Текст книги "Приключения Буратино (тетралогия) (СИ)"

Автор книги: Алексей Брусницын

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 53 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Глава 3.

Вечером Даниэль застал Силена в подвале, в тренажёрном зале. Гибрид неандертальца почти каждый вечер проводил там часа по три, Малыш заходил туда пару раз в неделю после работы размяться и побить грушу.

Силен лежал на скамейке и жал от груди штангу, гриф которой прогибался от тяжести навешенных на него блинов. Малыш прикинул общий вес – 245 килограммов вместе с замками. Раньше он изумлялся огромной, чемпионской силе Силена, но теперь она объяснялась его неандертальским происхождением.

Медленно подняв штангу в очередной раз и увидев Малыша боковым зрением, Силен сдавленно бросил:

– Помоги!

Малыш быстро встал у него за головой и приготовил руки, чтобы подхватить гриф. Следующий повтор Силен сделал сам, дугой выгнув спину. Шумно попыхтел и снова опустил штангу себе на грудь. Она пошла вверх, но остановилась на полпути, Малыш протянул было руки, но Силен мотнул головой. Жилы на руках и низком лбу его, казалось, сейчас лопнут. Глаза под мохнатыми бровями лезли из орбит. По сторонам широкого, не раз поломанного носа вздувались и опадали могучие ноздри. Заросшее клочковатой бородой лицо тряслось. Штанга звенела, но не двигалась вверх ни на миллиметр. Тогда атлет резко опустил штангу, да так, что затрещали рёбра. Снаряд отпружинил от грудной клетки и Силен с диким, животным стоном дожал его до верха. Малыш подумал, что теперь он поставит штангу в стойку, но… она снова пошла вниз. И снова встала на полпути к рогаткам. Теперь оскаленный Силен чуть кивнул, Малыш подставил ладони под гриф и тихонько потянул вверх. (В самый первый раз, когда он бросился помогать слишком рьяно, получил выговор и тяжёлый удар ребром ладони по четырёхглавой мышце бедра, от которого нога на несколько минут онемела). Силен снова взвыл. Штанга плавно поднялась над рогатками и с грохотом и лязгом бухнулась в них.

Амбал рывком встал и принялся прохаживаться по залу, шумно дыша и потряхивая руками. Он был немного ниже Малыша, но чрезвычайно широк. Везде. В плечах, в талии, в тазу. Как знаменитая статуя Геркулеса.

– Силен, можно тебя кое о чём спросить?

– Валяй, – буркнул тот, цепляя на тяжелоатлетический пояс три блина по двадцать килограмм.

– Расскажешь, как ты стал перебежчиком? – Малыш решил начать с самого интересного.

Силен тяжело взглянул на него.

– Я не любитель чесать языком, тем более на эту тему.

– А Евген сказал, что ты с удовольствием это расскажешь, – искренне удивился Малыш.

– Сука твой Евген, – проворчал амбал и полез на брусья.

– А Карлсон сказал, что я могу спрашивать обо всём, что захочу! – решился на блеф Малыш, когда Силен закончил подход.

– Ну если Ефимыч так хочет… – Силен тяжело вздохнул и сел на скамейку, не снимая пояса с отягощением. Малыш присел на сиденье блочного тренажёра. – Если можно так сказать, меня явили свету под землёй. Мамы своей я не помню, меня отняли от неё в два месяца. Так поступают они с потомками сапиенсов. Всего шесть эпизодов, когда я мог видеть своего отца, и ни одной беседы. Он большой начальник там, в Подземелье – у него десятки детей…

Нас, мальчиков и девочек метисных и иных смесей, начали готовить к шпионской деятельности с двух лет. Мы учились калечить и убивать одним пальцем. Использовать любые ножи, сабли, мечи, копья, пистолеты, винтовки, автоматы, пулемёты и пушки. Бомбы, мины, динамит, ТНТ и иные ВВ. Бегать как пуля, быть в воде как дельфин. Водить земные, надводные, подводные и воздушные машины. Составлять и отгадывать тайные письмена. Обходить коды, запутывать защитные и сигнальные системы. Быть увлекательными для людей всех сексуальных идентификаций. Обманывать и читать мысли. Эффективно пытать и пользоваться ядами…

Малыш помнил совет Евгена: слушать Силена внимательно, тогда станет ясно, как он скрывает неандертальский акцент. Так он и делал… и вот только тут до Малыша дошло. Слово «увлекательным» в данном контексте резануло слух. Он радостно закричал:

– Я понял! Ты совсем не используешь ни «Р», ни твёрдую «Л»! Как ты это делаешь?!

Силен скромно улыбнулся. И снова полез на брусья.

Отдышавшись после подхода, продолжил:

– В подземной школе нас учили меньше чесать языком, а ещё избегать шибболетов – то есть лексем, выдающих акцент. За использование «ненужных» букв били током. Так вот самое важное, чему нас учили, – это любить и защищать людей Подземелья и ненавидеть живущих под настоящим небом.

Но я не такой как все. Я не мог не замечать обмана и фальши. Если все остальные велись на эту гниль – я нет! Чтобы мы знали вас, тех, с кем нужно воевать, нам показывали ваши фильмы, давали читать ваши книги. Я постиг вашу суть, вы хотите любви, а не войны. Наши же мечтают только об одном: вылезти на свет божий и замочить всех сапиенсов. А я не мог постигнуть и взять в душу концепцию жизни Подземелья. Высшая этика сапиенсов учит, что любая осознанная жизнь священна. Наша же убеждает, что для оптимального существования подземного сообщества убивать можно и нужно – может быть, это и честно, но неидеально… Я не мог понять, как большинство может не видеть этого. Почему таких, как я, единицы?

Как настоящий диссидент, я не мог думать ни о чём, только о побеге. Под землёй таких вычисляют и наказывают, но я мог быть очень тайным…

– Извини, Силенчик, а ты можешь говорить не напрягаясь? «Мог быть очень тайным»… Кошмар какой… От меня-то ты зачем шифруешься?

Силен усмехнулся.

– Хочешь свышать наш акцент? Пожавуйста… Но знаешь, что я хочу сказать тебе, пвиятель, за ввемя моего обучения, чевез мой овганизм пвопустили мегаватты электвичества, и мне говаздо пвоще обходиться без этих пвоклятых букв. Каждый ваз, когда я пвоизношу их, меня как будто током дёвгает.

– Но ведь именно потому, что вы эти буквы не используете, вас и можно вычислить.

– Поэтому я и быв дивевсантом, а не везидентом. У гибвидов с меньшей долей неандевтальской квови это косноязычие почти незаметно. Анатомической особенности у них нет, есть только «подземный» акцент, от котового многие почти избавляются.

Подбирать слова он действительно стал медленнее, а потом и вовсе снова перешёл на «диверсантский». Силен открыл Малышу такую фишку: чтобы расколоть неандертальского шпиона, надо вывести его из себя, а для этого проще всего нелицеприятно высказаться про его папу. Воспитанники Подземелья могут не знать свою мать, но, кто их отец, знают обязательно, чтут его и гордятся им. Иногда достаточно сказать, что папа его хилая обезьяна, которая под землёй может оказаться только после смерти. Можно ещё сильно напугать. Вот тогда и будет вам «В» вместо «Л» и «Р» и характерное произношение в нос…

– Силен, такое ощущение, что ты уводишь меня куда-то в сторону, – заметил Малыш с нажимом.

– О’кей. Давай только хоть немного заниматься. А то зачем в зале находимся? – Силен жестом прогнал зануду с тренажёра.

Малыш для разминки принялся руками и ногами охаживать грушу. Силен стал прорабатывать переднюю дельту. Стандартного отягощения для него не хватало, и он с помощью цепи примотал к стопке чугунных обрезиненных плит две двухпудовые гири. После четырёх подходов Силен вернулся к своей истории.

– Заданием нашего отделения назначили уничтожение одной большой электростанции, после чего значительная часть Земли обетованной становится обесточенной. Потом вину за это возьмёт на себя Талибан – нужен повод для нового военного конфликта на Ближнем Востоке. Мы попали в вээскапэушную засаду на станции. Убили всех, только я смог выжить. Ефимыч помог мне остаться в команде.

Силен замолчал и стал цеплять на гантели блины от штанги. Потом встал перед зеркалом и начал поднимать гремящее железо на уровень плеч.

Малыш почувствовал себя обманутым.

– Это всё?! Что значит «помог»?

– Об этом всё! – жёстко поставил перед фактом Силен, только когда закончил подход. – Ефимыч сам пускай эту тему мучает, если хочет! Ко мне есть ещё что-то?

Малыш хотел было обидеться и уйти, но передумал.

– А откуда под землёй берутся женщины Homo Sapience? Твоя мать, например.

– Давай тогда так: я отвечаю – подход, отвечаю – подход. И ты тоже не сиди! Вон какой доходяга.

Малыш согласился.

Оказалось, в Подземелье есть фермы по разведению гибридов. Периодически для «освежения» крови лазутчики похищают женщин с Поверхности: большинство случаев пропажи женщин и девочек – их заслуга. Мужчин они тоже, конечно, похищают, но реже; в основном учёных и прочих ценных специалистов.

Ещё метис рассказал про старинное неандертальское средство, делающее любую женщину покорной и страстной. Как птенец, который принимает за мать существо, увиденное первым после того, как вылупится из яйца, так и женщине, опоённой средством, любой, даже самый уродливый и недалёкий, самец становится желанным мужем. Отсюда, кстати, сказки о вампирской неотразимости и приворотном зелье. Однако средство это применяют только для привлекательных женщин, от которых потомство хочется получать естественным образом. Остальных осеменяют искусственно. Бедняжки рожают каждый год. Обычно женщина успевает родить больше двадцати детей за жизнь.

И ещё многое рассказал бывший житель Подземелья в перерывах между упражнениями. О том, что «чистые» носят жёлтые одежды, метисы – голубые. (Отсюда, кстати, выражение «голубая кровь», просочившееся на Поверхность). У квартеронов одежда, если у них больше неандертальской крови, синяя; если сапиенсовской, – красная. Чистые сапиенсы носят чёрные робы. О том, что из десяти детей, попавших в шпионскую школу, до её окончания доживают четверо, а на выпускном экзамене курсант должен похитить и голыми руками убить сапиенса с Поверхности. О том, что продолжительность жизни рабочих не превышает пятидесяти-пятидесяти пяти лет, а когда они умирают, из них делают удобрения для подземных теплиц и оранжерей.

Глава 4.

На следующее утро Малыш поднялся с постели с трудом. После вчерашней тренировки в организме болели все мышцы, кроме жевательных – оказалось очень кстати, что сегодня магазин открывать было ненужно.

Была пятница. А в современном Израиле образца 2036-го года по пятницам не работало ничего, кроме кондиционеров. Как будто наступил апокалипсис после бомбардировки нейтронными бомбами: дома стояли невредимыми, но жизни вокруг не наблюдалось. Ортодоксы4242
  Ортодоксы – в Израиле последователи ортодоксального иудаизма.


[Закрыть] уже лет десять назад протащили в Кнессете законопроект о запрете любой некашерной активности в дни, когда «заходит и выходит» Шабат4343
  Шабат – время от восхода первой звезды в пятницу до такого же события в субботу.


[Закрыть]. Ранее этот запрет не касался верующих других конфессий и безбожников, но парламент Израиля посчитал, что его несоблюдение является проявлением неуважения к религиозным чувствам большинства населения страны. Максимум, что мог позволить себе в пятницу благочестивый иудей, – это пешком дойти до ближайшей синагоги.

