Текст книги "Легенда о Земле"

Автор книги: Алексей Балакаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Бамба, Бембя, вставайте! Уже пора…

Близнецы с трудом продирают глаза – ах, как бы хорошо поспать ещё часок! – и торопятся к умывальнику. А Наран и Бадма уже выгоняют отару в степь.

– Ну, герои, как наука? – хлопает их по спине Наран. – Поддаётся?

Бембя сердится, не отвечает, а Бамба тоже шутит:

– Я уже знаю, сколько будет шестью шесть!

– Ну и сколько?

– Тридцать семь! – выпаливает он.

Бембя не понимает шутки и сердито оборачивается к брату:

– И не тридцать семь, а тридцать шесть…

Бамба хохочет, смеётся и дядя Наран.

Но тут раздаётся голос бабушки:

– Бембя! Бамба! Пора завтракать!..

Рано вставать Бамбе не хочется, но учиться очень интересно. Он первым входит в класс, садится за парту и с нетерпением ждёт, когда появится учитель. Сегодня Нимя Нармаевич расскажет им что-то новое, чего они ещё не знали.

Бембя учился не хуже других, но особенного рвения к учёбе у него не было. Если Бамбе всегда хотелось заглянуть на одну-две страницы вперёд – а что там? – то Бембя, замечая такое, говорил:

– А нам это не задавали!

Стихи Бамба заучивал почти сразу. Прочтёт два-три раза и уже может свободно рассказать их. Бембе для этого приходилось тратить почти полдня. И он до слёз злился на брата: тот уже выучил все уроки и гуляет на улице с Русланом и Кермяш, а ему, Бембе, надо сидеть за столом и зубрить.

Болха объясняла это плохой памятью Бемби. Харцха не соглашался:

– А по-моему, лентяй наш Бембя и равнодушный какой-то. Почему он отказывается, когда Бамба предлагает свою помощь?

– Обидно ему и стыдно, наверное…

– Больше знать и хорошо знать – не обида и не стыд. А Бембя – себялюбец и завистник. Не отпускай его гулять, пока не выучит назубок все уроки!

Бембя до вечера корпел над уроками, а когда мама ласково говорила ему: «Вот и хорошо, сынок, а теперь иди погуляй», он, наперекор ей, шёл не на улицу, а к бабушке.

«Пусть Бамба гуляет, – со слезами на глазах думал он, – они его любят и хвалят…»

Бабушка прижимала к себе его голову и, как могла, успокаивала. И Бембя через полчаса уже спал.

НОВАЯ ЖИЗНЬ

Русские друзья в жизнь Бамбы внесли много нового, чего он не знал и не мог узнать от мамы и бабушки. Правда, об этом, наверное, знал его отец, Харцха, но у него почти совсем не было свободного времени, чтобы побыть наедине с сыновьями. Зато Наташа и Руслан постепенно открывали для Бамбы другой, очень интересный мир, рассказывали о другой жизни.

Когда дядя Иван подал заявление о вступлении в колхоз и правление решило построить ему дом и бесплатно выделить корову, Бамба радовался не меньше отца и матери. Ему очень не хотелось, чтобы дядя Иван, Людмила Ивановна, Наташа и Руслан уходили от них, но он знал: так им будет лучше. И первым прибежал на площадку, где начали строить новый дом для семьи дяди Ивана.

– Дядя Ваня, я тоже буду помогать вам строить дом! – радостно сообщил он.

– Ну-ну… В крепком кулаке и мизинец к делу, – улыбнулся Иван. – Давай, Бамба, помогай…

Взрослые носили кирпичи на носилках. Для ребят носилки оказались слишком тяжёлыми. Но ведь кирпичи можно подносить и поштучно! За один час – тридцать кирпичей. А за два?.. За три?.. А сколько кирпичей получится, если их будут подносить все четверо: Бамба, Наташа, Кермяш и Руслан? Для раствора цемента и извести необходима вода. Взрослые привозили её в бочках. Но ведь воду можно доставлять и в бидонах, и в вёдрах, если нести ведро вдвоём. А воды на стройке требовалось много. Потом надо было кому-то убирать и мусор. А его за день столько накапливалось!..

