355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Алексей Ракитин » Смерть, идущая по следу… (интернет-версия) » Текст книги (страница 39)
Смерть, идущая по следу… (интернет-версия)
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 01:35

Текст книги "Смерть, идущая по следу… (интернет-версия)"


Автор книги: Алексей Ракитин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 42 страниц)

Эту горящую хвойную «лапу» возложили на голень Кривонищенко когда тело его находилось в положении «лёжа на спине». Поэтому ни кальсоны, ни спортивные штаны не прогорели со стороны икры – эта часть ноги была прижата к грунту. Если бы нижняя часть ноги Георгия угодила в костёр, мы бы увидели совсем иную картину – пламя полностью сожгло бы ткань вокруг ноги и привело бы к появлению опоясывающего ожога. А этого нет, у Георгия ожог именно со стороны голенной кости.

Однако, странности, связанные с прожёгом и ожогом этим не исчерпываются!

Помимо упомянутого хлопчатобумажного трико и кальсон на Георгии Кривонищенко были одеты ещё одни штаны – те самые с радиоактивной пылью, которые в конечном итоге оказались найдены на Людмиле Дубининой. Нам известна особенность этой детали одежды – в отличие от обычных тонких спортиных штанов эти не имели внизу петли, охватывающей пятку, другими словами, нижняя часть штанин фиксировалась на ноге резинкой (поэтому в тексте радиологической экспертизы эти штаны названы «шароварами», хотя строго говоря, это не были шаровары в привычном понимании). Нам известно, что эти «шаровары» были «сильно рваные и местами обожжены» (из текста судмедэкспертизы Возрождённого). Однако ни о каком прожёге этих штанов размером 31 см на 10 см и речи нет, Возрожденный, скрупулёзно описывавший разрывы и разрезы одежды, в данном случае подобного повреждения не зафиксировал.

И вот какой казус получается у мастеров «некриминальных версий»: наружные штаны («шаровары») Кривонищенко без прожёга, тонкие спортивные х/бумажные штаны под ними – с прожёгом и кальсоны, которые ближе всего к телу, тоже с прожёгом. О коже на голени с обугливанием и напоминать, пожалуй, не стоит. Как такое может быть? Что должен был делать Георгий Кривонищенко со своими ногами и штанами, чтобы получить подобные повреждения естественным образом?

Объяснений этому сторонники некриминальных версий придумать не могут, потому и не объясняют.

Однако, простое и логичное объяснение находится очень просто и быстро, как только мы согласимся с предположением, что под кедром к моменту смерти Георгия Кривонищенко находились люди, враждебные ему и всей группе Игоря Дятлова. После того, как умерший (или агонизирующий) Георгий упал с дерева рядом с догоревшим костром, его противники должны были убедиться в том, что тот не симулирует смерть. Вполне разумная предосторожность, согласитесь. В боевых (или полевых) условиях знающие люди такую проверку осуществляют предельно просто – раскрывают проверяемому веки и к глазному яблоку с некоторым нажимом прикладывают палец: считается, что если человек жив, то рефлекторное движение глаза покажет это. Кроме того, нажим на глазное яблоко мёртвого человека приводит к изменению формы зрачка – он становится овальным (это т. н. «признак Белоглазова» – самый достоверный ранний признак наступления смерти.) У данного весьма эффективного и быстрого в реализации способа есть только один недостаток – он хорошо заметен на свету, но вот в темноте можно банально не увидеть реакцию глазного яблока.

