Текст книги "Затон"

Автор книги: Алексей Фомин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Слава зафиксировал, как вышли из подъезда родители объекта. «Подожду еще пару-тройку часиков, – решил он. – Если она за это время не появится, то придется мне подняться к ней». Но ждать так долго ему не пришлось. В девять сорок пять объект вышел из подъезда в сопровождении какой-то женщины лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Они вместе двинулись к выходу из двора. Слава запустил двигатель и дал ему немного поработать на холостых. Женщины уже скрылись из виду, и тут Слава обратил внимание на качка, торопливо шагавшего по двору. «Интересные дела», – подумал Слава. Он дождался, пока качок скроется из виду и только тогда тронулся с места. Он выехал на улицу и остановился, чтобы оценить обстановку. Вдалеке маячили две женские фигуры. Качок топал в том же направлении. «Что это? Совпадение или?.. Работать стал спустя рукава, обормот, – обругал себя Слава. – Подготовку нормальную провести ему, видите ли, было лень. Вот тебе и простая девчонка… Объект принял контрмеры».

Пятничная неудача раздражила его, но не более. То, что объекту каким-то чудом удалось выбраться из машины и сбежать с места аварии, он посчитал чистой воды случайностью. Сегодняшнее же появление этого белобрысого бандита в качестве замаскированного охранника Слава воспринял как серьезную неудачу. Такого в его карьере не было еще ни разу.

«Это ведь она на тебя охоту открыла, – пенял он себе. – Случайность тебя выручила. Решил на всякий случай прогреть движок малознакомой машины. Расслабился… Так недалеко и… А что это за женщина с объектом? Что ты вообще знаешь об объекте? Черт…» – Выругался он.

Слава запер машину и зашагал вслед за качком.

Это что за тетка с тобой была? – Ирка дисциплинированно ждала на ступенях храма, как и договаривались.

А… Соседка. В метро случайно встретились. Оказалось, что нам по пути. Ну что, куда пойдем? – поинтересовалась Анна. – В «Фабио» вроде рановато? По улице побродим?

Ну ты, мать, сдурела! – возмутилась Ирка. – В такое пекло? Я и так чуть не изжарилась, пока ждала тебя. Пойдем в собор, там прохладно.

Анна глянула на небо. Насчет пекла Ирка, конечно, приврала. Стояло прекрасное, теплое июньское утро. И даже воздух сегодня почему-то пах не привычным бензином и выхлопными газами, а цветущей липой и еще чем-то пряным. Может быть, часам к двум, когда солнце взберется в зенит и успеет основательно прогреть камень домов и асфальт улиц, город действительно станет похож на пекло, но пока…

Как скажешь, – согласилась Анна.

На входе Ирка осенила себя крестным знаменьем на католический манер.

Ты что в католичество перекрестилась или маскируешься таким образом? – спросила Анна, когда они уселись в укромном углу.

А ты не знала? – удивилась Ирка. – Уже скоро год.

И зачем тебе это нужно?

Ты ничего не понимаешь, – возмутилась Ирка. – Католичество – это естественный путь для каждого приличного русского человека. Вспомни, хотя бы, Чаадаева.

Ну и ладно, – охотно согласилась Анна. Еще не хватало спорить из-за этого с Иркой. – Знаешь, я в пятницу в аварию попала. В такую аварию, что «Жук» восстановлению не подлежит.

Вау! – Ирка была потрясена. – Это вот… Вот… После того, как мы расстались, да?

Анна утвердительно кивнула головой.

«Жучка»-то как жалко, – запричитала Ирка. – Он был такой классненький… Ой, а сама-то как? – Вдруг спохватилась она.

Обошлось, если не считать пары синяков. Но… Это, вообще, такая странная история… – Анна была больше не в состоянии скрывать от всех свое знакомство с Нюточкой. Ей настоятельно требовалось с кем-то поделиться, иначе эта информация, казалось, сожжет ее изнутри, как термическая бомба. Ирка для этой цели подходила, как никто другой. – Но… Обещай, что бы ты ни услышала, ты не сочтешь меня сумасшедшей.

