Текст книги "Путь Строителя 15 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Разложил я их сохнуть в тени, прикрыл от ветра дощечкой и пошел прогуляться, ноги затекли, да и голове полезно проветриться.

Дежурный у северных ворот проводил меня долгим зевком, на большее его не хватило, так что выбрался я наружу без единого вопроса и зашагал к пчелиному столбу. Гудело там бодро, хоть кто-то в этих краях при деле. Пчеловоины на восковых карнизах подняли головы и приветственно щелкнули жвалами, у них служба, про отдых здесь не слыхали.

– И вам не хворать, – помахал я рукой. – Вы, главное, сильно не нервничайте, я тут сегодня шуметь буду.

Поняли или нет, сказать сложно, ответа не поступило, а молчание будем считать согласием. Да и повода тревожиться у них нет, кусать меня тут никто не станет, не по протоколу.

Стоял я у столба и изучал лагерь, отсюда он просматривается целиком, от знатной стороны до самых дальних кухонных костров. Вон, в лагере господ у центрального шатра слуга собирает миски и кружки на цыпочках и старается не звенеть, царит атмосфера блаженного отдыха. А вот солдаты, наоборот, выглядят выспавшимися, их, надо думать, на ночную потеху не пустили, и развлечения в этом войске распределяются по сословному признаку.

Гвардейцы застыли наготове, эти одинаковые что днем, что ночью, хоть часы по ним выставляй.

А груду гранита никто не трогает, и место это обходят стороной даже те, кому туда по дороге, что по-своему разумно.

Что делать, когда вся округа отсыпается, а те, кто на ногах, давно расписаны по местам? Да тут и вопроса нет, надо работать, пока светло.

Кстати, о темноте, налобного волосяна стоит соорудить в любом случае, женихи вон отъедаются на магистрали, порода в хозяйстве, считай, завелась. Светят из-под горшка так, что даже их невеста спокойна, лишь изредка поднимает волну, стражник приподнимает горшок, демонстрирует присутствие самца, и та успокаивается. Так вот, налобный волосян… Ремешок, корзиночка на лоб, и жить станет удобно до неприличия, руки свободны, а светит эта живность не хуже факела.

А если совсем начистоту, мне надоело. Весело, забавно, конечно, только хочется уже взять и поработать, как в старые добрые времена, а не носиться вокруг да около с сетями да глиняными жабами.

Развернулся я, дошагал до участка, выгреб из-под уцелевшей половины навеса весь инструмент, прихватил пару веревок и вернулся к тумбе полный решимости. Сегодня как минимум начну, а там втянемся. Самое сложное в любом деле запустить процесс, зато когда он уже в ходу, попробуй его останови.

Первым делом накинул на столб свободную петлю, чтобы проворачивалась и не наматывалась, к веревке привязал колышек, отмерил длину и пошел вокруг, процарапывая борозду, чем не циркуль. Потом перевязал поближе и прошелся вторым заходом. На землю легли две ровные линии, обозначив габариты будущего фундамента, и от одного их вида на душе потеплело, вот теперь это стройка.

Улей будет круглым, такая форма кажется мне самой правильной, углов нет, и тепло расходится по стенам одинаково. Вход закладывать незачем, дверей пчелы не признают, а мне внутрь попадать надо, новые кабели сами себя не подключат. Лезть буду по забетонированной канаве, она к тумбе и так подходит, оставлю над ней лаз в кладке, а сверху накрою съемной плитой.

Лётки режем под жильцов, чтобы пролезал пчелохорг, ну и пчеловоин следом, он покрупнее, по нему и меряем. Принцесса, если вымахает до размеров матери, как-нибудь сама себе проковыряет проход, хозяйка она в конце концов или кто.

Хотя на крыше не помешает место под выход для крупногабаритных гостей, вдруг теща потом соберется навестить дочку, с этой семейки станется, и такой вариант стоит держать открытым.