В минуты коротких передышек Наташа рассказывала Бамбе о своём доме на Рязанщине.

– У нас там в палисаднике росли берёзы и липы, – вспоминала она. – Летом, как зацветут липы, столько к ним слеталось пчёл!.. Сидишь на траве, а они летают, летают, и такой вокруг гул стоит, будто музыка играет. А от цветов мёдом пахнет… Вот поедем летом к нам на каникулы, сам всё увидишь.

Иногда к их компании присоединялся и Бембя. Он тоже с интересом слушал рассказы о Рязани, о русской природе, о красивой и широкой реке Оке, по которой плавают пароходы и баржи. Но почему-то эти рассказы не вызывали в нём удивления и любопытства. Сначала, казалось, Бембя слушал, как и все. Потом интерес у него остывал, и он, чтобы перебить Наташу, вставлял:

– А у вас там нету верблюдов! Что, нету ведь, верно?

– Да, верблюдов у нас нету, – соглашалась Наташа. – Зато у нас есть соловьи. Ты не слышал, как они поют?

– Это что, они заместо верблюдов у вас, да?

Бамба и Наташа хохотали, а Бембя недоуменно таращил на них глаза: «Чему они смеются? Что такое соловьи? Если это такие верблюды, то почему они поют?» – и злился. А Наташа принималась объяснять:

– Соловьи – это птички такие. Маленькие, серые. А поют они как настоящие певцы. Проснёшься утром рано-рано, а они на все голоса заливаются, прямо целый оркестр! Так бы сидела всю жизнь и слушала.

– Подумаешь! А у нас жаворонки не хуже твоих соловьёв поют, – не Сдавался Бембя.

– Ещё у нас пескари и вьюны в ручье есть, – вставлял своё Руслан, чтобы хоть как-то утихомирить спорщика. – Мы их руками и корзинками ловили. Взбаламутим ногами воду и шарим руками по дну…

– А они не кусаются? – испуганно спрашивал Бембя.

– Кто? Вьюны? Да у них и зубов-то нет. А вот раки кусаются. Ох и больно!..

– Не кусаются, а щиплются, – поправляла брата Наташа. – У них зубов тоже нет, а вот клешни есть…

Бембя никогда не слышал, что такое раки, но из гордости спрашивать о них не хотел. Он отходил в сторону и мучительно думал, чем бы этих рязанских удивить. Что есть в Калмыкии и чего нету у них в Рязани? И вдруг вспоминал разговоры отца с Иваном.

– А у вас зато сайга́ков нету! А у нас вон их сколько!..

Наташа улыбалась, не собираясь больше спорить с Бембей. А он вдруг вскакивал, кричал:

– А у нас скорпионы есть! А у вас нету, нету, нету!.. – и убегал.

Наташа пожимала плечами и, махнув рукой, говорила:

– Приступим к работе.

Короткая передышка кончалась, маленькие строители снова носили воду, подавали взрослым кирпичи, извёстку, убирали мусор. А потом вместе со всеми обедали, обжигаясь большими кусками горячего мяса, и пили душистый калмыцкий чай.

ТАЙНА БАБУШКИ

Бабушка очень медленно и тяжело привыкала к жизни на новом месте. Казалось, что Харбулукская степь легла поперёк её сердца и никак на могла найти для себя даже маленького уголка. Невестка видела это и постоянно тревожилась состоянием свекрови. Этой тревогой она делилась с мужем:

– Нет, Харцха, я не могу больше так жить. Может, она больна и давно пора вызвать врача? Она будто боится здесь чего-то…

– Ты права, Болха, – соглашался он, – мать действительно больна. Но у неё, кажется, особая болезнь. Тут помощь врача бесполезна.

– А что же у неё за болезнь такая? – не понимала Болха.

– Тайна есть у неё какая-то, и она мучительно скрывает её от нас. А это хуже душевной боли.