Поэтому иностранные разведчики воспользовались другим незатейливым приёмом, известным ещё со времён Древнего Мира (считается, что таким способом проверяли смерть гладиаторов после боя) – они приложили к ноге зажжёную еловую (или пихтовую) лапу. Поскольку наломанный «дятловцами» лапник лежал вокруг кедра буквально навалом, кто-то из разведчиков взял хвойную ветку шириной 20–30 см и бросил её на угли костра. После того, как она вспыхнула, этот человек подступил к телу Кривонищенко и задрал вверх (до колена или выше) левую штанину, рассчитывая обнажить ногу. Это было нетрудно сделать, поскольку низ шаровар был на резинке и не фиксировался на ноге, но… под «шароварами» оказалось спортивное трико, которое невозможно было задрать наверх (штаны имели петлю, охватывавшую пятку). Чтобы не возиться с этими штанами, человек просто бросил горящую ветку лапника на голень. Та горела секунд 15–20, может, чуть больше, прожгла спортивные штаны, кальсоны, обожгла ногу… но носок не прожгла и «шаровары», задранные вверх, не прожгла тоже.

Именно поэтому Людмила Дубинина некоторое время спустя воспользовалась этими штанами.

Упомянутый носок на левой ноге Георгия Кривонищенко особенно примечателен в контексте наших рассуждений ещё и потому, что он частично был прожжён, но не сверху (со стороны лодыжки), как это можно было бы ожидать, а снизу – со стороны ступни. Там у этого носка была дыра длиною более 10 см, которой соответствовал ожог размером 10 см на 4 см. Видимо, Георгий наступил ногою на выкатившуюся из костра головешку и не сразу это заметил ввиду частичной утраты чувствительности. Когда же почувствовал боль и убрал ногу, то носок уже был прожжён, а на ступне появился ожог. Наличие на стопе этого прожёга явственно выпячивает главную странность термического воздействия на голень – странно не то, что пламя прожгло спортивные штаны и кальсоны, а то, что не прожгло носок. Т. е. огневое воздействие было жарким, но сравнительно недолгим; подобное необычное воздействие возможно именно при использовании горящего лапника.

Иностранные агенты, разумеется, не подбрасывали веток в костёр – он им был попросту ненужен. Поэтому всё то время, пока они допрашивали Юрия Дорошенко и дожидались гибели Георгия Кривонищенко, огонь горел за счёт хвороста, набросанного изначально «дятловцами». После того, как тот прогорел, костёр закономерно затух. Случилось это примерно через час после начала горения – это определили ещё поисковики, видевшие кострище в конце февраля 1959 г. и это утверждение полностью соответствует нашей версии развития событий. Т. о., если считать, что костёр под кедром был разожжён около 17 часов, то погас он в районе 18. К этому времени оставались живы только те из «дятловцев», кто прятался в «схроне» у ручья.

После расправы над туристами у кедра, убийцы оказались в неприятной для них ситуации, поскольку явно не знали, в каком направлении двигаться дальше. Нужной информации ни от Дорошенко, ни от Кривонищенко эти люди не получили, а самостоятельно отыскать путь к ручью они не смогли – об этом явственно свидетельствует тот факт, что к «настилу» они в тот момент не вышли. Свидетельством в пользу этого соображения является то, что между гибелью последней четвёрки «дятловцев» и убийством Кривонищенко и Дорошенко имел место некоторый интервал времени. Его протяжённость трудно оценить количественно – это могли быть и несколько десятков минут, и несколько часов – но интервал этот имел место безусловно, ведь именно в это время тела Дорошенко и Кривонищенко подверглись раздеванию.

Почему разведчики не заметили прямой дороги к настилу в овраге? Ответов может быть несколько и первое, что приходит на ум в качестве объяснения – плохая видимость (темнота, возможный снегопад), переменный рельеф лесистой местности (кусты и деревья мешали оценить общую картину места преступления) и наконец, загромождённость прилегающей территории «лишними» следами. Если предположение об активных действиях в районе кедра по крайней мере 5–6 членов группы Игоря Дятлова справедливо, то понятно, что результатом их деятельности явилось большое количество разнообразных следов – это могли быть и обломанные ветки, и следы их волочения, и наконец, хаотичные следы ног. Этот «следовой шум» определённым образом мог помешать иностранным разведчикам разобраться в том, куда же ушли остатки группы. Кроме того, мы не знаем, какой силы был ветер на пригорке у кедра, вполне возможно, что интересовавшие убийц следы оказались к тому моменту задуты снегом. Есть ещё одно соображение, которое следует иметь в виду – прямой следовой дорожки к ручью в овраге в тот момент могло просто не существовать. Золотарёв, отправляясь на создание «лёжки», скорее всего, не зашагал туда напрямую, а «по дуге» прошёлся по прилегающему к кедру участку леса, выбирая оптимальное место. Обувь и одежда позволяли ему совершить такую прогулку без особенных неудобств. А если поиском места для убежища занимался ещё и Николай Тибо-Бриньоль (как ещё один обутый член группы), то следы от кедра могли расходиться в нескольких направлениях веером, что разумеется, мешало преследователям определить правильное направление поиска ушедших.

