Текст книги "Киевская Русь. Страна, которой никогда не было? : легенды и мифы"

Автор книги: Алексей Бычков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)

Пленит Ольга печенегов, ибо древляне – одно из их племен.

Стрыйковски приводит имя князя Мала – Нискиня. Як Длугош называет его «дукс Мискина», то есть герцог Мискиня.

«Олга же, отмстивши смерть мужа своего, возложи на древляны дань, поиде в царствующий град Москву и тамо в лето 6463 (955) при царе Иване Зимиске, крестися». Приняв крещеное, Ольга «обходяше всю русьскую землю дани и урокы льгъкы уставляющи, и кумиры сокрушающи, яко истинная ученица христова…» (Пергаменный пролог XVV века, Типография Св. Синода, № 368).

В этот год направилась она в город Москву и там приняла святое крещение, став, как указывают летописи, христианкой. Святослав в это время не сидит на месте, разбойничает то в Хазарии, то в Болгарии. Не люб ему Киев, в котором правит властная Ольга. Владимир управляет Новгородом. Москвою правит Ян Вышатич, приятель Ольгин.

Крестившись, Ольга задумала совершить поход на Царьград – себя показать, людей посмотреть.

После крещения княгиня Ольга совершила поход на родину, сокрушая по пути идолов языческих.

Так был заложен город Плесков (Псков) на реке Пиисква, что по-фински означает «Смолистая река», то есть Смолянка.

«И помыслив княгина Олга поитти воевати ко Царю граду и собрав войско много словянского и древлян и печенегов, и поиде ко Царю граду. И цари греческие Михайло и Константин повеле Царь град затворити, и бися о граде крепко до седми лет. И на осмое лето начата цари ко княгине послы посылати и Олге добивати челом о миру и рекоше ко княгине: возложи, госпожа, на нас дань велику и поиди от града прочь. И княгина со цари греческими сотвори мир и возложи дань на них по летом…

И еще к ним Олга рече лестию: да вы ныне скудны, греки, велми от моей войны, что стою под вашим градом семь лет в земле вашей своим войском; и яз у вас не хощудани взяти за три лета со всей земли вашей, а слышали есми, что в вашей земли Царьградстей умножилось много голубей и воробьев, а в нашей земли нет тех птиц, и вы дан мне из Царя града по три голубя да по три воробья со всякого двора, и яз дани с вас за три лета не возму. Цари же цареградстии, сие слово слышав, и возрадовавшеся радостию великою: милостивая княгина Олга Русская. И много ее похвалиша, что не хощет у них дани взяти за три лета… а того они не ведают, что лстяше их княгина Олга тех хощет взяти мудростию своею Царь град. И в том часу гражане меж собою сотвориша совет и повелеша собрать вскоре по всему граду от всякого двора по три голубя да по три воробья и выслаша за град ко княгине Олге»…

Что было дальше, мы знаем, привяжут к лапкам птиц зажженные труты и отпустят их на вечерней зорьке. Полетят птицы в гнезда, и запылает весь город.[85]85
  Подобный способ взятия городов позже применил Чингисхан: «Чингиз хан, обложив непокорный стан племени Джуршид, потребовал у осажденных небольшую дань – 10 000 ласточек и 1000 кошек. Привязав к каждой ласточке и к каждой кошке на хвост паклю, зажгли, ласточки полетели в свои гнезда, копки бросились на свои крыши – и все заполыхало» (Иванов Вс. Мы. Харбин, 1926).


[Закрыть]

После сожжения Царьграда «посватался за Олгу царь Михаил, занеже вдов беше». Сватовство должно было происходить в 962 году. Византийцы об этом факте тоже почему-то умалчивают.

Так закончится семилетняя осада Константинополя 955–962 годов – огромным пожаром, о котором из-за стыда за себя греки нигде никогда не обмолвились ни словом, как будто им вовсе неведома осада и гибель их собственной столицы.

Возвратившись на родину, решила Ольга навестить родные места, и отправилась она в Новгород к Владимиру, а по пути приказала поставить город Псков на том месте, где ей было видение. Придя в Новгород, она осталась при Владимире доживать свой век.

В 962 году по возвращении на родину Ольга вновь крестится, уже вместе с Яном Вышатичем.

Последние годы жизни нашей княгини описаны плохо. Приводим сведения из саг: «В то время правил в Гардарики конунг Вальдамар с великой славой. Так говорится, что его мать была пророчицей, и зовется это в книгах духом фитона, когда пророчествовали язычники. Многое случилось так, как она говорила. И была она тогда в преклонном возрасте. Таков был их обычай, что в первый вечер должны были приносить ее в кресле перед высоким сиденьем конунга.

И раньше чем люди начали пить, спрашивает конунг свою мать, не видит или не знает ли она какой-либо угрозы или урона, нависшего над его государством, или приближения какого-либо немирья или опасности, или покушения кого-либо на его владения. Она отвечает: «Не вижу я ничего такого, сын мой, что, я знала бы, могло принести вред тебе или твоему государству, а равно и такого, что сугнуло бы твое счастье. Отнесите меня теперь прочь, поскольку я теперь не буду дальше говорить, и теперь уже довольно сказанного».

Преставилась Ольга, прожив 88 лет. Традиция указывает на 969 год, что противоречит вышесказанному. Указывается и другая дата – 967 год. Но надо поверить не «житию», а саге, и вот почему. «В лето 6482 рече Святослав ко Олге матери и ко бояром своим: «Не любо ми есть жити в Киеве…»

6482-й – это 973 год. Ольга жива, хоть церковь ее уже похоронила, ведь не к трупу же обращается Святослав. И на старости лет Ольга опять стала язычницей. Возможно, дату отказа от христианства Церковь и считает днем ее смерти – 11 июля 969 года.

Но тогда и гроб ее должен находиться не в церкви, а за ее пределами! Увы, он и был обнаружен вне церкви. Все так и должно было быть!

«Преставилась же блаженная Ольга, нареченна во святом крещении Елена, в лето 6477 месяца иула 11 день, на память святыа великомученика Евфимиа, бывши в крещении лет 14» (Тверская летопись, 64–65).

«И плакахуся по ней людие плачем велиим, и погребоша ю християне со иереи, якоже заповеда» (Густинская летопись, л. 246).

«На третий день после того она умерла и с большим торжеством была оплакана и погребена в городе Переславе» (Петр Петрей).

Рис. 45. Предполагаемые мощи святой Ольги, обнаруженные в саркофаге. Рисунок из книги А. Нечволодова

982 год. Согласно летописи, в этом году Олег заложил Киев. Тогда понятно, почему похоронили в Переяславе и почему в 998 году перенесли тело покойной в Киев – построили наконец-то и город и церковь.

«Кости же ея великий князь Владимир, внук ея, по крещении своем, за святые поднесе, и в святых число есть вписана чрез патриарха Сергия» (Рукописный Синопсис Ундольского, № 1110, л. 90 об.).

Рис. 46. Греческая икона XIV века с ликом благоверной княгини Ольги. Рисунок из книги М. А. Оболенского «Несколько слов о первоначальной русской летописи» (M.. 1870).

«Самодержец Владимир с первосвятителем Леонтием, и с ними же собор священный и лик иноческий, и множество народа, и вси вкупе со иконами и кресты, и со свещами, и фимиамом торжественно шествие творяху со усердием до места, идеже бе погребено тело святое блаженныя Ольги; и дошедше велеша окопати землю, и обретоша святую имугцу уды по образу лежаща, и ничтоже от первого образа изменися, и ничем же неврежено, и бяше цело и со одежею. И благовейно касаются сим святым мощем, иже на то ученени. Равноапостольный же Владимир со архиереом и прочии с ним целоваша святыя сии мощи, от радости слез множество от очию испущающе… и преложена бысть в новую раку, и несоша ю в соборную церковь… и на уготовленное место славно и честно поставлена бысть честная рака с нетленными мощьми блаженныя Ольги, от нея же многа чудеса и исцеления содевахуся благодатию Христовой. В пренесении в церковь и з положении во гроб, и в поставлении на уготованном месте, и прочая пета, от них же едино да речется. Бяше над гробом ея оконце на стене церковной, и всем приходящим ко святым ея мощам, с верою само оконце отверзается, и явно зряху целы и нетленны лежаща святыя мощи блаженныя Ольги, светяхуся яко солнце, и яцем же кто недугом одержими бываху, ту исцеления получаху, и здравы отхожаху в домы своя…

А иже кто с маловерием приходяй, и тем не отверзашеся само оконце то; аще же кто и в самую церковь внидет с таковым малодушием, сумняся в сердце своем, и ничто же не увидит святых ея мощей, точию гроб един» (Степенная Книга, 1, с. 39–40).

Рис. 47. Саркофаг (Десятинная церковь, Киев), который считался принадлежащим княгине Ольге. Ныне утерян.

Перенос гроба Ольги в соборную церковь Богоматери был в десятое лето по крещении Владимира. А было крещение, как указывают летописные источники, – то ли в 999, то ли в 1001 году.

На третий день после того как Ольга умерла и с большим почетом была оплакана, погребена была в городе Переславе, как о том сообщает Петр Петрей. Около 1010 года останки Ольги были перенесены в Киев во вновь построенную церковь. Положены они были в деревянную раку с оконцем, чтобы все верующие могли видеть ее мощи, но видеть их могли лишь истинно верующие, сомневающимся гроб казался пустым. Говорят, в 1830 году обнаружен был каменный саркофаг с мощами Ольги, но затем сама Церковь отказалась от этого сообщения, ибо оно было продиктовано желанием верующих, но не истиной. Вот вкратце и вся история великой княгини Ольги.

Рис. 48. Ольгииы Бани, место, где ушла под воду Ольгина церковь. Гравюра из книги «Древности Российского государства» (М., 1853).

У Титмара Мерзебургского, писавшего в 1018 году, имеется единственное в зарубежной литературе сведение о крещении Владимира и женитьбе его на Елене, то есть княгине Ольге, которую он называет греческой принцессой, но если «главное украшение Греции – Киев», то, стало быть, «украинской» принцессой: «Взяв из Греции жену по имени Елена, обрученную ранее за Оттона III,[86]86
  Император Священной Римской империи.


[Закрыть] от которой последний был обманным образом отстранен, он (Владимир) по настоянию жены принял христианскую веру, которую, однако, праведными делами не украсил. Это был величайший сластолюбец, человек жестокий, чинивший насилия слабым грекам».[87]87
  Превосходная подборка сведений о первых русских князьях была приведена Ф. Гиляровым в книге «Предания русской начальной летописи» (М., 1878). Так что и тут мы не открываем Америку.


[Закрыть]

Интересна легенда о церкви княгини Ольги.

Вот что повествует народное предание. Когда святая Ольга построила себе церковь на краю отвесного утеса между Обручем и Житомиром и многие язычники, проникнутые святостью христианской веры, покинули древних своих богов и стали поклоняться Богу своей княгини, то эти боги, опасаясь лишиться со временем всех своих поклонников, решили положить конец дальнейшему распространению христианства и с этой целью вознамерились уничтожить семя, из которого оно так быстро развивалось, то есть Ольгину церковь. Исполнение этого дела, как и всякого другого злого замысла, было возложено наЧернобога. Чернобог, блуждая однажды по противоположному берегу и пылая яростью при виде ненавистного ему храма, оторвал от соседней скалы огромный кусок камня и мощной рукой бросил его через реку в церковь, надеясь разрушить ее одним ударом. Но всемогущий Бог отразил неминуемую опасность: огромный камень, не долетев до церкви, несколько ниже ее ударился в утес и глубоко врезался в него, образуя своеобразную кровлю над естественным уступом. Впрочем, неудача не охладила желания языческих богов снова испытать свое могущество. На этот раз все они соединились, чтобы общими силами исполнить задуманное: Перун (бог грома), Волос, Стрибог, Чернобог и прочие подведомственные им боги и духи, с громом, бурей и дождем, устремились на одинокую церковь, дружным ударом поколебали ее в основаниях и низринули с высоты утеса в пучину реки. В этом месте, по молве народной, река не имеет дна, и из глубины ее, в часы полночной тишины, нередко слышится запоздалому путнику то протяжный благовест колоколов, то стройный хор молебного пения.

Рис 49. Языческое святилище восточных славян. На рисунке Перун, Мокош, Хорс и Стрибог. Рисунок из книги Schleusing G, A. La religionancienne el moderne de moscovites. Amsterdam, 1698.

Похоже, подобная история произошла и на озере Светлояр.

Легенду Olga – regina Rugorum[88]88
  Ольга – правительница ругов.


[Закрыть] приводит Саксон Грамматик:

«У датского короля Ингеллуса была сестра Хельга. За нее сватается норвежец Хельго. Но Ангантир с острова Сиаланд тоже посватался за Хелыу. Но сосватана она была за Хельга. Ангантир, предводитель берсерков, вызвал Хельга на дуэль, которая должна была свершиться после свадьбы. Хельга советует призвать на помощь Старкада (Силача Одда), так как Хельг опасался, что на него нападут все девять берсерков Ангантира. Хельго отправился в Швецию и пригласил Старкада.

Старкад охранял двери спальни, в которой спали Хельг и Хельга. На рассвете он увидел Хельга в объятиях жены, поэтому не стал будить его, сам отправился на бой. Получив 17 ранений, он все же победил противников. Затем возвратился к проснувшимся супругам».

Здесь явно Хельг – тот же персонаж, что и наш Игорь, а Силач Одд – наш Олег.

В русских летописях постоянно Олег и Игорь смешиваются, часто это одно и то же лицо, иногда же – разные люди. И, похоже, Олег мог быть отцом Хельга-Игоря.

959 год. «Продолжение Регинона» сообщает: «Послы Хелены, королевы ругов, крестившейся в Константинополе при императоре Константинопольском Романе, явившись к королю, притворно, как выяснилось впоследствии, поставить назначить их народу епископа и священников».

H. М. Карамзин обнаружил следующие сведения об Ольге: «Одна из династических родственниц Отгона – Hroswita Helena von Rossow в монашеском чине побывала в Константинополе, где обучалась греческому языку, и она миссионерствовала на острове Рюген и приглашала туда миссионеров».

Но почему всякая Елена – это наша Ольга? А так хотим!

Хотя признать, что Ольга миссионерствовала на Рюгене, нашим историкам почему-то слабо.

«Король русский Владимир взял жену из Греции по имени Хелена, ранее просватанную за Оттона III, но коварным образом от него восхищенную. По ее настоянию он принял святую христианскую веру, которую добрыми делами не украсил, ибо был великим и жестоким распутником и чинил всякие насилия над слабыми данайцами» (Титмар).

Оттон III действительно сватался в 995 году к одной из византийских принцесс, но к Зое или к Феод ope – неизвестно.

Зато известно, что историческая Ольга действительно посещала Царьград, о чем сохранилось бесспорное свидетельство византийского императора Константина Багрянородного:

«Второй прием Ольги Русской Девятого сентября, в среду, состоялся прием, во всем сходный с вышеописанными, по случаю прибытия Русской княгини Ольги. Княгиня вошла со своими родственницами княгинями и избраннейшими прислужницами, причем она шла впереди всех других женщин, а они в порядке следовали одна за другою; она остановилась на том месте, где логофет обычно предлагал вопросы. Позади ее вошли апокрисиарии Русских князей и торговые люди и стали внизу у завес; последующее совершилось подобно вышеописанному приему. Выйдя снова чрез сад, триклин кандидатов и тот триклин, в котором стоит балдахин и производятся магистры, княгиня прошла чрез онопод и Золотую руку, то есть портик Августея, и села там. Когда царь по обычному чину вошел во дворец, состоялся второй прием следующим образом. В триклине Юстиниана было поставлено возвышение, покрытое багряными шелковыми тканями, а на нем поставлен большой трон царя Феофила и сбоку царское золотое кресло. Два серебряных органа двух частей были поставлены внизу за двумя завесами, духовые инструменты были поставлены вне завес. Княгиня, приглашенная из Августея, прошла чрез апсиду, ипподром и внутренние переходы того же Августея и, вошедши, села в Скилах. Государыня воссела на вышеупомянутый трон, а невестка ее на кресло. Вошел весь кувуклий и препозитом и остиариями были введены ранги; ранг 1-й – зосты; ранг 2-й – жены магистров; ранг 3-й – жены патрикиев; ранг 4-й – жены протоспафариев служащих; ранг 5-й – прочие жены протоспафариев; ранг 6-й – жены спафарокандидатов; ранг 7-й – жены спафариев, страторов и кандидатов. Затем вошла княгиня, введенная препозитом и двумя остиариями, причем она шла впереди, а за нею следовали, как сказано выше, ее родственницы-княгини и избраннейшие из ее прислужниц. Ей был предложен препозитом вопрос от имени Августы, и затем она вошла и села в Скилах. Государыня, вставши с трона, прошла чрез лавсиак в трипетон, вошла в кенургий и чрез него в свою опочивальню. Затем княгиня со своими родственницами и прислужницами вошла чрез триклин Юстиниана, лавсиак и трипетон в кенургий и здесь остановилась для отдыха. Когда царь воссел с Августою и своими багрянородными детьми, княгиня была приглашена из триклина кенургия и, сев по приглашению царя, высказала ему то, что желала.

В тот же день состоялся званый обед в том же триклине Юстиниана. Государыня и невестка ее сели на вышеупомянутом троне, а княгиня стала сбоку. Когда стольником были введены по обычному чину княгини и сделали земной поклон, княгиня, немного наклонив голову на том месте, где стояла, села за отдельный стол с зостами по чину. На обеде присутствовали певчие церквей св. апостолов и св. Софии и пели царские славословия. Были также всякие сценические представления. В Золотой палате состоялся другой званый обед; там кушали все апокрисиарии Русских князей, люди и родственники княгини и торговые люди и получили: племянник ее 30 милиарисиев, 8 приближенных людей по 20 мил., 20 апокрисиариев по 12 мил., 43 торговых человека по 12 мил., священник Григорий 8 мил., люди Святослава по 5 мил., 6 людей (из свиты) апокрисиариев по 3 мил., переводчик княгини 15 мил. После того как царь встал из-за стола, был подан десерт в ариститирии, где был поставлен малый золотой стол, стоящий обыкновенно в пентапиргии, и на нем был поставлен десерт на блюдах, украшенных эмалью и дорогими камнями. И сели царь, царь Роман Багрянородный, багрянородные дети их, невестка и княгиня; и дано было княгине на золотом блюде с дорогими камнями 500 мил., шести приближенным женщинам ее по 20 мил. и 18 прислужницам по 8 мил.

Октября 18-го, в воскресенье, состоялся званый обед в Золотой палате, и сел царь с Русами, и опять был дан другой обед в пентакувуклии св. Павла, и села государыня с багрянородными детьми ее, невесткою и княгинею, и дано было княгине 200 мил., племяннику ее 20 милиарисиев, священнику Григорию 8 милиарисиев, 16 приближенным женщинам ее по 12 милиарисиев, 18 рабыням ее по 6 милиарисиев, 22 апокрисиариям по 12 милиарисиев, 44 купцам по 6 милиарисиев и двум переводчикам по 12 милиарисиев».

Итак, 9 сентября в среду состоялся прием по случаю прибытия русской княгини Ольги. Княгиня вошла со своими родственницами княгинями и избраннейшими прислужницами. Позади нее вошли представители русских князей и торговые люди и стали внизу, у завес.

С княгиней были ее племянник, священник Григорий, переводчик и остальная свита.

Все они получили достойные дары, как о том сообщает Константин Багрянородный.

Племянник – значит сын сестры или брата. Братьев у Ольги не было, по крайней мере, ни один источник об этом не сообщает. А сыновьями сестер, насколько известно из русских преданий, были Вадим Новгородский, убитый Рюриком, и сам Рюрик. Так кто же из них был с Ольгой во дворце константинопольского императора?

И Галл Аноним, и Козьма Пражский – древнейшие из дошедших до нас летописцев западных славян – мало что знают о своих странах ранее второй половины X века. Моравские же хроники не сохранились. Ими, однако, пользовались хронисты XVV–XV веков, и в позднейшее время сохранялись обильные предания о Святополковой и постсвятополковой Моравии. В конце XVIII века их попытался свести X. Фризе в истории польской церкви раннего периода. Автор, правда, не делал различия между древнейшими источниками и сочинениями своих предшественников XVII века (вроде Матвея Претория – автора написанных в конце XVII века «Деяний готов»), но наличие определенной традиции само по себе представляет значительный интерес.

X. Фризе приводит довольно обстоятельный рассказ о русском князе эпохи Игоря и Ольги. Звали этого князя Олегом, или Александром, и был он не кем иным, как сыном самого Олега Вещего. В этой версии Игорь значился племянником Олега, захватившего в 882 году Киев. После смерти князя Игорь изгнал своего двоюродного брата в Моравию, где последний в 940 году был провозглашен королем. После этого братья помирились и заключили даже союз. Олег ведет тяжелую борьбу против «гуннов», то есть венгров. Такое отождествление, между прочим, было обычно для X века. Видукинд Корвейский, писавший историю саксов около 967 года, тоже считал, что венгры – это те же авары, являющиеся потомками гуннов, вышедших, в свою очередь, из готов. В войнах Олега против гуннов в 945 и 947 годах на его стороне была и русская помощь. Тем не менее в битве на реке Мораве он потерпел поражение. В 948 году он пытался отобрать у гуннов Велеград, но снова его ждала неудача. Король укрепился в Ольмоуце. Снова война в 949 году. Ряд побед. А затем поражение при Брюнне. Олег бежит в Польшу и просит помощи у Земислава, князя польского, а так же у Игоря. Имени Земислава другие источники не знают. Но у Галла Анонима примерно в это время в Польше княжит отец Мешко Земомысл, причем приведенные в хронике сведения явно легендарного характера.

В 950 году против гуннов с большим войском выступил герцог баварский Генрих. Это сообщение подтверждается другими источниками. Воспользовавшись сложившейся обстановкой, Олег поднимается снова и ждет помощи от Игоря. Но приходит сообщение о гибели Игоря. В «Повести временных лет» смерть Игоря датирована 6453 годом, что по константинопольской эре должно было бы означать 945 год. Но многие известия летописи за X век даны не по константинопольской, а по какой-то иной эре, отличавшейся от константинопольской на четыре года. Гибель Игоря по этой эре надо датировать 949 годом, что близко дате нашего источника.

Не совсем понятно, почему Олег бегством в Польшу навлек нападение гуннов на хорватов. Видимо, речь идет о карпатских хорватах. Олег отправляется на Русь к Ольге, помогая ей усмирить неприятелей. Здесь на Руси Олег и умер в 967 году. Поскольку он был крещеным, X. Фризе предполагает, что и к крещению Ольги, и к приглашению Адальберта Олег имел самое непосредственное отношение.

Следует еще раз подчеркнуть, что в распоряжении Фризе были недостоверные, легендарные источники моравского происхождения. Здесь, в частности, указывалась дата сохранения в Моравии славянского богослужения: до 1070 года. Были здесь также какие-то сведения о распространении кирилломефодиевской традиции на Польшу и западнорусские земли, хотя последнее может быть и осмыслением авторов XVII века. Из пересказа нельзя, однако, понять, где именно Олег сын Олега принял христианство, то есть относится ли и он к числу варягов-христиан или же был окрещен кем-то из учеников славянских просветителей (Кузьмин А. Падение Перуна. М., 1988).

Иоанн Скилица (XI век) сообщает об Ольге: «И жена некогда отправившегося в плавание против ромеев русского архонта, по имени Эльга, когда умер ее муж, прибыла в Константинополь. Крещеная и открыто сделавшая выбор в пользу истинной веры, она, удостоившись великой чести по этому выбору, вернулась домой».

Этот пассаж подтверждает ранний срок сотворения легенды – еще во времена Ярослава.

Надо только помнить, что наши историки спутали и смешали воедино двух княгинь: Олгу-Прекрасу и Хельгу-Росвиту, из-за чего и получилась невообразимая путаница. Однако эта путаница была вполне закономерна, ибо при помощи неважно каких сведений надо было доказать факт крещения княгини Ольги, вот и пришлось приписывать ей чужие дела.

Заодно уж приведем сведения Якова Рейтенфельса: «Особенно же славится громадными пещерами, искусственно ли или природою созданными – это не решено окончательно, гора, находящаяся на расстоянии полумиллиария от города, близ Печерского монастыря. Здесь находятся тела святой Елены, или Ольги, монаха святого Иоанна и других знаменитых людей, совершенно сохранившиеся и как бы поныне еще дышащие». Эти слова подтверждают то, что легенда складывалась постепенно и в окончательном виде предстала весьма поздно. Еще не нашли саркофаг святой Ольги, а тело ее уже хранится в пещере, как о том стало известно Рейтенфельсу. Хранится без всякого гроба. Лишь гораздо позже появятся раки с нетленными телами. Пока же – только тела с разной степенью сохранности.

В 958 году Ольга отправилась в Константинополь к императору Константину Львовичу. Там она возбудила благородную страсть к себе в Иоанне Цимисхие. Но, приняв от него крещение, остроумным отказом отклонила от себя цепи супружества.

Иоанн, Михаил, Константин. Именно эти три императора влюблялись в Ольгу, как уверяют нас разные русские летописи.

«Княгиня (Ольга) стремилась получить крещение именно из рук византийского патриарха и именно в столице империи – Константинополе, так как это повышало и ее престиж внутри Руси и за ее пределами» (История государства Российского. Жизнеописания/Под ред. С. Н. Синегубова. М., 1996).

Мне трудно представить себе повышение престижа княгини-христианки среди ее подданных-язычников. Но хватит об Ольге.