Внутренний диаметр берем три метра, места хватит с запасом, даже если население вырастет в сотню раз, а оно вырастет, к гадалке не ходи, с медом и дармовой Основой не такие хозяйства поднимались. С высотой пока не определился, для начала пусть будут те же три метра, а дальше при необходимости нарастим этажи. А раз наращивать придется, фундамент льем прочный, без экономии, второй раз под готовую башню не подлезешь.

По материалу вопрос решается сам, камышбетон с кирпичной облицовкой подходит сюда как нельзя лучше. Блоки дадут объем и тепло, а наружная кладка возьмет на себя прочность. С новыми печатками на нее ляжет еще и рунная вязь, так что влагу внутрь она не пустит.

Между облицовкой и стеной оставим зазор сантиметров в пять и набьем утеплителем, мхом или сухой травой, зимовать так зимовать.

Вот с такими мыслями я снял дерн по разметке и взялся копать. Земля тут слежалась намертво, да еще и корней полно, лопата шла с уговорами, и где-то на третьем десятке штыков подтвердилось то, о чем я догадывался еще до первого. В одиночку такую яму не осилить, а уж про замес бетона и говорить нечего, столько раствора в две руки не поднять. Но зато покрытое Основой лезвие лопаты прекрасно справляется с любыми преградами, пусть и расходуется она довольно быстро.

За этим упражнением я не сразу заметил, что в лагере сделалось людно. Десятка четыре солдат подтянулись к ближнему краю, наблюдали за мной и переговаривались, а по жестам выходило, что кто-то уже успел и поспорить.

– А чего не служите? – я воткнул лопату и обернулся к зрителям.

– Так выходной, – отозвались из первых рядов, и прозвучало это так, будто я не знаю простейших вещей. – Увольнительная на три дня.

– Ага, чтоб жалование не платить, пока стоим, – буркнул кто-то слева.

– И что, можете делать что хотите? – прищурился я.

– Ну, не совсем всё… – замялись в рядах. – По уму, у командира спрашивать надо…

– А тренировка возведения укреплений в «не совсем всё» входит? – продолжил я нащупывать грани дозволенного.

– Хах! Мы что, дураки, тренироваться в увале? – расхохотались служивые. – Не-е, такого нам не надо. Ты копай, копай, интересно.

Копай, значит, ну я и копал, а между делом прикинул, во что такая яма встанет, если считать в человекоднях. Внутренний диаметр три метра, стенка у нас в блок, а это двадцать сантиметров, плюс пять зазора и облицовка в кирпич, еще двадцать пять. Всё вместе полметра, а наружный диаметр выходит ровно четыре.

Траншею ведем по средней линии стены, круг получается три с половиной метра поперек и без малого одиннадцать в длину. Ширина те же полметра, впритык по кладке, а вот с глубиной шутить нельзя, земля здесь за зиму промерзает на метр с лишним, значит, подошву уводим на метр-двадцать или даже полтора.

Перемножаем и получаем восемь кубов с четвертью, а с подчисткой краев и ровным дном смело округляем до девяти. Грунт плотный, в таком мужик за день выкидывает кубометра полтора, вот и набегает шесть человекодней. Человекодень у меня идет по десять медяков, стало быть, вся яма под пчелиный фундамент обходится в шестьдесят медяков.

Шестьдесят медяков, и это только земля, до первого камня. Я покатал цифру в голове и оглянулся на публику. Шагах в тридцати от меня скучало сорок человекодней, и все до единого пребывали в законном увале.

Копал я размеренно, не частил, а голова тем временем считала будущую кладку. Прямому блоку окружность не родня, ряды придется вести по шнурку от столба, тем же манером, каким чертилась разметка, отбил длину, провел по кругу, вот тебе и направление, и уровень. Швы снаружи пойдут клином, раствора на них уйдет побольше, зато перевязку никто не отменял, сдвину ряды на полблока, и стена свяжется в единый монолит.

– А лопаты у вас, если что, есть? Ну, в армии, – поинтересовался я между копками.

– Конечно есть, получше твоей причем! – похвастался один из зрителей, и служивые дружно заржали.

Новость я запомнил и пока придержал, работники со своим инструментом это уже уровень. Правда, хозяйство казенное, и договариваться о нем положено с ответственными лицами, но армия, если приглядеться, неподкупной не выглядит.