В любом случае, иностранные разведчики взяли от кедра неверный след и первоначально ушли не в сторону настила. Оставшиеся в живых использовали этот «прокол» противника рационально – убедившись, что убийцы удалились, по крайней мере двое из четверых туристов покинули своё укрытие и вышли к кедру, чтобы воспользоваться одеждой погибших товарищей. Именно тогда с трупа Кривонищенко были сняты китайский свитер и штаны-«шаровары», имевшие на себе радиоактивную пыль и предназначенные для так и несостоявшейся передачи иностранным агентам. Помимо этого с Георгия были сняты и чёрные х/бумажные штаны, одетые под шаровары. Было частично раздето и тело Дорошенко – с него стащили штаны и джемпер. Возможно, с погибших были сняты ещё какие-то крупные вещи – утверждать это в точности невозможно, поскольку нам неизвестно во что именно они были облачены. Мужчины перенесли тело Георгия Кривонищенко на несколько метров в сторону от кедра, уложив его рядом с Юрием Дорошенко – именно фактом такого посмертного переноса и объясняется странное на первый взгляд расположение трупов (Кривонищенко лежит параллельно Дорошенко, но его правая нога отведена в сторону и заброшена на ногу последнего). Во время переноски тела с правой ноги Кривонищенко сполз хлопчатобумажный носок (видимо, ногу ухватили за самый край пятки) и этот носок, разумеется, никто не стал одевать обратно на труп – его просто бросили в костёр.

Расположение тел погибших у кедра Георгия Кривонищенко и Юрия Дорошенко однозначно указывает на посмертные манипуляции с трупами. Тела уложены параллельно, головы направлены в одну сторону, сцена преступления выглядит упорядоченной. Телам не приданы непристойные позы, нет признаков, характерных для тех «игр с трупами», что демонстрируют организованные убийцы. Это заставляет думать, что переносившие труп Кривонищенко люди испытывали к погибшему сострадание, жалость и уважение. Это были не убийцы, это были его товарищи по несчастью. В последний час своей жизни эти люди как смогли постарались облагородить посмертное ложе своих погибших друзей.

Но этот синий носок не сгорел, поскольку с момента затухания костра прошло уже довольно много времени и угли остыли. Этот носок впоследствии спасатели отыщут в костре – весьма важное свидетельство того, что оставшиеся в живых члены группы вернулись к кедру и приступили к своей скорбной работе по раздеванию тел товарищей спустя значительное время после затухания костра. Если отказаться от некриминальных версий, то совершенно непонятно, чем обусловлен этот интервал времени, чем таким важным занималась в овраге четвёрка, что не помчалась на помощь товарищам у кедра, едва заметив, исчезновение света костра? Возникает и другой интересный вопрос: почему свою неприятную работу по раздеванию трупов члены группы проводили впотьмах? Между тем, оба вопроса находят логичные и достоверные объяснения, едва только мы допустим, что у кедра некоторое время находились убийцы и четвёрка туристов, прятавшихся в овраге, просто-напросто дожидалась их ухода.

