Текст книги "Тайные битвы XX столетия"

Автор книги: Алексей Виноградов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Но это позже, а в начале 1905 г. Шифф, а также Дж. П. Морган, американские «Фест Нэшнл Бэнк», «Нэшнл Бэнк» ссудили Японии около $ 30 000 000 для боевых действий против России. Фактически больше половины флота и вооружения, с помощью которых адмирал Того добился победы над русскими в Цусимском сражении, было куплено именно на деньги группы Шиффа. Когда этот американский богач после окончания войны приехал в Японию, император поблагодарил его за бесценную помощь и вручил орден Священного сокровища 2-й степени. И не мудрено: если бы не Шифф, «империю Ниппон» ждал бы неминуемый крах, так как английские банкиры отказывали ей в кредитах, а валютных средств для покупки столь необходимого вооружения у нее почти не было. Соответственно не было средств и для поддержания «дела Акаси», и получается, что подрывную деятельность в России японская агентура тоже вела на «международные» средства!

Не добившись решающей победы чужими штыками на поле боя, в Портсмуте банкиры предпочли действовать более привычными закулисными методами. О чем шептался Витте с представителями могущественной еврейской «закулисы», подлинно неизвестно. Вышеупомянутый Адольф Краус в своих воспоминаниях коснулся лишь темы «черты еврейской оседлости» в России. Царь-де считал возможным ее отмену – но только в будущем, когда развитие образования и экономики создаст необходимые условия против «засилья чужаков». Один из членов делегации, услышав от Витте о неуступчивости Николая в этом вопросе, сказал: «Что ж, тогда в России разразится революция, которая сразу даст евреям все необходимые права».

В самом деле, представитель «всемирного союза братьев», в которых легко угадываются собеседники Витте, убеждал руководителей Бунда на их тайном съезде в Риге в 1906 г.: «Ваша задача – разрушать и разрушать… Россию».^[6]

Бунд щедро финансировался из-за границы Шиффом, синдикатом «Кун, Лоэб и К°» и другими. Эту помощь капиталистов «еврейский рабочий союз» распределял также среди других радикальных движений России и тем самым выдвинулся на ведущую роль в революции. Бывший бундовец А. Раппопорт вспоминал в книге «Пионеры русской революции»: «В обширной империи не было политической организации, на которую мы бы не оказывали влияния или не управляли ею прямо: социал-демократами ли, эсерами или польскими социалистами». Мнение, вероятно, упрощенное, хотя и отражавшее определенную тенденцию. В частности, более половины «героев» 1905 г., отраженных в «Библиографическом словаре деятелей революционного движения» (созданном в первой половине 30-х гг. в Москве и Ленинграде), оказались членами Бунда.

Между заграничными спонсорами, Бундом и прочими революционерами стояла группа посредников. В частности, таковыми являлись лидеры кадетов М.М. Винавер и И.В. Гессен. Роль первого в революции была столь велика, что лидер националистов В. В. Шульгин безответно вопрошал на съезде землевладельцев: «Кто же в настоящее время является царем в России – его императорское величество Николай II или Винавер!?» Многие из этих лиц и сами были богаты и могли оказывать помощь «прогрессивному движению». Гессен издавал «Речь» – ведущий орган кадетов. Кстати, миллионером-спонсором был и А. Р. Гоц – один из лидеров эсеров.

Впрочем, теории о том, что вся революция – это плод бундовских, а тем более «еврейских» интриг, весьма грубо отражают действительность. Многие ортодоксальные иудеи, несмотря на разногласия с русским правительством, не поддерживали своих радикальных «единоверцев». Среди спонсоров революции были уже упомянутые русские капиталисты, японцы, да и американцы вполне христианского вероисповедания (Морганы, Рокфеллеры).

