Текст книги "Путь Строителя 15 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

– Только если в склад спускаться будете, поосторожнее там, – спохватился я. – Комнату мою, насколько знаю, завалили чешуйками, а напротив входа стеллаж с осами. Они и дохлые бывают кусачими, вы к ним не подходите.

Про прочие тамошние радости я умолчал, но особо опасного вроде и нет больше, но все равно, мед со жмыхом, по-хорошему, должны вынести сами стражники. Ну или подсобит кто-то из мужиков, добровольцы сыщутся мигом, стоит слову «козинаки» разлететься по округе.

На том и распрощались, разве что Сурика я перед уходом перенес на Тележку, и весу в начальнике оказалось всего ничего, тут Вивия права по всем статьям. Паренек так и не открыл глаз, пробормотал строго, чтобы формочки без него не трогали, и сны досматривал уже на свином боку. Горшочек Вивия пристроила ему под локоть, встанет и позавтракает.

Свинка под новым грузом даже ухом не повела, и, по-моему, она немного симулирует. Ну или ее окончательно парализовало, все эти дни она выступает исключительно в роли мебели. Лежанка из нее, признаться, получилась мягкая и с подогревом, правда, подогрев приходится поддерживать за счет еды.

Благо зверюга всеядная, что ни кинь, сметено будет подчистую, и неважно, в каких количествах. Разок под раздачу угодила и миска, та ведь оказалась деревянной. Рект недавно гордился, что освоил производство посуды, и вот пожалуйста, продукция официально признана съедобной.

Вивия зашагала за припасами, будет стряпать нам батончики. Напоследок я успел объяснить, что их лучше прессовать, под гнетом они плотнее и не крошатся, но она лишь усмехнулась, мол, сама знаю, не переживай. Отдельно попросил первую удачную партию отнести Кейну, заслужил охотник, я ведь даже близко не представляю, как можно за одну ночь перепарить столько баранов. Словно и не один Кейн трудился, а сразу пять практиков, да еще и посменно.

Что еще стоит отметить, склад пополняется без малейшего моего участия. Вот огляделся я по сторонам, горы жмыха у мыловарни не увидел, а значит что? Значит, унесли ее в мои закрома, знают ведь, что у Рея голова дырявая, действия бегут впереди мыслей, а речь вообще запаздывает.

Но тут уж я действительно не виноват, путь так влияет, и и всё тут. Созидание рвется ввысь, разрушение иногда напоминает о том, что у нас как бы мост шатается, лучше снести. Ну и с этим всем приходится только мириться, причем не только мне, но и окружающим.

Им же проще самим отнести и забыть, чем потом глядеть, как Рей ходит кругами и разыскивает собственное добро. Та же история с инструментом, и порой доходит до абсурда. Оставил топорик, отвлекся на кладку или красивую природу, вернулся, а его уже и нет. Будто приставили ко мне носильщика, и тот днями таскается по пятам да собирает за мной все подряд. Надо будет проследить, вдруг это кто-то из ближайшего окружения…

А вдруг он и сейчас где-то рядом? Остановился, воткнул лопату в землю, и запустил свой самый подозрительный взгляд. Просканировал местность, вокруг все работают, занимаются своими делами… Подозреваемых нет. Лопаты тоже.

Ой, ну и ладно. Вон, у берега уже человек тридцать, работа идет полным ходом без всякого моего надзора. Пара повозок, у самой воды крутится бочка с бетоном, а посреди всего этого организованного хаоса стоит Корш с кипой чертежей, и над ним Хорг, голос стройки и главный исполнитель в одном лице. Нашлось дело и зрителям, Герт с удочкой устроился чуть ниже по течению и громко рассуждает, распугает ли колесо его рыбу или, наоборот, приучит к порядку, а Нирт по соседству дремлет до того основательно, что на комментарии не отвлекается.

– А чего без меня-то начали? – подбежал я к этим двоим.

Ответом меня не удостоили, работали, на удивление, почти молча. Корш как раз показывал Хоргу какие-то линии в чертеже, мол, вот здесь так, а вот здесь эдак, Хорг же сдержанно кивал и изредка стукал ногтем по местам, которые казались ему неточностями. Зрелище, я считаю, редчайшее, тихий Хорг попадается в природе реже гнилолета.