Думается, что первоначально к кедру подошли двое лучше всего одетых мужчин, т. е. Семён Золотарёв и Николай Тибо-Бриньоль. От них вполне оправданно ожидать наибольшей мобильности. Для этой пары описанные выше манипуляции с телами – перенос трупа Кривонищенко и раздевание тел погибших – не представило больших затруднений. Покончив с этим, мужчины двинулись обратно к ручью. По дороге они обнаружили, что чёрные х/бумажные штаны Кривонищенко имеют большой прожёг на голени. Тогда мужчины, не долго думая, имевшимся в их распоряжении ножом, разрезали штаны пополам по продольному шву. Прожжёную штанину они бросили в лесу как ненужную; там её и отыщет 4 мая 1959 г. собака мансийского охотника Курикова. Вторую штанину они унесли с собою в овраг.

Добытые вещи были размещены на настиле поверх пихтовника для улучшения изоляции сидящих от снега. Сложенная в несколько слоёв одежда образовала по углам настила 4 места, на основании чего мы можем не сомневаться в том, что на настиле вся четвёрка хотя бы некоторое время размещалась в полном составе. Итак, по углам были разложены:

– китайский шерстяной джемпер бежевого цвета;

– штаны коричневого цвета, сильно разорванные;

– шерстяной свитер коричневого цвета;

– одна штанина чёрных х/бумажных штанов.

В то же самое время членами четвёрки были надеты штаны-«шаровары» и свитер (либо два стиера) Кривонищенко, имевшие на себе радиоактивную пыль. Вполне возможно, в это же время происходило перераспределение одежды внутри группы, благодаря чему мы видим определённую сбалансированность между членами. Обутые Золотарёв и Тибо-Бриньоль имели на ногах, как мы знаем по результатам вскрытия, всего по одной паре шерстяных носок (если совсем точно, то у Золотарёва на левой ноге два носка, на правой – один, а у Тибо в правом валенке – сбившийся носок, так что на обоих приходилось в сумме три пары шерстяных носков). Представляется почти невозможным, чтобы они носили в зимнем походе обувь всего с одной парой носков. Скорее всего, обутые члены группы сняли по одной паре носков и отдали их товарищам (у Дубининой были надеты две пары носков, плюс один прожжёный, а Колеватов имел три пары х/бумажных носков и одну – шерстяных, т. о. всего четыре). Подобный же дисбаланс можно видеть и в верхней одежде: у Тибо под тёплой меховой курткой один свитер и майка, у Золотарёва под меховым жилетом и байковой курткой, являвшимися верхней одеждой, были одеты х/бумажный свитер (сейчас бы его назвали «бодлоном» или «водолазкой») и пара маек (одна из них с рукавами). Между тем, Дубинина была найдена в мае 1959 г. в двух шерстяных свитерах, рубашке-ковбойке и трикотажной майке. Торс Колеватова тоже был защищён очень даже неплохо (на фоне Золотарёва и Тибо), пожалуй, Александра в этом смысле можно считать обеспеченным одеждой лучше всех: под его лыжной курткой были надеты свитер трикотажный (тот, который «бодлон»), свитер шерстяной, ковбойка х/бумажная и рубашка с начёсом. Вот только не имел Александр головного убора, рукавиц и обуви.

При изучении состава одежды всех четверых членов группы приходишь к убеждению, что они тщательно проанализировали ресурсы, имевшиеся в их распоряжении, и постарались добиться наиболее предпочтительного в их понимании баланса. В самом деле, наиболее мобильные (потому что обутые!) Золотарёв и Тибо-Бриньоль на момент обнаружения их трупов имели сравнительно слабозащищённый торс. Зато у них имелась обувь и головные уборы, а у Николая Тибо-Бриньоля ещё и пара вязаных перчаток. Выражаясь языком современных геймеров, обувь – это серьёзный бонус к выживаемости героя; Золотарёв и Тибо-Бриньоль могли согреваться движением – приседать, бегать, двигаться по лесу в целях разведки обстановки… Как ни крути, а обувь – великая вещь, особенно русской зимою (невольно вспоминается Александр Васильевич Суворов с его бессмертным «держи ноги в тепле, а голову – в холоде»). Людмила Дубинина и Александр Колеватов, напротив, лишены были обуви, но имели сравнительно неплохо утеплённый торс (Людмила, кроме этого, имела на голове вязаную спортивную шапочку). Вот эта «взаимодополняемость» в одежде, думается, возникла не случайно, а явилась результатом целенаправленных действий членов группы по выравниваю имевшегося изначально дисбаланса в одежде. Это выравнивание должно было обеспечить общее выживание членов группы в условиях понижения температуры и приближения ночи.