В общем, покопал я еще, посчитал и так и эдак, в итоге воткнул штык, оперся на черенок и оглядел собравшихся.

– Смотрите, какое дело. Нужна яма, ширина вот по этим линиям, – повел я рукой вдоль борозд. – Глубина с мой рост, чуть поменьше. Вот по ухо примерно, – отчеркнул я ладонью.

– Ха! Ищи дураков! – весело гаркнул кто-то, и хохот снова покатился по рядам.

– Плачу серебряк, – закончил я предложение, и теперь оставалось только ждать.

Мужики разом замолкли, лица посерьезнели, копать этой публике доводилось и раньше, служба без лопаты не живет. Вот только копали они до сих пор нужники да канавки для оттока воды от шатров, и платить им за такое никому в голову не приходило. А тут маячит сумма вполне себе серьезная, если хорошенько вспотеть и вызваться первым, набегает медяков двадцать, а то и тридцать на нос, если еще и конкурентов опередить, причем всё это посреди законного выходного. Тем более, что помимо копки еще работы предвидятся, намекнул об этом сразу.

Для верности я выудил серебряную монету и покрутил ее перед сомневающимися. На этом сомневающиеся кончились, вызвались все присутствующие, скопом, и загалдели так, что с восковых карнизов свесился пчелиный караул, проверить, не штурмует ли кто столб.

– Но учтите, серебряк с условием, что насчет армейского инструмента вы договариваетесь сами! – попытался я перекричать это воинство, только слушать меня уже никто не собирался.

Решилось, впрочем, все быстро и споро, интенданта приволокли чуть ли не под руки, я вручил ему монету, и тот заметно приободрился, отсчитал себе какие-то проценты за прокат, а остаток пообещал поделить между копателями честь по чести.

Через полчаса десяток лопат выбрасывал грунт наверх, дело пошло на лад, и продолжалось это до первого звона. Сначала понадеялись на мелочь, окопали кругом, но из земли вылезал крупный длинный булыжник, лег он поперек траншеи, а краями уходил под нетронутое. Обстучали его со всех боков, высказали ему все, что накипело, и принялись обходить.

Пока солдаты ругались, у столба наметилось движение, и наружу потянулся бравый отряд пчелохоргов. Больше похожие на шмелей, чем на пчел, эти пузатые труженики вышли впятером, встали в ряд и уставились на меня.

– А, вы помогать? – сообразил я не сразу, а шмели все стояли и ждали. – Тогда да, вон тот камень можете расколоть. Я бы его и оставил, заливке он не помешает, но глубина над ним выходит уж больно маленькая, лучше все же выкопать ровно.

Дослушали они также молча, развернулись и строем двинулись к камню, а солдаты удивленно подались в стороны. Жала впились в булыжник, полетела крошка, словно заработала дюжина отбойных молотков, и времени ушло всего ничего, преграду стесало точно по границам ямы, гладко, хоть рукой веди. Удобно, конечно, мне бы такую бригаду на постоянку.

Дальше стройка начала обрастать людьми сама собой, из ворот подкатили бочки под замес, следом потянулись тачки с песком. А там и наши работяги подтянулись, по одному и парами, кто-то успел выспаться и усидеть дома уже не смог, руки чешутся, да и не каждый день у нас закладывается круглый фундамент. Вскоре солдаты перемешались с деревенскими окончательно, и со стороны не разобрать, где чья армия.

– Грунт дальше кидай, не в бровку, потом ровнять замучаемся, – поучал деревенский мужик соседа в форме.

– Я рвы под лагеря копал, когда ты еще куриц гонял! – оскорбился служивый, но кидать стал дальше.

– Рвы… – мужик выразительно повел лопатой в сторону деревни. – У нас вон канавы по шнурку идут и светятся. Так что слушай старших, глядишь, чему и научишься.

Интендант тоже никуда не ушел, устроился на пригорке со своей описью и пересчитывал розданное добро едва ли не поштучно. Убыли не находилось, зато губы у него шевелились так довольно, что мешать никто не решался.

