355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Ракитин » Смерть, идущая по следу… (интернет-версия) » Текст книги (страница 9)
Смерть, идущая по следу… (интернет-версия)
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 01:35

Текст книги "Смерть, идущая по следу… (интернет-версия)"


Автор книги: Алексей Ракитин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 42 страниц)

12. Судебно-медицинское исследование тел туристов, найденных в овраге

9 мая 1959 г. судмедэксперт Возрождённый произвёл вскрытие и исследование тел последних четырёх членов погибшей группы Игоря Дятлова. Работа эта проводилась в помещении морга Ивдельской ИТК, того же самого, где двумя месяцами ранее осуществлялось судебно-медицинское исследование трупов других участников похода. Только на этот раз в составленных актах экспертиз не упоминаются понятые, а роль второго эксперта сыграла уже знакомая нам эксперт-криминалист Чуркина. Данное обстоятельство чрезвычайно любопытно в силу двух причин: во-первых, Генриетта Елисеевна не являлась судебным медиком и не могла давать экспертные заключения по вопросам, связанным с судебной медициной, а во-вторых, она вообще не подписала документы, составленные Борисом Возрожденным. Обратим внимание на этот казус – это только одна из многих странностей, связанных с рассматриваемыми экспертизами.

Судмедэксперт Борис Алексеевич Возрожденный обнаружил и описал тела погибших, а также их одежду, в следующем состоянии:

а) Дубинина Людмила Александровна была облачена в серовато-коричневый поношенный свитер, под ним бежевый шерстяной свитер, под которым, в свою очередь, клетчатая ковбойка с застёгнутыми рукавами. Упоминание о застёгнутых рукавах тем более странно, что о состоянии карманов рубашки и пуговиц, застёгивающих её, эксперт не упомянул ни единым словом. Очень странная забывчивась, особенно, если принять во внимание, что прежде Возрожденный не забывал фиксировать «застёгнутость» – «расстёгнутость» одежды и карманов. Более того, подобного рода фиксирование состояния одежды являлось прямым требованием нормативных документов, регламентировавших порядок осуществления судебно-медицинской экспертизы (о нормативной базе того времени и её соблюдении судмедэкспертом Борисом Алексеевичем Возрождённым мы поговорим вскоре особо – эта тема таит столько чудных открытий, что её не следует комкать кратким упоминанием). Наконец, под ковбойкой находился белый х/бумажный бюстгальтер, застёгнутый на 3 пуговицы (тут наш судмедэксперт не забыл подчеркнуть «застёгнутость» обнаруженной детали одежды).

Как была утеплена нижняя часть тела? В ответе на этот вопрос судмедэксперт вновь становится педантичен и исчерпывающе полон. Он описывает рваные х/бумажные брюки («местами сильно рваные и местами обожжены»), под ними – черное х/бумажное трико («рваное в области промежности»), мужские сатиновые трусы. Кроме того, на ногах светло-коричневые х/бумажные чулки, на левой ноге чулок спущен, на правой – удерживается резинкой. Соответственно чулкам, «серый пояс с резинками-подвязками» (Возрождённый и тут не забывает подчеркнуть, что пояс застёгнут).

Русые волосы погибшей девушки были заплетены в косу длиной до 50 см, в косу вплетена синяя шёлковая лента. Рост Людмилы Дубининой составлял 167 см и нельзя не отметить, что для того времени это была крупная, крепкая, спортивная девушка. Погибшая была девственницей, половую жизнь не вела – об этом тоже надо сказать прямо и недвусмысленно сказать, несмотря на всю деликатность данного вопроса.

Судмедэксперт описал трупные пятна, которые локализовались на задней и боковой поверхностях туловища и конечностей погибшей. Это означает, что в момент смерти и вплоть до промораживания, пока сохранялась возможность кровотока по сосудам, тело погибшей находилось в положении «на спине», возможно, «на спине и частично на боку», но совсем не в той позе, в какой тело Людмилы Дубининой было сфотографировано при раскопе оврага (на коленях, лицом и грудью на камне).