В целом, можно уверенно утверждать, что группа была достаточно утеплена для того, чтобы пережить ночь в полном составе. Наименее одетая Людмила Дубинина сразу после спуска, ещё при разведении костра под кедром, оптимальнейшим образом решила свою главную проблему – отсутствие обуви – разрезав пополам шерстяную кофточку и замотав получившимися «портянками» лодыжки (напомним, под ними у неё были одеты по паре шерстяных и хлопчатобумажных носков). В том, что эта манипуляция была ею осуществлена ещё тогда, нас весьма красноречиво убеждает прожёг, зафиксированный Возрожденным на одной из этих самодельных портянок. В принципе, Людмила с наибольшей вероятностью (в сравнении с другими членами группы) могла получить обморожения конечностей, но в любом случае, они представляли собою «угрозу с отсроченными последствиями» и не могли помешать ей дожить до утра. Не следует упускать из вида и то обстоятельство, что группа находилась в «аэродинамическом кармане» ниже поверхности земли, да и притом в лесной зоне, а это значит, что при любом направлении и скорости ветра он не беспокоил четвёрку на настиле.

Завершая разговор о распределении одежды между членами «четвёрки на настиле», нельзя не остановиться на обстоятельстве, немало смущающем некоторых, интересующихся историей гибели группы и особенно тех из них, кто только начал разбираться в обстоятельствах дела. Речь идёт о пресловутом «раздевании Людмилы Дубининой» Семёном Золотарёвым. Миф – а это именно миф – основан на хитро сформулированном пассаже из постановления о прекращении уголовного дела, датированного 28 мая 1959 г., дословно звучащем так: «Погибшие Тибо-Бриньоль и Золотарёв обнаружены хорошо одетыми, хуже одета Дубинина – её куртка из искусственного меха и шапочка оказались на Золотарёве, разутая нога Дубининой завёрнута в шерстяные брюки Кривонищенко.» Именно из этого фрагмента ещё несколько лет назад выросла версия о Золотарёве-уголовнике, безжалостно отобравшем последнюю одежду у самого слабого члена группы.

Что хочется сказать по существу? Хитроумно составленное постановление о прекращении дела уже охарактеризовано в этом очерке достаточно полно и притом заслуженно-негативно. Следователь Иванов сумел сваять документ, вступающий по многим пунктам в прямое и притом явное противоречие с обстоятельствами, зафиксированными расследованием (чего только стоит выдуманное прокурором-криминалистом словосочетание «самодеятельный поход»!). Напортачил следователь и с описанием одежды погибших, непонятно, правда, что мешало ему открыть акты судебно-медицинских экспертиз и уточнить, кто из погибших как именно был одет. Чего только стоит окончание предложения «разутая нога Дубининой завёрнута в шерстяные брюки Кривонищенко». Из неё можно заключить, что разута была лишь одна нога Дубининой (а это не соответствует действительности!) и что для её утепления погибшая использовала штаны Кривонищенко, что тоже неверно. Возрождённый, лично раздевавший трупы, вполне определённо описал «серый шерстяной обожжённый лоскут из кофты с рукавом», следователю надо было лишь открыть этот документ и прочесть его (чем он, видимо, не стал себя утруждать). Так что рассуждения Иванова о том, кто во что был одет, недорогого стоят.