Песчаную подушку трамбовать выпало солдатам, и здесь армейская выучка раскрылась во всей красе. Десятник построил своих в затылок, скомандовал шагать на месте, и подушка уминалась строевым шагом под протяжное «и-раз, и-раз». Наши смотрели с уважением, а пара работяг пристроилась в хвост колонны и зашагала следом, правда, в ногу попадала через раз.

Первые бочки замеса опрокинулись в дальний конец траншеи, я прошелся по свежему слою рогом, и под гудение раствор осел плотнее, заполняя каждую щель. Солдаты на звук оглянулись с подозрением, но уточнять ничего не рискнули, целее нервы.

А я раздавал деньги налево и направо и ни капли об этом не жалел, такие работы мне по карману, тем более когда на кону обещание пчелиному семейству и воск в промышленных масштабах. Уль бы мою бухгалтерию, пожалуй, не одобрил, ну так он и отсыпается, а у меня тут исторический момент.

Лопату я при всем этом так и не отпустил, кидал землю и мешал бетон вместе со всеми, потаскал прутья железного дерева, словом, поучаствовал в каждом этапе. И хочу сказать, как же хорошо… Просто работаешь, никакой опасности над головой нет, а контуры будущей постройки проступают прямо на глазах. Пока только фундамент, но ведь всё впереди, это лишь начало!

– И всё-таки выбрал круглый вариант… – послышалось за спиной.

Обернувшись, я обнаружил Корша, причем узнал его не сразу, от работяги в нем не осталось ничего. Побрился и постригся, рабочее тряпье сменил на строгую дорожную одежду, даже взгляд теперь другой, и осанку держит иначе.

– Ну а что, – пожал я плечами, – округлая форма самая оптимальная. Проблема только с блоками, придется либо подрезать, либо швы разойдутся, и пойдут мостики холода. Потому и фундамент делаю шире, зазор набьем утеплителем… – я замялся на пару секунд. – Чертежи-то сделал?

– Конечно, как не сделать-то… – хмыкнул он в бородку и достал из-за спины целую стопку деревянных табличек. – Так… Это я материал рассчитывал, если бы столбы бетонные ставили… Тут просто кирпич… Вот! Круглая, как раз.

Он протянул мне одну, и я, взглянув, чуть не ахнул. Каждая линия выверена до последней черточки, каждый материал подсчитан и выведен в свою строку, а с обратной стороны обнаружился список всего необходимого и порядок работ, расписанный так, что по нему хоть завтра строй без единого вопроса.

– Ну тут и добавить нечего, – помотал я головой. Чертеж идеальный, такой в человекоднях даже не оценишь. – Сколько за него попросишь?

– Нисколько, – отозвался дознаватель. – И это не всё. Я ведь, можно сказать, вынужден уволиться, так что слушай. На производстве рекомендую поставить две смены, а начальниками сделать Кольга и Тувика, я их поднатаскал, технологию знают оба. Ну а для остальных у меня заготовлен точный рецепт, вывел его в процессе, – он вытянул из стопки еще одну табличку-технологическую карту и положил поверх чертежа.

Я уж было решил, что на этом он распрощается и уйдет, но во время разговора глаз у дознавателя то и дело подергивался, и надолго его не хватило.

– Куда ты лишнего срезаешь, зачем? – возмутился он в сторону солдата, подгонявшего доску для опалубки. – Режь ровнее, иначе какой смысл бетон переливать? А ты арматуру зачем в воду кинул? Достань и просуши!

Засучив рукава, он отправился наводить порядок, а я усмехнулся украдкой. Ну да, дознаватель, как же. Опустил глаза на дощечку, где все посчитано за меня и на три шага вперед… Надо будет сделать этому человеку предложение, от которого он точно не откажется, ведь терять такого проектировщика это преступление против самой стройки, не иначе.

Глава 8

Предложение Коршу я решил отложить до вечера, человек с таким удовольствием наводил порядок на моей стройке, что отвлекать его казалось кощунством. Он за неполный час успел выровнять штабель опалубки и растолковать двоим солдатам, чем ровный слой по шнурку отличается от насыпанного на глазок, а конца этому списку не видно.

Да и некогда, время перевалило за полдень, работа кипела и бурлила, а работяги все подтягивались и подтягивались, выходной выходным, но усидеть по дворам, когда за северными воротами заливают первый в истории деревни круглый фундамент, наши люди не в состоянии. Энтузиазм в глазах у каждого нового гостя разгорался еще издали, и лопату такому вручать даже боязно, вдруг перекопает лишнего. Мелькали среди подошедших и вчерашние копатели, эти держались хозяевами, еще бы, они тут теперь старожилы.

Солдаты, надо отдать им должное, старались не хуже наших. Мысль заработать в собственный выходной пришлась служивым по вкусу, и мало того, что все места они разобрали сразу, так у ямы выстроилась целая очередь. Стоят в ней по-армейски ровно и ждут, вдруг кто-то выдохнется и уступит ведро, хотя освободятся они разве что к ночи. А медяк для того, кого выставили из лагеря на три дня, деньги вполне настоящие, и делить их тут не с кем.

Интендант к полудню переселился поближе к яме и держал опись наготове, мимо его учета не проскакивало ничего. Считать чужую работу и получать за это процент ему, подозреваю, приглянулось даже больше, чем самим копателям их медяки. Вот только распоряжается он чужим добром, и по всякой логике выручку с проката положено сдавать в казну. Что-то мне подсказывает, что там о ней так и не узнают.

Заливка тем временем шла полным ходом, арматуру вязали наши, прутья железного дерева абы кому не доверишь, тут нужна квалификация, а вот таскать и лить – это пожалуйста. Бетон вояки хватают ведрами, бочки катят чуть ли не наперегонки, и на лицах у них написано полное довольство жизнью. Цепочка под конец даже зашагала в ногу и затянула строевую, правда, на втором куплете сбилась, носить и петь разом выучка пока не позволяет.

Двое наших пристроились в хвост цепочки и теперь передают ведра с прихлопом, деревня перенимает армейские повадки быстрее, чем армия успевает их показать. Ожидающие живут по отдельным законам, место поближе, если верить жестам, идет уже по цене медяка, и торгуются претенденты вполголоса, чтобы не привлечь интенданта.

Я шел следом за заливкой с рогом наперевес и обрабатывал каждый свежий слой. На гудение служивые уже не оборачиваются, за полдня притерпелись, а к четвертому заходу я поймал себя на том, что не считаю отдельно ни расход, ни секунды, рука сама знает, где придержать. Созидание на такую работу отзывается приятным зудом, медитация в чистом виде, еще и с пользой для дела.

Со стороны деревни послышался стук копыт, я обернулся и увидел, как из северных ворот выкатывается нечто. Что это за конструкция, сообразил даже не сразу, а такое со мной случается нечасто.

Стройка замерла мгновенно, ведра опустились на землю, головы развернулись на звук.

– Баллисту новую везут! – со знанием дела определил кто-то из солдат.

– Не, мужики… – размечтался второй. – Это пивоварня. На колесах!

По толпе прокатился завистливый вздох, версия понравилась всем, и разочаровывать народ было даже немного жаль.

На козлах сидело смутно знакомое лицо, вроде бы один из беженцев. Вспомнилось даже, как он хвастался, что был лучшим извозчиком в своей деревне, в Валунках, что ли, или в какой-то другой, тут память уже подводит.

Так или иначе, место свое человек, похоже, нашел, но смотрел я уже не на него, а на его карету. Хотя нет, каретой называть такое язык не повернется. Колеса имеются, аж четыре штуки, кучеру есть где сидеть, только скамейка его задрана заметно выше лошади, а сзади вместо багажного отделения красуется огромная бочка. По бокам закреплены длинные желоба, направлять поток куда велено, и сложить эту картинку в целое труда не составило. К нам катилась первая в этом мире бетономешалка на конной тяге.

Рядом вышагивал Ольд и лучился от счастья на всю округу, а меня, признаюсь, кольнуло. Плотник взял и придумал бетономешалку, за какую вселенная могла бы подарить мне переход на четвертую ступень. Шутка, конечно, не настолько уж это новая придумка, чтобы сойти за чудо, но такой повозки для замешивания бетона, да и чего-либо еще, здесь до него не делал, пожалуй, никто.

Конь напрягался всерьез, каждый шаг давался ему с натугой. Выходит, телега или плохо катится, или идет груженой, а раз колеса к ней ставил Ольд, ответ напрашивается сам.

Вблизи стало видно, что собрали ее только что, доски еще светлые, прямо с верстака, и смолой от них тянет сильнее, чем лошадью. На каждом ухабе внутри ощутимо плескало, загрузились, стало быть, заранее, решили показать товар лицом. Входит в бочку, на глаз, куб или около того, и задумка хороша тем, что грузить можно прямо на участке. Пока довезешь, все уже размешалось, подъезжай и лей. Потом возвращаешься, устала лошадь, перепрягаешь на другую, пока возятся с упряжью, мужики засыпают новую порцию, и телега снова катит к месту заливки.

Корш тоже оторвался от придирок и изучал подъезжающее сооружение, склонив голову набок.

– Если я всё правильно понимаю, – проговорил он, не отрывая взгляда, – сбоку стоит закрепить таблички.

– «Берегись бетономешалки»? – усмехнулся я.

– Пропорции и объемы для замешивания, чтобы работягам не путаться, – даже не повернулся дознаватель. – Три таблички: сухая смесь, полусухая и жидкая. И одну восковую, на ней мастер на заливке будет отмечать, какая именно ему нужна, либо дополнять заказ. Больше гравия, скажем, или камыш подмешать, – он повел плечом и вернулся к своему ведру.

А идея-то неплохая, поставь такие повозки на поток, и любая деревня превратится в город вдвое быстрее, тут и спорить не о чем.

Ольд наконец подкатил вплотную, кучер ловко развернул лошадь мордой к деревне, и тут выяснилось, что задний ход у этих животных, оказывается, тоже предусмотрен. Я о таком раньше не подозревал, а работает он вполне сносно. После пары движений вожжами кобыла попятилась, сделала несколько шажков и встала, а лючок уставился прямиком на наш фундамент. Кучер сверху одарил публику торжествующим взглядом, зрители одобрительно загудели, и мужик, по-моему, окончательно уверился, что жизнь удалась. Дальше дело за малым, на крепления встала воронка, к ней пристроили желоб, заслонку отодвинули вбок, и смесь полетела точно туда, куда ее направили.

– Видишь, да? – Ольд подошел и упер руки в бока.

– Нет, ну тут я даже слов не подберу… – протянул я, и ведь правда, простой похвалой в этом случае не обойтись.

– Вот именно! – плотник пригрозил мне пальцем. – Правильно понимаешь, молодец! А видишь, из чего сделано это чудо техники? На минуточку, под названием Ольдокрут!

– Над названием я бы еще поработал. – действительно, «бетономешалка» подойдет тут куда лучше. – Но сделана-то она из чего? Сосна? Береза? А разница есть?

– Из досок она сделана, Рей! – Ольд задохнулся от такого невежества и хлопнул ладонью по борту. – Понимаешь? Вот доска, тут тоже доска, и даже здесь доска! А вот тут брус! Понимаешь, к чему клоню? Доски нужны! Я работать готов, а пильщики мои не готовы! Двое вон обратно в город уехали, хотя платил я им побольше, чем ты своим. Переработали, обожрались опилок и уехали! И что ты мне прикажешь с этим делать?

– Приказывать не могу, уж извини, – развел я руками. – Но постараюсь исправиться. Кстати, ты колес больше не делал? Производство блоков разрослось, пора бы еще одно колесо запускать.

– У меня два лежат! Больше и шире прежних, и валы к ним готовые, все есть! – замахал руками плотник. – И с Ректа с живого не слез, пока он роликов самых разных размеров не нарезал! Всё лежит и тебя дожидается, Рей!

– Так чего им лежать-то? – развел я руками, – Люди не знают, как колесо установить?

– Как установить, знают. – вздохнул он, – Как лесопилку сделать, не знают! А вот ты знаешь. И откуда ты это знаешь, никто не знает, даже Мульб говорит, что не в курсе. Догадки, мол, имеются, но их еще проверять надо… Да неважно это всё, главное, что знаешь! А мы ждем.

– Ладно, Ольд. – Я приложил руку к груди. – Отдельная тебе благодарность за бетономешалку.

– За Ольдокрут! – заорал плотник.

– Ну да, конечно, ольдокрут, точно… – отмахнулся я, – В любом случае благодарность отдельная, а лесопилка, честное слово, будет сразу после пчелиного домика. Дерево не замерзнет, доски и так пилятся. А вот пчелкам мерзнуть вредно для здоровья.

Со столба в ответ щелкнули жвалами, и Ольд на всякий случай покосился в сторону звуков.

– Ладно… Но я серьезно, Рей. – вздохнул он, – Зря ты такую постройку откладываешь.

– Эх… – вздохнул я. Сам понимаю, что зря.

Вылилось из Ольдокрута в итоге почти на куб, и это, как выяснилось, была неполная загрузка, значит, в прикидке своей я еще и поскромничал. Разумеется, что для замеса бочка наполняется не до краев, но тут было даже не до середины.

Стоять у желоба тут же сделалось престижным занятием, у воронки случился короткий спор, и старший из наших разрешил его без затей, поставил туда деда посолиднее, против возраста у нас спорить не принято.

Внутрь я тоже не поленился заглянуть. Вдоль стенок стоят косые лопасти, смесь на ходу сама себя перелопачивает, а на валу подвешена увесистая болванка, ее забота разбивать комья. Продумано, в общем, до последней мелочи. Голова следом взялась считать, во что эта радость встает, досок с брусом ушло прилично, и это не считая оковки, а по расценкам Ольда набегает серебряков на пять-десять. Звучит дорого, только одна такая телега заменяет полдюжины таскальщиков с бочками, не говоря уже о корытах, и окупится за неделю, дальше чистая прибыль.

Нагрузили в пустую бочку щебня, благо шмели накрошили его у ямы целую горку, и отправили технику обратно на участок. Известковое тесто и песок догрузят уже там, вместе со всем остальным.

Кучер щелкнул вожжами, скрипнули оси, и Ольд зашагал следом за своим детищем, оборачиваясь через каждые десять шагов, вдруг мы тут без него чего-нибудь сотворим. Про запасную лошадь, кстати, надо бы подумать уже сегодня посерезнее, конь под таким грузом выматывается за одну ходку, а гонять его предстоит от рассвета до заката.

Стройка пошла своим чередом, бетон тек рекой и из обычных бочек тоже, вояки познавали новые технологии и даже не догадывались, что воспроизвести их у себя все равно не выйдет. Тут мало подсмотреть, тут внимательным надо быть до занудства, чтобы дело шло так же легко. А главное, вдали от леса и гудящего столба раствор никто не насытит Основой, вливать ее в таких количествах без меня попросту некому, и сохнуть их бетон будет гораздо дольше нашего. У нас же, я полагаю, кладку можно начинать уже завтрашним утром.

А вечером, как управимся с заливкой, схожу попробую, как вообще камышбетонный блок встает на свое место. Руками я его еще не клал, и по всем доступным сведениям нагрузку он держать не обязан, вся надежда на перевязку да раствор. Каменщиков придется переучивать, кирпичный опыт им тут скорее навредит, блок легкий, режется чуть ли не ножом, и кого-нибудь обязательно потянет подгонять ряды топором на скорую руку, а так с блоком не работают.

– Какого хрена тут происходит⁈

От мыслей меня отвлек яростный крик. Из лагеря к нам несся какой-то то ли офицер, то ли командир, в их регалиях я разбираться так и не научился, но начальственную осанку держал даже на бегу. Добежал он до самой ямы, и тут со столба снялись четыре пчеловоина, зависли в воздухе, отчего гостя отнесло на два шага в сторону, чисто на рефлексах.

– Какого хрена вы тут творите, говорю. – орать он, впрочем, не перестал, но звук чуть убавил.

Нет, это не командующий, того я вроде как видел. Этот пониже званием, но вес его слово имеет, служивые разом подобрались и вытянулись по стойке смирно, кто с ведром, кто с бочкой в обнимку. Стоят, хлопают глазами и косятся туда, где еще недавно торчала знакомая дощечка с описью. Хозяин ее, между прочим, уже перебрался за крайний шатер, на безопасное от начальства расстояние, и увлеченно изучает там столбики цифр.

– А что, собственно, не так? – поинтересовался я, разгибаясь от опалубки. – И сделайте пару шагов назад. А то мешаете, да и мало ли, придавят вас ненароком.

– Это ты их позвал⁈ – ярость мигом переехала с солдат на меня.

– Ну а как их не позвать? Чего они бездельничают? – пожал я плечами. – И всё же, в чем вопрос-то?

– Так что вы тут устроили⁈

– Строим. Присоединиться хотите? Только учтите, больше пяти медяков за человекодень не предложу. – Я окинул его взглядом. – Щуплый вы какой-то.

– Ты им… платишь⁈ – задохнулся офицер. – Так! Еще раз спрашиваю…

– Давайте лучше вопросы буду задавать я.

Голос прозвучал холодно и с таким давлением Основы, что притихла, кажется, вся стройка. Корш разогнулся над ведром с пробой, раствор показался ему жидковатым, и он как раз прикидывал, не добавить ли отвердителя. Теперь дознаватель смотрел офицеру прямо в глаза, не мигая.

– Солдаты обязаны находиться либо в лагере, либо в увольнительной! – отчеканил тот на чистом упрямстве. – Эти торчат под чужим частоколом, и я не вижу, чтобы они отдыхали! И вообще, ты кто такой?

– Коршеван, особый дознаватель Его Величества., – представился Корш строго по форме, и значок в его пальцах поймал солнце.

– Доз-на-ватель… – по слогам повторил офицер, сглотнул, но нашелся быстро. – Вот! Всё должно быть по уставу! А тут моих солдат эксплуатируют! Тратят их силы! Еще и деньги платят, а это не положено!

– То есть вы обиделись, что деньги прошли мимо вас? Мастер и вам предлагал, пять медяков за человекодень. Берите ведро, да таскайте.

– Да я!.. Да вы!.. – вояка начал надуваться.

– Офицер, – спокойно перебил его Корш, – значит, должны понимать, что при отправке солдата в увольнительную в одностороннем порядке вы обязаны обеспечить ему полное жалование. Без него увольнительная полагается в одном случае, когда солдат сам подал прошение на определенный срок и получил согласие. Насколько мне известно… – он неторопливо обвел взглядом замерший строй, – эти солдаты прошений не подавали. Так ведь?

– Ну… да… – выдавил кто-то из задних рядов.

Из-за шатра на секунду выглянул интендант, оценил расстановку сил и юркнул назад.

– Так вот, я как особый дознаватель хочу задать один вопрос. Если средства должны быть выплачены и не выплачиваются, то в каком из карманов на пути к солдату они исчезают? – Корш выдержал паузу. – Я ведь могу задать такой вопрос. Официально.

За время этой речи начальник успел раз пятнадцать сменить цвет лица, мелькнул там даже синюшный оттенок, и я прикинул, что беднягу сейчас придется тащить к Эдвину. Но нет, устоял, промямлил что-то невразумительное, вроде «ну… работайте», и умчался в лагерь быстрее, чем прибежал. Пчеловоины покружили над ямой еще немного и вернулись на свои посты, караул счел, что угроза миновала.

– Странный, – задумчиво протянул Корш ему вслед. – Ну да ладно, дело всё равно будет заведено, и выплачивать выходное пособие будет виновный… Впрочем, возвращаемся к работе.

По рядам пополз осторожный шепоток, в котором отчетливо повторялось слово «жалование», и ведра замелькали вдвое бодрее.

– Слышь, а нам это… и правда заплатят? – одними губами уточнил боец у соседа.