обозрел окрестности» и тут же обнаружил пару слабеньких «засветок» сопутствующих залеганию друз. Увы, судя по свечению, друзы не аметистовые, а кварцевые. Но всё равно, пусть «всего» 2-3 тысячи рублей, пусть не 10-20 тысяч как за аметистовую друзу, а Петя одну по наводке дружественного шамана нашёл, так даже сам Карташов, главнейший золотопромышленник Дальнего Вопроса, миллионщик и скупердяй (а иначе и не стать миллионщиком) оценил её в сорок тысяч. Но, правда, долю половинную так и не выдал. Ничего, обратится ещё дальневосточный жадюга...

Подошедший к магу русоволосый бородач оказался тем самым господином Сидоркиным, про которого Клава, на тот момент ещё его не видевшая, уже разузнала у жатских сплетниц всю подноготную. И двадцать семь лет купцу, и овдовел два года как, и детишек с супругой нажить не успели – погибла жена при крушении парома, когда плохо закреплённые телеги с камнем «поехали» и пассажиры с накренившегося парома оказались в холодной осенней воде. Выплыли и выжили не все, а Артамона Васильевича начали активно обсуждать и оценивать местные свахи.

Петя подумал – парень видный, сестре точно понравится, да и не голь перекатная, какое-никакое дело имеет. Может от мыслей подспудных, как сплавить Клавдию за приличного человека, Петя и согласился на просьбу песчаного магната – подлечить в кредит лошадушек, «выдохшихся» при доставке до адресатов тяжеленного груза. Каждой из восьми (все в собственности Сидоркина) изработавшихся тружениц досталось по полному исцелению, а в качестве оплаты господин маг попросил всего лишь доставлять понемногу к усадьбе лучший и крупный песок. Не спеша, коняшек не надрывая: одна телега на этой неделе, другая на следующей. Вот захотелось улицу облагородить, а то центр уездного города, а как дождь, так грязь и лужи.

Потенциальный зять не ожидал такой щедрости и отсрочки платежа, предшественник Пети магом был слабым, зато человеком склочным и жадным.

Как хитроумный Птахин и предполагал, купец лично проконтролировал доставку первых партий песка к господину целителю, а Клава уж тут свой шанс не упустила, – зазвала Артамона на чай. Дальше Петя не интересовался, но Клавдия «цвела». Вот и будет открытие друз, лучшим свадебным подарком, всего их при внимательном осмотре обнаружилось три, ещё одна отыскалась почти на границе карьера, прямо под указующей табличкой. Но кто ту друзу вытащит, тот и хозяин – шаг влево, шаг вправо роли не играет, а маги земли по уезду не раскатывают, наймёт Сидоркин – вытащат на поверхность ценный поделочный кремний, – сами же могут и выкупить, для изготовления дешёвых, самых ходовых амулетов, кремний подходит распрекрасно.

– Мне когда съезжать? – Клавдия прервала размышления брата.

– С чего вдруг?

– Как же, что я, Катю Павлову не знаю. Она и в кадетах была себе на уме, а нынче-то вообще туши свет, все денежки твои отберёт и по половице ходить заставит. Она то полковник, а ты – под! Вот и будешь всю жизнь под!

Сестра хоть и бесится, но во многом права, Екатерина барышня (впрочем, теперь уже дама) с характером и явно захочет после свадьбы учинить домострой с женским лицом. Но Пете с недавних пор, после понимания своих особенностей и оценке (предварительной и очень скромной, очень заниженной) потенциала ауры всё равно и на деньги и на карьеру и на то, кто в семье главный тоже всё равно. Если опричники его вычислят, то в лучшем случае быть Петру Птахину «железной маской», в худшем же – неопознанным трупомгде-нибудь в катакомбах под Тьмутараканью.

– Не переживай так за брата, лучше скажи, как там у вас с Сидоркиным сговорено? Пришли к консенсусу?

– Ой, – внезапно засмущалась Клава, – и всего-то два раза и было. Или три. А как ещё мужика заинтересовать? Как удержать? Все вы кобели и охальники!

– Консенсус это про согласие и договор! Я спрашивал – до чего договорилась с Артамоном?

– Да уже вот, хотим на Покров обвенчаться, чтоб пуза видно не было.