Поэтому многозначительному упоминанию следователем-криминалистом «курточки из искусственного меха», якобы принадлежавшей Дубининой, но почему-то обнаруженной на Золотарёве, вряд ли стоит придавать слишком большое значение. Это всего лишь очередной прокурорский ляп в ряду полудюжины других, куда более существенных. На самом деле Семён Золотарёв всё время оставался в собственной куртке из искусственного меха, а куртка Людмилы Дубининой из того же материала была снята ею на склоне во время принудительного раздевания группы. Преступники внесли её внутрь палатки, где в конце февраля поисковики и обнаружили куртку, а прокурор Темпалов внёс её в список вещей, найденных в палатке, разумеется, без указания принадлежности.

Причём предположение о принадлежности Людмиле вязаной шерстяной шапочки, найденной на голове Золотарёва, мы оспаривать не будем, ибо её добровольная передача вполне могла иметь место. Мы убедительно показали, что остававшаяся в овраге четвёрка пыталась сбалансировать одежду и в этом контексте передача шапочки, возможно, не была лишена смысла (если у Людмилы на голове изначально их было две). В любом случае, версия о «злобном Золотарёве, запугивающем и раздевающем на морозе бедную девушку», не заслуживает ни малейшего доверия: если бы что-то подобное случилось, то одежды лишились бы и остальные члены группы (у Колеватова можно было отобрать свитера и носки, а у Тибо-Бриньоля – перчатки, как минимум). Понятно, что после подобной подлости Золотарёва группа распалась бы и мы бы точно не увидели на настиле сидячие места на четырёх человек.

После этого несколько затянувшегося, но неизбежного отступления, вернёмся к описанию цепи событий, как они видятся с точки зрения версии «контролируемой поставки».

Пока вся четвёрка сидела на настиле, среди туристов, безусловно, имел место обмен мнениями. Теперь, когда стало ясно, что нападавшие спустились с горы и явно имеют цель уничтожить всю группу, от ответа на вопрос «что делать?» зависела судьба каждого. Мы можем не сомневаться в том, что четвёрка туристов предприняла попытку написать записки с кратким изложением случившегося – для этого группа имела и возможности, и время. Помимо карандашей и блокнота Колеватова, с которыми по словам знавших его людей, тот никогда не расставался, два карандаша имелись у Дубининой. Кроме того, у Дубининой имелись и 35 рублей, которые можно было использовать в качестве бумаги для записок. Однако, как мы знаем из результатов следствия, никаких записок на телах погибших найдено не было, как не был найден и блокнот Александра Колеватова. Как представляется автору, указанное обстоятельство является очень серьёзным доводом в пользу того, что тела погибших туристов подвергались тщательному посмертному обыску.

Так выглядела диспозиция на 18:30 (приблизительно). Что же происходило дальше?

В какой-то момент Людмила Дубинина и Николай Тибо-Бриньоль решились на повторную вылазку к кедру, т. е. произошло очередное дробление группы. Невозможно сказать, чем именно объяснялось разделение «четвёрки», был ли это временный шаг или туристы решили разойтись до утра и действовать далее автономными парами в надежде, что это вдвое увеличит шансы на выживание. Какова бы ни была истинная причина этого поступка, к кедру отправились двое. И одной из этих двух была Людмила Дубинина. Причиной вылазки явилось намерение воспользоваться последней одеждой, ещё остававшейся на телах Кривонищенко и Дорошенко.

