Текст книги "Приключения Буратино (тетралогия) (СИ)"

Автор книги: Алексей Брусницын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Глава 5.

Даниэль Альтман – один из двенадцати апостолов новой религии – поселился в городе Тве́рия, на берегу Кине́рета в начале сентября.

Кинерет, или Тивериа́дское озеро, или Геннисаре́тское озеро, или же Галиле́йское море – это тот самый водоём, по глади которого хаживал один небезызвестный персонаж Нового Завета, пока его апостолы тягали из него пескарей. Хотя верить этой истории, озвученной советской рок-группой, наверное, не стоит. Хотя бы потому, что рыба этой породы в израильском озере, конечно же, не водится. А водятся в нём сомы, которые, как на себе испытал Малыш, из озорства или из-за неумения соотносить свои размеры с размером жертвы кусают купальщиков за ноги – не больно, но довольно обидно.

Да и, вообще, вся эта библейская мифология вызывала и вызывает немало вопросов. То ли дело история, которую по мере сил должен был освещать Даниэль: простая, ясная, и все её персонажи живы по сию пору, в чём можно было легко убедиться.

Апостолам даже устраивали несколько сеансов видеосвязи с главным создателем технологии переноса сознания доктором Па́уло Оливе́йра да Си́льва. Португалец прочитал очень толковый курс лекций по основам вечной жизнедеятельности и произвёл благоприятнейшее впечатление на слушателей.

Хотя… Сейчас, во второй трети двадцать первого века, технологии моделирования видеоизображений продвинулись очень далеко. Тот ролик с молодым хасидом, отказывающимся прославлять бога по-арабски, Малыш увидел потом ещё раз, но с совершенно иной развязкой, в которой этот же самый хаси́д, с этой же самой полубезумной улыбкой произносит-таки такби́р. Его хлопают по плечам и отпускают невредимым. И кто знает, как бы Малыш повёл себя во время той незабываемой встречи с арабскими погромщиками, если бы сначала увидел этот вариант ролика… И тут уже не работают соображения типа «Так не сыграть!» – симуляция нейросети может сыграть всё что угодно. Ему никогда не узнать, который из роликов про хасида настоящий. Если был вообще настоящий…

А чему удивляться? Если уже несколько лет статуэтку Оскара за лучшие актёрские и сценарные работы получают далеко не всегда люди. Искусственный интеллект описывает и изображает страсти не хуже и обходится продюсерам гораздо дешевле, чем алчные приматы…

Агент ВСКПУ снял апартаменты на крыше самого высокого жилого дома в Тверии, выше которого была только водонапорная башня. Квартал располагался на самом краю каменной чаши, на дне которой плескался Кинерет. Отсюда он был виден весь и казался скорее прудом, чем озером, несмотря на свои двадцать километров длины и около двенадцати ширины.

Кинерет, с относительно чистой, пресной не щиплющей глаза водой, без морских волн, показался Малышу лучшим местом для купания в Израиле. Даже несмотря на кусачих сомов. Каждый день он ходил на озеро. Между первым этажом и цокольным было установлено большое зеркало, и, спускаясь, он лишний раз мог убедиться в том, как прекрасен в облике Даниэля Альтмана, к которому никак не мог привыкнуть уже почти год.

Амир предложил ему две тактики взаимодействия с оппонентами в Интернете.

Первая была агрессивной и прямолинейной. Предписывала, не отвлекаясь на нападки пропагандистов противоположных идей, доносить до аудитории тщательно скомпилированную и доходчиво сформулированную информацию. Если же игнорировать конкурентов становится невозможно, нужно хлёстко и грубо, не скупясь в том числе и на бранные эпитеты, развенчивать их позицию в заочном варианте противостояния, никогда не опускаясь до прямых онлайн-диспутов.

Вторая тактика была мягче, но и хитрей. Она призывала как раз делать упор на собственной оппозиции. Предлагала выбирать самых карикатурных, самых фрикова́тых персонажей из тех, кто отстаивает противоположные взгляды, и вызывать их на полемику, причём именно в прямом эфире. Это могли быть как обладатели внешних неприятных особенностей: идиотской причёски, странной манеры одеваться, диких татуировок, некрасивости и так далее, вплоть до физических недостатков и уродств. Так и внутренних отталкивающих черт: чересчур яркого гендерного поведения, излишне выраженных национальных особенностей, завышенного мнения о себе, хвастовства или придурковатости. Лучше всего, конечно, сочетание внешней «своеобычности» и «богатства» внутреннего мира.

Малыш выбрал для себя вторую практику; ему необходима была живая полемика для того, чтобы чувствовать себя в тонусе.

В октябре к нему приехала Дора. Это был в высшей степени приятный сюрприз. Она рассказала, что после выполнения ею какого-то особенно сложного и неприятного задания Карлсон дал ей две недели отпуска.

– У меня был выбор: или в Европу, или к тебе, Дани-бой. Так что тебе придётся придумать замену Лувру, и Колизею, – заявила Дора.

– Я тут один дивный пляж знаю… – начал было Малыш, но осёкся, увидев её гримасу.

– Нет! Так ты мне европейские достопримечательности не заменишь. Покажи-ка лучше, где тут у тебя спальня…

Они замечательно проводили время. Малыш чувствовал себя влюблённым и любимым… Он был почти счастлив.

Смущал его только один момент. Постоянное незримое присутствие Буратино.

– А ты думаешь, Карлсон о нас не знает? Ты уверена, что Буратино отключается, когда дело напрямую не касается выполнения задания? – как-то спросил он Дору.

– Надеюсь.

– Тогда ответь: в какой момент он включается?

– При критическом повышении уровня адреналина в крови или когда позовёшь…

– А как он узнаёт, что его позвали? Чтобы услышать свой позывной, он должен слышать всё.

– Есть вещи, о которых мы никогда не узнаем. И, может быть, это к лучшему.

Как у Карлсона, к обиталищу Малыша прилагалась огромная терраса. С неё звёзды казались очень близкими, ещё ближе, чем в Иерусалиме… На пятую ночь Малыш снял матрас с кровати и вытащил его под открытое небо. Они пили вино, смеялись и даже читали стихи.

А утром, когда Даниэль проснулся оттого, что солнце начало слепить его через закрытые веки, Дора сидела с бокалом вина в руке. Она была грустна и серьёзна.

– Что с вами, Доротея?

– Ещё раз так меня назовёшь… – без особой угрозы произнесла мулатка. – И никакой это не отпуск. На самом деле я здесь на задании.

– На каком? Почему сразу не сказала? – он почувствовал что-то неладное, но всё ещё пытался казаться весёлым.

– Не хотела тебя расстраивать. Я же вижу, как ты ко мне относишься. Ты мне тоже очень нравишься, Малыш.

– Ещё раз так меня назовёшь…

– Это тебе за Доротею… Ты должен понимать, что мы не просто мужчина и женщина, а прежде всего агенты.

– Слушай, ты так говоришь, как будто должна «убрать» меня. Что за задание?

– Я буду изображать твою взбалмошную и богатую фанатку-последовательницу. Я должна соблазнить Амира и выведать у него то, что ты выведать не можешь.

– Ты шутишь так, Дора? – спросил Даниэль с надеждой и сразу понял, что она не шутит.

Его охватила волна отвращения и отчаяния. Бутылка с остатками вина разлетелась о бетонный парапет.

Дора оставалась спокойной.

– Соберись! Ты же взрослый мужчина. Супермен. Джеймс Бонд.

– А ты что, Матой Хари себя возомнила?

– Ну почему же возомнила? Ей было бы чему у меня поучиться. Давай относиться к этому как свингеры. Некоторых людей возбуждает, когда его женщина с другим…

Дора попыталась поцеловать его. Но он оттолкнул её и закричал:

– Не могу! Меня это не прикалывает. Совсем! Я скорее чувствую себя котом при проститутке. А Карлсон, он… сутенёр.

Она вскочила с матраса.

– Ты совсем дурачок! Я знала, что тебе будет тяжело это принять, но это просто детский сад какой-то!

И зло направилась внутрь квартиры.

С этого момента для Малыша всё превращается в пьесу, в которой он одновременно и актёр и зритель, но где он сам – непонятно…

Глава 6.

Вот в домофон звонит Амир. Амир-квартерон. Агент Неандертальского Разведывательного корпуса.

Малыш проводит его на террасу, где их встречает Дора вся в белом и золоте.

– Это Дора. Мы просто друзья, – скрепя сердце произносит Малыш. – Дора, это Амир.

– Очень приятно, Амир. Даниэль много рассказывал мне о вас, – Дора протягивает арабу руку как для поцелуя.

Тот учтиво жмёт кончики пальцев.

– Очень приятно, Дора.

Амир оценивает картинку:

– Прекрасный вид, прекрасная женщина. Ты уже привыкаешь быть богом, Даниэль?

Очевидно, что он гораздо более очарован Дорой, нежели горизонтами; он просит позволения пойти внутрь дома. Говорит, что у него агорафобия с детства.

Пока Малыш жарит снаружи бараньи стейки, Амир и Дора беседуют на диване в салоне.

– Даниэль сказал, что к нему приедет его духовный отец, – Дора обворожительно улыбается.

– О нет, я мало гожусь на роль духовника возможного месси́и… Я всего лишь скромный посредник между наукой и человеком, – смущённо улыбается Амир.

– Почему вы сказали «возможного»? Вы сомневаетесь, что Даниэль победит в этом конкурсе?

– Я буду только рад и всей душой желаю победы именно Даниэлю. Всех остальных пришлось искать, а он чудесным образом вышел на нас сам. Я думаю, это знак.

Дора улыбается в том смысле, что она и сама так думает. Про знак. Но не говорит ничего, решив, видимо, что не должна всё время развлекать гостя. Амир не даёт затянуться паузе:

– Мне кажется знакомым ваше лицо, Дора.

– Я люблю гламурные вечеринки. Мы могли встречаться на одной из них.

– О нет! – смеётся Амир. – Это не про меня.

– Тогда не знаю. Мир тесен… А ещё я помогала Даниэлю с двумя последними роликами. В одном сыграла католическую религиозную фанатку, в другом – фанатку новой религии. Вашей. Может, вы там меня видели?

– Точно! – радуется Амир. – Вы замечательно сыграли этих отрицательных персонажей.

– Католичка понятно, но… Я неправильно раскрыла образ вашей последовательницы? – расстраивается мулатка.

– Напротив! Вы сумели показать, что фанатики – это в любом случае too much, – спешит утешить её араб. – Они нам не нужны. Нужны люди здравомыслящие, способные сомневаться, с критическим складом ума. Вот как Даниэль, например. Все предыдущие религии рассчитаны на внушаемых психопатов. Сомневающихся, требующих доказательств предавали анафеме, объявляли неверными или вообще сжигали на кострах. А мы рассчитываем на таких, потому что за нами наука и истина – нам не нужна слепая вера.

– А вы? Вы разве не фанатик своей веры? Мне кажется, вы должны являть собой образец непреклонности.

– Вы думаете, если я араб, значит должен быть фанатичен и непреклонен? – эти слова звучат беззлобно и сопровождаются приятной светской улыбкой, но Малыш, который зашёл проверить, как дела у гостей, всё равно напрягается.

– Не обижайтесь. Наверное, я что-то не то сказала. Просто от вас так и веет уверенностью… – не особенно тонко льстит Дора и смотрит на араба так, что у Малыша всё внутри переворачивается.

Он никогда не видел, чтобы Амир столько улыбался – обаяние новоявленной Маты Хари неотразимо.

Малыш снова уходит на террасу, так и не найдя, что сказать.

Потом они весело напиваются под баранину. У Амира находится жирный джоинт с медицинской травой. Дора сноровисто раскуривает его…

Когда мулатка с арабом уходят, уже давно темно. Пьяный Малыш ложится грудью на парапет и смотрит, как они садятся на заднее сиденье кабриолета. Автопилот плавно выводит его на дорогу. Малыш думает о том, как было бы здорово спрыгнуть им прямо на головы… Вернувшись в комнаты, он отыскивает бутылку коньяку и, несмотря на бурный протест Буратино, который предупреждает об опасной концентрации этанола в крови, надирается вдрызг.

Просыпается он оттого, что фолдер его заливается, как серена противовоздушной обороны. Он с трудом подавляет желание разбить его о стену, тем более что это звонит Амир. Араб просит Даниэля приехать в отель за своей подружкой.

Удивлённый такой постановкой вопроса, Малыш быстро собирается и едет на электровелосипеде в отель на берегу Кинерета.

С отвращением проходит он через вестибюль этого логова разврата.

Входит в лифт, принюхивается. Может, здесь они начали? Пахнет обычной израильской затхлостью.

Он подходит к номеру. От ревности кружится голова и тошнит. Или это похмелье?

Стучит в дверь. Слышит шаги Амира. Как смотреть ему в глаза? Но спокойно… Дора – всего лишь подруга…

– Привет! Как спалось? – очень криво улыбаясь, выдавливает Малыш.

Араб молча сторони́тся.

Дора лежит на кровати в крохотном номере. Одетая. Прямая. Руки по швам. Дыхания незаметно…

Малыш резко разворачивается к Амиру. В лоб ему смотрит дуло пистолета. Он хочет произнести триггерную фразу, но Амир опережает его:

– Сядь на кресло, Даниэль! И ни слова! Попробуешь активировать шайтана у себя в голове, я успею вогнать туда пулю, можешь не сомневаться.

Даниэль опускается в кресло под пристальным взглядом араба.

– Вот так. Вы, люди Поверхности, слишком поверхностны во всём. В том числе и в шпионской работе. Вы так уверены в себе, кажетесь себе такими хитрыми… Тем смешнее наблюдать за выражением ваших лиц, когда вы понимаете, как облажались, – Амир кивает в сторону кровати, не сводя с Малыша глаз. – Давай не будем соревноваться в скорости реакции. Я уверен, мы можем договориться…

Амир садится во второе кресло и кладёт пистолет на подлокотник.

– Вот это поворот! – тут же выкрикивает Малыш.

Араб успевает только схватить пистолет в руку, но в следующий момент оружие летит в стену, выбитое ногой, а кулак Малыша обрушивается на голову врага.

У Доры есть пульс, и она дышит. Ему показалось с перепугу… Может, ничего не было? Вон на тумбочке в ведёрке бутылка с остатками шампанского. Она напилась и уснула. Но как?! Она же профессионалка… Почему она не просыпается? Даже от прохладной воды из ведёрка? И даже от пощёчин? Что он с ней сделал?

Малыш пытается привести в чувство араба. Хорошо, что на тренировках с Силеном много времени было уделено тому, чтобы научиться контролировать себя в триггерном состоянии. Но Амир всё равно не сразу приходит в себя.

– Что с ней? – спрашивает Малыш, замахиваясь.

Араб поднимает руки, сдаваясь.

– Даниэль, успокойся, прошу тебя! С ней всё в порядке. Обычное снотворное. Через пару часов она проснётся. Мы можем спокойно поговорить?

– А зачем ты пистолетом в меня тыкал?

– Прости. Я боялся твоей первой реакции. Как видишь, не зря…

– Что здесь было?

– Ничего, если ты о сексе.

– Правда? – выдыхает Малыш обрадованно.

– Бедняга. Влюбиться в шпионку ВСКПУ… Это всё равно что в проститутку. В дорогую, ухоженную, но… с определённой профессиональной спецификой, абсолютно не предполагающей серьёзных отношений. Отвечаю на твой вопрос: правда. Зачем мне портить отношения с тобой – с человеком, с которым я хочу договориться? Мне было бы гораздо сложнее общаться с тобой сейчас, – Амир потирает ушибленную голову, – если бы я воспользовался, так сказать, служебным положением и переспал с твоей «подругой». Кроме того, я не хотел бы погибнуть как самец богомола в результате соития, потому что уверен: конечной целью агента Доры было убить меня.

– С чего ты это взял?

– Подумай сам, что нового, чего ещё не знает ВСКПУ от тебя, я мог бы рассказать ей, даже распалённый профессиональным эротическим массажем? А ещё подумай, какой ущерб новой религии могла бы сейчас нанести моя смерть. Главный идеолог исчезает, а главный пропагандист, то есть ты, публично отрекается от своих взглядов… Всё нужно начинать сначала.

– О чём же ты хочешь со мной договориться?

– О том, чтобы ты продолжил свою работу на благо всего человечества: и земного, и подземного.

– А у них, оказывается, одно благо? – тон Малыша полон сарказма.

– Как это ни странно… Я очень хорошо себе представляю, что Карлсон и его команда рассказали тебе о жителях Подземелья. Но я надеюсь, ты понимаешь, что такое пропаганда и как вредно делать выводы, основываясь только на утверждениях одной из конфликтующих сторон… Может, ты дашь возможность представить тебе иную картину мира?

– Попробуй. Даже интересно, – Малыш закидывает ногу на ногу.

– Неандертальцы появились раньше, и это была их планета. Они пустили сюда людей нового вида, разрешили им плодиться и размножаться и очень долго пытались сосуществовать с ними в мире. Но в конце концов стали жертвой алчности, коварства и жестокости сапиенсов и ушли под землю.

Уже из-под земли в попытке договориться неандертальцы дали сапиенсам религию. Но те переделали, перелицевали её в соответствии со своей гнусной природой. Самые хитрые и подлые подмяли её под себя для того, чтобы заставлять других работать, убивать и умирать не ропща… А ведь какая замечательная вещь любая Вера по своей изначальной сути! Она учит любви и терпению, добру и справедливости, скромности и щедрости. Она учит не бояться смерти, наконец. Даёт своим адептам и жить, и умирать проще… Но сапиенсы переписывают и дополняют скрижали. Сажают на троны посредников между толпой и богом в шитых золотом одеждах. Потом интегрируют религию во власть, чтобы сделать её инструментом подавления свободолюбия и инакомыслия.

Вера – как топор, которым можно нарубить дров для костра, чтобы согреться и приготовить пищу, а можно им же и череп ближнему раскроить… Или нет. Тут более уместна аналогия с оружием массового поражения. Ядерное расщепление, которое поначалу было задумано как способ получения энергии, а потом оказалось, что с его помощью можно истреблять братьев по разуму целыми городами.

– Ну и зачем же вы возитесь с нами, если мы такие плохие и неблагодарные?

– ДНК современного человека и неандертальца идентичны на девяносто девять с половиной процентов. Что несёт в себе разница в полпроцента кроме незначительных физических и физиологических отличий? Сапиенсы изобретательнее – неандертальцы рациональнее; сапиенсы креативнее – вторые чувствительнее; первые хитрее – вторые храбрее. Вы больше технократы, мы ближе к природе. Люди Поверхности много говорят, подземные жители много делают. Сам по себе напрашивается вывод: мы можем дополнить друг друга. В идеале – смешение кровей, взаимная интеграция и появление Сверхчеловека, несущего в себе лучшие черты обоих видов.

– А что если в этом гибриде сложатся минусы, а не плюсы? И получится тупой и кровожадный экземпляр с агорафобией и клаустрофобией одновременно?

– Будут и такие. Биологического мусора подавляющее большинство в любом обществе. Но будущее за лучшими представителями рода Homo!

– От этой идеи за версту разит нацизмом.

Араб отмахивается.

– Не надо путать евгенику и нацизм! Мы предлагаем изучить, а затем улучшить природу человеческую путём смешения разных видов и рас, а нацисты, наоборот, хотят сохранить чистоту собственной расы и уничтожить все остальные. Люди очень часто извращают прекрасные общественно-политические идеи, которые мы подкидываем им наряду с религиозными. Чтобы ты знал: и Ленин, и Гитлер – это наши провальные проекты. Один воспринял наше представление о справедливом устройстве общества, но решил, что к социально ориентированному государству можно прийти через насилие, а другой неверно истолковал учение о Сверхчеловеке…

Влияние Подземелья на человечество Поверхности через века и ошибки всё равно благотворно. Люди медленно, но верно усваивают, что хорошо и что плохо». Вы становитесь лучше век от века. Гуманней, цивилизованней. Периодически случаются, конечно, срывы в первобытное прошлое, которые, как правило, заканчиваются войнами, но мы всё равно движемся в лучшее для обоих видов будущее.