Ой, что-то ты темнишь, подруга. Давай-ка лучше выкладывай все подробно и по порядку.

И Анна начала рассказывать подробно и по порядку, начиная с того момента, как в самолете к ней впервые явилась Нюточка. Закончив, она с замиранием сердца ожидала Иркин приговор. Признаться, Анна опасалась, что услышанную историю Ирка воспримет как откровенное вранье или того хуже, как бред больного человека. Но подруга поверила ей безоговорочно и сразу. Более того, отнеслась ко всему очень серьезно.

Да… Хреновые твои дела, подруга, – с самым серьезным видом резюмировала услышанное Ирка. Анна с недоумением воззрилась на нее. Обычно, они старались не употреблять в общении друг с другом столь рискованную лексику. – Что же ты мне сразу не сказала? – Сокрушалась Ирка. – Я бы тебя к знакомой колдунье отвела. Она, знаешь, как классно контакт с духами устанавливает. Она бы точно уговорила твою прабабку оставить тебя в покое. А теперь… Не знаю.

А что? – испугалась Анна. – Наше общение – это так плохо?

Ну, наивная дурочка! – Ирка всплеснула руками и хлопнула себя по коленям. – А ты думаешь откуда все твои проблемы? В личной жизни? На работе? Авария эта? А теперь еще и черный человек, который тебя хочет убить? Ведь все это произошло после появления твоей ненаглядной прабабки!

«Действительно, – подумала Анна, – до знакомства с Нюточкой я была счастливейшим человеком на земле. Но…»

Но… Как все эти события связаны с моей прабабкой?

А вот так! Она хотела, чтобы ты тотчас отправилась разыскивать какой-то чертов пароход. Даже морковку тебе подвесила в виде клада, спрятанного на нем. А ты, вместо того, чтобы дисциплинировано отправиться на поиски, чем занимаешься?

Чем? – как завороженная переспросила Анна.

Да чем угодно! Делишки свои устраиваешь, счеты личные сводишь. Да еще используешь полученную информацию о пароходе как предлог! – Ирка разозлилась на Анну за ее бестолковость и непонятливость. – Вот она тебя и подталкивает, чтобы ты отправлялась выполнять полученное поручение; то есть, ехала искать этот пароход. Подожди, если будешь продолжать время тянуть, у тебя еще не такие проблемы начнутся.

Ты думаешь? – закусив губу, спросила Анна.

Ирка презрительно хмыкнула:

Хм-м… Она еще спрашивает… Все души неприкаянные, которые по Земле шляются, это есть, как говорят экстрасенсы, проявление отрицательных энергий. Нормальные души находятся там, где им положено. А эти… Нечистая сила, одним словом. Почему-то держит ее этот пароход. Что-то там такое есть… Но сама она, без чьей-то помощи, получить это не может. Вот она и решила тебя использовать. А ты, – Ирка ненадолго задумалась, – если будешь ей перечить… Она тебя в порошок сотрет.

«Как же так, ведь Нюточка такая родная, такая заботливая… Она так любит меня… Или нет? – засомневалась Анна. – Неужели это все игра?» Ирка как будто услышала ее мысли.

А то, что она тебя спасает в последний момент, свидетельствует только об одном. Ты ей пока что нужна. Не более того. Only business.

Анна не отреагировала на ее слова, Ирка тоже замолкла. Уставившись в одну точку, она хмурилась, морщила лоб и шевелила губами.

А знаешь… – вдруг сказала она. – Может быть, это твоя карма – найти эту старую баржу?

Пароход, – поправила ее Анна.