При себе ушедшие имели «финку» Кривонищенко, которая была найдена и унесена ещё при первом посещении кедра (когда тело Георгия было перенесено и уложено рядом с трупом Дорошенко). Честно говоря, логичнее было бы видеть этот нож в руках Золотарёва – и вовсе не в силу его военного прошлого (само по себе оно не гарантировало умения владеть холодным оружием), а потому, что как выпускник физкультурного ВУЗа тот являся инструктором по фехтованию и рукопашному бою. Сейчас мало кто знает, что в военные и послевоенные годы в гражданских физкультурных ВУЗах СССР преподавались специальные дисциплины по т. н. прикладному фехтованию и штыковому бою, а также рукопашному бою. Выпускники ВУЗов в свою очередь должны были их преподавать советской молодёжи в школах и ФЗУ в рамках подготовки будущих воинов к службе в Вооружённых Силах. Первый учебник по спецкурсу «Фехтование и рукопашный бой» для студентов гражданских физкультурных ВУЗов был издан в 1940 г. (автор Булочко). Поэтому мы можем не сомневаться в том, что Семён Золотарёв мог вполне профессионально обращаться с финским ножом (во всяком случае, много лучше Тибо-Бриньоля).

Нож, однако, скорее всего был в руках именно Тибо. Почему так случилось мы объяснить не можем… просто так случилось. Следует помнить о том, что коммуникативные отношения внутри группы (подчинённость добровольная и вынужденная, симпатии на основе сексуального предпочтения, демонстративный вызов и демонстративное подчинение и т. п.) для нас сейчас остаются нюансами не до конца ясными. Есть некоторые принципиальные вопросы, на которые ныне – в 2010 году – мы уже вряд ли получим ответы.

Людмила и Николай беспрепятственно вышли к кедру и тут столкнулись с препятствием, сложность которого явно недооценили. Они поняли, что их сил не хватит для быстрого раздевания погибших – тела надо было двигать, переворачивать, расстёгивать пуговицы рубашек (причём, как на груди, так и на рукавах). И все эти манипуляции надлежало осуществить в темноте и желательно как можно скорее. До этого «дятловцы», напомним, уже переносили тело Кривонищенко и раздевали погибших, но тогда под кедром находились двое мужчин. Теперь же малорослому и худенькому Тибо при попытке перевернуть труп Дорошенко осталось только рукой махнуть: куда там! Кроме того, вполне возможно, что проявился ещё один фактор, столкнуться с которым члены группы не ожидали. Речь идёт о трупном окоченении, которое, как известно, на трупах крупных, атлетически сложённых людей выражается весьма резко (особенно если перед гибелью им приходилось пережить период интенсивной мышечной работы, сопровождаемой усиленной выработкой молочной кислоты – это как раз случай Дорошенко). Считается, что трупное окоченение начинает проявляться через 2 часа с момента смерти, но это осреднённое время, так что нельзя исключать того, что уже через час с момента смерти плечевой пояс и руки Юрия Дорошенко если и не были полностью скованы окоченением, то отчасти всё же потеряли подвижность в суставах. А потому снять с него рубашку-ковбойку обычным способом стало практически невозможно.

Но выход всё же нашёлся, благодаря смекалке и наличию ножа – используя «финку» Николай или Людмила отрезали рукава рубашки-ковбойки Дорошенко. Причём, отрезавший приноровился к своей работе не сразу, отчего на обеих руках Юрия осталось довольно много мелких порезов (примерно с десяток). Тот факт, что свитера погибших были сняты без разрезания ножом, а рукава ковбойки Дорошенко пришлось отрезать, наводит на мысль, что эти детали одежды добывались разными людьми и притом с довольно большим перерывом во времени.

Добытые рукава тёплой рубашки являлись ценным трофеем – их можно было использовать в качестве рукавиц (завязав с одного конца). И в этом смысле рубашка Кривонищенко, точнее, её рукава, тоже представляла интерес для живых. Однако, их отрезать явившиеся под кедр не успели и в этом им могло помешать только одно обстоятельство – появление в непосредственной близости убийц. Последние, сделав безрезультатный забег по прилегающему району и не обнаружив недостающих членов группы, скорее всего, вернулись к кедру. И столкнулись там с Людмилой Дубининой и Николаем Тибо.

Дальше произошло то, что и должно было произойти – вооружённый ножом Тибо попытался остановить противника, рассчитывая ценою своей жизни дать Людмиле время оторваться от неизбежной погони. Возможно, он крикнул ей «беги!» или что-то в этом роде.