При внешнем осмотре тела Возрождённый обнаружил следующие повреждения (см. соответствующую анатомическую схему):

– отсутствие мягких тканей в области надбровных дуг, переносицы, глазницах и левой височно-скуловой области. Кости лицевой части черепа частично обнажены (поз.1);

– в области левой теменной кости дефект мягких тканей размером 4,0*4,0 см, дном которого является обнажённая теменная кость (поз.7);

– глазные яблоки отсутствуют (поз.1). В Акте на указана причина их исчезновения. По смыслу фразы можно заключить, что глазные яблоки не были раздавлены, потому что в этом случае осталась бы склера (оболочка глазного яблока), которую эксперт не мог бы не заметить. Т. е. имело место полное удаление обоих глаз;

– хрящи носа сплющены (но кости спинки носа целы) (поз.2). Довольно странное повреждение, объяснение которому не так легко найти, как может показаться на первый взгляд. Дело в том, что человеческий нос представляет собой довольно хрупкую конструкцию и его спинка ломается даже при приложении незначительной нагрузки, причём ломается со сдвигом, перекосом, так, что восстановить форму носа не удаётся даже при своевременном и квалифицированном лечении. Больше всего повреждение, описанное у Людмилы Дубининой, соответствует удару по кончику носа сбоку;

– отсутствуют мягкие ткани верхней губы справа с обнажением верхней челюсти и зубов;

– язык в полости рта отсутствует. При внутреннем осмотре Возрождённый следующим образом уточнит этот момент: «Диафрагма рта и языка отсутствует. Верхний край подъязычной кости обнажён». И всё! Удивительный лаконизм, из которого ровным счётом ничего нельзя понять. Нам ещё предстоит вернуться к анализу стилистических особенностей этого и некоторых других актов судебно-медицинских экспертиз, подписанных Борисом Алексеевичем Возрождённым;

– в средней трети левого бедра – разлитой кровоподтёк синюшно-лилового цвета размером 10,0 см* 5 см, с кровоизлиянием в толщу кожных покровов. Кровоподтёк располагался на внешней поверхности ноги спереди (поз.6);

– далеко зашедшая мацерация пальцев рук и стоп обеих ног. Кожа с концевых фаланг пальцев рук сползала вместе с ногтевыми пластинками;

– при ощупывании шеи – необычная подвижность рожков подъязычной кости и щитовидного хряща (Это серьёзное указание на удушение или удар по горлу в направлении снизу вверх, хотя тут следует отметить, что подъязычные кости девушек и молодых женщин считаются более подвижными, чем у мужчин).

При внутреннем исследовании судмедэксперт обнаружил множественные двусторонние переломы рёбер. С правой стороны тела погибшей были сломаны 2-е, 3-е, 4-е и 5-е рёбра, линии их переломов соответствовали среднеключичной и среднеподмышечной линиям (т. е. наблюдались по середине правой стороны груди и от подмышки вниз по правой боковой поверхности торса)(поз.3 на схеме). Слева были сломаны 2-е, 3-е, 4-е, 5-е, 6-е и 7-е рёбра, линия этих переломов соответствовала среднеключичной линии (поз.4). Эти повреждения вызвали значительные кровоизлияния в межрёберные мышцы и район т. н. рукоятки грудины (верхняя часть середины груди), которые Возрождённый также зафиксировал. Кроме этого, эксперт отметил в области правого желудочка сердца «неправильной овальной формы кровоизлияние размером 4,0*4,0 см с диффузным пропитыванием мышцы правого желудочка» (поз.5). Данное повреждение, видимо, находилось в непосредственной связи с переломами рёбер, хотя эксперт в своём акте прямо об этом не написал и причину кровоизлияния в сердечную мышцу не указал. Диффузное пропитывание мышцы указывало на прижизненность воздействия, вызвавшего кровоизлияние. Данная травма сама по себе столь серьёзна, что её одной было бы достаточно для наступления фатальных последствий.

Обобщённая схема телесных повреждений Людмилы Дубининой.