Партия большевиков являлась не самым главным действующим лицом событий 1905 г. Она вынуждена была даже воссоединиться с меньшевиками, поскольку лишилась финансовой подкормки. Впрочем, Ленин быстро освоился в ситуации и успешно тянул деньги из всех: бундовцев, кадетов и даже октябристов. Узнав от И.И. Скворцова-Степанова о его вступлении в «кадетско-октябристский кружок», т. е. масонскую ложу «Возрождение», Ильич инструктировал своего соратника «выпросить двадцать тысяч на проведение партийного съезда». Деньги были даны, с их помощью состоялась в 1912 г. VI (Пражская) конференция РСДРП.

ТРИ ЗВЕНА КРАМОЛЫ: МАСОНЫ, РАДИКАЛЫ И… ОХРАНКА

После революции 1905–1907 гг. многие оппозиционные элементы России группировались вокруг возродившегося масонства. Прежнее масонство, запрещенное в 1822 г. указом императора Александра I, просуществовало еще полвека в виде нескольких законспирированных кружков. Хотя, насколько известно, к этим тайным масонам принадлежали некоторые влиятельные лица (обер-прокурор Святейшего Синода С. Д. Нечаев, министр внутренних дел граф С.С. Ланской и др.), в целом большого политического веса (в отличие от «легального» периода) орден уже не имел. Отсутствовали в его целях и радикальные тенденции, характерные для декабристов (почти целиком вышедших из масонской среды).

Новый этап для русских «вольных каменщиков» начался в конце XIX столетия – но не в России, а во Франции. Тамошний Великий Восток, известный своими радикальными традициями, решил помочь в деле организации русского «освободительного движения». В 1887 г. в Париже открылась русская ложа «Космос». В нее были посвящены многие известные либералы и оппозиционеры: М.М. Ковалевский, Н.Н. Баженов, В.А. Маклаков, А.В. Амфитеатров и др. Под эгидой «Космоса» в 1901 г. в Париже Ковалевский открыл Русскую высшую школу общественных наук, призванную служить «сближению политических групп, выступающих против самодержавия». Партийный спектр здесь был самым широким – вплоть до анархистов и эсеров (лидер последних В. М. Чернов выступал в школе с лекциями). Немаловажно, что практически все лекторы и слушатели школы или уже являлись масонами, или вскоре вступили в орден (в частности, Чернов «принял орденский свет» в 1905 г.). Пару лекций прочел в школе и Ленин, и это первый факт его сближения с масонами.

«Космос» же при поддержке французского Великого Востока (а также частично на деньги японцев) созвал в 1904 г. Парижское совещание русских оппозиционных и революционных организаций, предварившее движение 1905–1907 гг. Уже в то время, по словам анархиста П. А. Кропоткина, (имевшего тесные связи с французскими и бельгийскими масонами), «братство» имело «свои нити в Петербурге в самых разнообразных сферах»^{[7]. В 1906 г. в столице и Москве начали работать две ложи – «Северная звезда» и «Возрождение». Чуть позже посланцы парижского Великого Востока Сеншоль и Булэ, приехавшие в Россию под видом инженеров-консультантов, устроят официальную «инсталляцию» русского масонства под эгидой французского.}

«Масонский свет забрезжил на берегах Невы. Вслед за ним над Россией засияет и заря свободы» – так передает отчет охранки слова из выступления в Париже одного из руководителей тамошнего масонства. Поражение первой русской революции только усилило приток новых сил в орден.

Он в России разрастался такими быстрыми темпами, что Сеншолю и Булэ несколько раз пришлось повторить свою миссию по «утверждению» новых лож. Последние открылись не только в обеих столицах, но и в Нижнем Новгороде, Киеве и других городах империи. Масонами становятся А.Ф. Керенский, А.И. Гучков, А.И. Коновалов и другие будущие лидеры Временного правительства. Если поначалу «братство» в России имело скорее функцию «политического консультативного комитета» (с некоторым обрядово-мистическим декором), то вскоре оно все более стало принимать вид заговорщической организации. Когда в 1909 г. в Турции разразилась инспирированная Великим Востоком революция, туда направилась делегация российских «вольных каменщиков» во главе с адвокатом М.С. Маргулиесом. Как пишет последний в своих воспоминаниях, цель поездки была в «ознакомлении с техникой турецкого переворота». Ознакомление, видимо, оказалось удовлетворительным, и сами масоны «с брегов Невы» с тех пор часто именовали себя «младотурками». Было совершенно очевидно, что оппозиционные движения нашли в ордене идеальную форму конспирации и «единения сил».