– Значит, два или три раза? – Петя развеселился.

– Сколько было, всё наше, не тебе морали читать! Бабы в штанах через забор не ко мне прыгают, на потеху всему городу! – Клавдия поругаться очень даже обожает, и дабы перевести разговор Петя бахнул наугад.

– Кстати, про «читать морали». Как ты, неграмотная будешь женой успешного купца?

– Я же учусь, – Клавдия полыхнула маковым цветом нежданного смущения, – я чего в Песте и задержалась, буквы знаю, вывески понимаю, а кого здесь спросить? Засмеют и ославят на всю губернию! Мелкие мне дома и помогли, по складам уже запросто могу, а до Покрова всяко выучусь. Да ещё и цифры, складывать и отнимать на бумаге тоже немножко могу...

Его высокоблагородие господин маг многое видел в своей короткой, но яркой жизни: воевал с контрабандистами на границе, с бандитами при таможне в Тьмутаракани бился, пленил лучшего боевого мага у османов, самого Фертина-бея, сильнейших шаманов Дальнего Востока жизни лишал, отрезал ступню у легендарной Золотой бабы, умеет командовать духами, шаманской энергией управляет...

Но чтоб родная сестра, оторва Клавдия так смутилась от неумения читать. Этого Петя не ожидал совершенно. Вот что любовь и гордость с женщинами вытворяют!

– Читать научишься быстро, а считать отлично умеешь и без знания цифр, если и ошибёшься в счёте, так только в свою пользу. Я это к чему говорю – зови своего суженого, есть разговор. Подарю на вашу свадьбу три кремниевых друзы, что у Артамона в карьере спрятаны. Вижу их магическим зрением только я, так что не украдут, не переживай. Каждая от двух тысяч рублей потянет, но может и больше, в песке кремниевые друзы, как правило, здоровенные.

– Эй, братик, – растерянная и красная Клава в один миг преобразилась в бледную стерву, – ты что же, решил три тыщи на приданое зажать? Каменюками хочешь отдариться? Так нам тоже дом строить, хоть и не такие хоромы как у вас, у благородиев!

– Узнаю! Теперь узнаю сестрёнку! Не переживай, получишь три тысячи. А теперь ноги в руки и бегом за суженым, прямо сегодня и решим когда помолвку вашу объявим.

– Это у вас, высокоблагородиев помолвка, – не удержалась, съехидничала Клава, – у нас, в купеческом сословии это называется – сговор!

– Иди уже, к купцу своему, – Пете вдруг стало так хорошо и радостно, словно в детстве раннем, когда тёплый дождик только-только прошёл, солнышко выглянуло, в одной руке леденец, в другой баранка. И можно гулять, ну сколько тебе хочется, аж до самого вечера. – Иди, купчиха Сидоркина Клавдия Григорьевна!

Глава 5

Глава 5.

В первый день октября, утром ранним, уездный целитель Птахин, наскоро позавтракав, запрыгнул в пассажирскую карету, гордо именуемую дилижансом. Случилась оказия – городничий с супругой собрались в губернскую столицу, славный город Путивль, а Пете как раз надо обернуться с лечилками, да и просил его приехать господин опричник Патрикеев, сменивший на ответственном посту давнего Петиного знакомца – Трифонова, коего перевели, кажется, в Сибирское наместничество. И сменщик Трифонова пожелал с магом познакомиться, настоятельно просил через господина полицмейстера Касатонова, как будет дражайший Пётр Григорьевич в Путивле, непременно заглянуть в опричное губернское управление.