Посмотрел я на эту идиллию и вспомнил свои первые ошибки.

– Кстати! – окликнул я обоих. – Не забудьте, что крупный ролик надо насадить на вал до того, как станете примерять его на столб. Да и столбы вкапывайте поглубже, нагрузки здесь пойдут постоянные и серьезные.

Корш медленно обернулся, не глядя, но безошибочно вытащил из охапки нужную бересту с инструкцией по установке столбов и ткнул в нее пальцем.

– Так и делаем, Рей. Всё ровно так, как требуется. Я изучил старые столбы, и, к слову, для этого колеса их придется поднимать выше. А ямы на нужную глубину выкопали еще вчера и заложили камнем.

Вот и поговорили, и похоже, скоро мне тут останется одна обязанность, ходить рядом и одобрительно хмыкать.

В стройку лесопилки я бросился с головой, и голова возражать не стала. С чертежами ознакомился быстро и сразу понял, что Корш учел практически всё, в записях у него царит исключительный порядок, будто составлял их не живой человек, а какой-нибудь робот, размеры проставлены именно там, где нужны, кое-где пометки, а для особо непонятливых даже пояснения.

Постепенно все эти куски бересты водрузились на столбики и невесть кем принесенный стол, а людской конвейер тем временем только разгонялся, одни волокли брус, другие подносили готовые детали, Корш обмерял вал, а сам я перебрался на плот, помогать со сваей, которой предстоит держать колесо. Оно в этот раз крупнее прежнего раза в полтора, и свая ему нужна соответствующая, так что плот под ногами гулял, равновесие приходилось ловить каждую секунду, и забивка вышла делом не из легких.

Разумеется, работал я не только руками, постоянно заглядывал в чертеж, показывал работягам, как правильнее и быстрее, ну и конечно выверял горизонтали, выискивая перекосы, а их почти не нашлось. И неудивительно, большая часть деталей выполнена Ольдом, в его мастерской, а не вытесывалась наспех у воды, как в прошлый раз. Впрочем, для прототипа такое простительно, а вот теперь, когда появился какой-никакой опыт, старые огрехи непозволительны.

Дальше меня носило по всей площадке, у сваи проверил паз, куда ляжет вал, у берега прикинул, где встанут опоры, где подержал, где подсобил, а застрял я в итоге у одной из ям, принимать заливку. Мужики-то позавтракать успели еще до начала, а вот меня ближе к середине утра накрыло запахом вареного мяска с картошечкой и свежего хлеба, и устоять не вышло.

– Давайте без меня, отойду ненадолго, – предупредил я и передал в ближайшие свободные руки вибророг на проводке, которым как раз выгонял пузыри из бетона.

– Да-да, не спеши, покушай, – разрешил новоиспеченный владелец инструмента, и я со спокойной совестью отправился получать свою порцию.

Плюхнули мне погуще, я уселся в сторонке, откусил хлебушка и не заметил, как плошка опустела, просто черпал да жевал, а сам смотрел, с какой скоростью растет сложнейшая по местным меркам конструкция. Хотя какие тут местные мерки, лесопилка и так и так ни разу не рядовое сооружение. Ложка звякнула о дно, хлебушек еще оставался, и я рассудил, что мешать перевариванию не стоит, а значит, имею право прислониться к деревцу. Спина коснулась ствола, и тело обмякло без моего на то распоряжения.

По ощущениям я будто разок моргнул, а стройка за это мгновение преобразилась до неузнаваемости. Хлоп, и вал на месте, колесо его крутит, а на самом валу вращается здоровенный бетонный маховик.

– Куда⁈ – крикнул я мужикам, которые столпились вокруг маховика и что-то там с ним делали. – Его же отцентровать надо! Отлить мало, надо, чтобы оно не било, иначе нам все крепления размотает, и хорошо, если только на колесе и валу!

Я уже подскочил на ноги, но на плечо легла рука Хорга.

– Ты вот спал, и спи дальше, – пробасил он. – Всё сделали уже, отцентровали как следует. Вон, видишь, стесано с одного края? Сначала вхолостую покрутили, и где оно останавливалось, там снизу и стесывали, пока ровно не пошло. Сядь, посиди еще хоть, мы справляемся.