– Какая тайна? – шёпотом спрашивала Болха. – Какая-нибудь страшная?

– Не знаю, – отвечал Харцха, – но узнать надо.

О загадочной тайне бабушки прослышал и Бамба. Он не стал строить особых расчётов, а однажды прямо спросил:

– Бабушка, у тебя есть тайна, да? Она секретная?

Старушка промолчала. Бамбу это огорчило. «Не хочет рассказывать, – подумал он. И тут же решил: – Но я всё равно узнаю…»

Как-то Бамба пришёл из школы и весело поспешил бабушке навстречу.

– Бабушка, а нам сегодня учитель знаешь про кого рассказывал? Про богача Шонтаева!.. Он как раз тут жил, где мы сейчас живём.

Бабушка внезапно побледнела.

– Тьфу, тьфу, и не вспоминай про этого человека! – вскричала она.

– Почему? – удивился Бамба.

– Говорю тебе, не вспоминай про него!

– Почему, бабуня? Ведь он давным-давно тут жил…

И вдруг бабушке стало плохо. Она медленно опустилась на пол и повалилась на спину.

Испуганный Бамба выбежал из дому и закричал. На крик прибежали Наран и Болха. Они вдвоём подняли бабушку и уложили на кровать. Прибежал с улицы и Бембя. Увидев бабушку в таком состоянии, он громко заревел.

А бабушка, полежав немного, очнулась и стала ртом ловить воздух, задыхаясь.

– Наран, скорее за врачом! – крякнула Болха, а Бамбе приказала: – Беги отца позови.

Старушка, как только услышала о враче, взмолилась:

– Не надо, не надо врача!.. Я… я… – И опять голова её упала на подушку.

Так, почти не двигаясь, она пролежала до самого вечера. А вечером к кошу Харцхи подкатила «скорая помощь». Женщина в белом халате вышла из машины и спросила у Болхи:

– Где больная?

– Пойдемте…

Они вошли в дом, выпроводили на улицу всех мужчин, и врач принялась внимательно осматривать бабушку. Болха с нетерпением ждала результата. Наконец врач сказала:

– Странно… Старушка-то, в общем, здорова. И сердце у неё нормальное, несмотря на такой преклонный возраст. Не могу понять, в чём дело.

Она снова наклонилась к больной, опять начала её прощупывать, простукивать и, закончив, вновь удивилась:

– Всё в норме.

И тут подняла голову бабушка.

– Я не больна, дочка, – тихо сказала она, – это у меня от… от испуга.

– От испуга? Кто же вас напугал? И чем?

Болха недоуменно смотрела то на врача, то на свекровь, не зная, что и сказать.

– Кто же её так напугал? – строго спросила врач.

Болха беспомощно развела руками:

– Не знаю… Когда маме стало плохо, дома никого не было.

Тогда врач вновь наклонилась к старушке:

– Кто напугал вас, скажите.

Бабушка чуть шевельнула губами:

– Шонтаев Джалджи…

– Кто такой этот Шонтаев? – И врач снова посмотрела на хозяйку.

Теперь побледнела и Болха.

– Я сейчас позову мужа, он знает.

Вошли Харцха и Наран.

– Кто такой Джалджи Шонтаев? – так же строго спросила Харцху врач. – Больная уверяет, что этот человек её напугал.

– Кто? – не понял Харцха. – Шонтаев? – И вдруг, не удержавшись, рассмеялся: – Да этот человек знаете когда жил? Ещё до революции.

И он рассказал врачу всё, что знал о богаче Шонтаеве.

– Странно, – выслушав Харцху, сказала врач. – Но какая-то связь тут есть…

Она выписала лекарства, дала необходимые советы и, пообещав на следующее утро навестить больную, уехала.

А бабушке наутро стало лучше. Она проснулась вместе со всеми, поела, сама оделась и вышла на улицу.

– Мама, – испугался Харцха, – может, тебе ещё полежать надо?

Старушка покачала головой. И вдруг спросила:

– А где Бамба?

– Бамба в школе…

– Ах да, я и забыла!..