Кроме того, у погибшей был зафиксирован отёк лёгких, подобный тому, что наблюдался у Юрия Дорошенко (дословно в тексте Акта это описано буквально теми же самыми словами: «на разрезе ткань лёгких тёмно-красного цвета, при надавливании с поверхности разреза обильно стекает пенистая кровянистая жидкость»). В 1959 г. медицинская наука не могла объяснить патогенез острого отёка лёгких и бороться с ними, строго говоря, тогда не умели – всё лечение сводилось к примитивному и малоэффективному методу «шейной новокаиновой блокады». Считалось, что основную роль в развитии острого отёка лёгких играет сбой центральной нервной системы. Подобные сбои могли быть обусловлены серьёзными нарушениями работы сердца (гипертрофией и дилятацией сердца, одышечно-цианотическими приступами и т. п.), во всяком случае медицина уже связывала нарушения работы сердца с острыми отёками лёгких. Поэтому в случае с Людмилой Дубининой, получившей серьёзнейшую травму сердца, острый отёк лёгких особых вопросов не вызывал, Возрождённый мог его логично и ясно объяснить. А вот в случае с Юрием Дорошенко всё было отнюдь не так ясно и как мы помним, судмедэксперт в своём заключении обошёл обнаруженный им при вскрытии острый отёк лёгких полным молчанием.

Очень странным было отсутствие у Людмилы Дубининой языка, а вместе с ним и диафрагмы рта (это мышцы, образующие дно ротовой полости и участвующие в движениях нижней челюсти). Что случилось с языком погибшей из составленного Возрождённым документа понять невозможно – это вовсе не упрёк эксперту, а констатация факта. Если бы язык был вырезан, то должны были бы остаться (теоретически, по крайней мере) узнаваемые следы, однако таковые не описаны. Трудно предположить какие естественные причины могли привести к исчезновению языка и диафрагмы рта. Известно, что водные обитатели, в особенности ракообразные, способны очень сильно повреждать трупы в весьма короткие сроки, но ни о каких рыбах или раках в ручье с талой водой не может быть и речи. Подозревать работу мышей тоже нельзя. В зимнее время мыши могут быть активны под снегом до 3 часов в сутки, но они не питаются промёрзшей плотью (тем более, вряд ли смогут съесть массу, многократно превышающую собственный вес, который исчисляется граммами). Трудно судить о кулинарных предпочтениях мышей и крыс, но хорошо известно, что они обычно объедают выступающие части головы – нос, уши. Если бы у Дубининой были отмечены такого рода повреждения, то исчезновение языка не выглядело бы столь подозрительным. Однако никто из группы Дятлова не имел следов повреждений кожных покровов мелкими животными (единственное исключение – труп Кривонищенко, кончик носа которого предположительно был исклёван птицами). На интернет-форумах озвучивалась версия, согласно которой, промёрзший язык погибшей мог отколоться при транспортировке и вывалиться из раскрытого рта, но иначе как наивным такое предположение назвать трудно. Промёрзший человеческий труп имеет твёрдость дерева, но он не раскалывается как стекло и от него не отлетают кусочки при ударе. Во всяком случае судебная медицина ничего не знает о том, что части промёрзшего тела могут отваливаться при небрежной транспортировке.

В желудке погибшей эксперт обнаружил около 100 куб. см «слизистой массы тёмно-красного цвета», попавшей туда, возможно, вследствие удаления языка. Ничего похожего на «пятна Вишневского» на слизистой желудка обнаружено не было, а при осмотре мозга было констатировано «плохое кровонаполнение» мозговых оболочек.

Т. е. важнейшие объективные признаки глубокого переохлаждения обнаружить не удалось. Более того, пальцы на руках и ногах Людмилы Дубининой не были обморожены, что явно свидетельствовало о том, что к моменту смерти девушка небезуспешно боролась с холодом. И отнюдь не мороз и ветер убили её.