Он насильно усадил меня обратно к деревцу, а я все хлопал глазами и недоумевал. Еще бы, они ведь даже маховик заранее отлили, причем с круглым отверстием по центру, нагрузки на сам диск особой нет, и проворачивать его не должно. Оставался вопрос, как они взгромоздили всё это на столбы, а разгадка нехитрая, бетонный блин почти достает до земли, его просто подкатили, продели вал насквозь и лишь потом расклинили. Нет, обсуждать-то мы это обсуждали, только я был уверен, что сегодня у нас подгонка да изготовление деталей, а окончательный монтаж пойдет завтра.

Но судя по тому, что помимо вала легли и рельсы, и проступают очертания будущей станины, а на площадке объявились Ольд с Ректом, и даже Дагна стоит с берестой в руках, тычет пальцем, а Корш терпеливо объясняет… Чувствую, сегодня к вечеру появятся и первые доски. С этими мыслями я моргнул еще разок, и меня мигом перенесло к самому интересному.

Станина стоит, молотки с топорами наперебой стучат, вал пока остановили, вокруг него растут мостки, и это всё нормально. Зато на рельсы встали две новенькие вагонетки с крепежом, а Дагна уже подгоняет клещи, которые будут фиксировать бревно. Собрался я вставать и сообразил, что пока моргал, отключился по новой. Ну и ладно, Основа восстановилась полностью, тело налилось силами, и вот он, мастер, снова рвется в бой!

– Ну что? Не получается что-то? – громко осведомился я у стены из спин, обступившей раму. Больше всех старается Хорг, через такое препятствие и рентгеновские лучи не пробьются.

– Чего это сразу не получается? – обернулся кто-то. – Вот, смотрим.

Протолкался я внутрь оцепления, а там… Рама ездит вверх и вниз, на ней закреплены две пилы, Корш же, переодетый в чистое рабочее, лазает внизу, считает щелчки толкателя и черкает что-то на свежем листе.

– Да в смысле? Всё построили, что ли? – вздохнул я почти оскорбленно.

– Всё согласно чертежу, – пожал плечами Хорг. – Работает, вроде как.

– Поднастроить еще надо, я чуть ошибся в расчетах, – отозвался снизу Корш. – С такой скоростью подачи что-то плотнее сосны вряд ли пропилишь.

– Так пилит же, – отметил Хорг и указал на бревно, по которому тянулись сразу два параллельных пропила.

И действительно, рама снует, шатун гоняет ее по направляющим, кое-где поскрипывает и просит смазки, вагонетки везут бревно вперед мелкими шажками, и рез на глазах делается глубже. Наклон полотен можно будет подправить, да и насчет толкателя Корш прав, подает тот рьяно, такую прыть сосна еще простит, а что потверже, уже нет. Но в целом-то работает, и это главное. Точнее, работало.

Пилы ушли в дерево на полметра, и тут от станины пополз запашок дыма, а следом поднялся нездоровый визг. Народ поначалу перепугался, потом и вовсе расстроился, звук лез все выше, пока колесо не встало совсем, а полотна остались торчать в толще бревна.

– Ой, всё, – один из работяг обиженно, но аккуратно уложил топор на землю и побрел прочь.

– Это… Может, речки не хватило? Течение медленное? Или колесо мелкое? – посыпались вопросы с разных сторон.

– Или полотно тупое! – не согласился второй, но тут же получил подзатыльник от Дагны.

– Смазки мало, вот чего! – третий стукнул кулаком в ладонь. – Больше надо, точно вам говорю!

Хорг молча чесал лысину, Корш уткнулся в свои записи и зашелестел берестой, ну а я чего, зря просыпался, что ли? Подобрал с земли обрезок покрепче, обстругал ножом до клина и в пару ударов вбил его в распил позади полотен. Вода тут же подхватила колесо, рама возобновила свой ход, и мужики перевели дух.

– Это мы в чертеж внести забыли, – усмехнулся я. – Надо будет выковать из стали клин, чтобы встал за полотном и раздвигал доски, иначе так и будет клинить.