В карете помимо чиновной четы и Птахина находились два угрюмых курьера, вооружённых новейшими, на шесть выстрелов, револьверами. Охрана полагалась двум опечатанным мешкам, как пояснил городничий, из Песта и Жатска вывозились «заёмные письма», посредством которых после эмансипации крестьян (попросту говоря – раскрепощения) помещики и бывшие крепостные вели нескончаемые тяжбы по земельным наделам. Название своё эти запутанные дела получили оттого, что после Реформы непонятно было кто кому и за что должен. Сколько стоит земля, а как оценить работу на бывшего барина – тут сам чёрт ногу сломит. Первые договоры предсказуемо оказались в пользу более грамотных помещиков, но пейзане, показушно покорившись, начали всячески вредить, устраивать поджоги строений, мосты обрушивать, запруды у барских мельниц разбивать, едва не дошло до бунта! Это всё до рождения Пети случилось, но память о тех тревожных днях сохранилась. Отец как подопьёт, обязательно вспоминал молодость и «Экспедицию по усмирению деревни». Вон, даже старые бумаги из архивов уездных землемеров перевозят так, словно в мешках ассигнации на крупную сумму. Неужели нападут по дороге какие злодеи-карбонарии? Вроде тихо всё в уезде. Но на всякий случай Петя периодически «включал» магическое зрение, вдруг да притаилась на обочине шайка отважного и благородного барина Дубравинского. Как раз про эмансипацию и земельный передел тот рассказ был написан. Ну, ещё, конечно, про любовь бедного поручика и генеральской дочки...

Однако обошлось, никто на бумаги не покусился. Распрощавшись с попутчиками, господин маг свершил променад в полверсты и зашёл в Офицерское собрание, где временно разместился походный штаб формируемой морской десантной дивизии. Сдав под роспись заряженные лечилки и получив за них очередные три тысячи рублей (спасибо Никите за подработку) Петя решил сперва отобедать, а уж потом идти знакомиться с господином опричником Патрикеевым.

Трактир располагался удачно – в паре кварталов и от губернского правления и от штаб-квартиры «псов государевых», аккурат посередине. Петя уселся у окна и уже поглощая десерт приметил на тротуаре Машу Селиванову, прогуливающуюся с рослым симпатичным брюнетом лет тридцати.

На свидание двух сердец любящих непохоже – говорит по большей части Селиванова, словно прилежная ученица задание пересказывает, а брюнет слушает и подаёт короткие реплики, скорее всего, задаёт наводящие вопросы.

Парочка, пройдя от трактира сотню шагов, чинно раскланялась. Мария пошла в сторону губернского правления, а её спутник в сторону противоположную, отчего у господина мага «почему то» испортилось настроение.

Когда дежурный жандарм проводил его высокоблагородие Петра Григорьевича Птахина в кабинет его высокоблагородия Егора Егоровича Патрикеева, вышеупомянутый брюнет вышел из-за стола и радушно предложил господину целителю «вот это кресло, оно поудобнее будет». Ну, и попросил чай с сушками принести, да чтоб покрепче и погорячее!

– Рассказывайте, Пётр Григорьевич, – словно другу давнему задушевному предложил Патрикеев, – как служится на новом месте, может, просьбы какие есть, пожелания?

Вот же сукин сын, с места в карьер начинает прощупывать собеседника – дёрнется ли Птахин, пойдёт на обострение. Или же стерпит, смирит гонор. Опричников ведь кто боится, кто ненавидит, но равнодушных к их службе нет.

– Всё хорошо, – коротко ответствовал Петя. Как пишут в книжке про античных героев – лаконично.

– Рад за вас. Но, всё-таки...

– Всё-таки что?

– Не получается у нас разговор, Пётр Григорьевич, – непритворно опечалился Патрикеев.

– Егор Егорович. Что. Вам. От. Меня. Нужно.

– Взаимопонимание, дорогой Пётр Григорьевич. Исключительно взаимопонимание и доверие.

– Так доставайте коньяк! И начнём крепить доверие вместе с взаимопониманием.

– Экий хитрец, – Патрикеев расхохотался, – вы же маг жизни, вас не споить. Да и не любите выпивку, считаете алкоголь помехой к развитию мажеской силы.

– Егор Егорович, время дорого, – Петя никуда не спешил, но кружить вокруг да около, соревнуясь с опричником в выдержке и словесной казуистике толку никакого, – задавайте чёткие вопросы, получите такие же ответы. Или по работе заняться нечем?

– Уели, Пётр Григорьевич, уели. Сами понимаете – много о вас слышал. Разного. Разумеется, подготовился к беседе как мог более тщательно. Но надо составить и собственное мнение, потому прошу простить за психологические штучки. Служба!

– Понимаю. Нам, магам для развития Хранилища и энергетических каналов часто приходится на ровном месте напрягаться, медитировать, энергию перекачивать. Порой со стороны кажется, что ерундой занимаемся, а на деле – тренировка и развитие. Так и вы со своими хитрыми подходами.

– Точно так, Пётр Григорьевич. Тогда к делу, – вы не против вернуться в Академию Магии? Сразу уточню – полноценным преподавателем. Четвёртого разряда уже скоро достигнете, ведь так?

Уже интересно. В Академии с месяц как внезапно сменился ректор, Катя прилетала на пару дней, рассказала, что Щеглова отставили якобы из-за значительного уменьшения количества выпускников. Государству нужны маги, а в Академии только и думают, как сохранить кастовость, не допустить в мажеское сословие выходцев «из низов». Прям басня про волка и ягнёнка, то есть про Левашова и Петю. С иллюстрациями! Также со слов Кати поговаривают о грядущем пересмотре учебных программ и о ротации преподавателей.

– Против. Что я забыл в Академии? Благодаря Государю Великому Князю у меня всё есть: деньги, ордена, положение в обществе. Да и в Жатске мне нравится, дом строю, женюсь скоро.

– Не хотите кадетам сопли утирать, – ничуть не опечалился отказом Патрикеев, – ну и правильно! Это солдафонам вроде Сорокина и Левашова муштра нравится, хлебом не корми, дай покомандовать.

К главному опричник перешёл после чаепития, – чрезвычайно интересуют их службу ближайшие планы давнего Петиного знакомца, миллионщика Карташова. По предположению Патрикеева, хитрюга золотопромышленник отыскал несколько перспективных участков для добычи алмазов, но опасается подавать заявку, чтоб не перевели земли в казну, как в случае с месторождением открытым в Архангелогородской губернии Птахиным.

И если «нищеброда» Петю, неспособного из-за отсутствия средств наладить дело Государь облагодетельствовал, выкупив участок в казну по очень и очень достойной цене, то с Карташовым всё гораздо сложнее. Денег у купца полно, а в друзьях-сотоварищах-компаньонах очень значимые фигуры. Если отодвинуть Карташова, то и они потеряют. А напряжение «в верхах», никому не нужно. Но и финансовое укрепление дальневосточного клана Пронскому княжеству невыгодно. Мало ли – решат одуревшие от шальных денег магнаты отделиться, кликнут наёмников со всего света, обратятся за помощью к цинцам...

– От меня то, что нужно, – Пете уже и самому стало любопытно, где он и где высокая политика?

– По нашим сведениям, Пётр Григорьевич, из достоверных источников полученным, господин Карташов собирается в скором времени приехать в Путивль и встретится с вами.

– Он мне ещё за аметистовую друзу должен...

– Отдаст! С процентами отдаст, уж поверьте, Пётр Григорьевич! Мы тамошних магов земли по государственной необходимости раз и откомандировали на армейский подряд, амулеты изготавливать. Много. Так сказать – вперёд и впрок! Остались только маги земли из опричной службы. И за ваше уникальное магическое зрение золотопромышленник любые деньги заплатит...

Петя вежливо покивал, проникся и клятвенно пообещал: как только Фрол Игнатьевич объявится и начнёт к магу клинья подбивать, немного покочевряжиться, должок стребовать и лишь потом соглашаться на поездку на Дальний Восток и на инспекцию магическим зрением потенциальных месторождений алмазов.

Но! Главная задача господина целителя заключается в том, чтоб все места залегания драгоценных камней запомнить и ничего о них не говорить Карташову – нет алмазов и всё. А потом нанести их на карту и передать дальневосточным опричникам, некоторых Петя даже знает.

Вот же тварь, вот же гнида Патрикеев. Хорошо, что держит опричник Птахина за недоумка, за недалёкого выскочку, которого помани высокими словами о долге и Отечестве, посули орден, а он и рад стараться.

Только не на государство работает господин опричник, на свой карман. Скорее всего, – с кем-то из дальневосточных коллег вступил в сговор. Там, в Дальнем, про Петин «глаз-алмаз» все знают. А уже здесь, в Путивле, Патрикеев Селиванову разговорил, очень уж у него сведения по учёбе Птахина отрывочны и похожи на представление об учебном процессе в Академии недоучившейся Марии. Да, фамилии кураторов опричник знает, что Птахин «известный заучка» – Селиванова точно так говорила, её слова. Ну и дальше по мелочи...