Все равно, – отмахнулась от нее Ирка. – Какое имеет значение баржа, пароход… Главное – это карма. Тебе не к колдунье надо. У меня есть соседи-кришнаиты. Я тебя к ним отведу. Вот они настоящие специалисты в области кармы. Хотя… – Ирка опять несколько секунд погримасничала. – Говоришь, вы с ней абсолютно похожи?

Угу, – Анна кивнула.

Может… Она – это ты? Тьфу, нет. Ты – это она. То есть, ты – реинкарнация твоей прабабки. Почему же тогда ты сама с собой встречаешься? – Ирка окончательно запуталась, сбилась и замолчала.

Иркин конфуз почему-то вернул Анне хорошее настроение и бодрое расположение духа.

О-о! – она глянула на часы. – Почти час. Пойдем-ка лучше обедать. А то у меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было.

Виртуозно исполненные шедевры средиземноморской кухни и бутылочка старого, доброго «Бордо» расслабили подруг, развеяли дурные мысли и притупили ощущение опасности.

Знаешь, – доверительно сообщила подруге Анна, когда они вышли из ресторана на улицу, – а та тетка, которая меня сюда провожала, она из милиции. Правда, она недавно вышла на пенсию… Но меня сегодня еще один мент охраняет. – Анна покрутила вокруг себя головой в надежде обнаружить сопровождающего. – Не видно. Но его и не должно быть видно. Все правильно.

Ань, мне сегодня надо еще в одно место заскочить. Ненадолго, только документы забросить, – пояснила Ирка. – В Фили. Поедешь со мной?

Поехали, – не раздумывая, согласилась Анна.

Девушки вновь вышли на Малую Грузинскую. Анна подошла к краю тротуара и решительно подняла руку, намереваясь остановить какую-нибудь машину.

Слушай, Ань, – дернула ее сзади Ирка. – Да опусти же ты руку. Подожди.

Анна, не поняв, чего же хочет Ирка, обернулась назад.

Ну?

Нет, вот ты скажи мне… – Ирка хитро улыбнулась. – Сейчас ты поймаешь машину, сядешь и уедешь. А твой, как его, сопровождающий… Он же не знает, что мы едем в Фили. А вдруг ему сразу же вслед за нами не удастся машину поймать? Или он на машине? А может быть, мне поорать: «Ау-у, сопровождающий, мы едем в Фили. Пожалуйте за нами».

Не мели ерунды. – Анна разозлилась, но, чуть подумав, не могла не признать, что в Иркиных словах есть доля истины. – Что ты предлагаешь?

Ирка неопределенно махнула рукой вдоль Малой Грузинской.

Сто шестнадцатый автобус. Идет, как раз, в Фили.

Анна повернула голову туда, куда указывала Ирка. Метрах в пятидесяти от них, посреди широкого тротуара стоял столбик с табличкой. Воздух, нагретый раскаленным, как доменная печь, асфальтом, тихо струился вверх, и столбик с табличкой, казалось, плыл в нем, колеблясь и извиваясь из стороны в сторону.

Куда угодно, – согласилась Анна, – только в тень. Если я еще тридцать секунд простою на этом перекрестке, меня солнечный удар хватит.

Перебежав через дорогу, девушки юркнули в спасительную тень.

У-уф, – шумно вздохнула Ирка, когда они устроились на скамеечке. – Знаешь, или вино было какое-то не такое, или солнце… не такое, но у меня просто крыша едет.

Скамеечка стояла в палисаднике, в густой тени старого развесистого клена. Напротив нее, на тротуаре торчал тот самый металлический столбик с табличкой, обозначающий остановку сто шестнадцатого автобуса. Скамеечка была из тех, которые почему-то именуются «малыми архитектурными формами» – две бетонных плюхи, поставленные вертикально, а между ними крашеная в синий цвет пара недлинных досок. Рядом, под углом девяносто градусов стояла еще одна такая же «малая архитектурная форма». Автобус, видимо, ушел совсем недавно, так как ни на скамеечках, ни возле таблички не было ни одного ожидающего.