Глава 15

Из бани Кейна разморенный отряд выбирался уже глубокой ночью, и расходиться никто не спешил, после хорошего пара грех не постоять на холодке. Баранов до этого вечера егерям парить не доводилось ни разу, хотя жизнь у них длинная и всякого в ней хватало, а новый опыт отряд любит и ценит. Пирожок объяснил, что к чему, показал, как класть веник, чтобы чешуя сходила легче, и дело пошло, под конец подопечные сделались лысыми и до неприличия довольными.

Расчет вышел взаимовыгодный, четверка машет вениками, хозяин выставляет угощение. Мед у бывшего сослуживца водится особый, сладости к нему прилагаются, и налегали егеря от души, даже Котел высказался в том смысле, что снабжение у Пирожка поставлено образцово. Основы же в угощениях оказалось столько, что тянуть ее не приходится, сама просится внутрь, и напитались гости по самое горлышко.

Перед выходом, еще затемно, их встретил у склада староста и выдал собранный в дорогу мешок, обещание, стоит признать, сдержал до последнего пункта. Сушеное мясо оказалось хорошо просоленным и вкусным, что для походных припасов почти подозрительно, Котел отщипнул на пробу и уважительно кивнул. Веревок положили несколько мотков, рассмотреть их толком пока не успели, следом шла всякая мелочь, а на самом дне обнаружился брусочек мыла. Забота душевная, спору нет, только где в лесу мыться, Ярг представляет слабо.

На выход шли в полном сборе, и по дороге Ярг скомандовал правило. Кого приметит хоть одна живая душа, не считая Гундара, тот до конца похода дурак. Возражений не нашлось, отряд рассыпался кто куда, и на улице сразу стало тихо. Впрочем, и до этого было не сказать, чтобы сильно шумно, просто теперь тихо по-егерски.

К стене пробирались рывками, от тени к тени, и, разумеется, не к воротам, уговор у егерей железный, ворота для слабаков. Первым наверх ушел Ромашка, мелькнул на гребне и пропал, вторым перелетел Сорока и без задержки скользнул вниз. Котел сработал, пожалуй, шумнее всех прочих, но и он не попал никому на глаза, часовой встрепенулся на звук, пошарил глазами и ничего в предрассветной серости не высмотрел.

У Ярга со скрытностью тем более никаких проблем, стену он взял играючи, рельсы поверху не скрипнули, вниз не осыпалось ни песчинки, и заметить его не смог бы никто. Приземлился без единого шороха, прямо рядом с Кейном, который вел на поводке лысого барана к загону.

– О, еще тут? – удивился Кейн, причем вслух и не таясь, деревенская жизнь человека заметно расслабила.

Баран покосился на гостя и фыркнул, мнение о ночных визитерах у него сложилось, похоже, еще в бане.

Остальные стояли поодаль и довольно улыбались. Сначала каждый прижал кулак к груди, так обозначают командира, а потом дружно покрутили пальцем у виска. Второго жеста в уставе нет, но понятен он любому без перевода.

– Да, как раз выдвигаемся, – вздохнул Ярг и вернулся к группе. – И вообще, не считается. Кейн не деревенский, Кейн из егерей.

– Какой же он из егерей, – подметил Сорока. – Баран на поводке, баня во дворе, мед на столе. Пирожок теперь как раз из деревенских.

Крыть было нечем, так что зашагали выполнять задание.

Путь лежал на север, военный лагерь разлегся ровно между деревней и лесом, и обходить его не стали, срезали прямиком через середину, часовые все равно спят. Над палатками стоял слаженный храп, армейцы и во сне держали строй.

– Усложняем задачу? – предложил Ромашка.

– Отставить, – буркнул Ярг. – И так уже сложно.

Сделал несколько шагов, прикинул и сдался.

– Ладно, действительно усложняем. Устройте армейцам доброе утро. Кого заметят в процессе, тот дурак вместе со мной. А заметят всех, тогда никто не дурак, и я в том числе.

Задачу подхватили с воодушевлением и рассредоточились без лишних напоминаний.

Сам Ярг, как старший, направился к командирскому шатру. Обошел вокруг, по-хозяйски ослабил колышки, только с одной стороны и не до конца. При первом же порыве ветра шатер завалится на бок и непременно накроет собой спящее начальство. Выйдет весело и не смертельно, разве что немножко обидно, и ничего страшного Ярг в этой затее не видит.

Ромашка, судя по мельканию, наглухо зашивал разведчикам полог, а те дрыхли без задних ног и процессу не мешали.

Сорока бегал туда-обратно, и Ярг не сразу понял, что тот меняет местами оружейные стойки дежурных отрядов. Теперь лучники, если их поднимут по тревоге, похватаются за копья, а копейщики побегут строиться с луками, и утро обещало служивым немало открытий.

Котел, кто бы сомневался, стоял у армейского котла и потихоньку из него прихлебывал. Лицо его поначалу кривилось, из егерских запасов в варево летела то соль, то щепотка трав, и с каждой новой пробой морщин на нем становилось меньше.

– Ну ладно, – наконец махнул он рукой. – Это хотя бы жрать теперь можно. А то, что тут было раньше, совсем мрак.

Нашкодили все, попался же за целое утро один Ярг, так что дураком он остался официально и в одиночестве. А раз в лесу у отряда всякий разговор под запретом, обращаться к командиру отныне положено единственным разрешенным способом, кручением пальца у виска.

Из лагеря выскользнули без прощаний, а через несколько часов Сорока вскинул кулак, и отряд застыл на полушаге. Впереди, на прогалине, пасся лишайный буйвол, туша в полтора человеческих роста и рога в руку толщиной. Горб и бока у него заросли серо-зелеными наростами, за них зверя и прозвали. Монстр серьезный, разогнавшись, он и частокол проламывает, но до деревни отсюда полдня хорошего бега, населенным пунктам этот красавец не грозит, а значит, и устранять его не обязательно.

Гостей буйвол проглядел, а вот Котел потянулся по привычке за тесаком, стейки из лишайного у него получаются отменные. Сорока его осадил и жестами объяснил ход мысли, запасы есть, а зверюга вполне может оказаться деревенской. Ярг мысленно согласился, после старостиного напутствия он уже ничему не удивляется, в здешнем лесу еще поди разберись, кто монстр, а кто местный житель при исполнении. Может, у скотины сегодня выходной, отпустили нагулять жирок, а по будням она траншеи рогами копает.

Буйвола обогнули по дуге и прибавили ходу, впрочем, неспешной их рысь не была от самой стены. Пирожок когда-то был среди них самым резвым, но и без него мерило прежнее, егерь обязан перемещаться по лесу быстрее любого зверя. Стволы сливались в сплошную полосу, подлесок стелился под ноги, и вряд ли даже стремительный олень удержался бы в такой гонке рядом, у того таланты от рождения, а у егерей десятилетия тренировок.

К вечеру, когда земли, исхоженные даже окрестными охотниками, остались далеко позади, решили устроить короткий привал перед ночным перегоном. Бежать они собираются, пока не достигнут цели, но иногда надо и останавливаться, перекусывать на бегу неудобно, еду выдувает изо рта ветром.

Мешок распаковали, Котел деловито достал мясо, откусил и опешил.

– Мы же вроде пробовали его, – отозвался Сорока. – Или что, стухло? Вроде свежее давали.

– Да нет. Это громовой лось, – выдавил Котел.

– В смысле?

– В прямом. Из обычных запасов. – Котел повертел кусок в руках и понюхал для верности, но мнения не изменил, – Нам сложили мясо громового лося вместо простой солонины.

Ярг забрал кусок, надкусил и одобрительно хмыкнул, вот уж не соврал староста, как для своих собирал. Хмыкнул именно одобрительно, и только, дурак он уже с самого утра, дальше падать некуда. Мешок тем временем переставили к ногам Котла, и тот не возразил, после такого лица не отвертишься.

Прочее содержимое разбирали всем отрядом, и каждая новая находка тянула на отдельный рассказ. Ромашка размотал веревку, пропустил ее через ладонь и не удержался.

– Да она Основу проводит! Как живая! – он пустил по мотку слабый импульс, и тот послушно добежал до самого конца.