Весьма вероятно, что как только Петя карту отдаст с алмазными захоронками, так и прикопают господина целителя у дальневосточной сопки и скажут – шаманы, мол, убили, что с них взять – дикари-с! Или на конкурента, на Карташова свалят, что, скорее всего.

Даже если у него и паранойя, даже если Патрикеев честный служака, то какой резон Пете влезать в драку двух групп миллионщиков, словно зёрнышку меж жерновов?

Нет, с Фрол Игнатьевичем отчего ж не повстречаться. Даже пообещать приехать можно. А потом – бац! Государственная необходимость – в Тьмутаракань вызвали мага Птахина, Султансарай без Птахина, победителя самого Фертина-бея, никак не захватить. Волохов вызов сделает, а там и видно будет.

Кстати, надо Никите спасибо сказать при случае – за брата. Только по пинку его превосходительства забегали в служебном рвении тьмутараканские писари, за день Ивана оформили вчистую. И про взятку никто более не заикался, боятся Волохова на юге, как брат говорит – круто забирает молодой генерал, но сам государь даёт поддержку, потому и трепещет чиновная сволочь.

Иван приехал неделю назад, худой, жёлтый, будто азиат какой. Конечно, брат целитель пролечил Ивана Григорьевича, не пожалев полного исцеления, а потом ещё одного. И волевой магией «отшлифовал» – стал Иван Птахин словно Иван-царевич сказочный, словно из котла с кипящим молоком выскочил.

Проводив брата в Пест господин маг задумался – какое заделье найти для бывшего солдата. Патент купца третьей гильдии – запросто, но все ниши в родном городке заняты, а с мэтром Сухояровым договор – не влазит в чужой огород Петя с магическими услугами, не лечит в Песте и лечилки не продаёт.

Неожиданно помогла невеста – Екатерина разговор с Петей на зимней практике выпускного курса не забыла. И перейдя в «бытовики» за два года службы в Кокчарске наловчилась изготавливать не только «морозилки», но и разработала амулет, позволяющий гнать жар, (считай горячий, очень горячий ветер) долгое время. То что надо для сушки грибов, зерна, копчения рыбы и мяса. Амулеты выделывались под разный объём, разную мощность и длительность работы, цена выходила от пяти рублей до заоблачных двухсот, ну, это уже для промышленных объёмов. А ведь ещё перезарядка нужна! Петя в письме посоветовал брату самому заняться изготовлением коробов – тут главное надёжно обложить морозильную камеру ватой, ну, или крошкой пробковой, а сверху клеем пройтись. И радуйся жизни, пей молоко свежее и не свернувшееся! Для Песта это дело новое и прибыльное, пусть не сказочный доход сулит, зато стабильный.

Сам же маг жизни пятого разряда Пётр Птахин, взяв в руки Катей изготовленную разряженную «морозилку» как-то ВДРУГ понял – он может её зарядить именно так, как амулет и настроен – энергией ветра и огня. Не через Хранилище, – с помощью ауры.

А ведь действительно, маги аурники владели множеством стихий, жили долго, много знали. А потом основатели нынешних княжеских родов истребили кудесников, всех до единого...

Петя внимательно проштудировал летописи, касаемо магов-аурников, по всему выходит, что их вождей пригласили на пир, но обманом заманили в «волшебную печь», то есть, скорее всего в допотопный магатрон, где и выжгли. Не выдерживали аурники в магатроне, сразу выгорали. А потом их, полуживых и обессиленных, сажали на колья, сжигали на кострах...

Да, весёлая история у Великого Княжества Пронского. Если свести одно с другим, так получается – правящая династия самые что ни на есть узурпаторы и захватчики. И выгорание кадетов на первом курсе – не выявление ли и не «профилактика» потенциальных магов-аурников. Петя выкрутился непонятно как, но он и первый в роду магически одарённый, и молодой тогда совсем был, а аура изменилась уже ближе к двадцать первому дню рождения, с взрослением организма. Тут думать и думать, главное ни с кем своими знаниями не делиться, даже с Катей. Интересно, а если стихия огня и воздуха, пусть и не в полной мере Пете подвластны, как быть с магией земли? Вдруг да получится заготовки самому делать, хотел же ещё кадетом, приналечь на артефакторику!