Параллельно организации Великого Востока в Петербурге появились ложи ордена мартинистов. Подчеркнуто оккультный, отстраненный от политики, он вобрал в себя большое число лиц высшего света, увлеченных мистицизмом. По меньшей мере четыре великих князя стали членами ордена. Французский гроссмейстер мартинистов Папюс и его правая рука доктор Филипп были приняты при дворе и одно время пользовались покровительством царя (правда, затем удалены, и духовную нишу Николая и его семьи занял Распутин). Чуть ли не сам Николай II вступил в результате в мартинистскую ложу «Крест и звезда», заседавшую в Царском Селе. Однако даже среди этой великосветской мистической тусовки настойчиво пробивались политические радикальные идеи. Оккультистка Анна Минцлова передавала Андрею Белому свой разговор с одним из великих князей, мартинистом, где последний прямо ставил вопрос: «Что же нам делать с нашей родиной и царем Николаем II?». Некоторые из лидеров мартинистов перешли затем в организацию Великого Востока, соединив тем самым «поиски философского камня» с политической конспирацией.

Охранка не глядела на всю эту подпольную возню сложа руки. Сначала, в 1906 г., была предпринята попытка открыть ложу-ловушку «Астрея». О ее учреждении сообщили через газеты. По мысли руководителей охранки, настоящие масоны непременно должны были клюнуть на такую наживку. Однако никто из подозреваемых в масонстве видных общественных деятелей не откликнулся.

Неудача заставила секретную службу действовать с большим размахом. В результате ее агенты внедрились даже в Великий Восток Франции, и через них удалось выяснить имена и степени посвящения большинства русских масонов. (Когда не так давно была открыта для исследователей «русская» часть масонского архива в Париже, именные списки «братьев» начала века не слишком поразили ученых. Все это они уже видели в фондах департамента полиции в Москве).

Однако никаких репрессивных мер против масонов не последовало. Ни до 1910 г., когда они полностью соблюдали орденскую обрядность, ни тем более после, когда из соображений конспирации большую часть ритуалов пришлось-таки отменить. Многочисленные доносы с мест отправлялись в архив.

Объяснить такое попустительство может вскрывшийся позже факт: к «братству» оказался причастен… и сам директор департамента полиции А.А. Лопухин. Именно он, в частности, «сдал» «собратьям» Браудо и Кальмановичу знаменитого провокатора Евно Азефа. Возможно, как пишет изучавшая парижские архивы масонов Нина Берберова, вступил в орден и шеф жандармов в 1913–1915 гг. В. Ф. Джунковский (будучи в декабре 1905 г. московским губернатором, он проявил странную беспомощность перед лицом мятежа; тогда лишь прибытие из Петербурга Семеновского полка удержало «белокаменную» в руках правительства. Джунковский же раскрыл революционерам провокатора Р. Малиновского). И хотя царь и кое-кто из ретивых чиновников проявляли постоянное беспокойство насчет «тайных интриг масонов», с такой «крышей» орден мог себя чувствовать в империи относительно спокойно. Некоторые «братья» (Е.И. Кедрин, В.П. Обнинский) даже открыто признавали в печати свою принадлежность к масонству, не опасаясь последствий.