Староста еще при сборах обронил, мол, сначала проверь, потом отказывайся, и оговорка встала на место. Мешок перекочевал обратно к Ромашке, не задержавшись у Котла и на четверть часа, такими темпами он еще до цели перезнакомится со всеми плечами отряда. Нетронутым осталось одно мыло, его разворачивать не стали, запах сбивать нельзя.

Перекусили быстро, темнело, курс наметили всё так же на север и побежали дальше. Килохорги, забавное словечко, проносились шустро, и если держать такой темп, то за день можно пробежать хоть сотню. Примечательно другое, по дороге то и дело попадались звери, и все шли на юг.

Егеря их не занимали ничуть, то заяц прошмыгнет мимо, то косуля протрусит, лесной народ перебирался в теплые края, хотя зима его обычно не пугает. И птицы почти не пели, изредка долетит что-то издалека, и снова глухо. Лес становился тише с каждым килохоргом.

К утру добрались до брошенного стойбища Жил. Места здесь считаются глубоким лесом, людям сюда путь заказан, но егеря себя людьми давно не числят. А Ярг и вовсе не человек, он дурак, с него спрос отдельный.

Племя тут стояло немаленькое, несколько десятков, а это по любым меркам крупно. Снимались Жилы не впопыхах, это видно, а вот что цепляло, так это чистота. После таких стоянок всегда остается мусор, и в первую очередь кости. Избавляться от них никто в лесу не трудится, смысла в этом никакого, но здесь не нашлось ни одной, все раздавлено и раскрошено чуть ли не в пыль. Ярг и раньше видел, как живут племена, видел и следы их стычек, чистоплотностью там даже не пахло. Стало быть, причина вычистить всё до крошки у Жил имелась, но какая, Ярг пока не понимал.

Задача, впрочем, была другая, так что Ярг отдал жестом приказ выдвигаться, отряд вытянулся в беговой порядок и помчался. Странности на этом не закончились, спустя еще пару десятков килохоргов деревья тронуло инеем. Оно и объяснимо, осень, дорога забирает в гору, к вечеру начнутся предгорья, а там снег иногда лежит и летом. Правда, так далеко Ярг не заходил, впереди начинается неизведанное, и опасно там даже егерям их уровня. Но холода в этих краях приходят позже, а до места, о котором говорил лорд, оставалась по прикидкам еще пара часов пути.

На очередном взгорке Ярг дал знак остановиться и лишь тогда расслышал, что у Котла началась одышка, дыхание тот сбил еще на подъеме. Встали, однако, не из-за нее. Подошел к ближайшему дереву, ощупал ствол с северной стороны, на пальцах остался легкий иней, а с юга кора чистая. И прохладно вокруг, этого не отнять, для осени даже чересчур.

Ромашка пригнулся и указал на землю, общее внимание разом переключилось на отпечаток в стылой грязи. Профессионалы зацепились мгновенно, разошлись по кругу, и картина сложилась быстро. Волк-одиночка, без стаи, прихрамывает на одну ногу, прошел недавно.

По крайней мере, так Ярг доложил бы про любой другой след, останься в нем хоть проблеск Основы. А тут пусто, ни отголоска, хотя настолько тонко подчистить за собой не сумел бы даже он сам. Либо это запредельный уровень контроля, либо к земле прикладывались никакой не волчьей лапой, а какой-нибудь палкой.

Бег пока отложили, сперва надо разобраться, что это за волк такой, и четверка двинулась по следу. Долго идти не пришлось, Ярг сжал кулак над головой, егеря распластались во мху, и зрелище им открылось крайне занимательное. Волк довольно коряво гнал вперед измотанную косулю, у которой не осталось сил убегать. Вскоре та повалилась, хищник напрыгнул сверху, сомкнул челюсти на глотке и замер.

Просто задушил, и тут бы удивиться, да только этот поход подобным уже перекормил. Есть добычу волк не стал, дождался, пока та перестанет дышать, взял поудобнее и понес на север.

Короткий жест двумя пальцами, и началось преследование. Держались на приличном расстоянии, чтобы зверь не почуял подвоха, но из виду его не выпускали, зрение у всех острое, а выносливости хоть отбавляй. Разве что Котел дышал все тяжелее, и Ярг отмечал в себе нездоровую усталость, но списывал ее на возраст.