Она села на табурет, чтобы погреться на утреннем солнышке.

А как только Бамба и Бембя прибежали из школы, она позвала их и спросила:

– Что вам рассказывал о Шонтаеве учитель?

Бамба удивился её вопросу и даже испугался. «Сейчас ей опять будет плохо», – подумал он, а Бембя сказал:

– Он говорил, что это был злой и очень богатый человек, что у него было много овец и лошадей, денег и воды…

Дальше Бембя, наверное, забыл, что ещё рассказал о Шонтаеве учитель, но Бембю выручила только что прибежавшая Кермяш.

– Наш учитель сам мало знает о богаче Шонтаеве, – сказала она, – и он велел расспросить о нём взрослых. Он хочет знать о Шонтаеве всё-всё…

– Зачем? – спросила бабушка.

– Не знаю, – ответила Кермяш.

Бабушка долго молчала, долго о чём-то мучительно думала и вдруг сказала:

– Бамба, позови сюда отца и мать, и вы все сами оставайтесь. Я буду говорить вам о богаче Шонтаеве, а вы хорошенько запомните всё и расскажите завтра о нём своему учителю. Пусть об этом изверге знают все. Я не хочу теперь, чтобы его тайна ушла со мной в могилу. Пусть люди вечно проклинают этого изверга! Пусть не будет ему покоя и на том свете!..

Когда все собрались, заглянула и Людмила Ивановна.

– Оставайся и ты, – сказала бабушка, – друзьям об этом тоже бы надо знать.

И она тихо повела свой рассказ о свирепом богаче Шонтаеве.

– Беспощаднее Шонтаева не было человека в нашей степи, – начала бабушка. – В этой местности он был хозяин. И тот, кто становился на его дороге, уходил раздавленным в землю. Люди проклинали Хар Булук, убегали от этой степи подальше. Однажды прокляла Хар Булук и я и дала клятву никогда больше не возвращаться сюда и даже не вспоминать об этом месте. Но клятву свою я не сдержала. Я не хотела вспоминать о Хар Булуке, но мне то и дело напоминали о нём. Я не хотела возвращаться сюда, но меня привезли… А теперь… теперь слушайте. Слушайте все… Я всё помню и всё вижу, хоть и слепа…

Бабушка замолчала, закрыла ладонями глаза, и Бамбе вдруг стало жалко её до слёз. «Почему она, такая хорошая, такая добрая, – и слепая? И что она хочет рассказать о Хар Булуке и о Шонтаеве? Что она знает?»

А бабушка отвела от лица ладони и продолжала свой рассказ….

Вот что в тот день узнали Бамба и Бембя.

Все несчастья бабушки начались отсюда, с Хар Булука. Ровно сорок лет назад в этой степи их бабушка лишилась глаз, и солнечный ясный день превратился для неё в сплошную ночь. Не стало с того дня для неё ни высокого голубого неба, ни простора весенней калмыцкой степи с цветущими тюльпанами и голубыми ковылями. Сорок лет жизни в мрачной темноте! Где найти такую мерку, чтобы измерить её горе? Где те весы, чтобы взвесить её муки, её отчаяние? Она тогда была молода, но молодость стала не радостью ей, а тяжёлой ношей. Она хотела наложить на себя руки, но был маленький Харцха, отец Бамбы и Бемби. Она хотела уйти на край света, чтобы унести с собой эту чёрную муку, но куда могла уйти слепая и неграмотная батрачка? Однако она нашла в себе силы и ушла. Пусть не на край света, не за тридевять земель, но на новом месте она больше не слышала этого проклятого слова «Хар Булук».

Говорят, чужое горе измерить легче, чем своё. В этом есть доля правды. О чужом горе можно позабыть за одну ночь, а о своём помнишь и печалишься всю жизнь. Своё горе горше морской воды и глубже океана. Вот уже сколько лет, как в калмыцкие степи пришла Советская власть. Она принесла людям свободу и счастье, а старая слепая женщина всё ещё носит с собой своё горе. Она не могла видеть лица людей, но лучше любого зрячего видела, что новая власть, новая жизнь, как окна в мае, распахнула и расцветила души людей. И только она, бывшая рабыня богача, так и осталась рабыней собственных мук.