Совокупность сделанных судмедэкспертом наблюдений побудила его следующим образом сформулировать в заключительной части Акта своей экспертизы причину гибели девушки: «Считаю, что смерть Дубининой наступила в результате обширного кровоизлияния в правый желудочек сердца, множественного двустороннего перелома рёбер, обильного внутреннего кровотечения в грудную полость». Т. о. никакой связи с недостаточностью одежды в условиях пребыванием на холоде смерть Людмилы Дубининой не имела. Поскольку мог возникнуть вполне уместный вопрос к эксперту об источнике фатального воздействия, Возрожденный вставил в свой акт следующий весьма многозначительный пассаж: «Указанные повреждения могли возникнуть в результате воздействия большой силы, повлекшей за собой тяжкую закрытую смертельную травму грудной клетки у Дубининой. Причем повреждения прижизненного характера и являются результатом воздействия большой силы с последующим падением, броском или ушибом грудной клетки Дубининой.»

Очень интересный получился у товарища Возрождённого документ и пытливый читатель вправе поинтересоваться у автора, будут ли у него комментарии? Поспешим заверить: о да, комментарии будут! Прямо в следующей главе…

б) Золотарёв Семён Алексеевич, согласно Акту судебно-медицинской экспертизы, был одет настолько хорошо, что мы вряд ли ошибёмся, предположив, что нашли его практически в той же самой одежде, в которой совершал лыжный переход. В его гардеробе не хватало лишь рукавиц и куртки-штормовки (все штормовки группы, как известно, оказались найдены в палатке).

На голове Золотарёва были надеты две шапки – тонкая вязаная спортивная шапочка из шерсти и меховая шапка-ушанка с кожаным верхом; на шее – шарф, там же на шее эксперт обнаружил туристическую маску на ремешках (аналог респиратора, который использовался для защиты носа и рта от вдыхания холодного воздуха при сильном морозе). Торс погибшего защищала хлопчатобумажная трикотажная майка, поверх которой была надета синяя майка с длинным рукавом (также хлопчатобумажная) и чёрный свитер (опять-таки, х/б). Поверх свитера была надета спортивная байковая куртка на пуговицах. Как указал эксперт, две верхние пуговицы последней были расстёгнуты, также расстёгнутой оказалась пуговица манжеты правого рукава (момент немаловажный, особенно в контексте того, что речь идёт о человеке, умиравшим по общему мнению, от переохлаждения!). Наконец, поверх байковой куртки был надет поношенный жилет из овчины. Нижняя часть тела также оказалась защищена от мороза вполне удовлетворительно: плавки, надетые поверх сатиновых трусов, двое лыжных штанов и, наконец, брезентовые брюки-комбинезон, в заднем кармане которых была обнаружена размокшая газета. Во внутреннем кармане комбинезона – расчёска и клубок ниток, в правом накладном кармане – луковица и монеты в 3, 5 и 15 копеек. На левой ноге шерстяной и х/бумажный носки, на правой – один шерстяной. А кроме них на Золотарёве оказалась полноценная обувь, т. н. бурки (высокая, под колено, тёплая обувь, обычно из войлока, реже – фетра, на кожаной подошве. Золотарёв не имел ботинок и во время похода, согласно воспоминаниям Юдина, ходил в самодельных чёрных стёганых бурках. Слово «самодельный» с данном случае смущать не должно: в те времена всеобщего дефицита мастера изготавливали обувь куда лучше советского заводского ширпотреба. Стёганые бурки, сделанные из нескольких слоёв шинельного сукна и обтянутые брезентом, были легче и теплее обычных войлочных, но при этом не так намокали). На левом запястьи погибшего находился компас. Известно, что Золотарёв был найден с фотоаппаратом, но не известно, была ли в него заправлена фотоплёнка (впрочем, можно сказать и иначе: мы не знаем, была ли найдена фотоплёнка, которую заправлял Золотарёв в тот фотоаппарат, который постарался спасти). Не будет ошибкой сказать, что Семён Золотарёв оказался первым из всех рассмотренных нами членов группы Дятлова, который был полноценно одет и обут. Единственная деталь одежды, отсутствие которой бросается в глаза – это рукавицы.

При осмотре полости рта эксперт описал вставные зубы и коронки погибшего: на верхней челюсти справа 2 коронки и зуб из белого металла, на нижней челюсти – 4 коронки из белого металла. Рост погибшего был равен 172 см.

Заслуживает особого упоминания то, что Семён Золотарёв явился единственным членом погибшей группы, кто перед лицом смерти не расстался с фотоаппаратом. Причём тут необходимо сделать важное уточнения: следствие считало, что в распоряжении «дятловцев» имелись 4 фотоаппарата, принадлежавшие членам группы – Игорю Дятлову, Георгию Кривонищенко, Рустему Слободину и наконец, Семёну Золотарёву. Вся эта фототехника была найдена в палатке, следствие озаботилось установлением её принадлежности, извлечением фотоплёнок и их обработкой, благодаря чему мы получили уникальную возможность взглянуть на трагический поход глазами обладателей фотоаппаратов (к анализу фотоснимков, сделанных участниками похода, нам ещё предстоит вернуться в особой главе). И вот в мае на трупе Золотарёва неожиданно оказывается найден ещё один – пятый по счёту – фотоаппарат. О существовании его Юрий Юдин ничего не знал и следствию, разумеется, ничего не сообщал… Чтобы исключить всякую двусмысленность подчеркнём, что Юдин уверенно опознал как принадлежащий Золотарёву один из фотоаппаратов, найденных в палатке, который и был в апреле 1959 г. возвращён матери последнего.

Завершая разговор о фотоаппарате, заметим, что ныне нет ясности в происхождении этого фотоаппарата, неизвестно находилась ли внутри него фотоплёнка и если «да», то сколько кадров было отснято. Но вряд ли будет ошибкой предположить, что Семён Золотарёв в силу неких причин очень дорожил этой вещью.

Судмедэксперт Возрождённый во время вскрытия тела зафиксировал следующие повреждения погибшего (см. соответствующую схему):

– отсутствие глазных яблок (поз.1);

– на затылке справа рана 8,0*6,0 см с обнажением теменной кости (поз.4);

– в области глаз и надбровных дуг – дефект мягких тканей округлой формы размером 7,0*6,0 см с истончёнными краями и «обнажением костей лицевого черепа» (поз.2);

– переломы 2,3,4,5 и 6 рёбер справа по «окологрудной и средне-подмышечной» линиям с кровоизлиянием в прилегающие межреберные мышцы (поз.3).

Обобщённая схема телесных повреждений Семёна Золотарёва.

В плевральных полостях погибшего находилось около 1 литра тёмной крови, что указывало на прижизненное развитие гемоторакса (заполнение плевральной полости кровью, из-за чего лёгкое теряет способность полностью расправляться на вдохе. Явление это смертельно опасно, т. к. приводит к быстрому удушению пострадавшего, в клинических условиях для борьбы с гемотораксом требуется осуществлять пункцию плевральной полости, порой неоднократно. В полевых условиях, при отсутствии у окружающих специальных навыков и инструментов, попадание такого объёма крови в плевральную полость означает 100 %-ую смерть потерпевшего). Причиной описанного явления могли быть переломы рёбер. Надо сказать, что хотя каждое из пяти сломанных рёбер имело по два перелома, фактическое число переломов могло быть установлено лишь при рентгеновском исследовании трупа. Дело в том, что при сломе рёбер в нескольких местах происходит образование мелких костных отколков неправильной формы с острыми краями, да и сами рёбра в местах слома имеют неровности и зазубрины. Фактически с правой стороны груди Золотарёва мы видим кашу из костей и разорванной ими плоти, рёбра потеряли способность держать форму и тем предохранять внутренние органы от внешних травмирующих воздействий даже самой незначительной силы. Особо подчеркнём, что человек с подобной травмой без поддержки окружающих абсолютно беспомощен, у него «отключена» правая рука, которую он даже неспособен поднять, т. к. мышцы, ответственные за это движение, крепятся к верхним рёбрам. Золотарёв после травмирования должен был испытывать сильнейшую боль. Чтобы оставаться в живых хоть сколько-нибудь долгое время, он должен был находиться в абсолютном покое, одно-единственное неловкое движение не просто лишало его сознания, но убивало в буквальном значении этого слова. От смерти из-за развития гемоторакса его могла спасти только неотложная хирургическая помощь, которую ему никто не мог оказать в полевых условиях.

Разумеется, всё, сказанное о гемотораксе Семёна Золотарёва с полным основанием может быть отнесено и к Людмиле Дубининой, травмирование которой было не только аналогичным, но даже более разрушительным для организма.

Помимо гемоторакса экспертиза выявила и следы острого отёка лёгких, подобного тому, что был описан у Дорошенко и Дубининой. Но как и у Людмилы, процесс этот далеко не зашёл, просветы гортани и бронхов остались свободны от пены, а значит, отёк стал развиваться в последние минуты жизни, возможно уже в агональной стадии. Причиной отёка стало нарушение работы центральной нервной системы в процессе умирания.

На нижней одежде погибшего были обнаружены следы фекалий, однако придавать этому факту слишком большое значение не следует. Дефекация в агональном состоянии не указывает ни на скорость наступления смерти, ни на её особенности. Рефлекторное опорожнение мочевого пузыря, дефекация и семяизвержение (у мужчин) во время умирания наблюдаются нередко, причём даже в тех случаях, когда смерть наступает скоротечно. В этом месте можно сделать небольшое отступление и привести пример с убийством Сергея Мироновича Кирова: когда уже в постперестроечное время независимые исследователи получили возможность изучить вещественные доказательства по делу 1934 г. их смутили обильные следу спермы на кальсонах погибшего. Наличием на нижней одежде спермы и объясняется рождение одной из альтернативных версий убийства, согласно которой Николаев застал Кирова в момент полового акта с собственной женой и застрелил того в состоянии аффекта. При этом все свидетельства, объективно подтверждавшие факт убийства Кирова именно в коридоре третьего этажа Смольного объявлялись «сталинской фальсификацией» и отбрасывались напрочь. Отечественным «конспирологам» следовало бы побольше читать книжек по судебной медицине и не спешить с далеко идущими выводами, тогда, глядишь, они бы не попали с такого рода версиями в нелепое положение.

Нет никаких оснований считать, что смерть Золотарёва последовала в момент интимных отправлений, поскольку он бы просто не успел надеть двое трусов, двое лыжных штанов и комбинезон, лямки которого оказались пропущены под одеждой. А посему, не следует повторять ошибок «конспирологов», изучавших историю убийства Кирова, и искать скрытый смысл там, где его нет.

Как и в случае с Людмилой Дубининой, судмедэксперт Возрождённый не стал проводить проверку костей погибшего на хрупкость, посчитав, очевидно, таковую излишней. Эксперт не связал смерть Семёна Золотарёва с переохлаждением. По мнению Бориса Алексеевича гибель последнего имела характер насильственный и была обусловлена множественными переломами рёбер и вызванного этим обильным внутренним кровотечением (тем самым гемотораксом, о котором было сказано выше). Повреждение кожи на затылке эксперт посчитал следствием посмертного гниения плоти и в этом, скорее всего, он прав. Но следует заметить, что причиной описанного значительного по размерам «дефекта мягких тканей» могла служить прижизненная рана меньших размеров. Опираясь на факт сохранности лёгочной ткани, Возрождённый определил продолжительность пребывания трупа в воде не более, чем 15 сутками – эта оценка касалась всех четырёх тел, найденных в овраге. Минимальная оценка – 6 суток – определялась исходя из степени развития мацерации (со снятием слоя кожи, волос и ногтевых пластин). Т. о. тела Дубининой, Золотарёва, Тибо-Бриньоля и Колеватова находились в воде от 6 до 15 дней.

в) Колеватов Александр Сергеевич оказался в целом утеплён неплохо, правда, не имел головного убора. На теле у него были одеты «нательная сорочка с начёсом» (по-видимому, с длинными рукавами, хотя эксперт это не уточнил), х/бумажная рубашка-ковбойка, в карманах которой оказались английская булавка, ключ от замка, кусочек обёрточной бумаги и две упаковки таблеток (кодеин и сода). Поверх рубашки-ковбойки были надёты свитер, свитер с начёсом и лыжная куртка из бумазеи на молнии. Куртка имела повреждения – большую дыру на левом рукаве с обожжёнными краями, размером 25 см*12 см*13 см, и надрывы правого рукава длиною 7–8 см. Куртка оказалась расстёгнута, также расстёгнуты были её карманы и манжеты. Нижняя часть тела также оказалась защищена достаточно хорошо: трусы, кальсоны, лыжные брюки из байки с боковыми застёжками (в кармане носовой платок), брезентовые брюки-комбинезон с надрывами внизу. в правом кармане комбинезона – размокшая коробка спичек. Обуви погибший не имел, на его ногах оказалась пара шерстяных носков домашней вязки со следами обожжения, а под ними на правой ноге – один х/бумажный носок, а на левой – три таких же. На левой лодыжке под одеждой была обнаружена марлевая повязка, наложенная явно до бегства от палатки, т. к. аптечку погибшие туристы с собою не прихватили.

Рост погибшего составил 174 см.

Возрождённый описал следующие повреждения трупа (см. соответствующую схему):

– в области глазниц и надбровных дуг – отсутствие мягких тканей с обнажением костей черепа, брови отсутствуют (поз.1);

– «хрящи носа мягкие на ощупь, необычной подвижности. Основание носа приплюснуто.» (нос сломан?) (поз.2);

– за правой ушной раковиной в зоне сосцевидного отростка височной кости рана неопределённой формы размером 3,0*1,5*0,5 см проникающая до кости (т. е. сосцевидного отростка височной кости) (поз.6);

– на правой щеке дефект мягких тканей размером 4,0*5,5 см неправильной овальной формы с подмятыми, сглаженными, истончёнными краями. Дно дефекта – кости нижней челюсти. «Вокруг дефекта, расположенного на правой щеке и области нижней челюсти, мягкие ткани багровозелёного цвета» (дословная цитата из Акта. Смысл фразы заключается в констатации экспертом того факта, что обнаруженное повреждение является эпицентром гниения плоти) (поз.3);

– шея деформирована в области щитовидного хряща (поз.4);

– кожные покровы грудной клетки со сползанием поверхностного слоя кожи (надо ясно понимать, что это не есть указание на полное отделение кожи, а лишь свидетельство отделения эпидермиса от кориума. Часто наблюдается у тел, пробывших в воде 6 и более суток. Описанное у все четырёх тел, найденных в овраге, сползание кожи на голове вместе с волосами относится именно к упомянутому явлению. Сам по себе данный признак не свидетельствует о каком-то необычном повреждении или гниении тела, а лишь характеризует продолжительность пребывания тела в воде, являясь, наряду с мацерацией стоп и кистей рук, надёжным индикатором этого.);

– мацерация пальцев рук и стоп;

– разлитое кровоизлияние в подлежащие ткани левого коленного сустава (поз.5).

Рот погибшего был раскрыт, язык – находился на месте (тут читатель может попытаться провести аналогию с тем, что эксперт увидел у Дубининой). Кожные покровы – зеленовато-серые с багровым оттенком. На теменно-затылочной области было отмечено трупное сползание волос, характерное для тел, пробывших долгое время в воде и подвергшихся заметному разложению, о чём было сказано выше. Трупные пятна эксперт обнаружил на задней боковой поверхности туловища и конечностей. Количество мочи, обнаруженной в мочевом пузыре погибшего, оказалось наибольшим из всех зафиксированных у членов группы – 700 мл.

Обобщённая схема телесных повреждений Александра Колеватова.

Важно отметить, что в плевральных полостях погибшего эксперт обнаружил до 500 куб. см кровянистой жидкости. Это примерно половина того, что было зафиксировано у имевшего гемоторакс Золотарёва. Из Акта совершенно невозможно понять чем вызвана такая наполненность плевральных полостей и если это явление являлось прижизненным, то Александр Колеватов был обречён на смерть.

Гистологическое исследование биологических образцов, взятых из внутренних органов и межрёберных мышц, не показало наличия кровоизлияний. При этом были констатированы сильные гнилостные изменения.