…Шестого сентября 1911 г. в киевском драматическом театре двумя выстрелами в упор был смертельно ранен П. А. Столыпин. Это было не первое покушение на жизнь премьер-министра: убить его пытались и анархисты, и эсеры. Премьер досадил многим решительной расправой над революцией. Удачливый убийца, недоучившийся студент Дмитрий (по-еврейски – Мордка) Богров тоже некогда являлся анархистом. Царю доложили о «фанатике-одиночке» и поспешили сдать дело в архив.

Но все обстояло не так просто. Богров числился еще и сотрудником охранки и именно благодаря этому проник сквозь тройное кольцо жандармов в партер театра, где сидел премьер-министр. Допустившему такой «прокол» в работе с личным составом генералу Курлову пришлось уйти с поста шефа «голубых мундиров». Возможно, заговор против Столыпина также был направлен и против жандармского генерала.

К такой мысли подталкивало сообщение газеты «Биржевые ведомости» за 1912 г. Газета называла Курлова «наиболее ревностным врагом масонов»; как выяснилось, годом раньше он представил царю записку об их конспиративной деятельности с перечислением имен видных членов этого «братства» в России. Сразу же после киевских торжеств предполагалось принять против масонов «серьезные репрессивные меры». И вот тут-то грянули выстрелы Богрова… Инициатор несостоявшихся репрессий ушел в отставку, а на его место в итоге сел связанный с тайными структурами Джунковский.

О том, что определенные чины в охранке и полиции вели «двойную игру», подтверждает и история с князем Д.Д. Бебутовым. Князь-либерал, кадет в изобилии печатал за границей и распространял на родине едкие памфлеты против царской семьи. Как выяснилось много позже, делал он это на деньги… охранки. Из того же источника он почерпнул средства для кадетской партии, а также на обустройство масонских лож. Князь был посвящен в Париже в 18-ю степень масонства, введен в Капитул русских лож. Курировал контакты с французским Великим Востоком. Через него охранка могла находиться в курсе всех дел ордена. Правда, это был странный агент (или у него были странные руководители). В мемуарах он хвастал, что дал 12 000 руб. (понятное дело, не своих) на… убийство Николая II. Кстати, помимо кадетов, масонов и тайной полиции, князь работал еще и на германскую разведку.

Связанным с иностранными разведками оказался и один из руководителей российского масонства Александр Исаевич Браудо. В миру скромный вице-директор публичной библиотеки в Петербурге, он был участником всех конспиративных совещаний орденской верхушки и одновременно ценным информатором ряда правительств Европы и Америки. Между прочим, он (точнее, кто-то через него), по воспоминаниям известного большевика А.Г. Шляпникова, оказывал и материальную помощь РСДРП(б) во время войны.

Что касается охранки, то одним Бебутовым ее агентура в ордене не исчерпывалась. И не только в ордене. Добрая половина видных большевиков и представителей иных революционных партий получала жалованье в охранном отделении. С подозрительной яростью сам Ленин защищал разоблаченного полицейского агента Малиновского, а впоследствии препятствовал раскрытию уцелевших жандармских архивов. Ведь первое и едва ли не единственное здание, которое подожгли в Петрограде в мятежные дни Февраля 17-го, оказалось архивом охранного отделения: очень странная случайность. То, что сохранилось, Сталин использовал на процессах 1937 г.: так, член чуть не всех ЦК со времени основания большевистской партии Исаак Зеленский, оказывается, был завербован в 1910 г. самарскими жандармами и вел агентурную работу под кличкой «Ушастый». Отрывочные сведения говорят о том, что и сам Сталин (как, впрочем, и Троцкий) мог сотрудничать с «органами правопорядка». Так или иначе, не вызывает сомнений факт, что после февраля, а тем более после Октября 1917 г., многие сотрудники бывшего «III отделения е.и.в. канцелярии» оказались у руля «новой России».

