Текст книги "Четвертый Рейх"

Автор книги: Алексей Гравицкий

Соавторы: Виктор Косенков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– Мой фюрер, фон Браун не имеет отношения к Гиммлеру. Скорее наоборот.

– То есть?

– Рейхсляйтер сам заинтересован в работах этого инженера.

– Если вы хотели отрекомендовать мне этого специалиста, то это не лучший метод. Список интересов Генриха не внушает уважения.

– Но фон Браун ракетчик, мой фюрер. Он работает над А-4. Есть информация, что успехами в этой области мы обязаны именно ему.

Гитлер фыркнул. Но уже, скорее, для проформы. Проект А-4 имел большую перспективу.

– И что же хочет этот инженер?

– Аудиенции. – Шпеер пожал плечами. – У него есть какой-то фильм. Хотел показать. Но если вы, мой фюрер, твердо убеждены, что он ротозей, то я велю гнать его в шею.

Гитлер погрозил ему пальцем, и Шпеер понял, что аудиенция состоится. На ее результаты он возлагал большие надежды. Которым, впрочем, не суждено было сбыться.

– Вы хитрец, Альберт. Хитрец. За это вы мне и нравитесь. Ладно! Пусть показывает свой фильм. Через пятнадцать минут в просмотровом зале. И пусть туда принесут ромашковый чай.

После этого киносеанса простой инженер Вернер фон Браун вышел из просмотровой профессором. А у Третьего Рейха появилась определенная надежда. Альберту Шпееру, увы, встреча, которую он организовал, впрок не пошла. У него впереди были двадцать лет тюрьмы Шпандау. Но он не жаловался, ведь с другой стороны, многим участникам тех событий повезло значительно меньше.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Встреча с прошлым

Глизе 581-g. 00:37 с момента высадки

Возле «Дальнего» толпилось с десяток черных кителей. Люди о чем-то переговаривались. На корабль не лезли, но и не отходили от него. Не то уткнулись в невозможность проникнуть внутрь, не то ждали чего-то. Или кого-то, кто принимает решения.

Александр сидел в кустах и зло стискивал зубы. Все шло не так. Когда возвращался к летному полю, рассчитывал незаметно добраться до корабля и, если не попасть на борт и закрыться внутри, то хотя бы проверить заблокировал ли капитан доступ к отсекам.

Сделать это под пристальным наблюдением собравшихся возле трапа аборигенов было невозможно. Оставалось ждать.

Ветер подул сильнее. От влажных его порывов затрещали ветви где-то высоко над головой. Кажется, ветер дул здесь постоянно. Иногда усиливался, иногда слабел, но движение воздуха не прекращалось.

Наросло, приблизилось знакомое уже урчание. К группе в черных кителях подкатил автомобиль. Этот выглядел изящнее, чем его предшественники, на которых увезли команду «Дальнего». Посадка ниже. Меньше угловатости. Какие-то утрированно-гнутые, округлые линии. Не иначе, начальство привезли.

Александр быстро облизнул губы. Значит, внутрь еще не лезли, ждали.

Машина остановилась. Люди в черных кителях засуетились, приосанились. Кто-то открыл дверцу автомобиля, и из салона вальяжно вылез солидного вида человек. Одного взгляда на происходящее хватило, чтобы Погребняк убедился в верности предположений.

Приехавший был спокоен. В фигуре, жестах, виделись размеренность, чинность, уверенность. Так ведет себя человек, давно получивший власть, знающий цену окружающим, себе и своей власти. Ожидавшие, напротив, растеряли всю свою суровость и откровенно лебезили перед ним. Не просто как перед начальником, а как перед большим начальством, от одного слова которого зависит карьера, судьба.

Походя слушая короткие объяснения, начальник решительно двинулся к трапу «Дальнего». Вот сейчас будет откровение.

Александр молча сидел в кустах и ждал. По трапу начальник поднимался с одним из черных кителей. Тот продолжал что-то говорить, но слов было не слышно. Расстояние, плюс с новой силой взбесившийся ветер, относящий голоса в другую сторону.

