Текст книги "Воинственная и потомок берсерков (СИ)"
Автор книги: Александра Зиновьева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)
Тут Рома ухмыльнулся:
– Я знаю ответ. Это – жизнь.
Невероятно. Что, Минотавр специально ему подсказал или это вышло случайно?
– А вот теперь – правильно! – объявил Минотавр. – Но раз вы использовали оба права на огрешность, то при третьем, завершающем вопросе вам нельзя будет допустить промах.
Ромка обречённо кивнул. И вновь Минотавр подошёл ко мне:
– Витает дивно в небесах,
Но нет ни туч и ни дождя,
Летает даже в облаках,
Пускает струи льда или огня.
Ну, тут с первой строчки всё ясно. Ещё с первых слов во мне мелькнула мысль:
– Дракон, – выпалила я. Ведь я с малых лет представляла его дивный полёт и то, как я стану когда-нибудь его всадницей.
– Верно! – оценил Минотавр, глядя на меня с одобрением. Да, так я и знала. Особенно последняя строчка свидетельствует о правильности моей догадки. Существо встало перед Медведем:
– Я есть везде, я есть всегда,
Неуловимый, как мечта,
Но ты слови меня – тогда
Будешь счастлИв, как никогда.
Мне или кажется – или мне задают самые лёгкие вопросы, Медведю – сложнее, а самые трудные – Роме? Хотя... Миша ответил быстро:
– Момент? – поинтересовался он.
– Верно! – воскликнул Минотавр, довольный Мишей. Подойдя к Роме, он немножко нахмурился.
– Это – последний раз, когда вы можете позволить себе дважды ошибиться, – предупредил он, как будто сомневаюсь в умственных способностях Ромы. Я волновалась.
– Её гранит тяжёл,
На вкус он – очень твёрд.
И к новому привёл
Он весь людской народ.
Этот гранит в сознаниях
Открытия создаёт.
И прибавляет знания,
Ума он придаёт.
"Её гранит тяжёл"... Сразу ассоциация – гранит науки! Устойчивое выражение. Ко всем строкам подходит.
Рома помолчал... Может быть, он специально делает паузу для эффекта? И произнёс:
– Наука.
– Да! – Минотавр даже хлопнул в ладоши. – А у вас есть шанс, юноша!
Рома вздохнул. Был это вздох облегчения или нет? Хочет ли он отправиться в лабиринт с друзьями или желает, чтоб мы с Медведем были наедине? И вновь головоломка адресована мне:
– Светлей и жарче на земле его не сыщешь,
Оно способно что угодно поглотить.
Но коли способ овладеть им ты отыщешь,
То сможешь сквозь него ты проходить.
"Светлей и жарче на земле его не сыщешь" – это могло быть солнце, но оно не находится на планете Земля, да и уж вряд ли оно уж "способно что угодно поглотить". А третья строчка... мне напомнила о Тёмной Колдунье и её магах-приспешниках, ввдеби которые хотели овладеть стихией огня. Но ответ должен быть среднего рода:
– Пламя! – сказала я и встретилась взглядом с Медведем. Видимо, он тоже вспомнил сегодняшнюю битву, в которой отвоевали драконов, убили противников и не дали Тёмной Колдунье выполнить свой план. А после этого – похоронили Митю. Митя... Уверена, после смерти он попадёт в рай... Как и Эвелин... Возможно, они там полюбят друг друга и будут вместе... Ещё я верю в то, что после смерти душа человека, который дорожил кем-то при жизни, становится его ангелом-хранителем. И я думаю, Митя – станет им для меня, учитывая то, что меня ждут ещё сложные и опасные обстоятельства.
Но я не знаю, через сколько дней после ухода в мир усопших им можно быть. Но чувствую, что он будет им, как только – так сразу.
– Замечательно! Вы – умная девушка! – тут я невольно улыбнулась. Даже Минотавр это заметил. Хотя... несмотря на это, я не смогла уберечь Митю... Так как должна была уничтожить статуи и побороть Посвящённых. Улыбка сошла на нет, и я постаралась скрыть неуместное в данной ситуации выражение скорби. Всё же я добилась своего, прошла испытание... Но всё равно вспоминаю о Мите. Он умер сегодня ночью. Мои сердечные раны по поводу этого не затянулись и не затянутся ещё долгое время. Как и те, что появились из-за гибели Светы и Эвелин, да и потери всяческой связи с Лизой. Я глубоко вздохнула. – Вы ответили на все три загадки и ни разу при этом не ошиблись. Вы – можете идти в Мидденлэнд, вот только граница, ведущая в ту страну – это лабиринт, – лабиринт... Ну, это я определила с самого начала... Значит, для того, чтоб пройти в Мидденлэнд, мои трудности ещё не закончились! Блеск! Моя жизнь будет снова висеть на волоске! – Когда я закончу с вами, юноши, – зверобык обратился к ним, – и установлю, кому стоит туда идти, я дам вам всем необходимые инструкции, чтоб вы выжили и не попали в мир духов. Ну а вы, девушка – подождите. Думаю, вы захотите отправиться вместе с друзьями.
Конечно, я этого хочу! С Медведем – в особенности. И он точно разгадает загадку правильно. Ну а Рома... Не знаю... Он теперь не имеет права на ошибку. Конечно, он ценный союзник, но... Мне хотелось бы больше времени провести наедине с Мишей. Ведь я призналась себе – я люблю его! И мне известно, что он меня – тоже. Поэтому я ощущала – нам нужно побыть одним... Без Ромки... Присутствие которого только б мешало нам. Но с другой стороны – вдруг одни мы с Мишей не выживем? Минотавр повернулся к нему:
– Слово это многозначно:
В одном его значении
Всё спокойно и удачно
В энном населении.
Есть значенье и иное, Более объёмное.
Оно включает всё живое, Да и даже мёртвое.
Понимая два значенья – ты составишь слово. Да выберешь, какое значимей другого.
Вот так загадка! "Включает всё живое"! И мёртвое! Это – мир!Спокойствие... Да, всё сходится!
– Мир, – снова быстро отозвался Медведь.
– Верно! – сказал Минотавр. Медведь подошёл ко мне и взял за руку. Я была рада, что могу к ней прикоснуться и что продолжать путешествие нам с Мишей предстояло вместе. Теперь мы ждали, каков будет результат насчёт Ромки. Минотавр к нему приблизился:
– Она светится, но не греет,
Она мерцает и блестит.
А девушки, её имея,
Притягивают, как магнит.
Тут Рома почесал подбородок и выдал совершенно неожиданные слова:
– Загадка лёгкая. Я знаю на неё ответ. Но я не буду продолжать свой путь. Точнее, он не мой. Он – ваш, Марина и Медведь. Вы – связаны судьбой и кровью. Миссия была передана из уст в уста именно вам. А я лично ни на миг не переставал жалеть о ней с тех пор, как согласился. Точнее, я готов был отказаться и никуда не идти, но ты, Медведь, уговорил меня. Тем, что в дорогу вызвалась Света. Но она умерла. Скажите, кому стало лучше от того, что она не осталась в Институте? Слова Ромы задели меня за живое.
– Я не просила её собираться со мной. Как и Лизу! – воскликнула я. – Они сами на всём настояли, и я в конце концов вынуждена была их взять.
Внутренне я была согласна с Романом. То, что я взяла с собой Свету, ничего хорошего не принесло. Ну, кроме того, что она убила парочку оборотней в полнолуние. Медведь же, похоже, вообще рассердился:
– А то, что я вынужден рисковать собой, для тебя значения не имеет?! Но я готов на этот риск рада правого дела!
– Имеет, – спокойно и грустно возразил Ромка. – Я готов был отдать свою душу за то, чтобы ты и Марина продолжили путь. Я же знаю, как ты хотел бы побыть с ней вдвоём.
– Вы и сейчас готовы отдать мне её? – вмешался в спор Минотавр. – Вашу душу?
– Нет! – хором воскликнули мы с Медведем, несмотря на своё возмущение. Но Рома ответил:
– Да, – в его глазах была печальная честность. Минотавр развёл руками.
– Ну, что ж, раз вы вновь готовы отдать свою душу – я не могу её у вас забрать, и ваш отказ идти дальше вызван вовсе не трусостью. Видимо вы решили, что путь в Мидденлэнд – не ваш путь. Но человек и сам порой не знает, с чем связана его линия жизни. Однако я не вправе настаивать. Я могу запретить лишь идти в лабиринт, но не могу запрещать повернуть обратно. Так что вы вольны сами решать, как поступать, а как – нет.
Медведь... Я чувствовала, что пульс его понемногу утихает. Миша перестаёт сердиться.
– Ладно, раз ты не хочешь идти с нами – это твой выбор, – произнёс он, выпустил мою руку, подошёл к Роме и обнял его. – Прости, что заставил тебя пойти на миссию.
– Ладно, проехали, – Рома хлопнул Медведя по плечу. – Тем более, я сам согласился. А вам с Мариной, – он краем глаза указал на меня, – сейчас ОСОБЕННО нужно уединиться. Ты уж прости, но это я воспринял, как знак.
Рома – он знал о чувствах Медведя ко мне. Интересно, насколько давно? Тогда, когда Света его посвятила в свою идею о любовном треугольнике? А раньше? И когда именно у Медведя ко мне проявилась симпатия и любовь? Когда он их осознал? Да, нам определённо нужно многое обсудить.
А кто ещё, кроме Ромы, знал, что Медведь ко мне неровно дышит? Естественно, Света и Лиза. Света... Откуда она так внимательно всё разглядела? Я на Медведя в тот раз, когда его друзья тренировали Свету и Лизу, внимания не обращала. А у Светки опыт, намётанный глаз – она то, что касается любви распознаёт и по малейшим признакам. Именно она и её наблюдательность во мне зародили мысль о том, что Медведь может ревновать меня к Мите. Если бы Света мне ничего не сказала... Я б догадалась не сразу. И ещё я хочу спросить у Медведя – было ли у него что-то со Светой? Если и было, то... это, конечно, дела давно минувших дней, но... что-то внутри меня грызло по этому поводу. И Рома прав. Хватит нам с Мишей хранить наши мысли в себе. Надо всё высказать начистоту.
– В этом ты прав, – заявила я Роме, хлопнув по плечу Мишу. – Нам многое с ним предстоит выяснить.
– А как ты планируешь поступать дальше? – спрашивая Рому, перевёл тему разговора Медведь. – Что будешь делать? Куда пойдёшь?
– Я побегу сразу к скалам. Думаю, Кайла меня заметит и приютит. Если встречусь с какими-нибудь чудовищами – убью их или она это сделает за меня. Может, позже попробую вновь попасть в Институт. Если Кайла подскажет, как это сделать.
Да, вопрос возвращения – это большая проблема. Дело в том, что никто не помнит того момента, когда родители туда их приводили – это стирается из памяти, чтобы никто не сумел сбежать. Но раз уж Филипп – он был другом директора нашего Института – то он подскажет, как нам вернуться и сам тоже явится туда. Чтоб справедливость по поводу смерти Артёма Филимоновича была восстановлена. Теперь осталось миновать лабиринт, и пройдёт два-три дня – мы с Мишей доберёмся до Филиппа.
– Ну ладно, давай, удачи, – Медведь улыбнулся Роме. Конечно же, как одного из спасителей своих детей, Кайла примет его, только вот на какое время? И я не думаю, что она слишком обрадовалась бы тому, что он нас с Медведем покинул. Но... по крайней мере, я думаю, что она сумеет понять Романа.
Я тоже обняла его на прощание, хотя мы, несмотря на товарищество, не очень-то сильно и сблизились. Затем мы с Медведем отошли и встали перед порогом тропы, ведущей в недры скалистой границы. Минотавр. Он обещал дать нам какие-то наставления. Я и Миша оглянулись к нему, готовые слушать и, выслушав, отправляться дальше.
– Я вижу, вы уже готовы, – начал он. – Мои указания будут просты и, надеюсь, что вам несложно будет им следовать. Весь первый день внутри границы не будет ничего сверхъестественного, и до полуночи вы вольны делать всё, что угодно – за это вам ничего не грозит. Но именно к этому времени вы должны быть уже выспавшимися – ибо в начале следующих суток из каменных стен будут появляться призрачные зомби – это души погибших людей, участвовавших в давней войне между Визардлэндом и Мидденлэндом до возникновения этой самой границы, – эту войну мы на "Истории волшебства" ещё не проходили... Интересно, почему? Для того, чтоб никто из учеников, когда вырастет, не устроил мятеж против соседней страны? Но никто и не сможет – ведь мятежнику не ответить на один и единственный вопрос минотавра так, чтоб остаться живым. Кто знает, может, я больше б любила "Историю волшебства" – если б узнала на этом уроке о том, что рассказывает Минотавр. – Именно она прекратила войну, после чего воевавшие умерли под её стенами, заживо погребённые под землёй, а их души остались неупокоенными – и обитают там в виде призраков. Но в то же время они и зомби – ведь перед тем, как война началась, обе армии были "зомбированны" – подчинены чужой воле, порабощённые злой магией противодействующих злых волшебников, которые хотели уничтожить вражескую страну. Однако и здесь, и там, были светлые маги, они объединились между собой, но понимали, что колдовство Порабощения им не снять, ибо пока они снимают его с нескольких воинов, остальные – уничтожают друг друга и со временем доберутся до мирного населения. И добрые волшебники с двух территорий воздвигли вот эту самую границу – настолько огромную, что под нею погребены все войска без остатка. После этого между странами был заключён мир, а тёмным волшебникам пришлось признать своё поражение. Но, чтобы в ту и в эту страну не могли проникнуть нечестивые, а лабиринта в каждой стороне есть страж. Впрочем, так как вы прошли мою проверку – вы его с той стороны не увидите в любом случае. Вы показали, что чистые сердцем и сильные духом – повторного подтверждения не потребуется. А души тех воинов найдут свой покой лишь тогда, когда они обнаружат незадачливых путников. Если вы будете идти шагом, пусть даже и разговаривая, они не заметят вас, а ваш говор для них не слышен. Но нельзя будет останавливаться дольше пяти минут или же переходить на бег. Так они вас увидят. И вам ни за что не справиться с ними: они ведь не просто призраки или зомби, против которых вас обучали обороняться в Институте. Они -и то и другое одновременно и будут сновать перед вами все вторые сутки и не надейтесь от них спастись, коль они вас увидят – ведь их будет множество. Запомните это. В следующую полночь они исчезнут, и на те сутки опасностей не предвидится, – уфф, хоть какие-то хорошие новости. А то ото всех предостережений прямо кровь в жилах стынет! – Но на четвёртый день... – Блин, а я уже обрадовалась! Бесят те ситуации, в которых есть какое-то "но". – Из стен лабиринта вы увидите призраков тех умерших, которых вы знали и тех, что жили до вас, – Света... Эвелин... Митя... Неужели я снова увижу их лица? – Но эти призраки будут не настоящими. За них будут выдавать себя те самые Неупокоённые, о которых я только что вам рассказывал. Они любым способом будут стараться затащить вас в мир мёртвых, чтоб наконец обрести для себя покой, заманить в толщу стен лабиринта, которая на тот день станет проницаемой. Они будут говорить вам то, что вы захотите услышать, манить за собой, но не слушайте их или просто умрёте и уже только в загробном мире осознаете, что потеряли шанс выжить, ведь обратно вам уже не вернуться, а дух, что завёл вас туда – примет свой истинный облик, и вы разочаруетесь тем, что это вовсе не тот, с кем вы готовы были отправиться вместе. Не думаю, что ваши погибшие близкие действительно бы хотели, чтобы вы умерли. Так что сохраняйте бдительность до последнего момента. Пока не перестанете видеть духов. Тогда вы уже сможете вздохнуть спокойно: все опасности, связанные с границей – уже позади. И вы будете уже близко к выходу из неё.
Ну, хоть концовка обнадёживает. Как говорится, "предупреждён – значит, вооружён". Я и Медведь теперь знаем, чего нам ждать по пути. Хотя встреча с духами заранее пугала.
– А сколько всего дорог будет в лабиринте? – спросила я.
– Дорога всего одна, – Ого. Одна?! Ничего себе. Это заметно всё упрощает! – Видите ли, до той самой войны между странами можно было бы проходить беспрепятственно. Уже после неё возможность пройти через границу стало нужно заслужить. Но если вы за счёт своего ума и своей доблести смогли это сделать – то ни к чему что-то усложнять, чтобы вы не затерялись во многочисленных поворотах или ж не умерли с голоду. Главное – пройти мимо препятствий, и это приведёт вас к выходу.
Это обнадёживает: так мы хотя бы не потеряемся. Хотя... на случай, если б мы могли прийти туда, где были раньше, можно было бы оставить особые знаки, пометки... Если бы магия лабиринта нас не покарала. Так что с одной тропой даже лучше – не будем стоять перед выбором, куда поворачивать при ходьбе.
Поняв, что речь Минотавра закончена, мы с Медведем оглянулись на Ромку. Тот обеспокоенно всё глядел на нас.
– Подождите! – вдруг выступил он. Видимо, его впечатлила речь Минотавра. – Я имею право одуматься? Я не соврал, когда сказал, что знаю отгадку. Это ведь – "красота". Красота, верно?
Страж границы повернулся к нему, глядя своим проницательным взором.
– Да, вы верно угадали. Но вас пропустить я уже не могу. За время пребывания здесь вы одумались не впервые – это уже второй раз. Первый раз – это когда вы решили свернуть назад. Такое непостоянство в выборе я не поддерживаю, хотя понимаю, насколько он труден.
Медведь... Миша... я понимаю, каково ему терять друга... Что он будет вспоминать о Ромке... и решила вступиться, хотя что-то внутри меня претило этому:
– А, может быть, вы... – "А, может быть, вы всё же разрешите Роме пойти с нами? – хотела спросить я. – Загадку он отгадал." Но Минотавр прервал меня:
– Нет. Как бы кому трудно ни было – я не делаю исключений из правил. Одуматься можно только единожды.
– Ладно, – немного сердито сказал Медведь и поддел рукой меня за локоть. – Пошли.
Что ж, попрощаться с Ромкой мы успели, пожелали ему удачи. Сейчас он пожелал нам её в ответ. Винить его было не за что – не каждый захочет заглянуть в глаза смерти – но он ведь одумался и в последний момент захотел отправиться с нами... Чёртов Минотавр и его правила. Нет, я, конечно же, благодарна ему за все советы и предостережения, но... Он дал запрет Роме. Хотя... в этом случае мы с Медведем окажемся наедине, чего все мы втроём изначально хотели. Этому я даже рада.
Держась за руки, мы с Медведем вошли в лабиринт и сделали пару шагов. Обернулись. Вход позади нас стал закрываться, пока вообще не перестал существовать. Мы до последнего глядели на Рому и Минотавра и улыбнулись им, ни в чём не виня ни того, ни другого. И вот мы отрезаны от Визардлэнда. От всего. От целого мира. Мы наедине друг с другом. От этого начинают бегать непонятные мурашки по коже. Я и он... Вместе... И нам остаётся идти... И только вперёд... Мы – начинаем.
– Скажи, ты ведь его не обвиняешь? – нарушила молчание я, спрашивая Медведя, имея ввиду и Ромку, и Минотавра. Тот покачал головой.
– Нет. Это ведь из-за меня он втянут во всю эту катавасию, что происходит с нами. И я бы не хотел, чтобы он умер. Он сумел вовремя остановиться, несмотря на то, что Минотавр мог съесть его душу.Этим он показал, что не является трусом. Минотавр просто не мог ослушаться правил, установленных тысячелетиями назад. А Рома – он просто не столь безрассуден, как мы.
Как МЫ. Сочетание этих слов приятно согревало сердце. Медведь родился не берсерком, а магом, который мог обучаться в Институте. Если бы было иначе – мы б никогда не встретились. То есть, всё изначально велось к тому, чтобы мы были вместе. Просто я из-за дурацкого треклятого соперничества и своей дружеской близости с Митей отказывалась признавать свои чувства к Медведю. Теперь Митя умер. И он помог мне осознать, что я чувствую. Митю я люблю больше, чем просто друга... А Мишу – в несколько раз трепетней и сильней. А Рома и его решение остаться... поможет нам поговорить. Я остановилась.
– Медведь... – сильно сжала руку любимого, заставляя его обернуться ко мне. – Он хотел оставить нас наедине, – возможно, вдвоём мы даже сильнее, чем были бы с Ромкой. Ведь он был бы только помехой нашему уединению... духовному объединению и единству... которые могут повлечь за собой нечто более значимое, грандиозное и масштабное... Я чувствую, что пока я с Мишей, я внутренне, морально сильнее... пока я держу его руку... И внутри нас течёт и пульсирует почти одинаковая кровь. – Нам надо поговорить.
– Да, надо, – он страстно глядел мне в глаза. И так же страстно поцеловал меня. Я словно окунулась в водоворот эмоций, которые никогда не испытывала. Неистовые, словно буря, они захлёстывали меня через край... И я не останавливалась. Подобно морскому бризу, я окутывала его своей встречной волной. И он продолжал захлёстывать... Зная, что я его тоже продолжу "хлестать". И мы целовались до полной потери контроля и разума, полной потери рассудка. Только доспехи, в которые мы были одеты, нас "отрезвили". Их было неудобно снимать...
– А может быть, к чёрту всё это? – спросил Медведь. – К чёрту все эти доспехи и нашу миссию... Давай их просто снимем. А миссия – подождёт.
Это, конечно, волнующе и соблазнительно... Помню, как разыгралось моё возбуждение, когда я увидела Медведя без рубашки... И я бы не прочь испытать удовольствие посильнее. Хоть это было и не эротично, но я стянула с Медведя кольчугу, и он снял её с меня. Затем оказались снятыми специальные рыцарские штаны и следом полетела наземь остальная – обычная одежда, что была на нас снизу. Медведь осмотрел моё почти голое тело (всё-таки трусики и бюстгалтер считаются за одёжку) и погладил мою бархатную кожу рук.
– Ты такая... красивая!
– А ты такой... сексапильный!
И я набросилась на него с поцелуями, отчего тот спиной припал к стене. К счастью, сегодня не будет никаких призрачных зомби, так что мы вольны делать то, что хотим. А хотим мы... заняться любовью!
Я приласкала его "ствол", и Медведь вошёл в меня с дикими стонами, а я кричала, как бешеная и возбуждённая пантера. Секс – это высшее проявление любви... Когда в основе его – настоящие чувства... Он был феерическим, ярким и запоминающимся. И мы предавались ему без остатка.
Мы оба лежали без нижнего белья на земле, пока не осознали, что там всё-таки грязно (для нас были вещи поважнее) и нужно отряхиваться, вставать. Я улыбалась, немного в смущении, но в то же время мне никогда не было так хорошо, как сейчас. Медведь тоже словно был в эйфории. Но мы одевались, и на нас вновь опустилась тяжесть всего происходящего. Мы одни в тёмном лабиринте, мои две подруги – погибли, Рома – возможно, выживет, но я потеряла Митю, и мы с Медведем не знали, живы ли Лиза и Костя... Хотя в самом нашем с Мишей уединении витало что-то завораживающее и возбуждающее.
– Я... потрясён, – произнёс Медведь, будучи всё ещё без рубашки.
– Чем? – изогнула бровь я, позволяя ему застегнуть мне бюстгалтер.
– Твоей... соблазнительностью. Я и не знал, что такое возможно.
Он не был уверен, что я полюблю его. Не стоит винить его в этом – я и сама поначалу была не уверена. Я провела пальцами по его пышной, чёрной, немного спутанной гриве волос.
– Я и сама не знала... Но я... люблю тебя.
И он прижал меня к себе, гладя по обнажённой спине и прикрывающим её длинным волосам цвета полуденного солнца. Он зарылся губами в мою шею и начал целовать меня, доставляя ещё большее удовольствие. Я чуть-чуть отстранилась, преодолевая новый водоворот страстей.
– Прости, – сказал он. – Я знаю, нам нужно идти, но... Я не могу не сказать тебе то же самое. Я тоже люблю тебя.
Последние слова он проговорил мне в губы, и его рот соприкоснулся с моим. Сначала нежно, затем всё неистовее. Видно было, как тяжело ему давалось скрывать свои чувства. И как трудно мне было определиться в них.
И мы снова разделись. Зря одевались. Наше физическое воплощение любви проявилось теперь уже после того, как мы в ней признались. И это было не менее изумительно.
Таких восхитительных ощущений я никогда ещё не испытывала. Думаю, что и Медведь тоже. Несмотря на то, что, думаю, я у него не первая. Поцелуи у меня раньше были – один с Митей, а раньше... не помню, в прошлом году, с кем-то из однокурсников... Но насчёт секса – у меня эти оба раза были впервые... Но вот у Миши – не знаю... Света... что у него было с ней?
– Признайся мне честно, – дыша часто и тяжело, словно после долгого марафона, решила выяснить я. – У тебя было что-то со Светой? В глазах у Миши промелькнул страх. Страх, что вот только обрёл меня – и потеряет. Ему не пришлось ничего говорить. Я всё поняла сама. – Ясно, – у них, видно, тоже был секс. Я проглотила это, как и не пролитую слезу.
– Когда?
– В прошлом году, – я почти отвернулась с горечью и обидой, но Медведь помешал мне это сделать, прислонившись ладонью к моей щеке. Я хотела убрать её, но Миша накрыл мою руку другой, заставляя меня поднять на него глаза и увидеть, как они, тоже полные горечи, смотрят на меня с сожалением. Увидеть, что если я поступлю как-то неправильно, я могу потерять его. – Это было не по моей инициативе. Ну, ты же знаешь Свету! И её страсть к свиданиям!
Голос его почти дрожал. И мне было даже жаль Мишу. Да, Света была коллекционером мужских сердец. А Медведь – самый горячий парень – лакомый кусочек! Он так искренне глядит на меня. И я ему верю. Потому, что ничто внутри меня не указывало на то, что это неправильно. Мне хотелось его успокоить. И свободной рукой я погладила его по щеке.
– Да, – тихо призналась я. – Я тебе верю.
Казалось, что Медведь вот-вот прослезится от нахлынувших чувств – настолько сильно он любит меня. Он не хотел, чтоб я увидела это, поэтому снова прижался ко мне, зарывшись лицом в мои волосы. Я позволила слезе тайно выпасть и незаметно вытерла её. Хотя, возможно, он понял, что я плачу.
– Я не должна тебя обвинять, – сказала я, уже глядя ему в глаза. – Ведь ты чувствовал столько боли, глядя на нас с Митей.
– Но у вас кроме поцелуя ничего ведь не было, – Медведь насторожился. – Или было?
– Нет! – поспешила заверить я. – Да и поцелуй был... если честно, не вовремя.
– Да, я видел... Ты ему сказала "не надо"...
Я улыбнулась. Мне очень польстило то, что Медведь за нами тогда смотрел и даже запомнил мои слова. Он ухмыльнулся. – Зато мне ты такого не говорила!
И он начал покрывать плечо моё поцелуями, погружая меня в экстаз, но я вспомнила о том, что надо продолжать путь и остановила Медведя пламенным поцелуем в губы.
– Не сейчас, – прошептала я. Мите сказала "Не надо", а ему – "Не сейчас". Медведь явно заметил сходство. – Потом. Надо пройти этот лабиринт. Чем быстрее мы это сделаем – тем раньше будем свободными. Понимаешь? И снова знакомая ухмылка на его лице. В ней было что-то вредное.
– А ты научишь меня воздержанию! – заявил мне он. Ах, это он решил меня подколоть! Типа, раньше он не воздерживался!
– А по-моему, кто-то получит по роже! – весело отозвалась я.
– Тогда я не буду мыть её до конца своих дней! – с драматичностью в голосе пошутил Медведь. – Ведь именно к ней прикоснётся твоя рука.
Ну, мои руки – они побывали у него уже во многих местах, много чего исследовали...
– В таком случае тебе вообще нельзя мыться, – с трудом надев маску серьёзности, ответила ему я. Медведь сузил глаза:
– Ради тебя я готов на такую жертву. Он протянул голову к моей шее, но я, чуть склонив лицо, вытянула перед Медведем ладонь, преграждая ему путь.
– Ты помнишь, что я – настырная и могу быть занудой? – меня так не раз обзывал и Медведь, и многие другие, причём в самых разных контекстах, иногда – чтоб обидеть, иногда – просто шутя. Но Медведь покачал головой, будто б этого не было.
– В первый раз слышу! – поклялся мне он. Сразу видно, теперь он уже не допустит того, чтоб меня так называли. Но я – настойчива и могу надоесть, так что порой могу быть занудой. И Медведь своим отрицанием меня не проведёт.
– В первый раз?! – подыгрывая ему, переспросила я. – Тогда тебе придётся ознакомиться с этими качествами.
– Что поделать, – притворно вздохнул Медведь.
– И прямо сейчас!
Медведь тут же встал по стойке "смирно", как пионер и приложил левую руку к виску.
– Слушаюсь, мисс командир!
– Одевайтесь, господин Медведев! Вольно! – приказала я. Медведь не опускал руку.
– Госпожа Васильева... А, может, вы меня оденете?
Я покачала головой.
– Нет уж, давайте каждый – сам! А то мы до следующего года здесь пробудем.
И снова притворный вздох.
– Эх... На всё воля командира, – и мы начали одеваться.
Пешком мы идти не стали – чтоб побыстрее преодолеть как можно больше расстояния – мы пустились бегом. Доспехи мы не одели, и на нас были простые футболки и джинсы. Вымокли мы от пота изрядно. Ну ничего. Чем дальше мы пробежим, тем меньше пути останется.
Помня, что к полуночи нужно уже проснуться, около четырёх часов дня мы улеглись спать. Я расширила заклинанием своё одеяло, и мы с Медведем уютно расположились под ним. Предварительно мы, чтобы не замёрзнуть, на всякий случай надели куртки – вдруг вечер будет холодным. Я обняла Медведя рукой, прижавшись губами к его щеке. Он накрыл мою руку своей, и мы быстро спокойно уснули.
Я открыла глаза, высунула руку из-под одеяла и посмотрела на свои наручные часы, работающие на волшебной энергии. Было темно, и я включила на них подсветку. Две минуты до полуночи. Двадцать три пятьдесят восемь.
Медведь... Даже в темноте было видно, как он красив! Как же будить такое милое создание? Блин, что-то я разнежилась в последнее время. Скоро ж появятся призраки-зомби. Минотавр сказать – нельзя спать в это время. Вдруг они чуют спящих? И нападут на него? Чего я медлю?! Любуюсь! Мгновенно я принялась будить его. Но весьма необычным способом. Поцелуем. Миша открыл глаза и стал целовать меня. Поняв, что он проснулся, я отстранилась.
– Медведь! – шепнула я. – Осталось две минуты до полуночи!
Тот сразу же встрепенулся, и мы стали класть спальные вещи в рюкзаки и пешим ходом пошли вперёд. Даже находясь в темноте мы не решались включить фонарик – ибо вдруг призрачные зомби способны видеть свет? Но призраки сами способны его отражать – стало быть, путь мы увидим. И не хотелось бы оказаться их пищей.
Из стен начали появляться чуть светящиеся белые бесплотные духи. Я и Медведь, держась рука об руку, остановились, оглядывая их. Они были в рыцарских латах и невозможно было разглядеть их лица, внешность каждого. Ежесекундно они по нескольку сразу проскальзывали на дороге перед нами, что было жутко. Я вспомнила, что надолго нельзя останавливаться, и мы с Медведем начали шагать. Ледяной холод. Один из призраков прошёл сквозь меня и Мишу. Мы вздрогнули. Но, слава Богу, призрак не почувствовал нас.
– Я бы сейчас рванул отсюда, – шепча, признался Медведь. Мы не решались говорить в полный голос. – Жаль только, что нельзя.
– Да. Я бы ни на секунду не остановилась.
И так мы шли медленным шагом весь день, терпя леденящие соприкосновения Неупокоенных душ и уже к вечеру начиная зевать. Взбодритус безкофеус мы использовать не решались, так как боялись, что зомби нас обнаружат по вспышкам. Даже приложить руку к самому лицу, чтоб вспышки не было видно в пространстве, было рискованно – призраки могли бы почувствовать живую энергию заклинаний. Мне было жаль их не нашедшие покой души, но приносить себя в жертву я не собиралась. И не допущу, чтобы ею стал Миша.
Чем ближе к полуночи, тем спокойнее нам становилось. Да, мы опять были в полумраке – который к дневному времени исчезал – но призраки, скользящие почти всюду, освещали путь свои слабым свечением. Их мы с Мишей уже не боялись, так как понимали, что, соблюдая осторожность, мы не попадём к ним в зубы. К тому же, мы уже привыкли к тому, как что-то холодное и светящееся снуёт где-то поблизости, иногда даже проходя через нас. Ничего больше не происходило, так что я и Медведь обрели спокойствие. К тому же, ещё немного – и призраки исчезнут.