Вообще в связи с этим возникает немало исторических загадок. Рациональными соображениями еще можно объяснить, почему большевики сохранили на содержании всю заграничную агентуру охранки и приняли в штат разведки ВЧК прежний шифровальный отдел. Но чем объяснить то, что в 30-е годы по центру Москвы, тщательно прочищенной кровавой гребенкой ОГПУ от «сатрапов режима», мирно гулял старичок Джунковский – бывший главный жандарм России? Не тронули большевики и бывшего директора департамента полиции Лопухина (интересно, что еще до революции именно в их партийной типографии в Женеве и с предисловием Ленина вышла его «Записка Столыпину», содержавшая критику царского правительства). Племяннику его преемника Белецкого покровительствовал сам Сталин (хотя самого Белецкого уничтожили в 1918 г. за излишнюю разговорчивость. Так, еще в показаниях Чрезвычайной следственной комиссии Временного правительства он слишком много лишнего сказал о тех же масонах). Почему одним из руководителей петроградской ЧК стал бывший агент Джунковского и приближенный Распутина князь (!) Андронников?

А вот любопытная выдержка из донесения в Берлин^{[8] германского посла в Копенгагене Брокдорфа-Ранцау, где последний характеризует тогдашнего министра внутренних дел России А.Н. Хвостова (в подчинении которого были и полиция, и охранка): «Хотя он теснейшим образом связан с реакционными партиями, в конфиденциальном разговоре с некими руководящими деятелями он сказал, что «он – самый передовой революционер в России» и что необходимо свергнуть царя Николая».}

Среди прочих объяснений парадоксальных альянсов охранки и оппозиции наиболее экстравагантной выглядит версия Сергея Жарикова о «революции тамплиеров». Последние-де окопались в русской секретной службе еще со времен графа А.X. Бенкендорфа и исподволь поддерживали радикальные группировки. Действительно, основатель царской «спецслужбы» Бенкендорф успел побыть (до своего назначения и до официального запрета тайных обществ в 1822 г.) членом ложи «Соединенных друзей» (имел степень «мастера»). Собратом его по ложе, являлся, кстати, министр полиции А.Д. Балашов (5-й градус посвящения). Михаил Гардер, глава русской эмигрантской ложи, характеризовал как «анекдотическую деталь» то, что «Бенкендорф, который вел следствие по делу декабристов, тоже был масоном и допрашивал своих же братьев масонов»^[9].

Отношения охранки с масонами в прошлом веке на протяжении последующих 80 лет неизвестны. Зато наводят на размышления связи с революционерами: провокации и личные амбиции полицейских чинов смешались здесь в такой клубок, что действительно кажется, словно охранка на деле способствовала торжеству радикалов.

Например, самый первый революционный террористический акт в России был от начала и до конца спланирован охранкой. В апреле 1866 г. студент Дмитрий Каракозов стрелял в царя Александра II на Сенной площади в Петербурге. Покушение не удалось, государя спас-де оказавшийся рядом простой мещанин. Эта попытка дала повод к закручиванию гаек во внутренней политике, к усилению роли охранных структур. Примечательно, что члены революционного кружка «Ад», от имени которого действовал Каракозов, не знали о готовящемся покушении, но хитрецы из III отделения собственные организаторские заслуги приписали этим «крамольникам».

В 1883 г. заведующий петербургской жандармской агентурой Г.П. Судейкин задумал руками народовольцев убить великого князя Владимира Александровича и управляющего МВД Д. А. Толстого, чтобы таким образом деморализовать правительство и получить пост министра внутренних дел. Провокатор в эполетах перехитрил в итоге самого себя и был убит собственным осведомителем. Но двусмысленность во взаимоотношениях сил «порядка» и «анархии» продолжалась, будь то создание революционных организаций «под колпаком» у охранки, всячески поддерживавшей в них самое радикальное направление, или организация терактов, где провокацию невозможно отличить от далеко идущих политических замыслов и самих полицейских чинов и «агентуры» (вспомнить хотя бы историю Азефа). В общем, как писал классик советской литературы Исаак Бабель, трудно понять, где начинается полиция, а кончается Беня Крик, и где начинается Беня Крик, а кончается полиция.

Разумеется, речь идет о верхушечных интригах, в которых принимала участие далеко не вся охранительная структура. Большинство ее сотрудников служило царю верой и правдой (в том числе и провокаторы). Несколько сот агентов полиции пали от рук революционеров в первые дни Февральской революции в Петрограде, где борьба приняла наиболее ожесточенный характер. Но парадокс в том, что во многих других областях России сотрудники бывшего «третьего отделения е.и.в.» шли в первых рядах манифестаций в поддержку революции и Временного правительства (вместе с губернаторами и полицейскими).

Не разыгрывались ли русские события начала XX века по образцу французских 1789 г., когда заговорщики оказались не только в армии, полиции, но и среди ближайших родственников короля (и всякое сопротивление революционерам со стороны монархии оказалось заранее парализованным)? И не по тому ли сценарию развивались события декабря 1989 г. в Румынии, спланированные «Секуритатой» – казалось бы, верной опорой «трона» Чаушеску?

Часть II. РЕЖИССЕРЫ МИРОВОЙ ДРАМЫ

Не только Россия представляла собой в начале столетия поле тайной и явной борьбы.

В 1906–1909 гг. волна революций, переворотов, восстаний прокатилась по значительной части Европы и Передней Азии. Первой – непосредственно после русской революции – вспыхнула древняя Персия. Тайными вдохновителями движения против шахского абсолютизма вновь выступили масоны. Еще во второй половине прошлого столетия персидский либерал князь Назем ол Довлех Мальком Хан, обучавшийся в Париже, был посвящен в Великом Востоке. По возвращении на родину он, став профессором Тегеранского университета, основал тайную ложу «Фарамушканэ» («Дом забвения»), где собирались оппозиционеры-интеллектуалы и знать, включая принцев крови. «Братья» проникли в университет, армию, полицию. В августе 1906 г. масоны под угрозой штыков заставили шаха подписать «фирман» – хартию, преобразовавшую страну в конституционную монархию, «Свободы» оказались явно преждевременными для Ирана: там вспыхнули национальные и религиозные распри, дело шло к гражданской войне. Шах обратился за помощью к русскому царю. Николай, уже переживший смуту в собственных пределах, отнесся к просьбе коллеги с пониманием и предоставил ему 5000 казаков, которые разогнали «шайки мятежников». Показательно, однако, что сия акция не сказалась на могуществе «Фарамушканэ» и его филиалов: масоны свили при дворе столь прочное гнездо, что еще четверть века, по словам исследователей, «царили в политической жизни Ирана».

Но вскоре революционное брожение началось в соседней Турции. Главным штабом его стал комитет «Единение и прогресс», заседавший в Салониках. Комитет провозглашал принципы конституционализма вместе с пантюркистскими идеями и старался опереться на армию и иные силовые структуры. Турецкий султан Абдулгамид поначалу был убежден, что за комитетом стоит английская дипломатия, стремившаяся развалить империю Османов и одновременно уменьшить германское влияние на Востоке. Однако сам английский посланник в Стамбуле сообщал своему министру иностранных дел в секретной записке другие сведения. По его данным, «Единение и прогресс» был основан как филиал Великого Востока Франции и призван служить распространению «революционного влияния» парижского масонского центра. «Комитет «Единение и прогресс» – не что иное, как масонская ложа», – заявил в интервью газете «Русское слово» побывавший в Турции масон Евгений Кедрин.

Вероятно, в этом вскоре убедился и сам султан. В одно прекрасное июльское утро 1908 г. в его дворец Ильдыс-Киоск ворвалась толпа «конституционалистов». Оглядев предводителей мятежников, среди которых было немало беев и прочих турецких аристократов, Абдулгамид поморщился при виде лидеров «Единения» и адвоката Эмануила Карассо, наставившего на него огромный револьвер: «А что здесь делают эти масоны и этот иудей?»