Ирка покопалась в сумке, достала сигареты с зажигалкой и с наслаждением закурила.

Знаешь, что я тебе скажу, Ань… – Она манерно выпятила губы и выпустила в воздух несколько колеблющихся сизых колец. – Я вот нисколечко не сомневаюсь в том, что ты рассказала. И с удовольствием тебе помогу. Хочешь, отведу тебя к колдунье? Нет? – Анна молчала, никак не реагируя на ее слова. Ирка скептически хмыкнула. – Хм-м, в том-то и дело. Я тоже думаю, что не поможет. Слишком далеко у вас все зашло. Сейчас, как мне кажется, самое лучшее – делать то, что она говорит. Говорит, отправляйся в провинцию, значит отправляйся. А… Хочешь, я с тобой поеду, а? Отпуск возьму, и вместе мотнемся на Волгу. Да не расстраивайся ты так. Все образуется. А может, действительно на том пароходе клад обнаружится. – Она, как пинцетом, взяла окурок двумя длинными наманикюренными ногтями и небрежно швырнула его в направлении урны. На удивление, окурок, описав крутую дугу, попал точно в цель. – Ой, Ань… – Она толкнула подругу в бок. – Ты посмотри… Вот это кадр. Прямо-таки, отель «Калифорния».

По раскаленному жгучим солнцем тротуару в направлении автобусной остановки шествовал, вернее сказать, подгребал довольно-таки живописный субъект. Появление на Малой Грузинской столь странно выглядящего товарища было бы гораздо более органичным в годы самого застойного застоя, чем в наши дни. Одет он был в старые затертые джинсы – «колокола», продранные на коленях, и широкую холщовую блузу без рукавов и ворота, расшитую по краю наподобие украинской рубахи. Спереди на блузе красовался криво выведенный черной краской знак антивоенного движения. Его длинные огненно-рыжие волосы, то ли искусственно завитые, то ли растущие так от рождения, были пострижены a la Анжела Дэвис, создавая впечатление нахлобученной на голову огромной шарообразной шапки. Товарищ неторопливо шагал, широко расставляя ноги и выворачивая ступни, обутые в деревянные сабо, наружу.

Колеблющийся горячий воздух делал эту фигуру еще более странной, рождая ощущение, как от миража, как будто субъект, весь дрожа и переливаясь, парит по воздуху, а не шагает по грешной земле.

Дитя цветов, – прокомментировала увиденное Ирка.

А я думала, что они давно вымерли, как мамонты, – ответила ей Анна.

Субъект подошел к остановке и, сняв темные очки – «слезки», вперился взглядом в табличку. Хотя на ней только и значилось, что номер маршрута и название конечной остановки, он изучал ее не меньше пяти-семи минут.

Все это время Ирка, наклонившись и спрятавшись за Анну, беззвучно давилась от смеха, да и Анна с трудом сдерживалась, чтобы не прыснуть. Неожиданно субъект повернулся и внимательно поглядел на подруг, как будто намереваясь потребовать от них подвинуться и дать ему место в спасительной тени.

На вид ему было лет сорок пять, никак не меньше, что делало его прикид еще более диким и несуразным. На лбу у него была повязана широкая пестрая лента, с которой по обеим сторонам лица свисали два шнурка с нанизанными на них яркими разнокалиберными пуговицами, бусинками и какими-то неправильной формы камешками. Подобные фенечки были навязаны у него и на запястьях. На боку у субъекта висела сумка – не сумка, а скорее торба из мешковины, которую кто-то принялся было украшать сложным узором из бисера и блесток, но так и бросил работу на середине. Довершали это разноцветное великолепие не то чтобы усы, но и не бородка, а некое комбинированное рыжеволосие, пышным кустом закрывавшее подбородок и рот незнакомца.