Да, её, теперь уже старую женщину, жалели, уважали, утешали добрым словом. Но ведь жалость и утешение подчас хуже жестокости. Их не выдерживает даже сильный. А она всегда была слабой женщиной. И особенно когда ослепла…

Она с семи лет работала у богача Шонтаева. Вместе с отцом. Отец возил воду, топливо. Она, семилетняя девочка, помогала ему, как могла. Шонтаев имел двенадцать табунов лошадей и десятки отар овец. У него было много батраков, и каждый гнулся перед богатеем в три погибели.

О том, что в России свершилась Октябрьская революция, в степи узнали от сына Шонтаева, тупого пьянчужки. Однажды он прискакал в Хар Булук с отчаянным криком:

– Аа́ка мой! (Так он называл своего отца.) Пропали мы!.. Пропали!.. В Петрограде совершилась революция, и к нам уже едут большевики! Они везут батракам власть и богатство, а нам – смерть!

Шонтаев давно слышал о большевиках, но он и не думал, что они когда-нибудь придут в калмыцкие степи. И поэтому, узнав от сына страшную новость, он весь налился кровью, а глаза его от злобы готовы были выскочить из орбит.

– …Я скоро вернусь, я разделаюсь с вами!..

– Где, где большевики? – вскипел он. – Давай сюда моё ружьё и плеть!

– Аака, их много, и они уже в Элисте! Они отбирают у богатых имущество, землю и деньги и отдают батракам…

– Землю? Деньги?..

И тут только Шонтаев будто отрезвел: он вспомнил про своё золото. Значит, они отберут у него и золото? Всё, ради чего он жил, ради чего истязал людей?! Ну уж нет, золота он большевикам не отдаст!

И Шонтаев приказал сыну:

– Собирай всё золото – и на коней! А там посмотрим ещё, кто сильнее!

Но сын испугался его приказа. Золота у них было так много, что сразу двоим его не увезти.

– Мы не осилим этого, Аака, – сказал он отцу. – А если нас поймают с золотом, они снесут нам головы.

– Пусть я лучше потеряю голову, чем моё золото, – угрюмо пробурчал Шонтаев. – А ты не сын мой, а трус…

Он схватил плеть и с силой опоясал спину сына. Тот взвыл от боли и больше приказам отца перечить не решился.

Они запрягли лошадей в телегу. Об их готовящемся бегстве узнал народ; батраки стали кучками собираться у дома. Никто из них ещё не знал о свершившейся революции, и они не понимали, что задумал хозяин. А Шонтаев лютовал.

– Что, скоты, радуетесь?! – кричал он, размахивая плетью. – Но я скоро вернусь, я разделаюсь с вами! Большевиков не дождетесь…

Потом ему показалось, что батраки не боятся его и хотят отнять золото. Он испугался и, изменив своё решение, приказал сыну:

– Будем прятать золото здесь! Пусть оно лучше останется в земле, чем попадёт в руки этим собакам!

Те, кто работал у богача Шонтаева, знали о золоте. Одни говорили, что у него три слитка, другие твердили, что больше. Ходили разговоры и о том, что будто бы первый слиток изображает самого Шонтаева, второй – его коня с седлом, а третий отлит в виде Бурхан-Бакши – Будды. Но правда это или нет, никто не знал, от батраков золото держали за семью замками.

Чтобы работники не видели, куда будут прятать золото, Шонтаев приказал всем лечь навзничь и закрыть глаза.

– А кто откроет, – пригрозил он плетью, – пусть пеняет на себя.

Бабушке Бамбы и Бемби очень не хотелось ложиться, но приказ хозяина был для неё законом. Легла и она рядом с другими. Шонтаев прошёлся по рядам.

– Плотнее закройте глаза! Тому, кто откроет хоть краешек, непоздоровится!..