Эксперт определил смерть Колеватова как насильственную, последовавшую в результате воздействия низкой температуры, а основные телесные повреждения (как и мацерация) явились, по мнению Возрожденного, посмертными. Формальные основания для второй части такого заключения вроде бы имелись. Только повреждение левого колена являлось, безусловно, прижизненным, но оно, скорее всего, не имело никакого отношения к обстоятельствам смерти Александра Колеватова и произошло до того, как стали разворачиваться трагические события на склоне горы. Во всяком случае наличие марлевой повязки на левой лодыжке указывало на то, что повреждённое колено было забинтовано и повязка сползла в процессе последующих перемещений.

Безусловно, следует рассматривать как весьма серьёзное повреждение головы за правым ухом Колеватова, т. е. доходящую до сосцевидного отростка височной кости рану размером 3,0*1,5*0,5 см. Если бы это повреждение было нанесено задолго до смерти, то оно непременно бы сформировало заметный отёк. Возрождённый, однако, отёка за ухом не описал, но это вовсе не означает посмертного происхождения данного повреждения, ведь погибший мог быть травмирован непосредственно перед смертью, буквально за несколько минут. Собственно, именно эта травма и могла вызвать потерю сознания с последующим быстрым замерзанием в снегу. При этом отёк за ухом просто не успел бы появиться…

Нельзя не отметить того, что в этом акте очень выпукло, как ни в каком другом, отобразилась нестыковка описательной и заключительной частей. Другими словами, из того, что описал судмедэксперт Возрождённый вовсе не следует тот вывод, который он сделал. Самая мягкая формулировка, которая приходит в этой связи на ум – акт СМЭ неполон, утверждение о смерти от переохлаждения на основании описанных изменений состояния тела выглядит малообоснованным, точнее вообще необоснованным.

В самом деле, эксперт не описал обморожений конечностей (в т. ч. полового члена), характерных для замерзания трезвого человека, активно борющегося с морозом. Не зафиксировано такого важного свидетельства смерти от переохлаждения, как переполненности кровью внутренних органов, прежде всего мозговых оболочек (их кровенаполнение охарактеризовано как «удовлетворительное»). В желудке не обнаружено «пятен Вишневского» – также значимого признака далеко зашедшей гипотермии. Единственным указанием на смерть от переохлаждения явилась переполненность мочевого пузыря, но как уже отмечалось, для промороженных трупов этот признак перестаёт быть безусловно точным. Кроме того, иннервация мочевого пузыря может наблюдаться и при сотрясении мозга.

Александр Колеватов оказался единственным из четвёрки, найденной в овраге, чью смерть эксперт Возрождённый списал «на холод» (дословно: «смерть его наступила в результате воздействия низкой температуры. Обнаруженные на теле Колеватова телесные повреждения, а также “банная” кожа являются посмертными изменениями трупа»).

г) Тибо-Бриньоль Николай Владимирович, как и Семён Золотарёв, был одет куда лучше остальных членов группы. На его голове находились брезентовый меховой шлем и шерстяная вязаная шапочка, «плотно завязанная», как отметил эксперт. Торс был защищён от мороза трикотажной майкой, разорванной справа и снизу, шерстяным свитером, одетым наизнанку, и меховой курткой на овчине. В правом кармане куртки были найдена пара шерстяных перчаток, в левом – монеты в 2,10 и 20 копеек, две свёрнутые бумажки и расчёска. Нижняя часть тела также была утеплена вполне удовлетворительно – сатиновые трусы, хлопчатобумажные спортивные штаны и тёплые суконные зимние брюки, пара белых, ручной вязки, шерстяных носков и валенки. В правом валенке оказался сбившийся коричневый шерстяной носок. В Акте указано, что этот носок «находится соответственно стельке», из чего невозможно понять, то ли стелька в правом валенке тоже оказалась скомкана, то ли её не было вообще и носок был уложен вместо неё, но оказался сдвинут при ходьбе. На левом запястьи Тибо-Бриньоля эксперт обнаружил двое часов, остановившихся примерно в одно и то же время – в 8:14 и 8:39.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю