Текст книги "Киевская Русь. Страна, которой никогда не было? : легенды и мифы"

Автор книги: Алексей Бычков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)

Чтобы заручиться поддержкой Царьграда в своих устремлениях захватить престол, Ярослав Владимирович объявляет христианство государственной религией.

Надо сказать, что принятие христианства способствовало феодальной раздробленности, так как к сепаратизму князей прибавился и сепаратизм епископов. Раздробленность христианской Европы мы можем видеть и поныне. Многие православные не знают даже, что католики – это христиане.

Павел Алеппский (XVII век): «В одном из упомянутых алтарей находится большой беломраморный саркофаг с горбообразной крышей, с крестами… О удивление! Откуда они привезли этот мрамор?., ибо в этой стране, несомненно, нет мраморных каменоломен». Так говорит Павел о саркофаге Ярослава, который по стилю соответствует армянским саркофагам VII века. Таковые часто встречаются в Херсонесе, Ольвии, в Малой Азии.

А теперь расскажем о дочерях Ярослава и Ингигерд – Элизабет (Эллизиф) и Анне.

Скандинавские саги повествуют о том, что Харальд (Эгда) Сигурдарсон, или Суровый Правитель (норвежский конунг с 1046 по 1066 год) отправился на восток к князю Ярославу, который хорошо принял его и сделал хёвдингом над людьми, охраняющим страну. Харальд прожил здесь несколько зим, разъезжая по всей стране.

У конунга Ярицлейва и княгини Ингигерд была дочь по имени Элизабет, которую норманны называли Эллизиф. Харальд посватался за нее, но Ярослав сказал, что не может отдать дочь человеку, у которого нет своего королевства для управления. И тогда Харальд через Грецию отправился в Константинополь.

«Затем отправился он в Грикланд, и было у него много войска. Держал он тогда путь в Миклагард». В Миклагарде Харальд прослужил несколько лет, посылая Ярославу на хранение свое жалованье.

Рис. 65. Листок из Реймсского Евангелия, привезенного Анной Ярославной во Францию с родины, и портрет самой Анны. Из книги В. А. Чудинова «Загадки славянской письменности» (М., 2002).

Харальд составил несколько песен о «девушке в Гардах, которая не хочет чувствовать склонность к нему».

Затем он вернулся к Ярославу, женился на его дочери и в 1044 году вместе с женой через Альдегьюборг прибыл в Швецию.

У него было две дочери: Мария и Ингигерд.

В 1066 году, покидая Норвегию, Харальд взял с собою жену и дочерей, которых оставил на Оркнейских островах, а сам поплыл в Англию. Там он и погиб.

Примерно в это же время умирает и его дочь Мария. Весной Элизабет и Ингигерд отплыли на восток. Их дальнейшая судьба неизвестна.

Однако более известна другая дочь Ярослава Мудрого – Анна Ярославна, выданная замуж за французского короля Генриха I.

Второй брак французского короля Генриха I (1031–1060) с киевской княжной – собственно говоря, единственный связанный с далекой Русью сюжет, занимающий заметное место во французских средневековых текстах. Все остальное – будь то путаные сведения о Бруно Кверфуртском у печенегов в сочинении Адемара Шабаннского или сообщение Альбрика из Труафонтэн о походе галицко-волынского князя Романа Мстиславича в Центральную Европу в 1205 году – не более чем эпизоды. Общие упоминания о Руси во французском рыцарском эпосе нередки, но как исторический источник они не имеют большого значения.

Нет смысла пытаться представить всю совокупность чрезвычайно многочисленных, но чаще всего лапидарных известий французских хроник и анналов о женитьбе Генриха на Анне. Иные из них любопытны разве что удивительной далекостью от сути дела да курьезными искажениями непривычных имен: Ярослав в них «переодет» в древнего римлянина Юлия Клодия (или хуже того – в какого-нибудь Bullesclot), а «Anna Russa», то есть Анна Русская, превращается в «Anna Rufa» – «Анну Рыжую». Но и наиболее осведомленные не слишком многословны и молчат о причинах такого, что ни говори, довольно экзотического брака.

Сведений о французских брачных посольствах на Русь достаточно для того, чтобы сложилось впечатление, что их было не одно, а даже два. Кларий, монах из монастыря Св. Петра в Сансе, в своей «Хронике»[126]126
  Clarii Chronicon saricti Petri Vivi Senonensis.


[Закрыть] (1108–1109) сообщает: «В то время (речь идет о событиях около 1050 года) король Генрих послал Готье, епископа Mo (что к северо-востоку от Парижа), и Гослена из Шони (на реке Уазе к северу от Суасона; в литературе Гослен часто по недоразумению именуется «Гослен де Шалиньяк») с другими к некоему королю в греческих краях (quidam rex in finibus Greciae), чтобы тот дал ему в жены свою дочь. Назад во Францию тот отправил их с большими дарами и с дочерью».

Своеобразный и весьма колоритный «отчет» одного из участников поездки в Киев сохранился в качестве глоссы на полях «Псалтири Одальрика», одного из клириков Реймсского собора (отсюда ее обычное название – «Реймсская глосса»), Полного перевода этого замечательного источника на русский язык, насколько мне известно, нет, поэтому привожу его здесь целиком:

«В лето по воплощении Слова (то есть от Рождества Христова) 1049-е, когда Генрих, король французский, послал в Рабастию шалонского епископа Роже (Шалон-на-Марне в Шампани) за дочерью короля той страны, по имени Анна, на которой он должен был жениться, настоятель Одальрик просил того епископа, не соизволит ли тот узнать, в тех ли краях находится Херсонес, в котором, как пишут, покоится святой Климент, и до сих пор ли отступает море в день его рождения и к мощам можно ли пройти пешком? Епископ исполнил это. От короля той страны Оресклава он узнал, что Папа Юлий прибыл некогда в ту область, где покоился святой Климент, для борьбы с ересью, которая процветала в тех краях. Когда, сделав дело, Папа из тех краев отправился было назад, явился ему ангел Господень и сказал: «Не уходи, ибо от Господа поведено тебе вернуться и перенести тело святого Климента, которое до сих пор лежит в море». Юлий отвечал ему: «Как я сделаю это, если море отступает только вдень его рождения?» Ангел сказал ему: «Знаком того, что Господь приказал тебе вернуться, и будет отступившее перед тобой море». Папа отправился туда и перенес тело святого Климента, положил его на берег и построил там церковь; затем, взяв от тела часть мощей, увез с собой в Рим. И случилось так, что в тот же день, в какой римский народ встречал с высочайшими почестями принесенные им мощи, могила, оставленная в море, поднялась вместе с дном над водами и сделался остров, на котором жители той земли построили церковь и монастырь. С тех пор к той церкви плавают на кораблях. Названный король Георгий Скав рассказывал также шалонскому епископу, что в свое время он побывал там и привез оттуда с собой главы святых Климента и Фива, ученика его, и положил их в городе Киеве (Chion – видимо, неправильно прочтенное Chiou оригинала), где они чтимы и поклоняемы. И даже показывал эти главы упомянутому епископу».

Ясно, что значение этого текста выходит далеко за рамки узкой темы брака Генриха и Анны. Из Ипатьевской летописи мы знаем, что, действительно, была глава святого Климента (используя эту святыню, рукополагали в 1147 году киевского митрополита Климента Смолятича). Но есть в рассказе Роже Шалонского и вещи удивительные.

Автор приписывает именно Ярославу перенесение мощей святых Климента и Фива в Киев, тогда как в русской истории считается, что они были перенесены отцом Ярослава Владимиром Святым после его крещения. Смущает другое: выясняется, что киевский князь был незнаком с известным рассказом «Жития святого Константина-Кирилла», одного из славянских первоучителей, о том, что мощи святого Климента Римского были обретены в Херсонесе около 860 года именно святым Константином, а вместо того излагает французскому послу совершенно апокрифическую историю о Папе Юлии (337–352)! С мыслью, что в Киеве в середине XI века было не известно «Житие святого Константина-Кирилла», созданное в IX веке и принадлежащее к основным памятникам церковно-славянской литературы, примириться очень трудно, но как иначе объяснить рассказ епископа Роже? Следует отметить, что убеждение в существовании какой-то связи между почитаемым римским святым Климентом и Русью было довольно широко распространено в средневековой Западной Европе. Так, автор «Саксонской всемирной хроники», говоря о ссылке святого Климента, а затем и другого Папы – Мартина I (649–653) в Херсонес, регулярно заменяет «Херсонес» на «Русь».

Как видим, состав посольства Генриха, отправляемого на Русь, по Кларию и по «Реймсской глоссе» не совпадает. Думается, однако, что делать на этом основании вывод о двух посольствах было бы поспешно. Автора «Реймсской глоссы» интересовали, собственно, только мощи святого Климента, поэтому из всего посольства он мог упомянуть лишь человека, принесшего в Реймс сведения о них, – епископа соседнего Шалона. Кларий же вовсе не перечисляет всех членов посольства, что видно и из его замечания о «других», оставшихся неназванными. Таким образом, в обоих источниках речь идет, вполне возможно, об одном и том же посольстве. Другой вопрос – насколько можно положиться на дату посольства, сообщаемую Глоссой, – 1049 год? Она хорошо согласуется с данными из «Жития святого Литберта» (Литберт – епископ Камбрэ, что на севере Франции), источника вполне достоверного, о том, что бракосочетание Генриха I и Анны в Реймсе и рукоположение там же епископа Литберта происходили одновременно, то есть в 1051 году (вероятно, на Пасху или на Троицу, то есть 31 марта или 19 мая). «Французским королевством правил тогда Генрих, муж сильный в битвах и достойный королевства, которым владел. До тех пор он еще не был женат (?), и французская знать готовила ему в жены дочь короля Руси», пишет автор «Жития» монах из Камбрэ Рудольф, близко знавший Литберта. Вместе с тем есть также источники, сведения из которых противоречат этой дате. Нельзя не учитывать, что грамота лаонского епископа Элинана (Гаоп – город и епископство на севере Франции, к северо-западу от Реймса) от 3 декабря 1059 года была подписана самим Генрихом I и датирована 29-м годом правления Генриха и 10-м годом жизни престолонаследника Филиппа. Отсюда следует, что Филипп должен был родиться до 3 декабря 1050 года, а брак его матери – состояться не позднее февраля того же года, то есть наверняка в предыдущем, 1049 году. Но тогда французское посольство не могло отправиться на Русь позднее 1048 года. Согласовать эти противоречивые показания источников историкам пока не удалось, и вопрос этот (хотя и частный) остается открытым.

Анна, судя по всему, отличалась набожностью. Она основала аббатство Св. Винсента (Викентия) в Санли (Senlis) близ Парижа, а Папа Николай II (1058–1061) в послании к Анне хвалил ее за благочестие и ревность к делам церкви. Но либо Папа лукавил, либо судьба оказалась сильнее воспитания, готовя в жизни Анны драматический поворот. После смерти Генриха I она некоторое время принимала участие в государственных делах при малолетнем сыне короле Филиппе I (хотя не в качестве официальной регентши, как иногда утверждается, – регентом был фландрский граф Бодуэн, женатый на сестре Генриха I), и ее имя, вместе с именем сына, стоит под многими королевскими грамотами 1060-х годов, причем однажды даже кириллическими буквами.

Рис. 66. Анна Ярославна. Статуя (Франция, Санслис).

И вдруг Францию потрясает весть о вторичном замужестве королевы – и за кого же? За могущественного графа Рауля де Крепи и Валуа, некогда возглавлявшего феодальную оппозицию против Генриха I. В послании реймсского архиепископа Гервазия (по-французски – Жервэ) к Папе Александру II (1061–1073) читаем сетования высшего иерарха французской церкви: «В королевстве нашем – немалая смута: наша королева вышла замуж за графа Рудольфа, что чрезвычайно огорчает нашего короля и более, чем стоило бы, беспокоит его опекунов». В последних словах Гервазия как будто сквозит некоторое пренебрежение к королеве. Но граф уже был женат, и он расстается с первой женой. Та пишет жалобы Папе. Папа объявляет новый союз графа незаконным, а затем и вовсе отлучает его от церкви. Но Анна снова появляется при королевском дворе только в 1074 году, то есть уже после смерти графа Рауля. Это позволяет думать, что ни «общественное мнение», ни даже папская анафема не произвели на романтическую пару должного впечатления. Имя Анны пропадает из документов в 1075 году. Один из источников – сохранившиеся фрагменты «Хроники монастыря Флери» (отличавшегося интенсивностью историописания) (начало XII века) – сообщает: «После смерти короля королева Анна вышла замуж за графа Радульфа. Когда он умер, она вернулась на родину». Можно ли вполне полагаться на эти уникальные сведения, неясно. Как бы то ни было, но из-за своего второго брака Анна утратила право быть погребенной в королевской усыпальнице в парижском аббатстве Св. Дионисия (Сен-Дени); может быть, поэтому предание помещает ее могилу в основанном ею монастыре Св. Винсента в Санли, к северу от Парижа.

Рис. 67. Крест Генриха– верхний правый, крест-подпись Анны – внизу. Фрагмент из грамоты Суассонскому аббатству.

Под грамотой Суассонскому аббатству Анна поставила крест вместо подписи. Бывший при ней священник удостоверил ее крест, подписав: 4N4PЪHN4 – то есть «Анна Регина». Муж же ее ставил вместо подписи свой крест.

На этом месте сделаем большое отступление от истории русских князей и совершим экскурс в историю о распространении письменности у славян и крещении Руси.

«Аз букы вети»

Черноризец Храбр сообщал, что «раньше» не было письменности у славян, «но чертами и резами читаху и гатааху».[127]127
  «Читаху и гатааху» значит: считали и гадали.


[Закрыть] Такие «черты и резы» сохранились в Боснии до конца прошлого века. Это так называемый «рабош», у русских «бирка». На Западной Украине «раваш» дожил до 1947 года, когда им еще пользовались.

Рис. 68. Рабош (раваш) – палочка, на которую наносятся нарезки «для памяти»

М. Коэн пишет: «Нужно считать, что до прозелитической деятельности двух греческих братьев, Кирилла и Мефодия, славянский язык передавался при помощи греческого или латинского письма». Прав ли он?

Как видим, греческими буквами славяне действительно пользовались, а если мы возьмем «Изборник Киевский» (Киев, 1904), то узнаем, что были славянские тексты, написанные латиницей.

Рис. 69. Имя бога осени и урожая Опоры. Надпись на статуэтке из Прильвицы, Рисунок из книги Maseh A. Die GottesdienstlichenAlterthumer der Obotriten, aus dem Tempel zu Rherra, am Tolienzer Zee. Berlin. 1771

Но интереснее всего узнать о кириллице языческого времени.

Происхождение письменности на Руси, время ее возникновения, ее характер – одна из самых дискуссионных проблем русской истории.

Рис. 70. Так называемые «Фрейзингенские отрывки», славянский текст латиницей (X век).

Традиционно появление письменности на Руси связывают с официальным принятием христианства и притоком литературы из Болгарии около 988 года. Но уже в середине прошлого века стали накапливаться отдельные факты, свидетельствующие о наличии письменности на Руси задолго до ее крещения.

Одним из подтверждений этого является серия находок в последнее время при раскопках в Новгороде так называемых цилиндров с надписями и княжескими знаками. Эти цилиндры выполняли функцию замков-печатей, гарантировавших сохранность ценностей в мешках. Надписи на них указывают на принадлежность ценностей (или части их) князю или «мечнику», а княжеские знаки дают основание связать эту категорию предметов с княжеским хозяйством.

Рис. 71. Цилиндр с надписью, указывающей на принадлежность князю или «мечнику». Рисунок из книги В. Л. Янина «Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1962–1976 гг.)»(М"1978).

Два из восьми известных цилиндров были изготовлены, по крайней мере, на 10 лет раньше легендарного крещения Руси.

На одном из этих цилиндров надпись плохо сохранилась, а на втором ее можно прочесть: «мечник мех (в) полчетверть в этих мот (ех) Полтвец», где «мех» – мешок, «мечник» – административно-должностное лицо, «мот» – возможно, моток, способ завязывания мешка, а Полтвец – имя мечника. В надписи ясно отразилось новгородское произношение, ее характеризуют и определенные графические особенности: использование одного знака «Ь» для обозначения обоих редуцированных (Ь и Ъ).[128]128
  В старину «Ъ» и «Ь» были буквами для полугласных звуков. «Ъ» – звук, схожий с кратким «Ы», «Ь» – для краткого «Е».


[Закрыть] Но надпись, безусловно кириллицей, относится к так называемым одноеровым памятникам.

Важно, что надписи на древнейших цилиндрах свидетельствуют об использовании кириллицы в государственных документах Древней Руси до официального принятия христианства и письменности.

Одноеровые памятники известны давно и обнаружены на разных территориях. Некоторые ученые считают, что именно одноеровое письмо – характерная черта первоначальной кириллицы, возникновение которой они относят к IX–X векам.

Рис. 72. Надпись на жертвенном ноже: «СВАНТЕВИТЪ», посвященная солнечному божеству Святовиту. Рисунок из книгиMasch A. DieGottesdienstlichen Alterthumer der Obo tri ten, aus dem Tempel zuRhetra, am Tolienzer Zee. Berlin, 1771.

Однако, как мы ныне можем констатировать, западные славяне, а также жители Белоруссии весьма рано начали писать руническим письмом, заимствованным ими у датчан.

Весьма похожие рунические знаки можно встретить на русских монетах. Так, надпись, приведенная на этом рисунке:

Рис. 73.

передает имя царя Михаила Федоровича, выбитое на монетах. Надпись читается: «МХАИЛЪ». Это уже не Средневековье. Это уже время династии Романовых.

На бересте писали письма и даже книги по-славянски, пофински, на греческом, латыни и даже на тюркском и монгольском. Имеются грамоты и на неизвестных языках.

Рис. 74. Изображение языческого солнечного божества Сотворя с одноеровой надписью: «БОГЪ НАШЪ СОТВОРЬ». Водяной знак на бумаге.

Белорусские археологи нашли при работах на городище в Масковичах (Витебско-Полоцкое порубежье) более 120 предметов с руническими надписями XIII–XIV веков. Лишь одна надпись сделана латиницей, притом гласные буквы не писались вовсе. Остальные же надписи полностью рунические.

Рис. 75. Новгородская область. Старая Русса. Берестяная грамота XIVвека. Публикуется впервые.

Из новгородских раскопок примечательна кость с рунической надписью, знаки которой совершенно не похожи на белорусские. Жители же Южной Руси имели свое собственное письмо, знаки которого напоминают степные руны наших южных соседей – алан, предков осетинского народа.

Рис. 76. Рунические знаки из Белоруссии (Масковичи), вырезанные на костях животных (XII–XIII века). Рисунок из книги Е. А. Мельниковой «Скандинавские рунические надписи» (М., 2001).

Русская православная церковь считает составителями славянской азбуки – кириллицы – святых Кирилла и Мефодия.

По официальной церковной версии в 860 году Константин-философ, родом из греческого города Фессалоники (Солуни), прибыл в Корсунь и там в церкви обнаружил книгу на русском языке. Так написано в пространном «Житии Константина».

Рис. 77. Костяная пломба с «белорусскими знаками» из Ладоги. Рисунок из книги Е. А. Мельниковой «Скандинавские рунические надписи» (М"2001).

Рис. 78. Руны на ребре коровы из Новгорода, Рисунок из книги В. Л. Янина «Новгородские грамоты на бересте (из раскопок 1962–1976 гг.» (М., 1978).

Рис. 79. Глиняный горшок из А лика ново (Рязанская область)с рунической надписью на неизвестном языке (рисунок из «Археологических известий и заметок». 1897. Ne12). В Рязанской земле жили не только рязанцы, но и ерзянцы. Г. Ф. Турчанинов прочел эту надпись, и оказалось, что она выполнена не на русском, а на осетинском языке.

Арабский писатель Ибн-эль-Недим в своей «Книге росписи наукам» пишет: «Мне рассказывал один, на правдивость которого я полагаюсь, что один из царей горы Кавказ послал его к царю русов; он утверждал, что они имеют письменность, вырезая письмена на дереве. Он показал мне кусок белого дерева, на котором были изображены, не знаю, были ли то слова или отдельные буквы». И приводит эту надпись:

Рис. 80.

Но вернемся к Кириллу.

860 год. «…И дошел до Корсуня… обрете же ту Евангелие и Псалтирь, роускыми письмены писано, и человека обреть, глаголюща тою беседою, и беседовав с ним, и силу речи приемь, своей беседе прикладая различии письмен гласнаа и согласнаа и к Богу молитву творя, вскоре начать чести и сказать, и мнозися ему дивляху».

Рис. 81. Константин-Кирилл. ФрескаIX века, Рим.

Итак, Евангелие и Псалтирь уже были переведены на русский язык, написаны «русскими буквами», которым и обучился Константин. (Библия же полностью на славянский была переведена всего 500 лет назад, в 1499 году, Геннадием, архиепископом Новгородским.)

Рис. 82. Древнейшее славянское письмо – глаголица.

А вот что говорит об этом Толковая Палея: «Се же буди ведомо всеми языки и всеми людьми, якоже русский язык ни откуда же приа веры сия и грамота русскаа никим же явлена, но токмо самим Богом Вседержителем Отцем, и Сыном, и Святым Духом. Володимеру же Святый Дух вдохнул веру ирияти и крещение от грек и прочаа наряд церковный, а грамота русскаа явилась Богом дана в Корсуни руску, от нея же научился Константин, отуду сложив, написаврускьгм гласом… Тот же муж русин бысть благоверен помыслом и добродетелью, в чистой вере един уединився и той един от руска языка явился прежде крестьяный и не ведом никимь же откуду есть бысть».

Итак, по церковной версии сам Константин-Кирилл научился грамоте славянской в Корсуне у русского человека. Он не создавал славянской азбуки, и, несмотря на это, Церковь объявила Кирилла создателем русской азбуки, а заодно приписала это в заслугу и Мефодию.

Научившись в 860 году русской грамоте, Кирилл через три года отправился в Моравию, где славяне пользовались руническим письмом, и там перевел на славянский язык Священное Писание. Уже признано, что древним славянским письмом является глаголица.

Уже после смерти Кирилла и Мефодия ученик Кирилла Климент «для македонских славян создал новые письмена, более удобные, чем письмена Константина».

Для этого он взял за основу буквы греческого письма и добавил из глаголицы взятые знаки для тех звуков, которые отсутствовали в греческом языке. Впоследствии этот алфавит Климента был назван «кириллицей» (незаслуженно, надо было бы назвать «климентицей»).[129]129
  ! Кириллица изменялась с VIII по XIV век, и при этом перед ней существовал уже готовый образец в виде глаголицы.


[Закрыть]

Согласно другим сведениям, например русским преданиям, кириллицу, или греческое письмо, для болгар учинил император Михаил Куропалат.

Правда, эта легенда весьма позднего происхождения, В греческих документах встречаются и другие имена разработчиков письма, в частности Роман и Мефодий. Но важно другое. Почему буквы алфавита расположены именно в таком порядке?

Сравним алфавиты европейских народов древности.

Кельтский огамический алфавит языческого времени:

В L V S N H D С Т Q M G Ng Z R A О U E I

После 400 года (христианское время):

А В L N О F S H U D Т С Е M G Ng R I.

Возникает вопрос: зачем понадобилось менять расположение букв в алфавите?

Возьмем германский рунический алфавит:

F U Th A R К G W H N I J I… P R S T В E M L Ng O.

Возникает еще один вопрос: почему порядок букв алфавитов не совпадает у двух соседей, зачем придумывать свой порядок букв в алфавите?

Рис. 83. Древнейшая глаголическая надпись на акте афоно-иверского монастыря, 982 год: «ЗН(а)К ГИОРГИ ПОПЪ».

Готский алфавит, созданный для записи христианских текстов, дает порядок букв такой же, как в греческом. Более поздний алфавит Алкуиновой рукописи дает другой порядок. Почему?

О происхождении рунических знаков англо-саксонская «руническая поэма» сообщает:

 
Асс – родоначальник любой речи,
Мудрости зло и знания удовольствие
И каждому ярлу процветание и надежда.
 

То есть утверждается, что Асс – изобретатель письменности (ему соответствуют Ассура, Ахурамазда, Аз-Уж).

Вернемся к готскому Алкуинову алфавиту: «Аза беркна гевве…», то есть «Аза буквы дал…». А что с нашим алфавитом?

A3 БУКЫ ВЕТИ ГЛАГОЛ ДОБРО ЕСТЬ ЖИВИТЕ ЗЕМЛЕ И КАКО ЛЮДИ МЫСЛЕТЕ НАШ ОН ПОКОЙ РЦЫ СЛОВО ТВЕРДО.

В современном переводе: «Аз (Уж) буквы разъяснил, речь человеческая является ценностью. Живите землею своей и, как все люди, знайте, наш Он покой, и слова этого держитесь твердо».

Получается, что и в русском алфавите заключена древняя гата о боге жизни и письменности Уже-Азе:

 
Аз – словом сим молюся Богу,
Всей твари зиждителю
видимыим и невидимыим.
 

Заметив (хоть и слишком поздно), что по недосмотру в алфавит внесена языческая молитва, предприняли попытку написать христианскую азбучную молитву. Имеется даже две таких христианских азбучных молитвы, но запомнить их крайне трудно, так что до сих пор проверенная веками на прочность языческая гата присутствует в нашей культуре.

Рис. 84. Граффити на соборе Софии Киевской. Под изображением лесного бога Полкана, держащего в руках бога жизни и письменности Ужа-Аза, записана древняя азбука

Древнейшая запись азбучной гаты имеется на граффити собора Софии Киевской, где под изображением лесного бога Полкана, держащего в руках бога жизни и письменности Ужа-Аза, записана древняя азбука. Правда, в ней три лишних буквы: Кси, Пси и У (в древности «У» и «В» у славян не различались, стало быть, запись уже носит на себе влияние греческой азбуки).

Ну а футарк – это просто запись молитвы «Отче наш» (по-древнегермански, конечно): «Фадер унзер, ду ан радорум…»

Итак, вывод: алфавит – это молитва Богу. Футарк – христианская молитва, азбука – языческая.

Заодно вспомним слова Иисуса: «Я есть альфа и омега» (Апокалипсис. 1, 8), то есть Иисус является алфавитом-молитвой самому себе.

Обычно думают, что у славян были кириллица и глаголица. Некоторые вспоминают, что западные славяне пользовались еще и латиницей. И это все. На самом деле это глубокое заблуждение. Кроме глаголицы, кириллицы и латиницы славяне употребляли и другие виды письма, например арабицу.

Рис. 85 Расписка на польском языке (1759 год). Транслитерация. «Чине ведомо, йавно то мой квитанцийо дано паном Йусуфоки, Исмаилови и Йахии Тупалским, браци родзоним, на то, ижем з ласки и милоеердза их билам на вигодованйу лат чтири и пул, с ктурих ласки пилам даний да навуки подлуг веери исламскей. А же ми пан буг сондзил з лудзми доприми мусулманми исц до вилийату мусулманскего, теди вечне их прешчам и квитуйе. Року Мухамеда тисонц сто седемдзесот другего ремезана месонце двудзестего другего дна. Ктуро то квитанцийо репка мойо подписуйе з шагатами. Исмаил Новоселский, шагат Йекуб Йакубовский. Мустафа Адамович»

В западных областях Белоруссии и в Литве известны рукописи на польском и белорусском языках, написанные арабскими буквами. Приведу два примера для любознательных.

Люди, указанные в расписке, мусульмане, их имена – мусульманские, фамилии же – славянские. Некоторые утверждают, что это писали литовские татары. Но тогда почему нет ни строчки по-татарски или по-арабски?

Ясно, что говорили и писали они только по-славянски, не зная ни арабского, ни тюркского. Это – не татары. Хотя они могли происходить от родителей-неславян. Однако самое удивительное, что мы имеем книги, написанные арабицей, как мусульманские, так и христианские. И даже языческие!

Если они и были татарами, то давно уже ославянились. Но арабица не мешала им писать по-славянски.

И о книжном деле на Руси. Согласно «Повести временных лет», появление книг на славянском языке относится к 898 году. Именно в это время Кирилл и Мефодий переводили священные книги на славянский язык. Правда, как гласит предание, Кирилл умер в 869-м, а Мефодий в 885 году. Стало быть, переводили посмертно.

Церковь уверяет нас, что святые братья были греками из города Солуни (Фессалоники); польский историк Стрыйковский уверяет, что Кирилл был славянином. А что сообщает нам сам Кирилл?

«Гласник друштва српске словесности» (год 8/1856) издал автобиографию святого Кирилла. Это так называемая «солунская легенда»,[130]130
  См. также: Богданов Иван. Безсмьртни слова. София, 1980. С. 130.


[Закрыть] которая гласит:

«Рожден был я в Каппадокии и учился в Дамаске. Однажды, находясь в церкви великой патриархии в Александрии, услыхал я голос, исходящий от алтаря: «Кирилл, Кирилл, иди в землю славянского народа, названного болгарами, потому что тебе Бог определил ввести их в Веру и дать им Закон».

Сильно сожалел я, ибо не знал, где находится болгарская земля. И отправился на Кипр и не смог узнать ничего о болгарской земле и хотел возвратиться, но убоялся стать как пророк Иона и отправился еще и на Крит. И там мне посоветовали отправиться в город Солунь.

И отправился я туда, и явился пред митрополитом Иоанном, и когда ему рассказал, тот весьма надо мной насмехался и сказал: «О, неразумный старче, болгары являются людоедами и тебя просто съедят». Пришел я на базар и слышу, как болгары говорят, и сердце мое устрашилось и был как в аду и во тьме.

Однажды на святой неделе вышел я из церкви и сел на камень в задумчивости и в скорби. И тогда увидел голубя, который ворковал и носил в клюве прутики смоковницы, связанные попарно. И бросил он их мне в подол, и когда я их пересчитал, насчитал их всего 32. И когда их положил я за пазуху, отнес их митрополиту. Тогда они скрылись в теле моем, и я перестал понимать греческий язык. Все солуньцы собрались там, удивляясь мне. Поэтому они меня и укрыли.

Услышали болгары обо мне, и великий князь Десимир Моравский и Радивой князь Преславский и все болгарские князья собрались около Солуни и воевали против Солуни три года, проливая много крови и говоря: «Выдайте нам человека, которого Бог нам послал». Из-за этого меня отправили к ним.

Болгары взяли меня с большой радостью и отвели меня в город Равен на реке Брегалница. Я им написал 32 буквы. Немного их поучил, и они многому научились. После чего, говорит Бог, они предадутся христианской православной вере».

«Проложное Житие Мефодия» сообщает весьма интересные сведения: «Кирилл уговорил брата своего идти с ним, потому что тот знал славянский язык». Кирилл же был специалистом по семитским языкам, хорошо знал Коран и, видимо, арабский язык, но не знал славянского.

Сохранились свидетельства того, что сочинения Константина с греческого на славянский переводил именно Мефодий. Помимо всех его достоинств во время миссии он «служил меньшому брату, как раб». Именно так говорится о нем в его «Житии». Получается, сам Кирилл не знал славянский язык и не отличался большой работоспособностью.

Так откуда же стало известно, что родившийся в Дамаске Кирилл является братом рожденному в Моравии Мефодию?

Кирилл Солуньский и Мефодий Моравский стали братьями по решению Церкви. Разве этого достаточно для того, чтобы их считать греками из Солуни или даже славянами?

Рассказав об изобретателях письменности, не помешает сообщить и о первопечатниках.

Некоторые думают, что первым славянским первопечатником был Иван Федоров, а первым первопечатником в Европе – Иоганн Гутенберг. И то, и другое неверно.

Древнейшая печатная книга Иоганна Гутенберга – «Сивиллова книга» (на латинском языке), отпечатана около 1445 года.