Но убежать ей не удалось – Тибо был обезоружен моментально, буквально одной связкой приёмов. Его правую руку взяли на жёсткий болевой приём, вывернув в локтевом суставе, именно в ходе его выполнения и появился тот самый синяк на нижней трети плеча (кровоподтёк размером 10 см на 12 см несколько выше локтя), о происхождении которого в этом очерке уже было написано. Понуждаемый острой болью в вывернутой руке, Николай оказался вынужден лечь на землю, после чего его тут же добили ударом колена в правый висок. Кто это сделал – тот ли, кто удерживал болевым приёмом, или его напарник – мы не знаем; с точки зрения борцовской техники такой удар мог нанести любой из противников Николая. Тибо после этого жил некоторое время, возможно, с десяток минут – это время определялось скоростью распространения кровоизлияния внутри черепной коробки, но всё оставшееся время жизни Николай находился без сознания и был полностью обездвижен.

Убийцы бросились в погоню за Людмилой Дубининой. Та бежала в направлении настила в ручье и скрыться ей не удалось, видимо, имевшаяся в её распоряжении фора была совсем небольшой. Её догнали примерно в 10–15 метрах от ручья, примерно там, где оказалась найдена свалившаяся с её ноги половинка кофточки. Эта половинка, как красный свет светофора, сразу приковывает внимание и сигнализирует об очень многом. Если бы Людмила Дубинина свободно располагала собой, она бы непременно вновь замотала ногу этой тряпицей, ибо та спасала её от обморожения (более важной задачи, как спастись от холода, у Людмилы в тот момент не было – это в том случае, разумеется, если считать причиной гибели группы некриминальный фактор). Но после того, как «самодельная портянка» свалилась с ноги, Людмила не повязала её обратно – очевидно, потому, что сделать это было невозможно. Людмила либо бежала, спасая свою жизнь, либо отчаянно боролась, либо была мертва (и кусок располовиненной кофточки свалися уже при транспортировке трупа). В любом случае, обронённая на пути к оврагу с ручьём половинка кофточки, свидетельствует о крайнем неблагополучии её обладательницы и мы вряд ли ошибёмся, если предположим, что эта потеря связана с последними минутами жизни Люды, либо её смертью. И чтобы не случилось с Дубининой – это произошло вне настила и вне оврага.

Людмила получила самые ужасные ранения из всех членов погибшей группы. Попытки объяснить отсутствие глаз, языка и диафрагмы рта действием водного потока в ручье, якобы «вымывшего» эти органы, нельзя считать удовлетворительными. Воздействие воды на организм хорошо известно и подробно описано много десятилетий тому назад – вода отслаивает эпидермис, разрушает лёгкие (кстати, по степени сохранности лёгких судмедэксперт Возрождённый и определил продолжительность пребывания трупов последней четвёрки в воде 15-ю сутками), но никак не уничтожает глаза и язык. И уж тем более вода не способна «вымыть» две плотных, гладких, симметрично расположенных и имеющих сложную конфигурацию мышцы mylohyoideus, образующих т. н. диафрагму рта. Если вода действительно была бы способна столь разрушительно действовать на человеческую плоть, то в первую очередь это проявилось бы в «вымывании» ушных раковин – уж они-то хуже всего прикреплены к телу. Однако у всех четверых «дятловцев», найденных в ручье, уши, как мы знаем, оставались на своих местах. Да и не существует в природе никакого «вымывания» водным потоком человеческих органов или частей тела – судебной медицине подобное явление неизвестно. Сам же нелепый эвфемизм «вымывание языка» выдуман многомудрыми «исследователями» трагедии группы Дятлова в потугах изобрести некриминальное объяснение чудовищным телесным повреждениям Людмилы Дубининой. Ибо, повторюсь, не существует понятия «вымывание языка» ни в отечественной, ни в иностранной судебной медицине.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю