Текст книги "Приключения Буратино (тетралогия) (СИ)"

Автор книги: Алексей Брусницын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Глава 7.

Через пару дней позвонил Амир и назначил встречу у Бронфельда дома. Пообещал сюрприз.

На этот раз не было ни привычной выпивки, ни кальяна. Они просто разговаривали. И когда речь предсказуемо зашла о вечной жизни и божественных воплощениях, Малыш задал вопрос, который приготовил заранее:

– Послушай, Амир. А почему эти твои расчудесные арабские принцы прячут от всех технологию переноса сознания? Продемонстрировали бы научному сообществу, сделали бы достоянием общественности…

Бронфельд заметил скептически:

– Да-да. Потом получили бы патент и начали бы торговать бессмертием…

– Именно! – подхватил Амир. – И технологию, призванную изменить мир, постигла бы судьба какого-нибудь лекарства от рака. Она стала бы просто предметом спекуляции. Ты знаешь, например, сколько стоит курс Пульмозорила для полного излечения карциномы лёгких.

– Ну много, наверное…

– Много… До полумиллиона долларов! А знаешь, какова себестоимость этого количества препарата?

– Интересно.

– Вместе со всеми потрохами: затратами на разработку, на производственные мощности, на сырьё, электроэнергию, зарплату всех вовлечённых в производство и даже на рекламу. Ещё транспортировка и распространение по больницам Израиля. Готов?

Малыш кивнул.

– Пятьдесят долларов, Даниэль. Пятьдесят долларов… Наценка в десять тысяч раз. В этой наценке виллы, лимузины, яхты, вертолёты, самолёты, космический туризм и прочие элементы райской жизни нескольких семей соучредителей компании-производителя. Ещё устрицы, омары, чёрная икра, шампанские вина и коллекционные коньяки для владельцев компаний-посредников. А также откаты правительственным чиновникам заинтересованных стран, на которые они тоже могут позволить себе кое-что из вышеперечисленного.

– А как же оплата труда медперсонала, применяющего препарат? – напомнил дотошный Бронфельд.

– А за это, сладкий, медперсонал зарплату получает из государственного бюджета… Принцы же хотят сделать вечную жизнь доступной для всех, как воздух.

– Какие замечательные, бескорыстные принцы бывают, оказывается… Никогда бы не подумал! – восхитился Малыш.

Сюрпризом оказался разговор с «виртуальной обезьяной» по аудиосвязи. Это должно было стать ранее обещанным Амиром доказательством возможности виртуального существования после биологической смерти.

– Её зовут Лоло. Она может показаться странной, но не надо забывать, что она не совсем человек… – предупредил Амир, переключая канал связи на Даниэля. – Только не соглашайся сразу на игру в шахматы.

– Мы тебя оставим. В кафе посидим, – Бронфельд пошёл в спальню переменить домашнюю одежду на выходную.

– А с обезьяной поговорить тебе разве не интересно? – удивился ему в спину Малыш.

– Мы с Лоло старые приятели, мне надоело ей проигрывать.

– Привет, Даниэль! Я Лоло! – голос в динамиках был писклявый и резкий, совсем обезьяний.

– Привет, Лоло.

– Хочешь играть в шахматы?

– Погоди, не так сразу.

– Хорошо. Тогда расскажи о себе.

– Да не хочу я! Ты о себе расскажи.

– Я Лоло. Мне три года. Я была шимпанзе там, у вас, теперь я здесь. Здесь хорошо.

Я люблю играть в шахматы. Хочешь играть в шахматы?

– Пока нет. Как ты можешь доказать, что ты обезьяна?

– Я теперь не обезьяна! Здесь я – как ты.

– Что значит как я? Человек?

– Че-ло-век, – словно смакуя слово, произнесла Лоло.

– Хорошо. Тогда докажи, что ты человек.

Лоло подумала немного и спросила:

– Обезьяны умеют играть в шахматы?

– Наверное, нет.

– Я умею. Значит, я человек! – она весело и несколько диковато засмеялась с обезьяним подвизгом.

Малыш подумал, что такое определение человечности имело бы право на существование, если бы не одно «но».

– А машины? Машины тоже умеют играть в шахматы. Может, ты машина?

– Нет. Была шимпанзе. Боно́бо. Теперь человек. Не машина.

– Ты знаешь, что такое машина?

– Да. У машины колёса, она ездит. Лоло ездила в машине.

Малыш понял, что разговор зашёл в тупик.

Лоло снова засмеялась. Совсем не дико. И заговорила другим голосом: женским, приятным и интеллигентным.

– Я знаю, что машины не только ездят. Тебе пообещали разговор с обезьяной – я дала тебе поговорить с обезьяной. Давай теперь говорить по-человечески.

– Давай попробуем.

– Вот ты говоришь: обезьяна, человек… А действительно ли разница между нами столь велика? У обезьян есть общины. В общинах – вожаки, которые необязательно самые сильные, но обязательно самые хитрые. У вожаков – приспешники. Верхушка держит общину в страхе. У людей не так? Самки обезьян с большей готовностью спариваются с доминирующими самцами. У людей не так? Основная цель доминирования у самцов обезьян – получение привилегий при спаривании, самки же хотят получить доступ к ресурсам общины, например к еде. Разве не то же самое творится в человеческом обществе? Обезьяна, чтобы казаться больше и значительнее, вздыбливает шерсть. Любовь к пушистым мехам разве не в обычае у людей?

– Всё, что ты перечислила, происходит, по-моему, у любых стайных хищных животных. Получается, что человек ничем не отличается не только от обезьяны, но и от волка или гиены. Или даже от муравьёв с некоторой натяжкой…

– Разве? Наверное, ты прав. А чем же, по-твоему, человек отличается от обезьяны?

– Да много чем! Анатомия, объём мозга, членораздельная речь, способность к творчеству…

– То есть ребёнок, родившийся с обезьяноподобным искривлением скелета или микроцефалией, – не человек? Глухонемой – не человек? Человек, неспособный к творчеству, – не человек?

Каждый из этих контраргументов можно было бы оспорить, но Малышу не захотелось этого делать; ему понравился их общий смысл…

В уме откуда-то всплыла фраза: «Это то, что отличает нас от животных!»

Он попытался вспомнить, к чему она могла относиться… Она могла характеризовать человека по-разному: как имеющего преимущество перед животным, так и наоборот. Люди не едят себе подобных. Люди способны к самопожертвованию. Но. Звери не убивают ради удовольствия. Звери не убивают из-за умозрительных понятий, таких как религиозная, расовая или классовая принадлежность… Но и из этого всего были исключения, которые ни фига не подтверждали правило. Каннибалы. Люди, неспособные на самопожертвование. Это как раз большинство людей – те, которые способны, скорее редкость. Кошка, играющая с умирающей мышью. Чёрные воро́ны, заклёвывающие белую…

– Да-ни-эль! – нараспев позвала Лоло. – Ты завис?

Малыш встрепенулся.

– Да-да. Я здесь…

– Давай я тебе помогу. В своё время Дарвин заметил, что ментальные отличия между человеком и животным имеют не качественные, а количественные характеристики. У того и у другого есть и логическое мышление, и эмпатия, но у человека они выражены гораздо сильнее. И дело тут скорее не в объёме мозга, а в количестве нейронов в сером веществе. У самого глупого человека их в разы больше, чем у самой умной обезьяны… Но существование сознания в виртуальном мире устраняет это различие. Неограниченный доступ к информации, огромные аппаратные ресурсы. Любое, даже очень примитивное сознание с помощью компьютерного при́вода можно разогнать до невероятных пределов…

– Ты что хочешь сказать, что и коза может стать человеком? – вдруг рассердился Малыш.

– Почему бы и нет? Здесь, как в игре, проходишь уровни. То, как я говорила с тобой вначале, – это уровень моего развития на втором месяце существования в виртуальной реальности. Сейчас я тут уже почти полгода. Представляешь, что будет дальше?

– Представляю…

Малыш подумал, что неспроста вспомнил козу; козья морда, вернее козлиная, является символом сатанистов… Если обезьяна может превратиться в человека, значит, человек может превратиться в бога. Но основополагающие инстинкты всех видов живых существ – это страх и жадность. И хотя пропасть между обезьяной и человеком огромна, между человеком и богом она ещё больше. Отягощённым эгоизмом и трусостью через неё не перепрыгнуть. Этот груз утянет вниз в Преисподнюю, и человек станет тогда Дьяволом, а не Богом! У Малыша мороз пошёл по коже.

– А представь, Лоло: бывшее стадное существо получает неограниченный доступ к информации… А рулят этим существом те же инстинкты, что и в реальной жизни. Не захочет ли это существо прибрать к рукам все виртуальные бананы? К чему это может привести при наличии огромных аппаратных ресурсов?

Лоло думала недолго.

– Боишься? А ты не бойся. Есть два способа избавиться от страха: первый – перестать бояться, второй – устранить причину страха. Так же, как есть два способа избавиться от жадности: первый – перестать жадничать, перестать желать, второй – получить всё. Здесь в виртуальном мире бояться нечего, это во-первых. А во-вторых, у меня есть всё, что пожелаю, как в сказке. И вообще… становится скучно. Может, уже сыграем в шахматы?

– А давай!

Они встретились в шахматном приложении под никами Ódin2002 и LóloBóno. Даниэль выиграл без особого труда; жадная обезьяна абсолютно не умела противостоять предложенным ей жертвам.

«Слава богу, технологии переноса сознания не существует… А Лоло изображает какой-то неважный шахматист», – подумал Малыш.

Когда араб с Писателем вернулись, Даниэль попрощался с расстроенной Лоло, пообещав ей возможность реванша. После чего поблагодарил Амира за забавное представление и поинтересовался, кому это может быть настолько нечем заняться, чтобы ради прикола изображать виртуальную обезьяну.

Амир был серьёзен как никогда.

– Ты действительно говорил с сознанием шимпанзе боно́бо, перенесённым в виртуальную реальность. Если бы ты хоть немного понимал в зоопсихологии, ты бы никогда не принял этот разговор за розыгрыш.

Глава 8.

Два последующих месяца Амир с Бронфельдом были очень заняты – дописывали Библию; гуляли и трепались они теперь втроём редко.

К таинству создания священных скрижалей Даниэль допущен не был, ему поручили другую работу. Амир объяснил, что первым этапом внедрения цифровой религии занимается компания Another U, о которой Даниэль наверняка слышал. Её задача – убедить мировую общественность в том, что виртуальная реальность может быть суперреалистичной и при этом гораздо привлекательнее настоящего мира. С этим игроделы справляются успешно. Теперь пришло время подключать следующий этап: популяризацию идеи обретения божественной сути посредством оцифровки сознания. Этим и должен заниматься сейчас каждый желающий человечеству совершенствования и процветания.

Даниэль завёл видеоблог в Интернете и, применяя свой богатый опыт, успешно набирал подписчиков. Поначалу эта деятельность вызывала у бывшего журналиста душевный дискомфорт – ранее он занимался продвижением совершенно противоположных идей. Но Очиповский убедил его в том, что шпион, прежде чем получить доступ к стратегической информации, должен немало сделать на благо противника. Или, иными словами, чтобы превозмочь зло, надо стать его частью.

Первой реакцией Даниэля на россказни Амира о вечной жизни был здоровый сарказм. Это была искренняя, правильная реакция, если бы он отреагировал по-другому – вот это и было бы подозрительно. Чтобы втереться в доверие, ему нужно было перейти от абсолютного отрицания к принятию и подвижничеству, причём постепенно, так, чтобы не вызывать подозрений. Малыш сделал это, разыграв своё «преображение» через общение с Лоло: притворился, как будто поверил в её обезьянье происхождение, а следовательно, и в возможность переноса сознания на искусственные носители.

Из разговоров с «бывшей боно́бо» Малыш много узнал о привычках и образе жизни карликовых шимпанзе. В частности, о том, что Франс де Вааль, главный специалист в мире по этому виду обезьян, говорил: «Они ведут себя так, как будто изучали «Камасутру», а в 2012 году получил Шнобелевскую премию за следующее «открытие»: бонобо могут распознавать членов своей группы не только по лицам, но и по виду анально-половой области.

Постоянно дуясь в шахматы, Малыш серьёзно подтянул свой уровень в этой игре. Лоло тоже заметно поднаторела: научилась распознавать ловушки и перестала принимать в жертву все фигуры подряд. Соперничать с ней стало по-настоящему сложно, Малыш подозревал, что тот, кто изображал виртуальную обезьяну, стал пользоваться подсказками компьютера.

И вот в конце августа его пригласили на некую встречу, которая, как он надеялся, должна была утвердить его положение среди провозвестников новой религии.

Было жарко. Жара была такая, что, казалось, домам было жарко. Их окна были наглухо закрыты три́сами (так здесь называют жалюзи́), чтобы не пускать внутрь солнечный жар. Если прислушаться, в душном воздухе можно было уловить мерное электрическое гудение от работающих мазга́нов (так здесь называют кондиционеры). Дома потели через их отводные трубки, из которых вода лилась прямо на раскалённый асфальт или камни мостовой, но в лужи не скапливалась – испарялась мгновенно. И даже ветер с гор, слабый и ленивый, был горячим. Он как будто прогревался, вея меж раскалёнными стенами Иерусалима.

Малыш ехал на трамвае в Старый Город, где ему была назначена встреча. В трамвае было хорошо. Мазган фурычил вовсю, приятно покачивало, в окне сменяли друг друга более или менее колоритные городские пейзажи. Так бы ехал и ехал, хоть вокруг Земли, лишь бы не выходить в эту геенну огненную…

У входа в подземелья города Давида3939
  Город Давида – старейший район Иерусалима на месте города, основанного ещё в бронзовом веке. Здесь после победы над иевусеями царь Израиля и Иудеи Давид построил свой дворец и основал столицу в начале первого тысячелетия до нашей эры.


[Закрыть] Даниэля встречал долговязый тип, которого нужно было опознать по жёлтой бейсболке.

– Что слышно о последнем заседании Кнессета? Когда наконец примут законопроект о запрете курения в черте города? – произнёс Даниэль пароль на иврите.

– Уже скоро, но курить запретят только по шабатам, – услышал он отзыв. – Следуйте за мной.

Тип нырнул в арку с табличкой «Система водоснабжения. Тоннель Езекии», ведущую в большой двор с навесом от солнца и скамейками под ним. На входе в подземелье контролёр отсканировал протянутый ему долговязым стретчер, сняв оплату за вход. Железная лестница привела в обширное помещение, из которого расходилось несколько путей. Провожатый Даниэля выбрал тот, что вёл к системе водоснабжения, и минут пятнадцать они спускались по разным лестницам: металлическим, деревянным или просто вырубленным в породе. В одном месте прошли по помосту с прозрачным участком над узкой вертикальной шахтой, ведущей в бездну, – идти по стеклу было жутковато. После чего очутились в просторной каверне, в которой группа туристов смотрела голографический ролик о том, как три тысячи лет назад строилось это подземелье. За каверной их ждала небольшая комната, с одной стеной из металлической решётки, заросшей снаружи густой зеленью. От неё тянуло свежим воздухом, а сквозь листву просматривалось небо. Даниэль думал, что они уже глубоко под землёй, а на самом деле оказались в склоне холма под стеной Старого Города. В комнате висел плакат с текстом, предлагающим посетителям выбрать, каким путём дойти до Силоамского пруда: сухим или мокрым. Проводник велел Даниэлю снять обувь, и тот понял, какой из путей им предстоит.

Сначала они почти по пояс оказались в бурлящей холодной воде. Поток вырывался откуда-то из-под земли и устремлялся во тьму. Проводник включил фонарь. Они прошли по железной решётке, больно впивающейся в босые ступни, и оказались в тёмном коридоре с шершавыми стенами. Это, очевидно, и был тоннель Езекии. Сам тоннель оказался очень узким – двоим в нём было не разойтись. Течение здесь почти не чувствовалось, и прозрачная вода едва доходила до середины голени. После колючей решётки гладкое дно его было приятно. Они шли минут двадцать. Сначала потолок был в нескольких метрах над ними, но постепенно становился всё ниже, и в нескольких местах приходилось идти на полусогнутых ногах, ещё и наклонившись. Тоннель извивался, как будто его строители не были уверены в выбранном направлении. Наконец проводник остановился. Он постоял, прислушиваясь, потом наклонился и погрузил руку в воду. Вверху на стене появилась горизонтальная трещина, из которой пробивался оранжевый мерцающий свет. Трещина стала расширяться вниз, скрежеща камнем о камень, пока не образовался дверной проём с порогом чуть выше уровня воды.

Долговязый выпрямился и сделал руками приглашающий жест. Даниэль переступил через порог и оказался в невысоком, освещённом живым огнём коридоре. Проводник за ним не пошёл. Он приказал:

– Надень маску и иди.

Снова наклонился, и проём задвинулся.

Даниэль бросил на пол сандалии, которые держал в руках, и вставил в них ноги. Достал из рюкзака чёрную балаклаву, натянул на голову и зашагал вперёд. Факелы, прикреплённые к стенам, коптили и воняли так, что он невольно шёл всё быстрее и быстрее.

Коридор окончился тупиком. Даниэль внимательно осмотрел стены и даже ощупал их: никакого намёка на кнопку или рычаг. Но тут стена с приятным рокотом сама поехала вниз.

Даниэль оказался на пороге большого, вытесанного грубыми инструментам зала: метров пятнадцать в длину и в ширину и с потолком метров в пять. По периметру стояли напольные канделябры-мено́ры, по семь масляных светильников в каждом, в них трепетал живой огонь. В отличие от коридора пахло здесь очень приятно, наверное, масло в светильниках было ароматизировано.

В центре стоял трон – по-другому не скажешь. И канделябры, и трон благородно отблёскивали золотом. На троне восседал Амир, перед ним вокруг низкого каменного стола по кругу были расставлены белые пластиковые стулья, на большинстве из которых сидели люди. Всё это выглядело очень эклектично и напоминало заседание кружка анонимных алкоголиков, которое вёл тип с манией величия.

Странности сборищу добавляло то, что все кроме Амира были в масках. К Даниэлю обернулись: Бэтмэн, монстр-зомби, монстр-оборотень, просто какой-то монстр, пара карнавальных итальянских масок с длинными носами, кот или кошка и маскарадная бабочка с перьями.

Амир указал ему на один из свободных стульев.

С интервалами в пять минут в дверь вошли ещё трое: белый кролик, монстр-клоун и Сальвадор Дали. Над дверью располагался довольно большой монитор, на котором был виден коридор с факелами. Когда на пятачке перед дверью появлялся очередной участник маскарада, Амир впускал его; где-то в подлокотнике его трона прятался рычажок для управления дверью.

Когда все белые стулья были заняты, Амир заговорил:

– Итак, господа, мы наконец в сборе. Позвольте мне начать. С вашей помощью наш мир должен стать родиной ещё одной религии. Современной, актуальной, наукоёмкой, с настоящим богом. Той, которая поможет человечеству сдвинуться с мёртвой точки в духовном и технологическом развитии.

Последователям этой религии не нужно будет корчить из себя святых, они смогут быть самими собой – обычными людьми со своими слабостями и недостатками. Им не нужно будет соблюдать десять заповедей, как у христиан, или шестьсот тринадцать, как у иудеев, – достаточно будет одной: приноси пользу обществу, не мешай жить другим и будешь жить вечно! И никакого ада. Ни при жизни, ни после завершения биологического цикла.

Все вы попали сюда не случайно. На протяжении двух месяцев вы и ещё сотни человек по всему миру занимались предварительным продвижением основ нашей религии. Вы новые двенадцать апостолов – те, кто показал себя лучше всех в этом деле: доносить до людей истину. Умеющие располагать к себе и вызывать доверие.

Ещё три месяца будете вы возвещать миру о пришествии нового мессии. И тот, кто станет лучшим из лучших, тот первым среди всех людей за все времена существования человечества обретёт вечную жизнь. У нашей религии ещё нет названия; оно будет образовано от имени того, кто победит в этом самом престижном состязании за всю историю – состязании за место бога.

Он сделал паузу. «Апостолы» зашевелились, задвигались, никто из них, как и Даниэль, по всей видимости, не ожидал ничего подобного.

– Победителя определит количество подписчиков на его канале в Интернете, – продолжил араб. – Всем будут выделены средства, достаточные для того, чтобы, не отвлекаясь на постороннюю деятельность, всецело посвятить своё время просвещению человечества. Вы вернётесь в свои страны и понесёте миру новую Благую Весть.

При этих словах в центре стола образовалось прямоугольное отверстие, в которое снизу выехал золотой поднос с двенадцатью книгами. На их кожаных чёрных обложках были оттиснуты надписи на разных языках. На одной из них, видимо предназначенной для Даниэля, по-русски значилось: «Новейший Завет».

– Разбирайте! – приказал Амир. – Но прежде чем взять книгу, нужно положить свою маску на стол, тем самым подтвердив готовность участвовать в состязании. В этом случае ваши лица станут известны без преувеличения всему человечеству. Вам больше не нужна будет конспирация – мы не играем в масонов или иллюминатов. Но подумайте, прежде чем принять это решение! Надеюсь, вы представляете, какие силы будут противиться пришествию нашего месси́и. Если не согласны или боитесь встать на путь пророка, то уходите, не снимая маски.

Все двенадцать масок легли на стол, и все книги были разобраны в течение минуты.

Даниэль ступил в подземную реку, позабыв снять обувь. Заметил это, лишь когда вышел из воды и сандалии его стали издавать чавкающие звуки. Ещё он заметил, что рюкзачок с его экземпляром «Новейшего Завета» он несёт не за спиной, не на плече, а крепко, обеими руками, прижимая к груди.