Двое добрались до верхней площадки. Погребняк замер. Секунда, другая, третья… Сколько их прошло? Кажется, прошла маленькая вечность. Лоб покрылся испариной, или это из-за влажного воздуха…

Наконец, начальник и его сопровождающий снова появились на трапе. Вниз шли быстро. Рожа начальника сделалась задумчиво-недовольной, и Александр выдохнул с облегчением. Хоть что-то Богданов сделал по уму.

Выходит, местные на борт не попадут. Если, конечно, кто-то из команды «Дальнего» их туда не запустит. Значит, надо найти команду. Один он все равно в воздух корабль не поднимет, даже если и залезет каким-то чудом на борт. И до Земли не долетит.

Двое в черном спустились по трапу, смешались с толпой внизу. Снова заговорили. Начальник растерял вальяжность, хотя и скрывал раздражение.

Нет, не добраться им до нутра корабля.

Ветер заметался в ветвях. Треск сверху усилился. Кусты накренило так резко, что Александр не успел среагировать и получил ветвями по физиономии.

Выматерился. Тихо. Готов был поклясться, что тихо. Что те, в черном не могли его услышать…

Но в фигурах появилось напряжение. Разговор оборвался. Аборигены спешно развернулись к стене джунглей, беря оружие наизготовку.

Черт!

На этот раз Погребняк даже не прошептал, только подумал. Он замер, стараясь не шевелиться. Люди с оружием смотрели в его сторону, и по виду их было ясно: настроены решительно.

Не могли, не могли они его услышать. Даже если ветер с его стороны. Не могли.

Снова налетел сырой, теплый порыв. Закачало деревья, пригнуло кусты. Защелкало, как ломающимися ветвями, где-то сбоку…

А потом застрекотало. Не в джунглях, а впереди, на летном поле.

Задергало отдачей оружие. Люди в черном палили яростно, решительно, не жалея боеприпаса. Словно пытались сказать не то джунглям, не то Погребняку, что это их территория. Они доказали на нее свое право и никому теперь не уступят ни пяди.

Очередь прошла совсем рядом, срезая свинцом кусты.

Застывший на мгновение Александр, уже не таясь, трехэтажно выругался и кинулся назад в чащу.

Оружие было если не допотопным, то старомодным. Не сами винтовки, а технология. По прикидкам Александра, на Земле таким оружием пользовались лет сто назад. Но менее смертоносным оно от этого не становилось.

Александр мчался через джунгли, не разбирая ни дороги, ни направления. Сейчас это казалось неважным. Важно было уйти от тех, которые стреляли в него, хотели его смерти.

Сзади трещали выстрелы. В висках стучала кровь. По щекам хлестали ветки. А он рвался вперед, зная только одно: сейчас надо спастись. Выжить. Это единственная цель, потому что все другие цели, если не достичь этой, уже не будут актуальны.

Ноги подгибались. Мышцы дрожали от перенапряжения. В ушах колотило, как из древней штурмовой винтовки… Силы кончились неожиданно, и он резко остановился, жадно хватая ртом воздух и сплевывая тягучую слюну. Не сразу сообразил, что никто не стреляет. Лишь сердце стучит, норовя выскочить наружу.

Александр посмотрел на браслет с индикаторами. Судя по компасу, бежал он по прямой. То есть летное поле осталось за спиной, а грунтовка, по которой увозили Богданова с экипажем, где-то слева.

Ноги подкосились, и он опустился на траву. Ветер здесь ощущался не так, как у космодрома. И тишины не было. Джунгли жили своей жизнью, но, по крайней мере, в этой жизни не было места чужакам со штурмовыми винтовками. Преследовать его никто не стал.

Погребняк привалился к стволу дерева. Дыхание медленно приходило в норму. Странно, что он так быстро устал. Хотя… Нет, ничего странного. Гравитация здесь, насколько он помнил, на одну десятую превышала земную. Да еще экзокостюм. В работающем состоянии он сильно облегчал жизнь и снижал нагрузки, позволяя делать вещи, которые человеческий организм делать не мог по определению. Но батарея, от которой костюм питался, была не вечной, и Александр твердо решил не расходовать энергию без необходимости. А без батарейки костюм превращался в балласт. Причем весьма немалый. Выходило, что он долго бегал по пересеченной местности с хорошей нагрузкой. Как в учебке – с полной выкладкой.