Волк маячил впереди, и командир собирал наблюдения в кучу. Движения у зверя действительно неправильные, дерганые, прихрамывает он не на одну ногу, а сразу на все четыре. На шкуре местами проступает седина, налипшие ледяные иголочки, вот только морозный волк выглядит совсем иначе, у него белый искрящийся мех, а этот серый, обычный, и размерами ничем не выдающийся.

Оборачиваться зверь при этом и не думал. Обычно живность слежку чует, нет-нет да оглянется, инстинкты срабатывают сами, а этому наплевать, идет за ним кто-то или нет. У него одна задача, донести косулю куда велено.

– Так он же не дышит, – обронил вдруг Сорока.

За всю совместную службу такого не бывало ни разу, в лесу он нем, зато в деревнях и городах его не заткнуть, а тут, выходит, прорвало. Ярг пригляделся, у него самого выдох парил, а над волчьей мордой воздух оставался чистым. Потянулись долгие часы погони, и волк не замедлился ни на шаг.

У ручья остановились попить, волк перед этим перешагнул воду и пошел себе дальше, ни глотка, ни передышки. А ведь дорога по-прежнему вела в гору и выматывала помаленьку, мешок на плечах Ромашки превратился в неподъемную ношу, зверя же подъем не заботил нисколько.

Ярг и сам на одной из осыпей прыгнул с валуна на валун и не долетел, чего с ним не случалось уже лет тридцать. Сделал вид, что так и задумано, и заодно окинул взглядом склон, командиру положено выбирать позицию, а не позориться. Творилось же вокруг что-то неладное, Основа отзывалась все неохотнее, тепло, которое текло по жилам с самого пробуждения Пути, ощутимо ослабло, и под кожу пробирался колючий холод.

Сорока вновь вскинул кулак, и Ярг спохватился, что отвлекся на собственные ощущения, благо сослуживцы оказались не такими растяпами. К тропе приближался еще один зверь, кабан с обмерзшей щетиной тащил в зубах обмякшего зайца, судя по всему, давно мертвого. Ковылял он такой же ломаной походкой, пар над пятаком не поднимался, и его это не смущало ни капли. Протопал в двадцати шагах и рылом в их сторону даже не повернул.

Морозный туман густел, дышалось все хуже. Приказ Ярг помнил дословно, в бой не ввязываться, в случае чего отходить, но нападать пока никто не собирался, и он решил продолжить преследование. И не зря. Вскоре таких попутчиков стало больше, из мглы один за другим выходили новые звери со своим грузом, и все они, словно муравьи в муравейник, сходились к ущелью, у входа в которое стоял…

– Человек? – не поверил Ромашка.

И правда, руки и ноги на месте, силуэт людской, а подробностей издалека не разглядеть. Сорока же вместо ответа ткнул дрожащей рукой в броню чужака, и Ярг, прищурившись, признал его правоту. Такие доспехи не куют уже несколько сотен лет, это мастерство давно потеряно, а похожий Ярг видел один-единственный раз, в городе, в качестве образца.

Незнакомец перекрывал собой горловину, за спиной у него клубилось непроглядное марево, и что там дальше, не разобрать, а соваться мимо такого стража егеря не рискнули. Так и сидели в укрытии, глядя, как зверье втягивается в проход, а в ушах все громче стучало сердце, и сдавливало грудь с каждым мгновением сильнее. Основа уходила, Ярг чувствовал это всем нутром, а без Основы егеря слепы, как те же Жилы. Слух не тот, силы не те. Без Основы они просто обычные мужики с тяжелой ношей.

Досмотреть не дали, сзади послышалось тихое шорканье. Обернувшись, Ярг увидел медведя, тот направлялся ровно к ним, и в зубах у него болталось бездыханное тело здоровенного секача. Вот только этот, в отличие от всех прочих, проходить мимо не стал, выпустил добычу под лапы и пристально посмотрел на незваных гостей. А краем глаза Ярг заметил, что человек у ущелья развернул голову и смотрит теперь прямо на них.

На всякий случай, следующая книга тут: /work/642693