Ответа на свой риторический вопрос он не получил. А на самом деле масонами в этой агрессивной делегации действительно были почти все, включая и аристократов, и адвоката Карассо. Позже членов «Единения и прогресса» и вообще участников революции младотурков стали называть полу французским-полурусским словом «фармазоны» (от «франк-масоны»). На протяжении многих последующих лет «фармазоны» в лице премьер-министра Талаат-бея и других определяли важнейшие аспекты политики Турции, будь то война с Антантой или геноцид армян.

Заполыхал пожаром и Запад. Первого февраля 1908 г. на Арсенальной улице в Лиссабоне группа лиц в плащах и масках остановила королевский экипаж. Из-под плащей показались карабины, извергшие смертоносный свинец. Пока охрана пыталась что-то сообразить, был убит король Дон Карлос! и смертельно ранен его сын Луис-Филипп. Убийцы, часть из которых удалось задержать, принадлежали к дочерней организации Великого Востока Лузитании. Португальские масоны были настроены не менее радикально, чем их азиатские братья. Даже названия масонских лож того времени говорят сами за себя: «Революция», «Революция и прогресс», «Мятежник», «Восстание». Они возглавляли республиканское движение в стране, временно притушенное Карлосом и его премьером-диктатором Франку. Ряд восстаний, вспыхнувших после покушения в городах и на флоте, был подавлен, но заговорщикам в итоге удалось создать прочные ячейки в армии. Только офицерство и узкий слой интеллигенции оказались, в общем-то, опорой радикалов. Крестьяне и другие основные слои населения остались настроены монархически. Но, как это не раз бывало в истории, активное меньшинство одержало верх над вялым большинством. Четвертого октября 1910 г. Великий Восток в лице Мануэла душ Сантуша, Теофилу Браги и самого великого магистра Магалаэ Лимы отдал приказ о начале восстания. Армия вышла из казарм, немногие оставшиеся верными престолу части еле успели прикрыть бегство короля Мануэла II за границу. Республика победила.

Революционная волна хлынула в соседнюю Испанию. Обветшалая монархия вела затяжную войну в Марокко; оппозиция воспользовалась неудачами на фронте и организовала антиправительственную кампанию. Страну сотрясали волнения и забастовки, последняя в Барселоне переросла в вооруженное восстание. Оппозиция– от левых до правых – сплотилась опять-таки в ложах Великого Востока Испании, который еще со времен знаменитого Риэго был в непримиримой вражде с абсолютизмом и стремился свергнуть его любыми способами. В январе 1910 г. в испанских газетах появился текст письма магистра итальянских масонов Эрнеста Натана (известный банкир, мэр Рима) к своему испанскому коллеге Моранте. Натан сообщал, что итальянские «братья» решили помочь пиренейским масонам, что для этого приняты «соответствующие меры» и советовал «не думать пока о республике (это безумие)», а сосредоточиться на продвижении «наверх» одного «честолюбивого молодого человека, который поможет осуществлению наших планов при любой форме правления». Месяц спустя «реакционный» премьер-министр Маура, занимавший этот пост несколько лет, был уволен в отставку. На его месте оказался «молодой и честолюбивый» Каналехас, либерал и масон высоких степеней. Немедленно по его назначении барселонская ложа «Каталана Болеар» поднесла ему приветственный адрес со словами: «Масонские ложи, оплот всех свобод и прогрессивных идей… приветствуют вас и приглашают продолжать избранный вами путь, – и тогда победа свободы будет обеспечена».

Радикальные и социалистические, в частности, движения остальной части Европы также испытывали сильное влияние закулисных сил. «Банкиры и масоны пытаются наложить руку на наши организации», – с тревогой констатировал один из руководителей Всеобщей конфедерации труда Франции Жанвион на профсоюзном съезде в 1910 г. Ему вторил анархист Прэнго: «Субсидируемые золотом Ротшильдов, иные благие апостолы стараются притушить пламя нашего движения и повернуть его в нужное им русло».

Что это было за русло, понять можно. Левые радикалы оказали неоценимые услуги Ротшильдам и связанному с этим семейством банковскому дому Дрейфусов в известном «деле о шпионаже». Отпрыск богатого семейства, капитан французской армии, подозревался в оказании услуг германской разведке и был в 1894 г. осужден, но позднее помилован после мощной кампании в его защиту. Понятное дело, простой еврей вряд ли удостоился бы такой поддержки, учитывая, что продрейфусовская кампания стоила огромных средств. Например, в 1904 г. один из видных защитников Дрейфуса и вождь французских социалистов Жан Жорес задумал издавать газету. Но своих денег у «пролетарской партии», как водится, не оказалось, и помощник Жореса Бернар Лазар обратился к своим родственникам-банкирам Лазарам и Ротшильдам. На полученные от них 900 тысяч франков и была основана знаменитая «Юманите» (оппоненты Жореса среди социалистов утверждали, что эта газета критиковала кого угодно, только не своих финансовых отцов, хотя они и являлись «ярчайшими капиталистами и эксплуататорами»).

Итог дела Дрейфуса, расколовшего Францию на два враждебных лагеря и едва не приведшего к гражданской войне, заключался в укреплении власти банкиров и тесно связанных с ними масонов Великого Востока. Пришедшее к власти радикальное правительство Эмиля Комба (целиком состоявшее из масонов) провело секуляризацию церковных земель, а также приняло декрет о светском образовании. Тайное братство настолько тесно слилось с государственными органами, что Великий Восток вполне официально занялся чисткой армии от «реакционеров» и «католиков». Переписка на сей счет между военным министром Андрэ и главным офисом «каменщиков» на улице Каде, 16 шла прямо на правительственных бланках. Разоблачавший эти «кадровые перестановки» правый депутат Сиветон был найден мертвым в собственной квартире. Позже «покончил с собой» и источник утечки информации – бывший помощник секретаря Великого Востока Бидеген. (При схожих обстоятельствах ушел из жизни и ряд свидетелей обвинения по делу Дрейфуса). Во французском парламенте было представлено много различных партий, но большинство депутатов принадлежало к одной тайной партии ‑ Великому Востоку. Острые конфликты среди законодателей решались с помощью масонской дисциплины: в разгар дебатов на трибуну восходил Комб или еще какой-нибудь посвященный высшей – 33-й степени и делал рукой знак молчания: шум сразу прекращался. Не было ведомства, где не верховодило бы «братство». Конкурент банкиров ‑ Ватикан, потерпел сильное поражение.

«Закулиса», как всегда, тонко чувствовала дух времени. Поднимавшаяся «красная волна» грозила сокрушить и оплоты клерикалов, и царство банкиров. «Торжество социализма неизбежно, – провозглашал масонский журнал «Акация» в 1903 г., – поэтому мы должны возглавить движение, а не тащиться на буксире». Издание немецких «братьев» «Циркуль» требовало от членов своего союза взять руководство социальным движением в свои руки.

И подобно тому, как «Юманите» стала негласным рупором Ротшильдов, многие деятели социалистического движения Европы стали агентами Великого Востока. Наглядно это показал известный «казус Мильерана» 1899 г., когда видный французский социалист вошел в правительство Вальдек-Руссо, перед тем «обагрившее руки кровью рабочих». Мильеран в данном случае, презрев партийную дисциплину, выполнил приказ с улицы Каде и объединился в реакционном правительстве с «братьями» по ложе. В Испании, Бельгии, Германии тоже происходил процесс интеграции социалистических вождей во всемирное «братство». Лишь темпераментные итальянские красные вступили в долгую борьбу «за чистоту рядов» и до эры Муссолини отказывались «вести темные игры с тайными организациями радикальной буржуазии».