Малыш всю пятницу оставался дома. Он то сидел в антикварном кресле-качалке у окна, то бултыхался в ванной и предавался размышлениям. Информация, свалившаяся на него в последние несколько дней, требовала серьёзной обработки.

Вся эта история с неандертальцами, живущими по сию пору в Подземелье, представлялась фантастической, но в то же время расставляла всё на свои места. В самом начале своей журналистской карьеры Максим задался вопросом: почему так медленно развиваются земные технологии? Почему целые тысячелетия прошли между появлением колеса и велосипеда? Почему изобретённая и опробованная задолго до нашей эры демократия была забыта на многие и многие века? Почему древние религиозные культы до сих пор помогают управлять государствами? Почему почти за восемьдесят лет полётов в космос люди не ушли дальше ближайшей к Земле планеты? Сколько ещё понадобится времени, чтобы человечество поняло, что война – это самый непродуктивный и дикий способ решения межгосударственных проблем? Посвящённую этим вопросам статью он тогда закончил выводом: весь этот идиотизм и мракобесие могут твориться только вследствие какого-то чужеродного, антигуманитарного умысла… И вот Карлсон со товарищи указали ему на истинный корень проблем цивилизации.

А с другой стороны… что если всё это сказки? Как было бы удобно списать все косяки человечества на козни неких реликтовых упырей, населяющих таинственное Подземелье! И не просто другой нации или вероисповедания, а другого биологического вида – лучший триггер для ксенофобов. Неандертальцы даже хуже инопланетян; те не имеют к человечеству ничего личного, им лишь бы ресурсы отобрать. А эти… старинные, природные враги, мечтающие отомстить за потерю планеты, ранее принадлежавшей им безраздельно. Очень полезный «внешний враг» – он всё оправдает, всё спишет. И если задуматься, эта сказка не более фантастична, чем многие официальные исторические теории…

Но постойте! Существование неандертальцев тщательно скрывается как ими самими, так и организацией, призванной с ними бороться. Никто же не пытается, основываясь на факте их присутствия на планете, отвлекать народные массы от экономических и социальных проблем или выстраивать милитаристскую пропаганду. Зачем тогда нужно было выдумывать эту подземную угрозу?

На самом деле особых сомнений верить или не верить ВСКПУ не возникало. Состоялось же бескорыстное спасение Максима Одинцова из лап мрачного Профессора и превращение его в Даниэля Альтмана. Единственными понятными мотивами сего поступка могли быть либо человеколюбие, либо сомнительная полезность бывшего журналиста для его спасителей – в любом случае это хорошо их характеризует и вызывает доверие…

Ближе к вечеру в дверь постучал Карлсон.

– Ну что, Малыш, пора принимать взрослые решения! – заявил он, переступая порог и прикрывая за собой дверь.

Используемая в таком контексте инфантильная кличка неприятно кольнула ухо Даниэля.

От кофе и прочих напитков шеф отказался – явно куда-то спешил.

– Будем считать, что стажировку и ускоренную теоретическую подготовку ты прошёл успешно. Если ты согласен стать действительным агентом Службы по контролю подземной угрозы, тебе надо будет дать клятву. Это необходимо для дальнейшего сотрудничества с организацией и расширения доступа к информации. Вот текст клятвы.

И хотел уйти, но Малыш остановил его вопросом:

– Борис Ефимович, я вчера с Силеном говорил. Он наотрез отказывается рассказывать, как попал в вашу команду…

– Это он из скромности. Он скрутил меня в бараний рог, несмотря на то что я был в режиме. Отобрал пистолет. Я уже думал: «Всё…» А он меня отпустил, отдал оружие и говорит: «Или убейте, или возьмите меня к себе».

Карлсон вышел.

Малыш хотел было броситься ему вслед с уверениями, что ему не нужно никакого времени на размышление и что он готов дать любую клятву немедленно. Но что-то удержало его…

Он решил ознакомиться с текстом. На листке, который вручил ему Карлсон, было отпечатано следующее:

Клятва агента ВСКПУ

Я, Даниэль Альтман, он же Малыш, он же О́дин, урождённый Максим Одинцов, вступая в ряды Всемирной Службы по контролю подземной угрозы, перед лицом своих товарищей по борьбе клянусь:

Отдать всё до последней капли крови и самою́ жизнь на благо и процветание земного человечества. Нещадно уничтожать врагов его, если того потребуют обстоятельства.

Свято хранить тайны организации даже перед лицом пыток и смерти.

И если я по малодушию или злому умыслу дрогну в бою, оставлю товарища без помощи или выдам тайну людям Подземелья, – пусть позор и презрение станут моим уделом до конца дней и пусть рука товарищей смертью покарает клятвопреступника.

Жёстко… «Пытки», «смерть», «покарает» и прочие страшные слова. У него даже волосы на руках дыбом встали. Чисто рефлекторно подписываться на это не хотелось. Но если существует такая непримиримая, извечная борьба видов за выживание, должен же он занять чью-то сторону!

Или не должен?

В бытность свою О́дином, редактором веб-портала InfoOdin, он сам говорил своим сотрудникам, что в любом конфликте врут всегда обе противоборствующие стороны, стараясь обелить себя и демонизируя противника. Журналист, как и любой адекватный индивид, должен это понимать и занимать свою собственную, независимую позицию.

Чёртова клятва!

Ладно! В конце концов это только слова…

В крайнем случае… Карлсон сам сказал, что Малыш и так уже стал двойным агентом…

Он взял свой фолдер и отправил Карлсону сообщение: «Борис Ефимович, я готов!» Ответ пришёл через пару минут: «Поднимись ко мне в 23:00».

Пламя хоть и полыхало ярко, но освещало лишь небольшой пятачок перед камином. Ана́хну, который впустил Малыша, отошёл в угол комнаты и весь растворился во тьме, только глаза посверкивали. Остальные выглядели в этом свете как совет первобытного племени у костра. Особенно органично смотрелся кажущийся совсем первобытным лик Силена. Черты лица Евгена как будто заострились и стали необычайно суровы. Дора была дико прекрасна при любом освещении. Малышу показалось, что она улыбнулась ему. Как и подобает вождю, Карлсон восседал на своём троне. Он молча указал на место перед камином. Малыш встал туда. Он ожидал, что будут какие-то речи или пояснения, но вместо этого Карлсон встал на ноги и приказал:

– Читай!

Все, кто сидел, тоже встали.

Малыш прочитал, скорее угадывая буквы, чем различая их в красном мерцании. Прозвучала клятва достаточно уверенно и даже торжественно.

Стало тихо. Только камин потрескивал.

– Подписать что-то? – не выдержал Малыш.

– Конечно! Кровью, – мрачно изрёк Евген.

– Ничего подписывать не нужно. Брось листок в огонь, – без всякого пафоса сказал Карлсон.

Малыш так и поступил. Клятва мгновенно превратилась в чёрный искрящийся пепел и вылетела в дымоход.

После этого все стали подходить к Малышу, жать руку, хлопать по плечу и бормотать короткие поздравления. А Дора даже чмокнула его в щёку. Последним подошёл Карлсон.

– Добро пожаловать, агент. Это большая честь. И не подведи! Не то «рука товарищей смертью покарает клятвопреступника». И не сомневайся – рука не дрогнет.

И очень крепко сжал Малышу кисть.

Сегодня шеф предстал перед Максимом совершенно в ином свете. Из добродушного, молодящегося предпринимателя он вдруг превратился в непререкаемого и сурового командира военизированного подразделения…

Включили свет и расселись вокруг стола в обеденной зоне гостиной.

Глава иерусалимского филиала ВСКПУ Карлсон заново отрекомендовал всех, теперь как сотрудников секретной службы. Дора и Евген оказались головными агентами, Силен – начальником боевого подразделения, а Ана́хну – ведущим аналитиком.

