Текст книги "Земля точка небо"

Автор книги: Алексей Егоренков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

...

15 марта 2004 года

Макс выбрал день, когда принес ей контракт и первые шаблоны сценариев.

Он был идиотом год назад, когда считал, что влюблен безнадежно. Нет, любовь наступила лишь теперь. Не то жгучее тепло, которое заставляло его строить планы, не изнурительный зуд, который мешал ему заснуть и вынуждал по два часа в день пропадать в офисном туалете.

Дома, в студии, в разных кафе, где они пережидали вечерний ураган пассажиров, всякий раз, когда Лиза была рядом, это чувство преображалось – не росло и не гасло, а слегка меняло форму. Как мост без перил, думал он. Не сойти и не развернуться, и ни малейшего понятия – есть ли на том конце берег. Но приходилось идти, чтобы держать равновесие.

– Боже, что это? Как это хоть читается? – Лиза помахала титульным листом. «Zemlя & Nebo, игровое шоу».

– Земля энд небо, – ответил Макс.

«Итак», – подумал он, мысленно толкая себя в спину, – «давай. Как ты планировал».

Будут и другие возможности.

«Конечно. Только чем хуже эта», – возразил он себе, наблюдая, как Лиза с восторгом листает договор.

По крайней мере, всё закончится.

«Верно», – решил он. Стоило попробовать хотя бы ради этого.

Однажды ведь придется и спрыгнуть.

Так прыгай!

– Я люблю тебя, – громко произнес Максим. Прозвучало неплохо. Чуть банально, зато не так фальшиво, как можно было ожидать.

– А?

– Я люблю тебя.

– А, – сказала Лиза, отрешенно разбиравшая бумаги. – Да… я тоже. Правда, мы молодцы? Где здесь подписывать?

– На каждом, правый нижний угол, с датой и расшифровкой, – Макс передал ей ручку. – Не хочешь отпраздновать?

– Так правильно? – Лиза показала ему первый лист. – Праздновать? Наверное, пока рано?

– Угу. Правильно. Оставь его здесь на столике.

Он кивнул на прощание, развернулся и побрел к себе.

...

13 мая 2004 года

Первыми гостями были трое: Ботаник, Спортсмен и Блондинка, такие скучные образы, что Лиза не запомнила их настоящие имена. Ботан, лицо выпуска номер один, был тощий, наглый и глупый, он мечтал изменить мир и боялся развратных женщин. И дорога ему была в преисподнюю, навстречу кошмарам и ужасам – рекламная вставка – неделя в самом дорогом и престижном стрип-клубе нашей столицы.

– Клуб и правда дорогой? – спросила Лиза. – У нас ведь даже на обеды на площадке денег не хватает.

– Не дорогой. И ни хрена не престижный, – утешил ее Макс. – Нам дают его на два часа бесплатно, в обмен на рекламу.

– Два часа? Нам же нужна неделя!

– Зачем? Развернем железо, снимем этого барана среди баб и голых сисек, фрагментами покажем, что прошла неделя, потом свернемся и уедем. Часа за два справимся.

Они справились за полтора.

Спортсмен был коротко стриженный, небольшого роста, тоже наглый и глупый. Он боялся травм и больниц, мечтал о собственном тренажерном зале. У Максима руки чесались заснять его в полном гипсе, но парень выиграл «небо», а Лиза настояла, чтобы игра шла честно. На выходные Макс арендовал тренажерный зал и заставил группу корчиться на тренажерах и турниках, а гостю вручил свисток и приказал командовать. Выпуск номер два не удался, рейтинги заскользили вниз, еще не успев подняться, и Лиза с трудом удержалась от заранее накопленного разочарования.

Как ни странно, их выручила Блондинка. Она смертельно, ужасно боялась змей и мечтала (сюрприз!) о личном салоне красоты. После третьего выпуска общий рейтинг «Z&N» вдруг передумал и робко сместился вверх.

– Просто девочка была не такая наглая, – сказала Лиза. – Меня она не так раздражала.

– Нет, – возразил довольный Максим. – Просто я догадался перед жеребьевкой показать змей .

Это было правдой. Еще он хотел, чтобы колесо остановили в положении «земля», но Лиза снова отказалась. Макс едва не высказал ей много неприятных вещей, потому что уже отснял материалы в серпентарии, и это стоило денег. Единственное, на что Лиза была согласна – это оставить кадры с гадюками и кобрами под затравку. И, как выяснилось, не зря.

– Будем делать это постоянно, – сказал он Лизе.

– Показывать змей?

– Не только. Всё, что ждет гостя. В обоих случаях.

По электронной почте ей пришло сообщение от «е-Женедельника» с предложением дать интервью – к обоюдной выгоде, то есть бесплатно. Лиза едва не удалила его с вечерним спамом; вообще-то, даже удалила, но Максим уговорил ее восстановить письмо и ответить.

– Это ведь не журнал, даже не газета, – сказала Лиза. – Это просто сайт.

– У них потенциал. Они раскрутили многие вещи, даже опопсили .

– Но я же не хочу опопсеть?

Макс хмыкнул.

– Ты хоть раскрутилась бы для начала.

– Ну пускай.

И Лиза написала им, что согласна.

Ответ пришел сразу и был очень так себе – она ждала приглашения в редакцию, если не в хорошее кафе, а получила глупую обойму вопросов:

«1) Ваша фамилия, имя и возраст.

2) Как давно вы на ТВ?

3) Гости – ненастоящие?

4) Жеребьевка – подстроена?

5) Ваши планы на будущее?»

Ноутбук с интернетом завелся в квартире недавно. Максим объявил, что деньги у них уже есть, а компьютер нужен ему для работы. Но, конечно, скоро выяснилось, что работа на дому вгоняет Макса в депрессию. Он пробовал играть по вечерам, пока у Лизы не сдали нервы от кваканья сирен и воплей дохнущей кибернетики. Тогда Максим забросил ноутбук совсем, и тот потихоньку обосновался здесь, на кровати у Лизы.

Устроившись поудобнее, она набрала первое, что пришло на ум:

«1) Не скажу.

2) Давно.

3) Нет.

4) Нет.

5) Петь и сниматься в кино».

...

13 мая 2004 года

– Напрасно, – подал голос Максим.

Он снова плелся, беззвучно матеря дорогу и этих двоих, которые шли впереди, общаясь исключительно друг с другом. Ленинградский ревел и сиял огнями, но по его левую сторону не видно было ни единого магазина, ни единого пивного ларька и вообще ничего, способного развлечь Макса в пути.

Он сдавленно перевел дух и сказал громче:

– Напрасно ты отказалась от интервью.

– А? – откликнулась Лиза через плечо. – Да я же им ответила.

– Разве это ответ?

– Не волнуйся, – она говорила в сторону, и Максим едва мог разобрать слова. – Я таких знаю, что-нибудь придумают.

« Конечно» , – подумал Макс. Ты ведь не просто телезвезда у нас, ты еще и журналистка.

Вслух добавить было нечего, и он промолчал.

Самое грустное, что идея прогулки, вообще говоря, принадлежала ему. Как насчет, сказал он Лизе, смотаться на Чистые, зайти в пару хороших мест? Отметить успех. Возможно, что-то выпить.

Тут оказалось, что психопат Дмитрий тоже собрался в центр, но пешком, и Лиза решила, что они могут прогуляться вдоль Ленинградского вместе, и Максиму пришлось идти следом. Теперь он не мог отделаться от мысли, что эти двое отлично справляются без него.

«Никакой он ей не друг, и даже не подружка, что бы Лизка не говорила», – думал Макс. Это одностороннее явление. Такие люди, как Дмитрий, ходячее несчастье, которому даже работа досталась по недоразумению, – такие люди всегда нуждаются . И, в отличие от Максима, не стесняются это демонстрировать. Вечные дети, которых нужно водить за руку, которые не могут сказать «я иду в центр, а вы – как хотите». В отличие от Максима.

– Нет, вы как хотите, – крикнул он и остановился. – А я беру такси.

– Да вон же стадион, – удивился Дима, показав куда-то рукой. – Почти уже Третье кольцо.

Максу часто попадался такой характер у женщин, но у мужчин – никогда. «Держаться в стороне», – решил он, – «а Лизка пусть сама решает».

– Такси? Точно нужно? – Лиза нахмурилась.

– Нужно, – подтвердил он, решительным щелчком отправив дотлевшую сигарету в небо.

– Может, не стоит пока тратить? Вдруг с передачей ничего не получится?

– Получится, – буркнул Максим и достал мобильник. – Ты ведь уверена, что с интервью всё выйдет. А я считаю, что с шоу получится.

Макс набрал короткий номер.

– Алло, – сказал он в трубку. – Да, машину, пожалуйста, сейчас посмотрю адрес…

И отправился разглядывать дорожные знаки.

– Терпеть не могу, когда он так себя ведет, – тихо призналась Лиза. – Он же знает, что ты не можешь ехать в машине.

– Я попробую, – ответил Дима.

– Серьезно? Ты уверен?

– В автобусе получается, – он вяло улыбнулся и дернул худым плечом. – Главное, чтоб не спереди.

– «Спереди», – фыркнула Лиза. – Сам ты «спереди»!

– Я деревня.

– Ты редактор, бездельник!

– А ты – Зигмунд Фрейд.

– А ты… – Лиза увидела, что Максим возвращается, и умолкла. При нем лучше так было не шутить: любое слово Макс легко мог принять в свой адрес.

– Серебристая «Волга», через двадцать минут, – сообщил Максим, покосившись на Диму.

– Ого! – Лиза распахнула глаза. – И что мы будем делать всё это время?

– Найдем пивной ларек, – сказал Макс и ухмыльнулся чему-то.

Но, естественно, ларька поблизости не оказалось. Потом еще этот Дима обломал ему кайф, не захотев садиться на переднее, хотя Максим лично держал ему дверь. Пришлось усадить на переднее сиденье Лизу и разделить заднее с этим, – лучше так, чем снова оставлять их вдвоем.

– Чистые пруды, – сказала Лиза водителю. Машина тронулась, остановилась, пару раз дернулась на месте, и, наконец, с ревом устроилась в плотном вечернем трафике.

– Здесь нет ремня безопасности.

– Что? – прошипел Макс, едва расслышав.

– Нет ремня безопасности, – повторил Дима, глядя по сторонам. В свете двойных фонарей его лицо ярко вспыхивало оранжевым.

– А вы знаете, что эти ремни при столкновении удушают пассажира? – спросил водитель.

Максим хихикнул, вытянул ноги и устроился поудобнее.

– Рука, – сказал Дима.

– Что?..

– Твоя рука, – повторил он, кивнув на запястье Макса. – Ты продел ее в ручку двери, при аварии она сломается вот здесь и вон там.

Максим решил, что на сегодня с него хватит.

– Послушай, – он набрал воздуха и повернулся к Диме, собираясь подробно рассказать о том, почему шизофреникам следует держать рот на замке в компании здоровых людей.

Макс увидел его и осекся.

Дима тонул в мягкой обивке, глядя в никуда. Он полностью сгруппировался, уперев локти в переднее сиденье и подобрав колени, готовый спрятать в них голову в любой момент.

Максим покачал головой, отвернулся и выдохнул с легким присвистом.

И высвободил кисть из дверной скобы, не из бредовых опасений, а просто ради комфорта.

...

14 мая 2004 года

Сонная от вина и долгого обратного пути, Лиза ввалилась к себе в спальню, едва не забыв прикрыть дверь. Она грохнулась поперек кровати прямо в уличной одежде и туфлях, потом сделала усилие и спихнула их на паркет. Ноги так устали, что казались на размер больше.

В целом Лизе понравился вечер. Конечно, дискотека была так себе: люди выходят на танцпол по графику и танцуют непонятно для чего, глядя перед собой. Но музыку крутили хорошую. Мартини тоже был под стать, хоть и очень крепкий – его мешали из джина с вермутом, она даже не знала, что так можно.

И погода стояла отличная, весенняя, насквозь черная, несмотря на фейерверк центральных огней.

И такси в оба конца.

Нет, Макс был прав, она сама устала идти пешком. Но при Диме сознаваться не хотелось.

Лиза сделала еще одно усилие и подтянула к себе ноутбук.

Журналисты «е-Женедельника» работали быстро. В ленте уже висела новость, гласившая, что им удалось взять « интервью у ЭЛИЗЫ ФРЕЙД, известного психолога и телеведущей [1]». Которая, судя по тексту, была предельно скрытной, держала в секрете личные данные, но признавалась, что «мечты о звездно-эстрадной карьере порой не дают ей уснуть».

Внизу предлагалось оставить комментарий, но единственным, кто успел воспользоваться этой возможностью, оказался Аноним (без фото) , написавший: «Полное гавно». Лиза была с ним согласна, но все равно не удержалась и слегка обиделась.

«Ну и пошли вы». Лиза хлопнула крышкой ноутбука и тут же забыла обо всем, готовая провалиться в сон.

Нет. Сначала раздеться.

Лиза потянулась, высвобождая ноги из джинсов, нечаянно тронула себя между ног и чуть не застонала от болезненного изнеможения.

«Блин, нужно найти хоть кого-то потрахаться», – сонно подумала она. А то вообще с ума можно сойти.

Была поздняя ночь, и сквозь оконную решетку густо сияло московское небо.

...

12 сентября 2005 года

– Ну что, разместили его, Поттер?

– В той же трешке. Хотя не понимаю, с какой стати мы…

– Нас попросили об этом из министерства. И кстати, они прислали к нам человека.

– Инспекция? Сколько времени…

– Вообще говоря, нисколько. Вот он, инспектор. Знакомьтесь.

...

20 июня 2005 года

В углу рта у меня шрам, который я получил, когда встретил Музыканта второй раз в жизни.

После космических размеров прежней жизни город казался мне крошечным, его тротуары – узкими, а прохожие – сонными и простыми. Частица меня еще не вернулась на землю. Она считала, что парит над большинством.

Как наивен я был. И как беззащитен.

На 7-м Горизонте цвело клейкое лето, и солнце, едва успев сесть, уже подсвечивало небо с другой стороны. Заснуть было непросто, и я стоял внизу, у дома, глядя вверх на собственное окно.

Мне часто снятся ночные дома. И окна. Квартиры. Тесные капсулы, в которых нам выпало жить. Которые мы чистим, обставляем, учимся любить и считать родными. Стена, усеянная горящими окнами – будто картотека. Бетонная этажерка, стопка маленьких теплых укрытий от безучастного тревожного мира.

– Хули пасешь?

Сначала я не понял ни слова.

Искра.

Маленькая искра сверкнула в уголке глаза, и спустя миг я стоял на четвереньках, разбитыми ладонями упершись в асфальт. Моя скула горела, пульсируя ровными толчками. Я попытался встать.

– Прошу, не в рёбра, – сказал я.

Куда угодно, только не в рёбра.

– Ты чё, страх жизни потерял?

Меня ударили еще раз, в ухо, к счастью. От пинка лязгнули зубы, и губа застряла между ними. Я с хрустом откусил болтавшийся лоскуток и сплюнул, и под языком сразу начала собираться кровь. Я сплюнул еще раз, изучая густое пятно на асфальте, – оно мелело, вбирая пыль.

– Ляжь, понял?! Чё он не ляжет? – спросил кто-то и пнул меня в бок. Он сказал еще что-то, но в ухе звенело, и я не разобрал. Теперь явилась боль, она стягивала лицо как резина. Я открыл рот, чтобы кровь текла на подбородок и не мешала дышать.

Они были правы: я совсем потерял страх жизни. За что и был наказан.

Когда меня обхватили за спину и подняли, я разглядел нападавших. Двоих уже волокли прочь, один молотил по асфальту пятками, второй был неподвижен. А третий стоял передо мной. Ниже меня ростом, загорелый, пухлый, совсем ребенок. Обычный, если бы не глаза. Они были пусты. Они смотрели в никуда и одновременно повсюду, как неживые.

– Друг, то есть, понял, уважаемый, понял, не надо, ладно? Мы ж не это самое, понял, – сказал он и дернул овальной макушкой.

Меня отпустили, и я чуть не упал. Стриженый паренек не смотрел на меня. Он моргнул и приоткрыл рот. У него были яркие белые зубы.

Кто-то незнакомый шагнул из-за моей спины и выбросил руку вперед. В горле стриженого что-то булькнуло, между его белоснежных зубов выскользнул черный поток. Кровь плеснула ему за шиворот, закапала на асфальт рядом с моей, и была темной, густой как масло. Паренек сказал, – н-н-н-н , – и голова его мелко затряслась. Я смотрел ему в лицо, а кровь широкой лентой скользила за ворот, но взгляд его не переменился – на меня смотрели внимательные пустые глаза насекомого.

Судороги прекратились. Незнакомец осторожно уложил тело на тротуар и повернулся ко мне. В его руке густо блестело острие. Человек нагнулся и окунул шило в песок у бордюра, потом вынул и затоптал черную дырочку.

Аллея вдруг наполнилась людьми в белых халатах. Они бродили парами – двое плеснули воды на асфальт. Моя кровь и чужая смешались, побежали струйками, оставив розовую пену. Двое перекатили рыхлое тело на полиэтилен, а я стоял и молча смотрел в насекомовидные глаза, так и не поменявшие выражения.

– Не волнуйся. Это и так был мертвец, – человек убрал шило в трубку на поясе. Блок-флейта.

Она разбирается.

– Я тоже тебя узнал, – кивнул Музыкант. – Обычно мы не вмешиваемся.

Сзади ударил свет, и наши тени завертелись хороводом. От них меня бросило в штопор, но Музыкант цепко ухватил мое плечо.

– Сейчас, – тихо сказал он. – Я закончу с делами, проведу тебя домой, и мы поговорим.

Позади остановился древний фургон с мигалкой. «Скорая». Темно-зеленая, облупленная, как старый умывальник. С полустершимся крестом на белом фонаре.

Люди в халатах расположили мертвецов перед ней, – три куска мяса, обернутые в мутный полиэтилен. Музыкант уже стоял там. Он говорил тихо, но я слышал всё, и меня тошнило.

– Этот повесился, вы знаете, где. Этот – зарезал этого, – на сверток шлепнулся кухонный нож. – Нанес удар в шею, пока тот душил его, рану расширьте, отпечатки нужны. Этих в лес, этого в детский сад под дальний павильон – пускай свои найдут.

Его люди погрузили тела в фургон и захлопнули дверь.

– Нравится? – спросил Музыкант, когда мы остались наедине. Он хлопнул себя по блок-флейте. – Это твоя. Сначала мы использовали колья. Удобно: сжигаешь, и никакого орудия.

Я тронул разбитую скулу. Она выросла почти вдвое.

– Выглядишь, как наш человек, – он махнул рукой с неподвижными пальцами. – Если хочешь присоединиться, могу за тебя замолвить слово. У нас такие все.

С травмами?

– Так или иначе. Одним кости переломали, другим жизнь, – Музыкант улыбнулся. – Я их собрал через интернет.

Рваный ветер прошелестел в кронах деревьев и обдал нас холодом. Я ждал, что начнется буря, но пыль улеглась, только мелкий дождик брызнул за шиворот.

– Мы позаботимся, чтобы больше здесь такого не случилось, – Музыкант кивнул на меня.

Он сунул между зубов сигарету и закурил.

Кто – мы?

– Ночной дозор, – он коротко хмыкнул, и сигарета пальнула искрами.

Если бы не разбитая губа, стянувшая рот в тугой узел, я тоже засмеялся бы. А если бы не дождь – перестал бы соображать вовсе.

– Так получилось, – объяснил Музыкант. – Сперва колья, потом эта машина, и фильм как раз был у всех на слуху…

Мы кое-как открыли дверь и протиснулись на черный ход.

– Какой этаж, напомни?

– Девятый.

– Хорошо, – он потащил меня к лифту, но я замотал головой. – По ступенькам? А ты не свалишься по дороге, нет?

Я снова мотнул головой, и мы поковыляли к лестнице.

– Уже давно следим за Горизонтом, – он привалил меня к стене, вынул сигарету и снова закурил. В его ухе чернел беспроводной наушник. – Обычно не вмешиваемся при свидетелях.

Но кто-то всё равно может увидеть.

– И всё равно не поймет. Мы просто «скорая» на месте происшествия.

А милиция?

– Где мы, там ее обычно нет, – Музыкант сбил пепел и ухмыльнулся.

Но они находят тела.

– Пьяная драка, несчастный случай.

И до сих пор ни один человек…

– Если честно, – Музыкант выбросил окурок и подошел ко мне. – Всем плевать.

В квартире до сих пор горел свет. Мы попрощались и обменялись номерами, как старые друзья. Музыкант ушел, а я побрел в комнату, в три приема лег на шаткую кровать и нащупал здоровым ухом ледяную подушку.

...

12 сентября 2005 года

– И что же, как дела в столице? Сейчас покажу вам его, и вы увидите…

– Нет-нет, не утруждайтесь. Я проверю всех. Мне интересно самому найти проблему.

Глава 5. Небо

...

16 февраля 2005 года

Где-то в стене очнулся репродуктор.

– C добрым утром, московское время – шесть часов, сегодня шестнадцатое февраля, среда, день рожденья Николая Равноапостольного, вы слушаете новости гос…

Лиза шевельнулась, поняла, что наполовину одета, и вспомнила, где находится.

Она спала в гулком «люкс-экономе», в гостинице у Третьего кольца. Лиза вывернулась из скрипучей кроватной сетки, жмурясь на яркое окно без штор. У изголовья пылился телевизор с одним каналом, а где-то под обоями с утра до ночи бубнил замурованный динамик.

Лиза тронула ногой холодный шершавый пол. Ребята спали в смежной комнате, откуда не доносилось ни шороха. Где-то хлопали двери, лилась вода, но в «люксе» было тихо, не считая радио. Лиза нашарила под кроватью резиновые шлепанцы, обулась и прошаркала в душевую.

Сбросив халат на кафель, она ступила в кабинку. Зажмурившись, повернула кран, и трубы зарычали. Душ не столько лил воду, сколько плевался острыми струями. Лиза вздохнула и выдавила в руку шампунь.

«Самое противное, что ты богата», – подумала она. Даже знаменита, отчасти. А живешь в этой дыре, и спишь на дребезжащей сетке, и вода еле теплая, и напор по утрам никакой.

Лиза приоткрыла глаз, и в него сразу брызнула пена.

Кто знал, что богатство и слава могут быть так неприятны.

– Мы купим новую квартиру, нет, всем по квартире, – сказала Лиза, вернувшись из банка, где обналичила первый гонорар. У нее тогда поломалась застежка на сумочке, а Макс не мог сложить пополам бумажник. Но, конечно, выяснилось, что на квартиру не хватит, тем более – на три. Даже разъехаться выходило дорого – куда дороже, чем они платили хозяевам каждый месяц. Нет, Максим нанял агента, они посмотрели несколько терпимых вариантов, но всё шило на мыло, тем более, ни в одном не было выхода на крышу.

– Ладно, если так, – сказала Лиза, когда они договорились остаться. – Тогда купим новую мебель и всё здесь отремонтируем.

– Я, в принципе, умею клеить обои, – сказал Дима.

– Какие обои, вы что, не в себе? – спросил Макс. – Нет, вы делайте, что хотите, но я в этом участвовать не буду. Какой смысл быть при деньгах и что-то делать самому?

– Блин. А правильно, – согласилась Лиза. – А то я уже подумываю, где найти время.

– Нищенская психология, – сказал Максим.

– Можно подумать, у тебя с детства слуги были, – сказал Дима.

– Представь себе.

– Ух ты. И как оно?

– Что?

– Когда слуги?

Максим хмыкнул.

– Воруют.

И они наняли рабочих.

Под телевизором, у розетки, заряжался ноутбук. За ночь в ее «Входящие» накапало 1706 сообщений. Все от незнакомых людей, почти все заглавными. «Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ!!!!!», «МОЛОДЕЦ!!!», «земля и небо отстой!!!!!!!11». «СДОХНИ СУКА!!!!!!!». Лиза отсеяла их по восклицательным знакам, как показывал Макс, и удалила всей пачкой, не читая.

За окном темнел февраль, сырой и холодный. Нужно было где-то позавтракать, но искать кафе, открытое в шесть утра, ей не хотелось. Завтрак в гостинице в такую погоду выглядел даже привлекательно.

Он состоял из плохо сочетавшихся закусок: соленые плавленые сырки, повидло в цветных коробочках, мохнатые дольки мандаринов. Лиза набрала всего понемногу и заварила чай.

«Срочно найти ресторан на Третьем кольце», – думала она, выбирая, что съесть первым.

Лиза очистила треугольный сырок от фольги, подцепила его вилкой и отправила в рот. На вкус он был ничего, только…

– Привет.

Она подняла глаза от блюдца. Напротив уселась незнакомая девочка, совсем юная, с плохо расчесанными черными волосами.

– Привет, – ответила Лиза, сглотнув плавленый сыр. – Мы разве знакомы?

– К моему несчастью, нет.

– Почему?

– Что? – спросила девчонка.

– «К несчастью», – Лиза вскрыла коробку с яблочным повидлом и лизнула фольгу.

– Ну… ты, наверное, очень разносторонний и интересный человек. Поэтому. Как-то так.

Хмыкнув, Лиза ковырнула повидло. Девушка уставилась за туманное стекло, по которому вилась одинокая капля воды. Лиза жевала, а девчонка молча следила за каплей, не проявляя интереса ни к чему больше.

– Так что? – спросила Лиза, допив чай.

– А? – очнулась девушка. – В каком смысле?

– Ну, ты же что-то мне принесла.

– Я?! – девчонка широко открыла глаза, потом достала черный рюкзак и зарылась в него по локоть. – Ну, как-то не совсем, скорей… но сейчас…

Она выложила на столик неровно скрепленный веер из принтерной бумаги.

– Вот, это как бы повесть под моим авторством. Если я тебе, конечно, не мешаю. Жанр – постмодернизм. Тема – кризис молодежи в современном обществе.

– Но при чем здесь я? – Лиза разжевала холодную дольку. После варенья мандарин казался ужасно кислым, и какая-то прожилка забилась ей между зубов. – Я же не издательство.

– Ну ты же на телевидении! – сказала девушка. – Ты же там знаешь всех, если бы ты ее там покажешь, может, кому-то будет интересно, и по моей повести снимут фильм.

– Да кого я там знаю, – беспомощно промямлила Лиза, но девчонка не слушала.

– Смотри, допустим, они купят у меня права за десять тысяч долларов. Тогда пять тебе, а пять мне, так подойдет?

– Честное слово, я ничем не могу помочь, – Лиза отчаянно пыталась выковырнуть языком застрявшую прожилку. – У меня никто не возьмет читать повесть.

– Ну ладно, – девчонка устало глянула по сторонам. – В принципе, бери все десять тысяч себе, мне главное, чтоб меня услышали. И сняли фильм.

«Когда ты научишься отказывать?», – устало думала Лиза, поднимаясь в номер с охапкой рассыпавшихся листов. Можно было включить Элизу, в принципе. Но толку? Элиза тоже взяла бы. Ей нравилось внимание.

«Не умеешь, так научись хоть выбрасывать».

Она выудила из-под кровати огромный хрустящий пакет, забитый почти доверху. Чужие тетради, распечатки, компакты, рисунки. Чьи-то мечты, надежды, подробные указания.

«Как с почтой. Отобрать по восклицательным и удалить целиком», – подумала она.

И снова не решилась этого сделать.