Текст книги "Похождения хулигана из класса Юзефовича(СИ)"

Автор книги: Алексей Корешин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Корешин Алексей Анатольевич
Похождения хулигана из класса Юзефовича

Похождения хулигана из класса Юзефовича

Свободомыслие – Независимый и свободный образ мыслей

(Толковый словарь)

Что-то вроде вступления

Насколько коротка наша жизнь, начинаешь понимать уже в зрелом возрасте. Эту книгу, я начал писать в 2010 году, после того, как увидел в интернете фотографию моего классного руководителя – Леонида Абрамовича Юзефовича, лауреата российской национальной литературной премии "Большая книга 2009". Седой мужчина, отстранённо смотрящий вдаль, заставил вспомнить далёкие годы нашего знакомства.

В тот момент, моя книга началась, но не была мною закончена.

Прошло 6 лет.

Недавно, в связи со съёмками художественного фильма по историческому произведению Юзефовича, я снова увидел в сети фото Леонида Абрамовича. Мой учитель постарел. Увы, время – оно течёт сквозь пальцы, как дождевая вода, стремительно и безвозвратно...

Моя книга, тоже является, в некотором роде, исторической. В книге есть главный герой, но это – не Леонид Абрамович. Книга написана даже не об одном человеке, в ней – масса событий ушедших дней, достоверность которых может подтвердить лично мой классный руководитель и мои одноклассники. Я не говорю слово «бывшие», ведь Классные Руководители и Одноклассники бывшими не бывают. Они – часть моей жизни и будут всегда со мной в моих воспоминаниях.

Вам представляется уникальная возможность заглянуть в мысли «трудного» подростка эпохи зрелого социализма. Узнать, о чём думает семиклассник, которому скучно жить и который мечтает хоть как-то проявить себя.

Шлифовать и облагораживать мысли героя, мне представилось неэтичным. Иначе, получилась бы совсем другая книга. Я не могу себе позволить рафинировать воспоминания.

Отмечу сразу: некоторые из озвученных мыслей и умозаключений, не совпадают с настоящим мировоззрением автора, но их стоит узнать, чтобы понять реальности переходного возраста и того временного отрезка из истории нашей страны, когда происходили описанные события.

Естественно, размышления главного героя придутся не по душе и некоторым читателям.

"М-да! Какие неправильные мысли. Бывает же так..." – разочарованно подумают многие. Люди, которые с детства считают себя "правильными".

А почему-бы и нет? Формирование личности идёт у каждого по-своему. Бог предлагает нам тысячу путей, каждый из которых является верным, если в результате вызревает доброкачественный плод. У наивного паренька из конца 70-х, сегодня всё хорошо. Дом построен, дерево посажено, выросли дети, рождаются внуки, род продолжается и жизнь идёт своим чередом.

Возможно, кто-то сделает выводы из истории школьника. Но, не факт. К сожалению, как говорил Бернард Шоу: "Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков".

Поэтому, я буду рад, если Вы, уважаемые читатели, просто прочтёте эту книгу.

Предлагаемое Вашему вниманию художественное произведение основано на реальных фактах. Все описанные события происходили на самом деле.

Преамбула из жизни главного героя

Началось всё с того, что родителям Лёши Корешина сильно не повезло с сыном. Но началась история, вполне обычно.

9 февраля 1964 года, в г. Кунгуре, стоял 43 градусный мороз. Трещали деревья, дымились печные трубы в каждом кунгурском доме. Не лаяли собаки, не шумели автомобили. Старинный уральский город замер в оцепенении. Лишь проходящие на большой скорости по Транссибирской магистрали транзитные поезда, изредка гудели низким басом в морозном тумане февраля.

Старший лейтенант РВСН Анатолий Корешин, стоял с раннего утра, под окнами роддома. Без букета цветов, зябко кутаясь в шинель с поднятым воротником и завязанными "ушами" зимней шапки. Схватки у супруги, начались утром, и, в 11-30, медсестра доложила радостную весть: "ОН родился! 3600, рост 54, глаза голубые", – хорошая новость добавила адреналина в кровь отца ребёнка. "Первенец! Мы воспитаем его настоящим строителем коммунистического будущего!" – подумал старший лейтенант.

Ещё через день, единственный роддом райцентра оформил пополнение в семье военного и учительницы. Младенца приняли, повесили клеёнчатую бирку на его ножку и запеленали.

Затем всё и началось: встречи, поздравления, выписка, и, единственная машина такси в городе, "Волга" 21-й модели, помчала счастливых родителей в барак общежития военного городка.

Мальчика назвали Алексей.

Позже, появились проблемы.

У малыша, в крови не хватало какого-то гормона, гормона спокайствия. Ребёнок громко плакал дни напролёт, доводя окружающих до отчаяния.

Бывало, что под утро, мама помещала орущее существо в платяной шкаф, чтобы хоть немного поспать. Из шкафа, звуки плача доносились со значительно сниженными децибеллами и родители забывались коротким сном. Это сейчас, учёные называют данное пожизненное состояние – синдромом хронического дискомфорта, а тогда, вид здорового, сытого, голубоглазого карапуза, орущего благим матом, без всякой на то причины, вызывал всеобщее недоумение. Дело дошло до бабки-целительницы. Подержав на руках малыша, та смогла только сказать: "Будет пьяницей. Ничего сделать нельзя".

Несмотря на приговор, родители, в коммунистическом духе того времени, начали воспитывать и перековывать данное природой. Возможно, без их усилий, у Лёши, вообще бы и не было никакого будущего. За родителей, Лёша вечно будет благодарить Бога.

Ну а дальше, покатил экспресс-поезд дней, месяцев и лет.

Эпизоды сопливой юности, Лёша помнил довольно расплывчато. Из ярких воспоминаний сохранился лишь побег из детского садика, во время прогулки группы в парке, возле Оперного театра и последующая поимка едущего в трамвае без билета одинокого детсадовца.

Был в базе воспоминаний и мотоцикл, переехавший упавшего Лёшу во дворе его дома.

Был эпизод, с мокрыми и грязными кирпичами, которые, в холодный осенний день, малолетний Лёша аккуратно уложил в чей-то сохнущий посреди двора пододеяльник. Были и прочие мелочи, не идущие ни в какое сравнение с той бурной жизнью, которая началась в школьные годы.

Часть самых ярких лёшиных воспоминаний, относится к периоду работы уважаемого Леонида Абрамовича на посту его классного руководителя.

В то далёкое время, Леонид Абрамович занимался тяжёлым педагогическим трудом. Один из трёх мужчин, в коллективе центральной физико-математической школы г. Перми, он значительную часть своего рабочего времени посвящал борьбе с хулиганьём из 6 "В" ( а затем и 7 ÷ 8 "В") класса.

С классом Леониду Абрамовичу не повезло, так же как с ребёнком лёшиным родителям. Мальчики из приличных семей: врачей, учителей, офицеров и инженеров, по непонятной причине, начали превращаться в малолетних вредителей, вставших на извилистую дорожку правонарушений.

Директор школы, всеми любимая, Зинаида Сергеевна Лурье, вместе со всеми нелюбимой, завучем по воспитательной работе Баландиной, долго не могли вычислить источник снежного кома разного рода школьных неприятностей: они случались спонтанно и в разных местах. Однако, со временем, данный источник зла, под названием "класс Юзефовича", был верно определён и угроза названа своим именем.

В итоге, добрейшей души человек и интеллигентнейший Леонид Абрамович, попав на несколько лет в мясорубку произошедших событий, забросил педагогику и занялся литературой. Может быть, так ему и было предначертано Судьбой.

Конец лета. 1977 год, 31 августа.

Город утопал в зелени. Зелень растений ещё не успела приобрести жёлтый оттенок, и от этого, всё окружающее пространство было заполнено какой-то вялой сонностью, благодушным настроением покоя последних тёплых летних дней. Одетый в мятые серые штаны и такую же невзрачную клетчатую рубашку с длинным рукавом, тринадцатилетний подросток Лёша Корешин, бодро шагал на встречу с одноклассниками из 9-й школы, накануне 1 сентября. Школа, в которой он учился первые пять лет, ставшая для него родной, манила и притягивала, как запах отчего дома.

***

Из прошлых воспоминаний

Весь прошлый год, после переезда в новую квартиру, Лёша проучился в другой школе, находящейся прямо за окнами его дома, на улице Борчанинова.

Школа N 9..., школа N 6.., казалось бы, какая разница? Ну цифра перевёрнута... Но разница была.

Безысходная тоска от ежедневного пребывания в трясине, овладела Лёшей во второй половине учебного года. На уроках, в шестом классе, Лёша садился на последнюю парту и валял дурака. "Неинтересные ребята, неинтересные учителя...", – вся его новая школа N 6, была стандартно никакой. Там, конечно, были и свои хулиганы, и свои симпатичные девчонки, и своя завуч по воспитательной работе, но всё это было не то. Хулиганы скромные, завуч незаметная, а симпатичные девочки – были отнюдь не идеалами красоты... Всё, что относилось к школе N6 – было серым и унылым, как солдатская шинель.

Школьная жизнь текла вяло и размеренно: без мордобоев, массовых облав курильщиков, звона разбивающихся окон и грозных криков школьного начальства.

По глубокому лёшиному убеждению, из болота 6-й школы, в принципе не могли вырасти креативно мыслящие люди, типа академика Ландау или конструктора Туполева.

"Да уж... Андрей Туполев, в будущем, гениальный авиаконструктор, на своей выпускной гимназической фотографии ставил рожки из пальцев пожилому учителю, при этом, ехидно улыбаясь в объектив, – припомнил Лёша. – Академик Ландау, так тот вообще, в 1938 году сочинил антисоветскую прокламацию, в которой было написано следующее: «Товарищи! Великое дело Октябрьской революции подло предано. Страна затоплена потоками крови и грязи. Миллионы невинных людей брошены в тюрьмы. Разве вы не видите, товарищи, что сталинская клика совершила фашистский переворот? Товарищи, организуйтесь! Не бойтесь палачей из НКВД. Вступайте в Антифашистскую Рабочую Партию». Будущий академик и будущий нобелевский лауреат, Лев Ландау, намеревался разбрасывать листовку в праздник 1 Мая 1938 года, в колоннах демонстрантов. Но чекисты оказались шустрее... Льва Давидовича арестовали, а затем, после полного признания им своей вины, отпустили домой по указанию Сталина".

Креативные личности, как правило, не очень законопослушны... Это факт. Но им прощается. Такие люди – штучный товар в любом обществе.

В 6-й школе, креативных кадров и в помине не было... "Инкубатор биороботов", – ловил себя на мысли Лёша. С точки зрения общественной морали, это было хорошо. Выпускники из 6-й школы становились приличными и законопослушными людьми, но, рядом с ними, было неинтересно жить.

"Отсюда выходят не люди, а премудрые пискари, из сказки Салтыкова-Щедрина", – такой тип людей Лёша не уважал.

"Был он пискарь просвещенный, умеренно-либеральный, и очень твердо понимал, что жизнь прожить – не то, что мутовку облизать. "Надо так прожить, чтоб никто не заметил, а не то, как раз пропадешь!" – строки, написанные великим русским писателем, как нельзя точно отражали лёшино отношение к его новым однокласснкам – в частности, и ко всем скучным людям – в целом.

Жизнь, заполненная однообразными буднями, разрушала психику подростка. Натура требовала действий. А их не было. Не появлялись новые друзья, не происходило никаких интересных событий... Не считать же интересным событием субботнюю эстафету 4 х 100 м? Или игру в крестики-нолики с Лёшей Снегирёвым, все уроки напролёт? Снегирь – был ничем не выделяющимся обычным ребёнком из обычной семьи. Стандартный "среднестатичстический" пожизненный троечник, он оказался единственным лёшиным "условно другом" на время учёбы в 6-м классе.

То ли дело, была 9-я школа: проучившись в этом заведении с 1971 по 1976 год, Лёша обзавёлся множеством интересных знакомых и настоящих друзей. В 9-й школе жизнь бурлила, как вода в гейзере.

Лёшины родители, заметив аппатию ребёнка, потерю аппетита, а также ровный ряд троек в дневнике (чего раньше не было), решили не калечить психику сына и перевели его обратно в родную и любимую им альма-матер.

***

Величественное 4-х этажное здание школы N 9, с обновлённым фасадом жёлтого цвета, 8-ми метровыми белыми колоннами по бокам и памятником А.С. Пушкину в центре, голову которого регулярно обсиживали сизые голуби, торжественно возвышалась на главной улице города, как раз напротив входа в парк им. М.Горького, имевшего в обиходе прозвище "Огород".

С обеих сторон, к школе подступали солидного возраста дикие яблони, усыпанные кисло-горькими гроздьями мелких красных яблочек, не съеденных до сих пор местной детворой, отчасти из-за вкуса, отчасти из-за шестиметровой высоты стволов и физической недоступности плодов. Под яблонями, с самым независимым видом и гордой осанкой, слонялись старшеклассники из категории вечных тусовщиков. Наиболее продвинутые, тайком перекуривали, прячась от взглядов педагогов и родителей за стволами деревьев.

Публика из средних классов, весело щебетала в районе главного входа в школу. Над детской массой возышались, внимательно озираясь по сторонам, головы классных руководителей, успевающих совмещать приём информации, её выдачу и наблюдение за окружающей обстановкой.

Лёша, ленивой походочкой, немного косолапя, приблизился к углу школы и быстро осмотрелся.

"Только бы не нарваться на чуваков из "слепухи", – подумал Лёша.

Невзирая на высокий статус, школе приходилось обучать детей из соседнего квартала, где находились три дома для слабовидящих инвалидов.

Их, полубеспризорные, наголостриженные и немытые дети, учились в физико-математической школе, так сказать – по месту жительства, наводя ужас на приличных учеников. Тем не менее, особого вреда образовательному учреждению они не приносили. Разборками со "слепухой" занималась милиция, а учителя, ввиду отсутствия малолетних бандитов на уроках, просто не принимали их во внимание. Проходило полгода-год, и очередной отмороженный беспризорник отправлялся в колонию или спецшколу. Его подельники, оставшиеся на свободе, просто не появлялись на уроках, предпочитая вольное существование на территории "Огорода" и задворках школы.

Леша вздохнул с облегчением: самых одиозных личностей в поле зрения не наблюдалось. "Да и что им делать на официальной встрече в школе, перед учебным годом?" – подумал Лёша. – "Это потом, когда молодые цыплята и тёлочки, стройными рядами, сверкая новыми портфельчиками, пойдут на учёбу, то будет кого доить и щипать... Пройдет всего неделя и сборная команда несовершеннолетних урок из "слепого двора", стоя на школьном крыльце, будет хищно улыбаться входящим ученикам, ища, чем бы поживиться. Но это будет после", – настроение у Лёши заметно улучшилось.

Толпа у школьного входа жжужала и хаотично перемещалась. Внезапно, из-за входной колонны показалась рыжая физиономия Сурикашки (Тани Суриковой), морально устойчивой и правильной, но, в то же время, общительной и незакомплексованной девочки. Изобразив на лице искреннюю радость, Сурикашка выпалила на одном дыхании:

– Привет, Лёша! Ты снова с нами будешь учиться? А у нас, уже год, как новый классный руководитель, мужчина, вот!

– А куда делась Михайловна? – медленно переваривая информацию, спросил Лёша.

– У неё случился инфаркт; вы (то есть мальчишки) довели, – всё также невозмутимо и весело, заявила Таня.

– И вы поучаствовали, как молчаливые свидетели – отмахнулся Лёша.

Инфаркт миокарда, как закономерный финал классного руководства в неуёмном 5 "В" классе, прогнозировался весь позапрошлый год самой Валентиной Михайловной. На уроках, она, периодически пила Валидол и тяжело дышала. Поэтому, всплеска эмоций в Лёшиной душе, новость не вызвала. "От судьбы не убежишь бегом трусцой", – Лёша вспомнил фотографию бегущего академика Амосова, как образца здорового образа жизни, которого боготворили его родители.

Затем, Лёша вспомнил, как мерзко пищал, собранный им, портативный генератор высокой частоты, незаметно подброшенный под учительский стол классной руководительницы, вызывая нестерпимый звон в ушах.. И её страдальческое выражение лица... "Ну да, в чём-то Сурикашка права" – подумалось ему мимоходом...

– Ты мне лучше скажи любезная, где Артюшкин с Хоботом? – хмуро спросил Лёша, по-прежнему озираясь по сторонам.

– Хобота я не видела, а несколько твоих друзей в "Огород" двинули, занятия завтра с 8-30, – немного обиженая таким невниманием, произнесла Сурикашка.

Ну что ж, основная информация по началу завтрашних занятий была получена, координаты друзей отмечены, и гул школьного двора стал потихоньку нервировать нежный слух завтрашнего семиклассника.

Поняв бесперспективность дальнейшего пребывания в данной точке пространства, Лёша отправился в парк Горького, то есть в "Огород". Кратчайший путь к цели, предполагал форсирование двух препятствий в виде чугунных заборов, ограждающих пешеходную аллею Комсомольского проспекта (Компроса) от проезжей части. Периодически, пострадавшие ученики (иногда и трупы учеников) из 9-й школы, пополняли своими фамилиями сводки ГАИ по ДТП, поэтому учителя прилагали неимоверные усилия по пропаганде безопасности дорожного движения. Бегать в "Огород", напрямую через заборы Компроса, было категорически запрещено, под угрозой сдачи в милицию и вызова родителей.

Однако, стремительно взрослеющий Лёша, имел на сей счёт собственное мнение, которое не совпадало с официальными установками. И поэтому, презрев наставления педагогов, он, в два подскока, оказался на другой стороне Компроса. "Все правила – для лохов", – быстренько заглушил он угрызения совести. В столь юном возрасте и при отсутствии реального жизненного опыта, Лёшу порой ещё терзали сомнения о правильности поведения. Но с годами, муки душевного выбора, случались всё реже и реже, становясь какими-то тускленькими, как последний уголёк в догорающем костре.

"Чё хочу, тем и верчу!" – пришла на ум глупая до идиотизма фраза.

В это время, лёшины ноги уже бодро шагали по тенистым аллеям "Огорода". Обогнув ровные ряды деревянных лавок с шахматистами, среди которых маскировалось некоторое количество граждан, распивающих водку, Лёша включил режим визуального поиска и начал активный поиск знакомых лиц.

***

Друзей-одноклассников, Лёша нашёл на скамейке в центре парка, возле столов для настольного тенниса.

Рядом с теннисными столами тусовалась разновозрастная толпа, состоящая из не очень трезвых жителей окружающих парк районов.

"Все свои", – отметил про себя Лёша.

Чужаки из других районов, если и появлялись в Горьковском парке, то вели себя примернейшим образом, прогуливаясь с ангельским видом и стараясь не нарываться на неприятности.

Между различными районами города Перми, шли нескончаемые войны, с индивидуальным мордобоем и массовыми побоищами. Порой, в схватке на нейтральной территории, сходилось по нескольку сотен подростков с каждой стороны. После завершения битвы, ратное место, обычно было усеяно цепями от мопедов и выбитыми зубами.

Органы милиции были не в силах пресекать это безобразие и оно продолжалось с завидным постоянством, умножаясь прежними обидами и жаждой реванша. "Огород" враждовал с "Зелёнкой", "Старый Плоский" с "Крохалями", и прочие-прочие – тоже враждовали.

Во дворах, "держали шишку" районные урки, уже отсидевшие свой срок на зоне, а то и два. Эти взрослые дяди и их несовершеннолетние подражатели, не давали установиться "миру во всём мире", превращая миллионный город в подобие банки со скорпионами.

В итоге, местные жители отдыхали компактно, на своих территориях и знали друг друга в лицо.

***

Вова Артюшкин, Лёва Шлыков и Кыпа (Серёга Зацепурин) сидели ногами на лавке и курили одну сигарету на троих.

– Ух ты, вы совсем как взрослые, – удивился Лёша. Важный вид всей троицы подтвердил его высказывание. – Ну как вам, нравится новый классный? Я слышал, он здоровый такой?

– В качестве закуски к пиву сойдёт – процедил Кыпа, сплёвывая с громким цыканьем сквозь щель в зубах.

– Пусть готовится к труду и обороне, – как-то неопределённо заявил Лёва.

– Пусть только попробует буровить в этоим году, мы ему харакири сделаем, – с угрозой в голосе произнёс Артюшкин.

– А чё, он уже начал себя плохо вести? – Лёша удивился.

– Ну да, в 3-й четверти, Рычу выбросил из класса. Вынес на руках до двери класса и с размаху кинул вон..., в полёт шмеля по неопределённой траектории.

Троица дружно заржала. Рыча (Витя Ромодин) – был мальчиком очень скромного телосложения, чего не скажешь о его выдающемся зловредном поведении. Видимо досталось Рыче сполна, за конкретный косяк.

"Интересные дела творятся в 9-й школе, нужно будет прижать хвост и осмотреться, по-крайней мере в начале учёбы", – Лёша, несмотря на свободомыслие и показушную бесшабашность, был очень осторожным человеком.

Разговор с друзьями плавно перетёк на обсуждение девочек, межрайонных драк, блатных песен и непорядочного поведения авторитетного пацана Вити Поносова, накануне, не скинувшегося на покупку Агдама, но напившегося больше всех.

Разговоры о летних каникулах и текущих делах перевели лёшины мысли в другую плоскость и школьная тема потеряла актуальность.

1977 год. Сентябрь

Нового классного руководителя звали Леонид Абрамович Юзефович. Высокий черноволосый красавец, с аккуратно постриженной бородкой, с иголочки одетый в бежевый пиджак и чёрные брюки, он, внешностью и темпераментом напоминал гордого жителя одной из южных стран. Впечатление усиливал орлиный пронзительный взгляд из-под густых бровей.

Леонид Абрамович оказался двойственной натурой: несмотря на всю его интеллигентность и образованность, он был скор на физическую расправу, в случаях вызывающего поведения учеников. Классного уважали. В его присутствии школьники затихали, в разы снижая своё вечное броуновское движение.

Леонид Абрамович умел говорить. Уроки истории превратились в Зрелище с большой буквы. Громовым голосом, жестикулируя, он описывал исторические события так, как будто он сам был их участником.

"Блин, Маяковский... Вова..." – ощущение де жа вю не покидало Лёшу. Навязчивое сходство с революционным поэтом вызывал высокий рост Леонида Абрамовича и его ораторский голос.

"Вот я вырасту, я тоже научусь так красиво говорить, как Абрамыч" – мечтал Лёша. Дело было в том, что правильная речь давалась Лёше с трудом. Неудачно сформированные фразы, глупые сравнения и просто неуместные к теме слова, вызывали насмешки окружающих, а порой и наезды взрослых товарищей. Однажды (и это будет в очень короткой перспективе), неудачная шутка на уроке истории, отправила Лёшу в полёт шмеля, по траектории Рычи. Но это будет позже...

"Интересно, Лёнина баба, она тоже такая же беспутая, как Лиля Брик?" – страдальческая участь Маяковского не давала Лёше покоя. – "Ведь задушит её, как мавр Дездемону. Или наоборот. Такие люди, как Леонид Абрамович, ярко светят, но мало живут" – сделал он финальное умозаключение.

В некоторой степени, классный руководитель был ему симпатичен. Лёша любил абсолютно всех людей, но с одним важным условием. Как только начинались покушения на его личную свободу, любовь, как флюгер, поворачивалась на 180 градусов, сменяясь ненавистью к угнетателю.

Леонид Абрамович, старался лёшину свободу не ущемлять. То есть вёл себя тактично и культурно. Негласный мир между учителем и учеником держался до самого последнего дня учёбы в школе. Юзефович был справедлив даже в гневе и не вызывал антипатии в лёшиной душе.

***

Наблюдая за классным руководителем, Лёша сделал несколько неожиданных для себя выводов: его классу попался совершенно особенный учитель, сильно отличающийся от двух других школьных мужчин-педагогов.

Трудовика и чертёжника, Лёша не уважал. Нельзя сказать , что к ним была какая-то ненависть или презрение, совсем нет. Лёша не уважал предметы окружающей обстановки. "Как можно уважать стул или шкаф?" – размышлял он. Уважение – это признание достоинств личности. У двух мужчин-педагогов достоинств не было. Не было к ним и уважения учащихся.

"Одноглазый тюлень...", – равнодушно думал Лёша про трудовика, видя его растерянный вид в момент возгорания муфельной печи, во время построения класса в начале урока. "Это не мужик, раз рот разинул и в штаны наложил, – сделал умозаключение Лёша. – И поджигателю Кыпе, засунувшему в печь половую тряпку и включившему её в розетку, морду не набил " – добавилась итоговая фраза.

Трудовик, с косым левым глазом, был довольно безобидой личностью. Он не стучал школьному начальству и не вызывал родителей в школу, но мир подростков – довольно жесток. Чтобы заслужить уважение, нужно было уметь постоять за себя. Трудовик, постоять за себя не мог.

Второй школьный мужчина-педагог, чертёжник, упитанный мужчина с крупным носом, так тот вообще, не имел своего мнения по поводу хулиганских выходок 7 "В", и, в основном молчал, как треска на засолке.

В отличие от них, Леонид Абрамович не работал, а творил. Творческая личность, кипучая натура. Его любили учителя, повиновались ученики, внимали родители учеников. Но, как это часто бывает, отсутствие педагогического опыта и манера решать все проблемы взмахом шашки с плеча, не позволили классному руководителю наладить процесс воспитания детишек. Повиновение и воспитание – это понятия из разных категорий. Для воспитания подростков, исторического образования и темперамента, Леониду Абрамовичу было явно недостаточно.

Как результат, поведение учеников 7 "В", начало медленно, но верно дрейфовать в сторону правонарушений и анархии.

***

Сперва, началось курение.

Никита (Олег Никитин), уже в 7 классе, обладатель черных усов и внешности взрослого мужика, осуществлял закупку сигарет в магазине. В отделе "Соки-воды" гастронома по прозвищу "Стекляшка", с утра до вечера толпилась очередь страждущих чего-нибудь попить, либо выкурить . Замученная кассирша и издерганная продавщица, отбивали и продавали не глядя, успевая краем глаза только отметить рост покупателя и услышать его хриплый голос.

Двух рублей, выдаваемых лёшиными родителями на недельное питание в школьной столовой, хватало на покупку 8 пачек "Астры", либо 12 пачек "Примы". Правительство СССР, скромно держало табачные цены на низком уровне. В результате, питался Лёша бутербродами из нарезного батона, с маслом и мёдом, заготовленными дома и упакованными в хрустящую бумагу от сливочного масла. Никита, не заморачивался своими бутербродами и охотно поедал лёшины, что вызывало определённое лёшино недовольство, компенсируемое крепкой дружбой с добытчиком сигарет.

"Он у меня на крючке", – не без оснований думал Лёша каждый раз, когда голодная рожа Никиты, заискивающе возникала на третьей перемене. "В случае катаклизма, Никита, своей нечеловеческой силой, меня спасёт от неприятностей. Я его кормилец", – в здравомыслии, Лёше было трудно отказать. Действительно, напоминающий Илью Муромца Никита, ни у кого не вызывал желания связываться с ним. Даже у "слепых".

Лёша не был жаден от природы и делился сигаретами со всеми влиятельными людьми школы. За свою щедрость, он имел хорошую репутацию у бандитов и старшеклассников, и никогда никем не был бит.

Процесс курения происходил в мужском туалете, в компании трудных подростков из "слепого" двора и "крутых" парней из старших классов. "Крутыми", старшеклассники были условно, так как ни самостоятельно купить сигареты, ни защитить Лёшу от наездов, они не могли. "Павлины, с куриными жопами", – вспоминая фразу Фаины Раневской, думал про себя Лёша, радостно улыбаясь и угощая халявщиков куревом. Халявщики, с надменным видом, позволяли себя угостить, вызывая у Лёши брезгливость.

"Если ты так крут, то почему с протянутой рукой?" – гордых нищих Лёша не любил. "Кто платит, тот и танцует даму", – главное правило взрослой жизни, в курилке 9-й школы почему-то не действовало. Видимо, всё дело было в разнице возраста.

Другое дело – ребята из "слепухи". Они реально крутые.

Вадик из "двора слепых", по прозвищу Вага, был отчаянным драчуном. Он был на год старше Лёши и дрался каждый день. Слово "дрался" не отражает сути: Вага бил всех подряд. Бил больно и в основном, по морде. Не найдя жертвы в школе, Вага шёл в "Огород" и искал там чужаков.

– Эй, стоять, – кричал он незнакомому парню. – Ты откуда?

– Я с Компроса... – спотыкаясь отвечал парень.

Вроде бы наш район. Бить не положено... Но что же делать?

– А учишься где? – продолжал наезд Вага.

– В финансовом техникуме...

– Ах ты барыга!!! – кулак Ваги реактивно влетал в челюсть бедолаги. Падение тела сопровождалось мощным пинком под рёбра. Финансовых труженников и прочих спекулянтов, Вага не уважал.

Вот такая публика: Вага с друзьями, старшие ученики из "деловых" и лёшины одноклассники, сидели на подоконниках в мужском туалете, на 3-м этаже физико-математической школы, и на переменах смолили Приму. Сизый дым дешёвого табака распространялся по дальней лестнице и школьным коридорам. Дым лез на 4-й этаж, где располагались начальные классы, чем приводил в ярость школьное начальство.

***

Юзефовичу не повезло.

Борьба с курением в мужском туалете, была совсем не тем занятием, ради которого уважаемый Леонид Абрамович пришёл работать в элитную школу. Однако, педагогический коллектив, облегчённо выдохнув, решил поручить нашему классному руководителю это сверхответственное дело.

До Юзефовича, борьба также велась. Спонтанные набеги, напоминающие партизанские рейды Второй Мировой, осуществляла лично, завуч по воспитательной работе Баландина.

110– килограммовое тело Баландиной, как правило, материализовывалось в мужском туалете внезапно, будто бы из ниоткуда... Кабинет директора, располагался на этом же, 3-м этаже. Нарушители доставлялись туда строем, для вынесения приговора и получения наказания. Баландину боялись и ненавидели. Никто никогда не видел, как это существо женского пола улыбается. Застывшая свирепая маска лица, с маленькими злыми глазками очковой кобры – это был её образ, наиболее подходящий для осуществления функций завуча по воспитательной работе.

Леонид Абрамович, был не такой.

К поручению педагогов, он подошёл ответственно, но без собачьего рвения. В среднем, один рейд за смену – это было вполне терпимо, и для курильщиков, и для отчётности по выполненной работе для педсовета. "И кот сыт и мыши целы", – известная поговорка подходила к данной ситуации как нельзя лучше.

Чтобы сохранить нервные клетки, любители сигарет ставили на лестнице живую сигнализацию,

состоящую из некурящих товарищей, стоявших цепочкой на лестнице. В момент дальнего обнаружения Юзефовича, с глухим шепением неслось кодовое слово "Абрам!!!", и окурки летели в распахнутое окно туалета... Вслед за окурками, в окно успевал улизнуть кто-нибудь из самых отчаянных "слепых". Он устраивался, стоя на выступе снаружи здания, между двумя окнами.., и, изнутри туалета – он был необнаружаем.