– Так вы же устраиваете войны и эпидемии, разве нет? Для того чтобы замедлить прогресс…

– Самому не смешно? По-твоему, чтобы спасти человечество, нужно его уничтожить?

– Так кто же тогда всё это устраивал?

– Сами сапиенсы и устраивали. Ну не эпидемии, конечно, они в большинстве своём появлялись самопроизвольно, но войны – дело рук самих сапиенсов. Результат их алчности и кровожадности. Ваш прогресс мы замедляли, но другими способами и по причинам, отличным от тех, что рассказали тебе в ВСКПУ.

– Тебя послушать, так сапиенсы – ксенофобы и каннибалы, а неандертальцы – ангелы во плоти…

– Конечно, это не так. Но скажи честно: разве ты до сих пор не убедился в том, что предложение вечной жизни, которое неандертальцы делают сапиенсам, более чем щедро?

– Это при условии, что всё это не антинаучный бред, как это утверждают мои товарищи.

– Давай так. Решишь сам, кто ангел, а кто демон… Твоё путешествие под землю даст ответ и на этот вопрос.

– Моё путешествие под землю?!

– Да. От имени людей Подземелья приглашаю тебя к нам как журналиста. Будешь одним из немногих после Геракла и Орфея, кто побывал в подземном царстве при жизни. Гарантирую также твоё возвращение на Поверхность по первому твоему требованию. Слово джентльмена!

– Я должен подумать…

– Скоро проснётся твоя подруга… Даю тебе пять минут. И второй раз предлагать не буду.

– Я выйду на балкон.

– Ну иди, – ухмыляется араб. – Поговори со своими демонами.

– Буратино, что с Дорой? Ты же мониторишь её показатели?

– С ней всё в порядке. Она спит под воздействием снотворного препарата на основе бензодиазепина. Малыш, ты понимаешь, что под землёй связи со мной не будет? Мы там никак тебе помочь не сможем.

– Я это понимаю, Буратино. Но всё равно считаю, что должен попробовать…

– Что попробовать?

– Ну как… проникнуть в их логово. Кто-то из ВСКПУ бывал там когда-то?

– В последний раз это были переговоры между спецслужбами ровно сто лет назад.

– Но вот! Видишь…

– Что видишь? Переговоры Второй мировой войной закончились… И что ты будешь делать в их логове?

– Как что?.. Что должен агент делать в логове врага? Добывать информацию.

– Понятно. А как ты собираешься вернуться?

– Амир дал слово джентльмена. Я ему верю.

– Малыш… это глупо. И я в принципе не могу согласиться с этим решением без санкции Карлсона. Подожди, я поговорю с ним…

– Стой! Ты же понимаешь, что он не разрешит?

– Конечно.

– Тогда какой смысл? Буратино, родной, да пойми ты наконец… Это же такой шанс! Я же журналист всё-таки. Кто в здравом уме на моём месте отказался бы от такого? Пойми, не всегда целесообразно слепо следовать правилам…

– Малыш, я запрограммирован беспрекословно выполнять инструкции ВСКПУ, и если начинаю размышлять об их целесообразности, то висну и перезагружаюсь. Потому и посоветовать ничего в данной ситуации не могу кроме одного: поступать так, как скажет Карлсон.

– Как вы задолбали уже меня со своим «Малышом»! Дебильное всё-таки погоняло какое… Даниэль уже на худой конец зови.

– Нельзя. По инструкции при обращении к агенту, находящемуся на задании, я должен использовать его оперативный позывной. Даже учитывая твоё психоэмоциональное состояние, я не могу нарушить…

– Да в жопу ваши инструкции! И заткнись ты наконец, Буратино, я больше тебя не слушаю!

Малыш хлопает балконной дверью, как будто может оставить Буратино снаружи.