Далее Карлсон изложил предысторию задания Малыша, видимо, специально для новоиспечённого агента, похоже, только он был не в курсе. Оказалось, что весной этого года аналитики израильской СКПУ отметили вспышку неандертальской активности вокруг некого Льва Бронфельда (объект «Писатель»). Аналитики установили, что литературное агентство, которое финансирует творчество Писателя, само получает средства со счетов, принадлежащих юрлицам, аффилированным с Подземельем. Предположительно Писатель является либо одним из агентов, либо объектом разработки Неандертальского Разведывательного корпуса на Ближнем Востоке. Первоначальной задачей Малыша было наладить контакт с Писателем, втереться к нему в доверие и установить причину заинтересованности в нём спецслужб Подземелья. С этой задачей Малыш справился с блеском, обнаружив группу создателей новой цифровой веры под предводительством агента НРК Амира-квартерона и войдя в круг её апостолов.

Теперь, уже в новом статусе – агента, работающего под прикрытием, – Малышу предстоит подготовить почву для дискредитации религиозного культа, создаваемого при непосредственном участии НРК, а также изучить возможности для его искоренения.

Около полуночи, через полчаса после того, как Карлсон распустил собрание, в дверь Даниэля кто-то постучал. Он не спал – пытался привыкнуть к статусу агента секретной службы. Это было приятно и, безусловно, тешило самолюбие, но в то же время странно… Его и раньше, ещё в бытность стажёром, посещало это чувство, но теперь он особенно остро ощущал нереальность происходящего, а себя не живым человеком, а киногероем или персонажем авантюрного романа.

На цыпочках, не включая света в салоне, новобранец секретной службы прокрался к двери и заглянул в глазок. За дверью стояла Дора. Он открыл удивлённый. После «урока по шпионскому делу» на складе магазина мулатка дала ему понять, что это было приключением одноразовым. Он не настаивал; меньше всего на свете хотел казаться навязчивым. Да и в глаза Карлсону так было смотреть комфортнее…

– Та-да-а! – пропела мулатка и показала руки, которые до этого прятала за спиной, в них оказалась бутылка шампанского. – Вот. Решила отметить твоё вступление в наш клан. Ты не против?

Малыш посторонился…

Когда от шампанского он осмелел достаточно, чтобы поцеловать её, она ответила. Даниэль, сделав над собой гигантское усилие, отстранился.

– Постой. А как же Карлсон?

– А он здесь при чём? – удивилась Дора.

– Как при чём? Разве ты не с ним?

– С чего ты взял?

– Ты была тогда в халатике у него на крыше…

Она засмеялась.

– У него там роскошное джакузи. Он разрешает мне пользоваться им, когда захочу.

Действительно. Малыш как-то оказался в ванной комнате Карлсона и оторопел от восторга и зависти. Там красовалось огромное джакузи, в сравнении с которым гидромассажное оборудование Максима в Москве было всё равно что моторная лодка супротив океанской яхты.

– Вот я дурак… – сказал он с облегчением. – А почему же тогда ты столько времени избегала меня? Неужели тогда, на складе, было так плохо?

– Никогда не спрашивай женщину, хорошо ей было с тобой или плохо, тогда скорее появится шанс повторить…

Под утро, когда уже ничего не хотелось кроме как спать, Малыш спросил:

– Дора, так почему же всё-таки ты пришла ко мне сегодня?

– Ты был такой милый, когда давал эту дурацкую клятву.

– Почему дурацкую? Я не увидел в ней ничего дурацкого…

– Об этом я и говорю. Ты был такой искренний и романтичный… – она потрепала его по щеке и внезапно рассердилась. – ВСКПУ очень древняя и консервативная организация, последней редакции её клятвы уже лет двести. Только наивный донкихотствующий придурок мог не заметить, как всё в ней формально и тухло!

Объяснять, что она имела в виду, Дора отказалась. Оделась и, несмотря на вялый протест Даниэля, ушла. Он подумал, что у некоторых женщин происходит как у кошек: в ответ на чрезмерную ласку они выпускают когти. И уснул сразу.