Ладно, привыкнет. Человек ко всему привыкает. Привыкнет и к лишнему весу.

Сердце почти успокоилось. Зато мысли путались. Александр знал, что такое жизнь и что такое смерть. Он сталкивался и с тем и с другим. Более того, сам не единожды бывал на волосок от гибели. И чужими жизнями ему распоряжаться приходилось. Но никогда, ни один человек до сегодняшнего дня не смел посягнуть на него, сотрудника Агентства. На земле стрелять в офицера Агентства стал бы только сумасшедший. Но для чужаков его офицерство ничего не значило. Так что стреляли они по-настоящему, обеспечив хороший впрыск адреналина.

Ощущение было новым. Опасным, малоприятным и немного обескураживающим. Как с этим жить, Погребняк не знал. Надо было приспосабливаться.

– Ничего, – повторил он вслух. – Ничего, человек ко всему привыкает.

Шагов сзади он не услышал. Вообще ничего не услышал. Просто вдруг возникло ощущение, что кто-то положил руку на затылок и тихо сказал: «Здравствуй».

Уже оборачиваясь, Александр сообразил, что прикосновение в самом деле было, а голоса не было. Только ощущение.

Быстро повернулся или нет… Субъективно. Ему показалось, что поворачивался медленно. Как было на самом деле – трудно сказать. То, что предстало взгляду, выглядело как минимум необычно. Крупное, ему по грудь, существо больше всего напоминало осьминога за каким-то лешим вылезшего на сушу.

У «осьминога» были большие печальные глаза и крепкие гибкие щупальца. Это все, что запомнилось в первый момент. Одно из щупалец покоилось у Погребняка на макушке. Прикосновение было ласковым, почти нежным. Словно существо гладило по голове собственного сына.

«Покой и свет тебе», – возникло в голове.

Не то слова, не то образ.

И тогда Александр впервые в жизни заорал страшно и бессвязно.

Глизе 581-g. 01:03 с момента высадки

Постепенно глаза адаптировались к вечному сумраку планеты. Игорь начал различать детали и даже цвета. Он вспомнил, что планета не вращается и только чуть колеблется в пределах своей оси. На солнечной стороне немыслимая жара и система морей, на ночной стороне холодно, сыро и вечный дождь. Реки текут к морю, на дневную сторону, чтобы выпариться и вернуться обратно, в темноту, выпасть дождем… И так без конца. Жизнь теплилась на линии терминатора, на границе между светом и тенью. В вечном рассвете.

Растерянность после первого знакомства с «местными жителями» постепенно прошла, и Богданов начал вспоминать то, что слышал и видел о фашистах. Информации набиралось удивительно немного. История не была коньком Игоря. Он никогда не увлекался изучением древних битв и сражений. То, что полагалось знать в рамках школьной и институтской программы, он, конечно, знал. Но, как и у всех студентов, непрофильные предметы вылетали у него из головы на следующий день после сдачи экзамена.

Конечно, для общего образования все это нужно, но когда вам предстоит пилотировать корабль, становится не до истории. Объем информации, который курсант должен держать в голове, огромен! Поэтому нет ничего удивительного в том, что Игорь смог вспомнить только что-то про войну, какие-то нечеткие цифры потерь и еще что-то, виденное в юности на музейных экспозициях.

Но тогда все это казалось несущественным. Да, ужасным, как ужасно всякая глобальная катастрофа, но выглядело все это несколько отстранено. Игорь хорошо помнил то ощущение. Война, фашисты, лагеря все это было где-то там. Далеко-далеко. Преподаватели особого внимания на сложных моментах не заостряли, музеи удивляли пустыми и гулкими залами. История, дело прошлое. А удел космонавта – будущее.

Сейчас же это прошлое однозначно выплыло откуда-то из небытия и сидело перед ним, со спокойствием механизма, качаясь на жесткой лавке грузовика, только тускло поблескивали серебром листики в петлицах, да поскрипывал кожей плащ. В качестве кокарды у офицера на фуражке был закреплен серебряный череп.

«Почему такой символ?»

Игорь попробовал вспомнить что-то из курса истории, но быстро осознал тщетность попытки. И не из-за своей памяти, на которую ему жаловаться не приходилось, а потому что этого, скорее всего, не давали. Череп и кости в качестве пиратского знамени вспоминались легко, а вот тут…

При этом осознание того, что на неизведанной планете его встретили люди, одетые именно так, почему-то пугало. И Богданов никак не мог понять – чем? Откуда взялся страх и чувство обреченности, когда из вида исчез «Дальний»?

Да, конечно, совершенно непонятно как тут, на Глизе, оказались люди. Загадкой было и то, почему они носили именно такую форму. Экипажи прежних, неудачных попыток вырваться в дальний космос? Нет, эту мысль Игорь отмел сразу. На Глизе их встретила развившаяся цивилизация, а не выживающие остатки уцелевших экипажей. Машина, на которой они ехали, была произведена здесь! Одежда, в которую были одеты солдаты и офицер – тоже. Дорогу, пусть и отвратительно разбитую, также кто-то мостил. А значит, люди жили в этих краях давно. Очень давно. Ведь нужно значительное время, чтобы наладить производство механизмов и оружия. Последнее, кстати, хоть и было похоже на то, что использовалось на Земле, но совершенно точно разрабатывалось в отрыве от земной оружейной мысли.

«Тут все одновременно знакомо и отличается. Даже язык. Немцы так не говорят. Очень архаично. Это не современный хохдойч».

Постепенно Игорь успокоился. Прежние страхи показались ему едва ли не забавными. Фашисты, немцы, инопланетяне… Театр абсурда? Нет, просто они еще не подобрали ключик к этой загадке. Но подберут, обязательно подберут. И тогда все станет ясно.

За этими размышлениями он пропустил момент, когда кончились джунгли, и машина пошла ровнее. Рядом завозился Баркер, пытаясь хоть что-то разглядеть в просвет матерчатого кузова. Офицер, сопровождавших их, заметно напрягся. Кларк улыбнулся ему, как старому знакомому, но елозить не прекратил.

– Дорогу запоминай, – услышал Игорь сдавленный, сквозь зубы и широкую американскую улыбку, шепот Баркера. – Пригодится…

Богданов многозначительно хмыкнул и с деликатным удивлением попытался выглянуть за борт. Офицер тут же оказался рядом и дотронулся до руки Игоря.

– Пожалуйста, осторожно. Так приближаться к борту опасно.

Но Богданов успел заметить высокие с узкими стрельчатыми, как будто готическими, окнами дома и широкую мостовую.

– Мне интересно посмотреть на город…

– После официальной встречи, вам все покажут, – по лицу немца промелькнула тень вежливой улыбки. Глаза при этом не изменили своего холодного, внимательного выражения.

Игорь нехотя сел на место.

Баркер по-прежнему внимательно смотрел в проем кузова.

Вскоре грузовик остановился. Двое солдат лихо выпрыгнули наружу, лязгнули замками. Борт с грохотом открылся.

– Прошу вас… – Офицер приподнялся и сделал приглашающий жест.

Игорь встал, и, не торопясь, делая вид, что затекли ноги, выбрался из машины.

Пока вылезали остальные, Богданов быстро огляделся и удивленно вытаращил глаза. Их привезли на огромную булыжную площадь. Места тут не жалели. Все делалось с размахом. Дома не выше трех-четырех этажей, но потолки, судя по окнам, высоченные. Аркообразные двери, стрельчатые оконные проемы, серый, подсвеченный багровым светом местного солнца, камень. Узкие, резные башенки на крышах, колонны. Устрашающее величие готики. Все здесь стремилось вверх, ввысь!

По всей видимости, город располагался на холме. Площадь, на которую их привезли, находилась на его вершине. Игорь видел, как расходятся в стороны и вниз улицы. Автомобилей он не увидел, но зато разглядел людей. Обычных людей, что удивленно рассматривали грузовик. Солдат, оцепивших часть площади.

– Вот это да, – пробормотал за спиной Баркер.

Игорь обернулся и понял: слона-то он и не приметил…

Над площадью и городом, над джунглями и далеким космодромом возвышался замок.

Огромный, он напоминал нацеленную в небо стрелу и поражал своим масштабом. С этой точки Богданову было трудно судить, но ему показалось, что замок мог легко соперничать со зданием космической Академии на Земле. А Академия была одной из самых значительных построек современности.

Мацуме, выбравшийся из грузовика последним, при виде замка охнул и замотал головой. Его брат только вздохнул.

– Гигантомания…

– Прошу вас пройти за мной, – забеспокоился офицер.

К оцеплению начали подтягиваться зеваки. Игорь с интересом разглядывал их. Простые люди, не военные, были одеты небогато, но и не бедно. Средний класс. Одежда темных тонов, прямого очень простого покроя. На мужчинах видны длинные плащи или классические пиджаки. Немногочисленные женщины были одеты немного ярче, но все также скромно. Узкие приталенные юбки, короткие пиджачки или плащики – вероятно, подражание какой-то моде.

– Прошу вас… – Офицер дотронулся до руки Богданова. – Нас уже ждут.

– Да, конечно. – Игорь повернулся, но потом, подчиняясь какой-то непонятной мысли, остановился и махнул собравшимся рукой.

Этот простой жест вызвал в толпе смятение. Зеваки заволновались, многие развернулись и отошли назад, но было все же несколько человек, которые откликнулись, нерешительно подняв руку, в странном то ли приветствии, то ли жесте скрытого символа которого Игорь не уловил.

Потом их провели через ворота замка. Богданов успел подивиться, какими толстыми сделаны стены, будто эту махину строили из расчета на осаду. Но во внутреннем дворе сопровождавший их офицер не стал задерживаться. Игорь успел заметить высокие деревья, разбитые на подобие то ли сада, то ли большого огорода.

Мелькнуло на краю зрения. Взгляд среагировал на движение. Игорь повернулся.

От деревьев, наперерез им кинулось нечто, похожее на клубень, покрытый шевелящимися не то щупальцами, не то отростками. Большое, в рост человека существо рванулось к шедшему впереди Баркеру. Кларк инстинктивно сделал шаг назад и выставил руки перед собой в какой-то оборонительной стойке. На лице его метнулась растерянность.

Зато охрана среагировала очень четко. Вскинулись стволы, автоматы грохнули выстрелами. Мацуме обхватил голову руками и присел. В воздухе мерзко запахло гарью.

Клубень осел, щупальца усохли, сжались. Теперь он выглядел не таким уж и большим. Тускло стекленели два грустных глаза. В саду послышалось шуршание, Игорь заметил еще пару таких же клубней, с треском уходящих за деревья. На них охранники не обратили внимания.

– Что это? – обратился Богданов к офицеру.

– Не важно, – лицо офицера было непроницаемо. – Пройдемте дальше.

– Я не пойду пока не узнаю, что тут произошло! Что это за существо? Почему оно нападало на нас?

– Это животные. Неопасные, – офицер говорил нехотя, – но у них есть дурные привычки.

– Они живут с вами?

– Они… – офицер отвел глаза. – Ухаживают за садом. Их присутствие хорошо сказывается на росте растений. Это животное.

Баркер шумно втянул воздух, вдыхая дымок, оставшийся после стрельбы. Потом присел у трупа странного клубня со щупальцами.

– Девять миллиметров, – непонятно кому прокомментировал Кларк. – А крепка эта штуковина. Семь пуль и даже не покачнулась.

– Нам нужно идти! – резко сказал офицер. – Прошу, не задерживайтесь. Тут совершенно не на что смотреть! Прошу.

И их едва ли не толчками препроводили в замок.

А вот дальше все пошло уж совсем не так, как предполагал Богданов.

Сопровождение осталось у ворот. Офицер прошел вместе со всеми внутрь.

Зал, в который они попали, был чем-то средним между преддверием храма и приемной. Тут не было уличных сумерек, свет проникал через закрытые витражной мозаикой оконные проемы, хотя снаружи Игорь этих окон и не заметил. Под высоким-высоким стеклянным потолком плавал легкий туман, будто где-то курился ладан.

Длинный коридор, разделенный колоннами и ажурными, удивительно воздушными арками, уходил вдаль. В боковых стенах виднелось множество дверей, которые вели неизвестно куда. Но там, в самом конце невероятной резной колоннады, высилась над всем этим огромная, едва ли не под самый потолок, дверь. И на ней ярче местного солнца сияла желтым металлом огромная свастика.

Справа и слева от колоссальной двери стояло правильным неподвижным квадратом по десятку человек стражи, одетой во что-то серебристое… Впервые за время пребывания на планете, Игорь увидел яркую одежду.

Однако космонавтов не повели к этим дверям.

Офицер, явно торопясь, с некоторым страхом поглядывая в сторону серебряного караула, повел их к одной из боковых дверей, которая почти сразу же открылась. Навстречу Игорю высыпало человек пятнадцать в серых мундирах, перепоясанных портупеями. Все при оружии. Космонавтов быстро и бесшумно окружили и разделили. Богданов оказался вместе с Кадзусе, Мацуме с Баркером.

– Так, погодите… – начал было Игорь.

– Это необходимо, – перебил его офицер. – Это очень важно для вашей безопасности. Прошу вас, это ненадолго. Важно пройти карантин. Простая формальность. Вот сюда, прошу…

Люди в сером оттеснили Богданова в сторону. Он увидел, как Кларк уже прихватывает одного из них за шею, пригибает к земле и норовит кинуть под ноги остальным. У мужчины, попавшего под лапищу американца, глаза вылезли на лоб, а лицо покраснело.

Еще чуть-чуть и начнется!

– Баркер! – крикнул Игорь. – Баркер, не надо! Оставь, Баркер!

Щелкнул затвор. Офицер выдернул пистолет и прицелился Кларку в голову.

Все замерли.

– Не нужно сопротивляться, – отчетливо произнес в тишине офицер. – Это для вашей безопасности. Прошу вас.

С видимым сожалением Баркер выпустил хрипящего немца и заложил руки за спину. На лице американца рельефно проступили желваки.

– Я заявляю протест, – холодно сказал Богданов. – Передайте это, пожалуйста, вашему руководству.

– Прошу вас. – Офицер спрятал пистолет и указал на дверь.

Игорь внимательно поглядел на немца. На лбу офицера выступили капли пота.

Глизе 581-g. 01:04 с момента высадки

От вопля существо не отступило. Не испугалось, как могло бы испугаться от крика животное. Не шарахнулось в сторону, не бросилось наутек. Только отвело назад три щупальца и захлопало ими с громким ломким звуком.

Так трещали ветви на ветру возле космодрома. Или не ветви?

Александр вдруг отчетливо понял, что там, возле летного поля, стреляли не в него, а вот в этого, со щупальцами. Мысль метнулась в агонии и исчезла, уступая место другим агонизирующим мыслям.

Крик, длившейся считанные секунды, окончательно сошел на нет. Существо тоже перестало щелкать. Посмотрело косо, как собака, разве что язык на сторону не свесило. Александр окончательно взял себя в руки, тихо выматерился.

«Шуметь нет, – снова возникло в голове. – Сначала шуметь. Потом чуждые уничтожать тело».

Погребняк тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Вернее хотел тряхнуть – щупальце не позволило.

– Ты кто? – сказал он хрипло и не узнал собственного голоса. Облизнул губы.

«Жизнь», – шевельнулось в голове.

Нет, все же это были не слова. Скорее от существа приходили мысли, чувства, образы. Импульс, который мозг Александра сам уже перекладывал на знакомый язык. Перекладывал грубо, коряво, не всегда понятно.

– Кто? – переспросил он озадаченно.

«Жизнь», – повторило существо. И в этом образе Погребняку почудилось невообразимо большее число оттенков, чем вмещало слово.

– Они ведь не в меня стреляли? – невпопад спросил Александр.

«Чуждые жаждать уничтожить Жизнь».

Под «жизнью» в данном случае подразумевалось само существо. Александр понял это вполне отчетливо. Значит, он был прав, и охотились не за ним, а за осьминогом.

Вопрос: насколько опасен осьминог?

Не говоря уже о том, насколько опасны люди в черном?

Местные гуманоиды пока выглядели явно опаснее и неприветливее, чем многоногое существо с грустными глазами.

Щупальце на макушке раздражало и мешало думать.

– Убери эту свою хрень с башки, – сердито пробормотал Погребняк.

«Жажда прервать контакт?» – пришла удивленно-обиженная мысль.

Щупальце едва заметно напряглось, будто существо намеревалось убрать его. Прерывать контакт Александр пока не собирался. Его никто не жрет и не пытается покалечить. Значит, надо понять как можно больше, выжать из этого всю возможную информацию.

– Ладно, хрен с тобой, – сдался он. – Как тебя зовут?

«Нет понимания», – в глазах существа проявилась озадаченность.

– Меня зовут Александр. А тебя?

«Нет понимания».

– Ладно, – проворчал Погребняк. – Пес с тобой, будешь Осьминогом.

«Нет понимания».

– Понимай, как хочешь, а я буду звать тебя Осьминог. Надо же тебя как-то называть. Мне надо идти искать своих.

Александр говорил размеренно.

Ему казалось, что разговаривает с Осьминогом, как с ребенком. На практике выходило иначе – как с идиотом, но рядом не было никого, кто бы обратил на это внимание.

– Искать своих, понимаешь? Ты видел, как нас посадили на планету?

Существо неожиданно отвело назад несколько щупалец и снова возбужденно защелкало. Что бы это значило? Смех? Радость? Гнев? Или просто выплеск эмоций? Так или иначе, в сгустившихся сумерках выглядело это жутковато.

«Воспринимал, – пришло в голову, и Погребняк отметил появившееся в речи существа время. Впрочем, оно тут же и пропало: – Чуждые вниз. Вы вниз. Вы вниз».

Между последними посылами была разница. Первое «вы» касалось экипажа «Дальнего», второе «вы» – персонально Погребняка. И Александр запоздало подумал, что это было скорее «ты». Но зацепило его другое.

Между людьми в черном и людьми с «Дальнего» существо видело разницу. Это показалось странным.

«Вы сейчас. Они раньше», – пояснило существо, будто прочитав его мысли.

А может, и в самом деле прочитало их. Кто знает?

– Мне надо найти своих. – Александр поспешно облизнул губы. – Своих, понимаешь?

Существо согласилось. Здесь не понадобилось даже переводить пришедшие импульсы в слова. Согласие было понятно в чистом виде.

– Знаешь, где они?

И снова согласие.

– Проводишь?

На этот раз существо не ответило. Александр почувствовал, как от макушки отлепляется щупальце. Контакт оборвался.

Затылок неприятно похолодило. Александр поежился. Оказывается, он уже привык к ощущению теплого на макушке и чужого присутствия у себя в голове. Невольно коснулся пальцами головы: волосы оказались неприятно влажными, но не склизкими.

Осьминог смотрел на человека странно. Потом вскинул сразу пять щупалец над головой и пронзительно затрещал. Опустил конечности, качнулся в сторону, будто приглашая идти следом, и вперевалочку покатился через джунгли.

Погребняк замялся. Вариантов было немного. Либо довериться странному существу и идти за ним следом, либо выйти к дороге и топать в надежде, что она выведет туда, куда увезли Богданова, либо вернуться к космодрому и сдаться черным кителям.

Последний вариант привлекал мало. Это ведь еще надо успеть сдаться, а то как откроют огонь и изрешетят, только он нос из кустов высунет.

Идти в сумерках по дороге или идти по джунглям за головоногим существом? Что хуже, Александр не знал. Вводных данных не хватало. И то и другое могло быть одинаково опасно. Но Осьминог не проявлял агрессии и мог выдать хоть какую-то информацию. А дорога бессловесна и никуда не денется.

Погребняк зашагал вслед за существом.

Осьминог двигался очень смешно. Именно двигался. Назвать это каким-то другим словом было бы неверно. Он словно перекатывался с щупальца на щупальце, заваливаясь на левую сторону, затем переваливался на другую и в ход шла правая группа конечностей. Происходило это медленно и потешно.

Таким макаром головоногий преодолел шагов полста. Потом замер возле дерева, неторопливо обхватил передними щупальцами ствол. Снова замер. Оттолкнулся задними конечностями от земли и скользнул вверх по стволу, оказавшись на уровне головы Александра.

На Погребняка скосился огромный тоскливый глаз. Коротко щелкнуло отлипшей от ствола парой щупалец.

– Чего? – не понял Александр. – На дерево лезем?

Осьминог отвернулся, застыл. Выше не лез, но и ниже не спускался. Тело головоногого накренилось, выгнулось под странным углом. Одна группа щупалец напряженно сжалась, словно собранная пружина. Другие едва держались за ствол, натянутые до предела, удерживали тело.

Так продолжалось несколько секунд, потом напряжение спало, и существо молниеносно отлетело в сторону, словно им выстрелили. Рывок был настолько резким, что Александр не сразу понял, что произошло.

Осьминога он приметил тоже не сразу. Тот сидел на стволе соседнего дерева в знакомой уже напряженной позе и косил на Погребняка умным глазом. Выжидал.

Убедившись, что человек его увидел, отвернулся и снова выстрелил. На этот раз Александр был готов к прыжку и траекторию полета до следующего ствола отследил.

Существо снова застыло на секунду, оглядываясь на человека, и тут же сделало еще три прыжка. От ствола к стволу, от дерева к дереву.

Движения Осьминога были четкими, быстрыми, едва заметными. Он метался между деревьев с неприметностью тени и быстротой молнии.

Теперь существо не казалось забавным, вызывало уважение и опаску.

Александр зашагал вперед. Быстро. Осьминог ждал. Как только расстояние между ними сократилось практически до нуля, существо снова щелкнуло щупальцами и заметалось между стволами. Погребняк перешел на бег.

Двигались быстро. Осьминог иногда задерживался, проверяя, не отстал ли человек. Александр не отставал. Очень скоро приноровился следить за скачками проводника и бежать следом, не задерживаясь.

Через какое-то время мышцы снова налились свинцом, сердце зачастило, и он понял, что устал. Существо, вероятно, тоже это заприметило, или само выдохлось. Притормозило. Поднялось чуть выше по стволу и зависло.

Александр был благодарен за передышку.

Отдых вышел кратким. Едва он выровнял дыхание, как сверху знакомо защелкало. Погребняк поглядел на проводника. Осьминог будто того только и ждал: снова сиганул в сторону и запрыгал от дерева к дереву, вперед.

Александр бросился следом. Шуршали листья и ветви. Гулял влажный теплый ветер, обдувал лицо, не давая понять, не то он вспотел от долгого бега, не то промок от влажного тропического воздуха.

Останавливались еще трижды. То ли Осьминог ощущал необходимость передышки одновременно с Погребняком, то ли настолько тонко чувствовал потребности человека. Отдыхали. И тут же снова продолжали движение.

Несколько раз Александр поглядывал на индикаторы. Если верить прибору, двигались они все это время параллельно дороге. И времени прошло довольно много.

О том, что за это время могло произойти с дурным экипажем «Дальнего», он старался не думать. Догадки в такой ситуации ни к чему не ведут и цели не отменяют, только на нервы действуют. А нервы и без того были напряжены до предела. Да и мыслей хватало.

Осьминог сказал не много, но достаточно, чтобы задуматься. Черные кители он называл чуждыми, поминал, что они – тоже сверху, только раньше. Следовало ли из этого набора образов, криво укладывавшихся в слова, что люди в черном пришли сюда с другой планеты? Если так, то осьминог мог быть представителем местной фауны. То есть аборигены не гуманоиды, которые приняли их на орбите. Аборигены головоногие. Откуда тогда взялись гуманоиды? Не с Земли же!