Он слегка наклонился вперед, отчего фенечки, закрепленные у висков, качнулись, как маятники, и сказал, обращаясь к Ирке и Анне:

Здорово, чувихи. Подвиньтесь-ка. Дайте дяде свой бэксайд приземлить.

Онемев от столь откровенного хамства, девушки промолчали, но двинуться с места и не подумали. Субъект подождал чуть-чуть, но настаивать на своей просьбе не стал. Он обошел подруг и уселся на стоявшей рядом скамейке, оказавшись у них за спиной.

Не хотите здороваться, и ладно, – примирительным тоном сказал субъект. – Хотя, невежливо это. Я к вам со всей душой, а вы… Давайте знакомиться. Меня наши чуваки, то есть товарищи по работе, Пантей кличут или Пантюшей. Кому как нравится. А вас, я знаю, как зовут: Ирина и Анна.

Анна резко дернула головой, с испугом глянув сначала на Пантю, а потом на Ирку. Пантя, тем временем, передвинул свой мешок на пузо и сосредоточенно принялся в нем рыться. Покопавшись, он извлек из мешка мятую пачку «Беломора» и спичечный коробок. Щелкнув ногтем большого пальца по дну пачки, он выбил из нее папиросу и ловко поймал ее губами, вдруг обнаружившимися среди густой рыжей растительности. Прикурив, он энергично и жадно затянулся, а потом медленно, как бы с сожалением, выпустил дым. Над скамейками повис тяжелый, сладковатый конопляный дух.

Травкой не желаете угоститься? – дружелюбно предложил Пантя. – Сам собирал. Высший сорт. Ништяк. – Похвастался он.

Фу, какая гадость, – возмутилась Анна, обращаясь к Ирке.

Дожили, – согласилась с ней Ирка. – Какая-то козломордая хиппующая плесень считает для себя возможным пытаться склеить нас прямо на улице. Последний раз на улице я знакомилась курсе на третьем.

Не провоцируй его, – дернула ее за руку Анна. – Нам надо только дождаться автобуса.

Зря вы так реагируете, барышни, – вполне миролюбиво начал немолодой хиппи. – Я ведь к вам по-хорошему… Можно сказать, хочу вам помочь, предостеречь от необдуманных поступков. Вы вот собрались в путешествие по Волге… Пароход какой-то искать… Глупое и рискованное предприятие. Не надо бы вам этого делать.

Услышав слово «пароход», Анна вздрогнула, как от удара. «Этот тип как-то связан с аварией, – с ужасом подумала она. Несмотря на тридцатиградусную жару, она похолодела с головы до пят. – Но откуда он знает про пароход? Он что, подслушивал нас? Бред какой-то… Нет, это невозможно. Это просто какое-то недоразумение». – Попыталась успокоить себя Анна, почувствовав в то же время, почувствовав животом, в котором вдруг все сжалось в один тугой ком, вызвав тупую, ноющую боль, что никакое это не недоразумение, что пароход, Нюточка, полыхающий «Жучок», страшный черный человек, устроивший за ней охоту и этот рыжий тип с дурацким именем Пантя связаны между собой каким-то непостижимым образом.

Эй, ты… Слышь, герла… Ты, ты, которая Анна, – уточнил рыжий. – Лисен ту ми. Забудь про пароход. И ехай домой. Дуру эту, свою прабабку, пошли подальше. Скажешь, Пантя велел сидеть дома. Да… И помирись со своим лавером. И с этим, вторым, как его… А, Эдвард. И мэйк лав, лучше с обоими. И вообще по жизни… Руководствуйся лозунгом: «Секс, драгс, рок-н-ролл». – Рыжий тип омерзительно захихикал. – И оставь в покое квартирный вопрос. Будешь жить тогда долго и счастливо.

Ирка, ошалевшая поначалу от столь резкой перемены тона, ожидала, что уж теперь-то наглец огребет по полной программе. Ей ли не знать свою подругу Аньку. Как-никак, десять лет тесной дружбы связывали их. Но, вопреки ожиданиям, Анна сидела белая, как мел, смирно, как паинька, сложив руки на коленках, и молчала, словно воды в рот набрала.

Ах ты, козел драный, – возмутилась бесстрашная Ирка. – А ну, пошел вон отсюда, или я сейчас разделаю тебя электрошокером, как бог черепаху! – Ирка уже запустила руку в сумку, видимо, намереваясь привести угрозу в исполнение, но, сидевшая до того неподвижно, Анна вдруг повисла всем телом на ее руке, не давая вытащить электрошокер наружу.

Рыжий презрительно усмехнулся.

А вам, барышня, – обратился он к Ирке, – я бы посоветовал вообще не беспокоиться. К вам вышесказанное никоим образом не относится, поскольку вы, можно считать, уже покойница. Вас переедет сегодня автомобиль. Э-э… Вот как у этого… Э-э… Вот: «… человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен…»

Ирка, до этих слов все еще порывавшаяся выхватить из сумки оружие и пытавшаяся преодолеть сопротивление Анны, вдруг успокоилась и просящим тоном обратилась к подруге:

Ань, отпусти, пожалуйста. Да не буду я трогать этого придурка… Пойдем лучше отсюда. Знаешь, я многое могу вытерпеть, но только не такую пошлятину. – Ирка встала на ноги и, перебросив через плечо длинный ремень своей большой деловой сумки, больше похожей на портфель, протянула руку. – Вставай. Не будем ждать автобуса. Тормознем тачку. – Анна тоже поднялась со скамейки, и подруги вышли из спасительной тени на тротуар, под жесткие лучи немилосердного солнца. – Уф, не могу, – презрительно скривившись, фыркнула Ирка, – после того, как «Мастера…» по ящику показали, каждый недоделанный ублюдок вообразил себя интеллектуалом… Ладно, пойдем.

Подруги шагнули на край тротуара и одновременно подняли правую руку.

Слава расположился на перекрестке Малой Грузинской и Большого Тишинского и, привалившись плечом к задней стенке овощного ларька, стоящего на тротуаре, почитывал какой-то журнальчик, одновременно наблюдая за объектом. Качок, тоже следивший за объектом, давно слинял в сторону метро, предварительно переговорив перед этим с кем-то по телефону. Даму, сопровождавшую объект из дому, сменила подружка объекта. Ее Слава уже видел раньше. Они с объектом в пятницу целый день таскали его по Меге. Словом, обстановка успокоилась, нормализовалась и стала вполне рабочей.

Сначала девицы долго сидели в церкви. Качок тогда еще не убрался и приходилось соблюдать осторожность. Потом они перебрались в дорогущий кабак, и качок, видимо, получив санкцию, оставил пост. Слава сам любил бывать в этом кабаке. Уж больно там вкусно кормили. Это не мог не оценить даже такой непритязательный человек, как он. Но то, что объект обедает в таком ресторане, явилось для Славы еще одним подтверждением его жизненной позиции. Честных людей ему не заказывают. Ибо цены в том кабаке были явно не для честных людей.

Слава перелистнул журнальчик. Девицы сидели на лавочке, болтали и явно никуда не торопились. Конкретного плана действий у него еще не было, но он был уверен, что возможность сегодня обязательно представится, и до конца дня он свою работу сделает.

Но вот подружка объекта встала на ноги и потянула объект за собой. Девицы подошли к краю тротуара и принялись голосовать. Слава понял, что его час настал. На улице, правда, он никогда этот фокус не проделывал, но в метро ему трижды удавалось успешно завершить свою работу подобным образом. Суть фокуса заключалась в следующем. Слава идет вдоль платформы и, в тот момент, когда приближается поезд, незаметным движением несильно тычет жертву указательным пальцем в район поясницы, в нужную точку. Жертву временно парализует, и она мягким кулем валится вниз, под поезд. Ни у кого и в голове нет – подозревать в этом происшествии проходящего мимо Славу. Главная сложность в этом трюке – синхронизировать воздействие на объект с приближением транспортного средства. Единственное ограничение – это сезон. Этот замечательный фокус нельзя было применить в холодное время года. Но сейчас стояло лето, просто-таки замечательное лето, и обе девицы призывно сверкали обнаженными полосками своих спин.

Слава мгновенно оценил обстановку; прикинул расстояние до объекта и от объекта до перекрестка, где, дожидаясь зеленого сигнала, стояли четыре машины, и демонстративно-ленивой, но в то же время стремительной походкой, как леопард во время охоты, двинулся к своей жертве. У Славы было рассчитано все. Он контролировал ситуацию абсолютно. Одним глазом он держал в поле зрения объект, а вторым – стартовавший от светофора черный «Лексус». Этот не станет тормозить перед девицами. Такие извозом не промышляют. «Лексус» набрал скорость, и Слава тоже. После того, как он нанесет свой хитрый удар, пройдет полторы-две секунды, прежде чем жертва свалится на мостовую прямо под колеса подъехавшего «Лексуса». За это время Слава уже будет метрах в пятидесяти от места происшествия, а пока суть да дело, пока ахи да вздохи, он уже будет на Климашкина.

Слава был уже в нескольких метрах от объекта, он уже выключил мозг и включил автопилот инстинкта, когда знойный летний воздух перед ним вдруг неожиданно сгустился, и он почувствовал, что наткнулся на какую-то невидимую преграду. Как на резиновую стену. Слава изо всех сил упирался ногами и отчаянно помогал себе руками, но невидимая резиновая стена подалась совсем на чуть-чуть. Это продолжалось какую-то долю секунды, не больше, но этого хватило, чтобы сбить Славу с выверенного ритма. Стена так же неожиданно расступилась, выпустив его из своих объятий. Одним прыжком он поравнялся с девицами, нанес молниеносный удар и, все так же широко и стремительно шагая, унесся в сторону улицы Климашкина. Слава уже слышал бешеный визг тормозов и отчаянный крик ужаса за спиной, когда до него наконец дошло, что же все-таки произошло. «Черт, черт, черт, – как заклинание повторял он, быстро удаляясь от места происшествия. – Откуда взялась эта чертова стена? Черт, черт, черт!»

Слава, потративший лишнюю долю секунды на борьбу с этим невесть откуда взявшимся непонятным, необъяснимым атмосферным образованием, ошибся. Он нанес удар не объекту, а той, второй девице.

«Классно было бы сейчас оказаться в прохладном, кондиционированном салоне, – помыслила Анна, завидев приближающийся представительский автомобиль. – Нет, такой не остановит». – Она даже руку опустила, но Ирка, стоявшая по ходу движения первой, ничтоже сумняшеся продолжала голосовать.

Краем глаза Анна заметила, как за их спинами мелькнула какая-то тень, но тут Ирка безвольно уронила протянутую вперед руку, ноги у нее вдруг подкосились, она вся как-то сразу обмякла и начала заваливаться вперед, на мостовую. «Солнечный удар», – мелькнуло в голове у Анны. Она успела схватить Ирку за руку, но та утекала из ее рук, как студень. Оглушительный визг тормозов заставил Анну поднять глаза. Почти прямо перед собой она увидела хромированный оскал радиатора и огромные, в пол-лица, испуганные глаза ошалевшего водителя. Инстинктивными, судорожными движениями рук Анна безуспешно пыталась остановить падение обессилевшего, безвольного Иркиного тела, и тут рука ее наткнулась на что-то твердое и упругое. «Ремень… Сумка…» – обрадовалась она. Анна цепко ухватилась за ремень Иркиной сумки и, что есть силы, дернула на себя. Рывок отбросил Ирку на тротуар, а Анна, стоя на бордюре, забалансировала руками и, не удержав равновесия, спиной вперед полетела на мостовую.