Молодая была тогда бабушка, а молодость всегда любопытна. Она слышала тяжёлые и торопливые шаги двух мужчин и думала: «Куда же они богатство носят?» Не удержалась, открыла глаза. И в это время кто-то будто огнём хлестнул по ним.

– Ой, мама, больно!..

Она вскочила, закружилась от невыносимой боли и в ужасе вдруг поняла, что свет для неё померк, померк навсегда.

– Ой, мама, горе мне, горе!.. – и, упав на пыльную дорогу, забилась раненой птицей.

Джалджи Шонтаев ударил её по глазам восьмихвостной плетью, и для неё на всю жизнь наступила темнота…

Слепая старуха закончила свой страшный рассказ. Все сидели молча, подавленные тем, что услышали. Молчание прервал Харцха.

– Мама, сколько лет было тогда мне? – спросил он.

– Полтора года, сын мой.

– Почему ты ни разу не рассказывала об этом?

– Зачем? Мне хотелось одной заглушить своё горе, а у вас и без меня были дела и заботы.

– Поэтому ты и не хотела ехать в Хар Булук?

– Да, сын мой. И я поняла, что ошибалась. В одиночку и зрячий станет слепым, а со всеми вместе даже слепой прозреет. Ты увёз меня в Хар Булук, и я всё время ожидала, что тут нас постигнет горе. Но вы оказались сильнее – вы нашли воду, вдохнули жизнь в эту проклятую богом и людьми степь. Теперь я вижу это. И не осуждай меня, сын мой, за моё упрямство. Мы, люди прошлого, одной ногой ещё остались стоять там, а вы… – Старушка, не договорив, заплакала.

Не выдержали и Болха с Людмилой Ивановной, а раз потянулись за платками они, то размокли глаза и у Бемби. А Харцха и Наран сидели молчаливые, угрюмые, посуровевшие.

К свекрови подошла Болха, погладила её сухую, жилистую руку:

– Мама, спасибо… Я не знала… а ты… ты молчала…

– За что спасибо, дочка? За то, что я слепая?

– Нет, мама, за то, что ты сберегла для нас Харцху, за то, что ты помогаешь нам воспитывать и растить сыновей, за то, что ты добрая и сильная…

– Нет, дочка, я слабая. Но теперь, – и голос её окреп, – я тоже, как и вы, стану сильной. Ведь врач-то правильно сказала: я – человек здоровый. Я и без неё знала это, вот только душа у меня болела…

Она перевела дыхание, успокоилась и продолжала:

– Виновата я перед вами. Я знала, что Харцха с Нараном первыми из колхоза приезжали сюда искать воду. Я знала, где её искать, но не хотела этого говорить, потому что боялась Хар Булука. А теперь не боюсь! Воду нашли без меня, и степь не виновата, что раньше хозяином её был Джалджи Шонтаев. Людям приносят зло люди, и люди же делают людям добро. А воды в этой степи очень много…

– Где же её искать, мама?

– Ищите, сынок, в балке Гахан Сала. Там раньше был очень сильный родник, и вода была пресная… Водой из родника пользовался только Шонтаев. Я видела, как однажды молоденький пастушок случайно пришёл к роднику, и ему, бедному, всыпали двадцать пять плетей. Ищите там воду, дети мои…

Когда к кошу Харцхи подъехала машина с красным крестом на дверце, бабушка в окружении внуков, сына и снохи стояла на пороге дома.

– Мамаша, да вы уже поднялись? – удивилась врач.

– Здорова, здорова я, дочка, и теперь долго ещё буду жить, потому что выгнала из души свою хворь. Пусть её двери будут раскрыты для добра, для хороших людей, для света…

– Правильно! А проверить вас, раз уж я приехала, всё равно надо. Хотя бы для курортной карты.

– Это ещё что такое? – удивилась бабушка.

– На курорт вас отправить хотим, на Чёрное море… Председатель сказал – за счёт колхоза.

А Бамба с Бембей, не дожидаясь ужина, побежали к балке Гахан Сала, где, по словам бабушки, был когда-то родник и где богач Джалджи Шонтаев закопал своё золото.